Варрик Тетрас. Путевые заметки

      Это был не ее день. Сегодня все валилось из рук, самые простые вопросы не желали решаться, а окружающие казались особо несговорчивыми. Плотно притворив дверь кабинета, Жозефина тяжело опустилась в кресло и выдохнула. На столе перед ней громоздились стопки нераспечатанных писем, но леди посол лишь отодвинула их в сторону. На сегодня с нее хватит! Иногда дела могут подождать.       Переведя дух, она решительно поднялась из кресла и достала из тайника подсохший дневник Тетраса, окинув тоскливым взглядом ряд бутылей. Вчера она явно перебрала с винами, о чем сегодня отчетливо напоминал ее организм.       Жозефина перелистнула слегка покоробившиеся страницы и впилась взглядом в первую же строку, криво выведенную на гладком листе:              Зимоход, день двадцать первый.       Хоука больше нет.              Жози снова перечитала написанное и растерянно окинула взглядом предыдущую страницу. Кажется, она вчера перестаралась, поливая вином Варриково творчество. Влага пропитала листы насквозь, частично размыв написанное, но кое-какие фрагменты записей уцелели:              …Хоук и Страуд нашли Серых Стражей… Вести от них застали нас на обратном пути из Халамширала в Скайхолд. Все как мы предполагали и даже хуже. Одному я несказанно рад: бал в Зимнем дворце позади…              …Похоже, Корифей создает армию демонов руками Стражей. Наверняка тут не обошлось без магии крови. Я даже не удивился, узнав, что заправляет всем тевинтерский маг. Суть же в том, что после ритуала Стражи не только призывают демонов в наш мир, но и сами становятся марионетками Корифея. Короче, страх и ужас…              …Решили брать штурмом Адамант — крепость, где засели Серые Стражи. Резерфорд предлагает выступать немедленно. Может, мы еще успеем остановить это помешательство. Чует моя задница, будет большая драка…              …Зимоход, день двадцатый (9:42 века Дракона)       Крепость уже видно на горизонте. Здоровая, зараза, но уверен, мы справимся! Резерфорд собрал почти девять сотен. К тому же, Рюшечка подергала за свои дипломатические ниточки и теперь у Инквизиции есть требушеты…              …доберемся до места, где они засели со Страудом. Как же давно мы с Хоуком не рубились спина к спине! Руки чешутся взяться за Бьянку и вспомнить старые добрые времена! Когда все закончится, напьемся вдвоем, и шла бы вся Инквизиция в задницу. На этот раз Хоука у меня никто не отнимет…              Разобрать среди подтеков остальное не представлялось возможным, и взгляд Жозефины вновь уперся в одинокую фразу, написанную нетвердой рукой.       Леди посол отложила дневник, откинулась на высокую спинку кресла и закрыла лицо ладонями.       — Знали бы мы тогда, как все это обернется… — прошептала она, сглотнув горький комок, подступивший к горлу.       Жозефина поднялась и все-таки налила себе вина. Она не участвовала в штурме крепости Адамант, но она встречала войска Инквизиции здесь, в Скайхолде, после той кровавой победы. И день этот впечатался в памяти леди Монтилье намного сильнее, чем ей бы того хотелось…       

***

             Ранним утром дозорные доложили о том, что войска Инквизиции входят в лагерь, расположенный под стенами. Когда первые всадники въехали в замковый двор, внизу уже столпились почти все, кто был в Скайхолде. Из письма, прилетевшего с птицей накануне, Жози знала, что крепость Стражей была взята, а враг разбит. Она ожидала увидеть армию победителей, которую ведут за собой леди Инквизитор и командор Резерфорд в сверкающих доспехах. Однако ни той, ни другого видно не было. На лицах штабных офицеров читалась лишь усталость и подавленность, а следом за ними в замок бесконечной скорбной процессией потянулись раненые: верхом, пешком, на телегах. Скоро стало ясно, что покалеченных в разы больше, чем ожидалось. Двор наполнился стонами боли и суетой, в которую окунулась и Жозефина. Вопросы по обустройству прибывших сыпались со всех сторон. Лекари не справлялись, а их палатки не могли вместить всех раненых. Пришлось распорядиться отдать под лазарет тронный зал, по крайней мере, там успели залатать крышу. В замковом дворе запылали костры, чтобы обогреть и накормить прибывших.       Вскоре среди этой суматохи показалась фигура Кассандры. Рука воительницы покоилась на перевязи. Рядом глыбой возвышался Железный Бык, за ним леди посол разглядела Варрика, скособочившегося в седле, его голова была замотана окровавленной повязкой.       Бык помог Кассандре слезть с коня, бережно опустив воительницу на землю. Оставив на время дела, Жозефина поспешила к ним.       — С возвращением и победой! — робко улыбнулась она Кассандре, но та лишь хмуро кивнула, отчего Жози занервничала еще больше, и вопросы посыпались из нее один за другим. — Где леди Инквизитор? Где командор? Почему их нет с вами? И что с рукой?       Кассандра лишь скривилась:       — Царапина… Дален и Каллен в порядке. Им с гвардейцами пришлось завернуть в Изумрудные могилы. Кажется, разведчики Хардинг напали на след контрабандистов, торгующих красным лириумом. Но местные не желают раскрывать подробности никому, кроме Вестницы Андрасте. — Кассандра устало потерла глаза. — Подробности потом… и про остальное тоже.       — А что с Варриком? Он ранен? — Жози обеспокоенно глянула на гнома, закемарившего в седле.       — Кто? Тетрас? — фыркнула воительница. — Нет. Он мертвецки пьян.       Она обернулась к Быку:       — Будь добр, сними гнома с кобылы, пока он снова не расшиб себе башку.       — Сделаем, — кивнул Бык и неспешно направился к Тетрасу.       Кассандра уже шагала к казармам. Растерянно оглядываясь на Варрика, которого Бык, ухватив за подмышки, стаскивал с лошади, леди посол поспешила вернуться к делам. Ее ждал длинный и тяжелый день.              К ночи Жозефина валилась с ног от усталости, но все срочные вопросы были улажены. Лелиана и Кассандра сидели в ставке командования, и, отдав последние распоряжения, леди посол поспешила к ним.       Сегодня они собрались не за громадным столом, устланным картами. Лелиана молча смотрела в окно, облокотившись о каменный подоконник. Кассандра сидела в углу зала, в одном из громоздких деревянных кресел, что стояли у камина. Она скинула на пол латную перчатку, но, по своему обыкновению, так и не сняла доспех. Лишь пристроила поудобнее перебинтованную руку и дремала. Рядом с ней, на столике, стояли тяжелые кубки и початая бутыль из темного стекла. Жози поставила рядом еще одну и тихонько села напротив, вглядываясь в усталое, бледное лицо Искательницы. За время похода оно осунулось, став еще более угловатым, над бровью чернел свежий рубец.       Кассандра приоткрыла глаза и уставилась на бутылку.       — Бренди с Западного Холма, а ты настоящий знаток, Жози.       — Я подумала, сейчас подойдет что-то покрепче, — повела плечами леди посол.       — Ты не ошиблась, — Кассандра подалась вперед, чтобы откупорить бутылку, но подошедшая Лелиана опередила ее.       — Давай лучше я.       Касс безразлично махнула здоровой рукой и вперила взгляд в огонь. Сестра Соловей разлила бренди, и воительница залпом опрокинула в себя обжигающий напиток. Лелиана сделала глоток, а Жозефина запоздало предложила:       — Давайте поднимем тост за первую крупную победу Инквизиции!       — За первую из многих, — кивнула Лелиана.       Кассандра снова наполнила кубок и так же молча выпила. Еще какое-то время она сидела, уставившись на задорно плясавшее пламя камина, потом заговорила:       — Я напишу отчет о случившемся в крепости Адамант.       — С твоей-то рукой… — сестра Соловей покачала головой и снова отошла к окну. — Ты могла бы просто рассказать нам.       — Думаю, не только Инквизиция должна знать, что произошло в этой крепости, — твердо произнесла Кассандра. — Пусть нас судят по нашим делам.       Она замолчала.       — Расскажешь? — осторожно спросила Жозефина.       Кассандра подняла на нее покрасневшие глаза, и Жози поняла, насколько ей не хочется об этом говорить.       — Безумие. Там творилось настоящее безумие, — выдавила Искательница и снова замолчала, словно собираясь с мыслями.       — Резерфорд не смог пробиться на стены — так густо стояли на них Серые Стражи. Нам не помогли даже требушеты. Лишь когда получилось тараном пробить ворота, мы сумели попасть внутрь, оставив под стенами добрую сотню солдат.       — Что Стражи? — глухо спросила сестра Соловей.       — Все как говорил Хоук… Корифей действительно подчинил прошедших ритуал своей воле. Они были словно послушное орудие в его руках: яростное и слепое. — Кассандра тяжело сглотнула. — И демоны. Тьма демонов, вызванных магами Стражей. Мы теряли людей снова и снова, чтобы пробиться хоть на шаг вперед…       Она подавленно замолчала, уперев взгляд в мыски латных сапог, потом прошептала:       — Сражаться со Стражами было… немыслимо. Мне бы даже в кошмаре такое не явилось. Мы буквально прошли по их телам.       — Но как? Как такое возможно? — Лелиана стояла к ним спиной, но Жозефина явственно слышала горечь в ее голосе.       — Страж-командор Кларель. Она отдавала приказы. Тот тевинтерский маг, прихвостень Корифея, заморочил ей голову. Убедил воспользоваться магией крови, чтобы создать армию демонов и отправиться на Глубинные тропы. Стражи так боялись нового Мора, что решили сами найти и убить будущих архидемонов. — Кассандра скрипнула зубами. — Их просто обманули.       Лелиана закрыла лицо руками. Жозефина потрясенно покачала головой. Кассандра отхлебнула из своего кубка и вновь поджала тонкие губы, хмурясь каким-то собственным мыслям.       Жози впервые видела ее столь подавленной. Сейчас от привычной горячности воительницы не осталось и следа, словно произошедшее вывернуло ее наизнанку, забрав все силы. И все-таки леди Монтилье не терпелось узнать подробности.       — Что же стало с предводителями Стражей? — Жози вертела в руках кубок.       — Страж-командор заплатила жизнью за предательство. А тевинтерского ублюдка мы взяли живьем. — Кассандра вдруг сжала кулаки. — Когда мы пробились во внутренний двор, где готовился ритуал, эта сволочь призвала дракона!       Кассандра поморщилась, двинув раненой рукой, и добавила сквозь зубы:       — Даже представить не могу, скольких он положил… Мы отступили к башне, бились, пока каменный пол не ушел у нас из-под ног. Все вокруг рушилось, и, если бы не леди Инквизитор, нас давно не было бы в живых… — она запнулась, словно не решаясь продолжить, и наконец, преодолев себя, произнесла: — Дален как-то смогла открыть разрыв, и мы упали… в Тень.       Жозефина и Лелиана пораженно переглянулись. Подобное казалось невозможным.       — Не думайте, что я рехнулась, — горько усмехнулась Кассандра. — Я и сама бы не поверила, но это действительно была Тень, и мы попали туда во плоти. Сказать честно, я испытала такой ужас, который не испытывала еще никогда. До конца своих дней этого не забуду…       Кассандру передернуло, и она поспешно залила волнение выпивкой.       — Как там все… внутри? — робко поинтересовалась Жози.       — Там… жутко. И холодно. И можно ходить по потолку. — Воительница задумалась. — Хотя никакого потолка там нет. И пола тоже. По крайней мере в нашем понимании. Там вообще все по-другому. Но мы были живы и еще…       Кассандра помолчала и тихо добавила:       — Мы встретили там Мать Джустинию.       Лелиана резко обернулась и подошла ближе.       — Джустинию? — переспросила она, словно боясь поверить собственным ушам. Ее ледяная невозмутимость мгновенно истаяла, брови взлетели вверх.       — Не знаю, как такое возможно. Говорят, иногда души могут ненадолго задерживаться в Тени перед тем, как уйти. А, может, это был просто дух, который принял ее образ. — Искательница потупила взгляд, и ее губы дрогнули. — Но мне она показалась такой живой…       Жозефина поняла, что Касс с трудом сдерживает подступившие слезы. Кажется, воительница совсем расклеилась. Лелиана же не сводила с Кассандры глаз, ловя каждое слово. Рука разведчицы вцепилась в спинку кресла, пальцы побелели, на лице читалась мольба.       Кассандра справилась с собой и продолжила:       — Джустиния помогла нам выбраться. А еще помогла Дален отыскать в Тени свои воспоминания. Тот день, когда случился взрыв на Конклаве.       — Что она вспомнила? — хрипло прошептала Сестра Соловей.       — Это Корифей убил Джустинию. — Кассандра подняла на нее тяжелый взгляд. — Корифей, руками Серых Стражей. Старший использовал какой-то древний артефакт, сферу способную открывать разрывы в Завесе. Он желал войти в Тень во плоти, как это сделали мы. Лишь случайность разрушила его планы. Этой случайностью была Дален. Заряженная Корифеем сфера упала Дален прямо под ноги, и она просто подняла ее.       Кассандра покачала головой и продолжила:       — Когда это случилось, Завеса лопнула, не оставив от Храма камня на камне. Они провалились в Тень, но Джустиния в последний миг вытолкнула Дален обратно в разрыв. Спасла ей жизнь, погибнув сама.       — Значит, вовсе не Андрасте вывела Дален из разрыва. — Жози огорченно вздохнула. — Это сделала Мать Джустиния.       — Да, — кивнула воительница. — А «божественная метка» Дален — не что иное, как след, оставленный сферой на ее теле.       Все трое молчали, пытаясь свыкнуться с открывшимся им. В зале повисла тишина, и Жозефина поняла, сколько потрясений свалилось на Кассандру.       — Пусть это не так красиво звучит, как раньше… — Жози дернула плечами. — Но Дален все равно спасла всех нас, не дав планам Корифея осуществиться! Да и после, в Убежище, и потом… Хотя мне больше нравилось думать, что ее послала нам сама Андрасте.       — Как знать, — задумчиво проговорила сестра Соловей. — На все воля Создателя.       Лелиана залпом допила бренди, прошлась по залу и снова уставилась в окно, повернувшись спиной к остальным.       — Как же вам удалось выбраться? — Жози разлила по бокалам остатки напитка.       — В Тени была воронка, подобная той, что разверзлась после взрыва над Храмом. Мы стали пробиваться к ней, и дух Джустинии вел нас. Она рассказала про Кошмар — могущественного демона страха, что служит Корифею. С его помощью Старший и сумел подчинить Серых Стражей. — Кассандра на миг замолчала, и ее снова передернуло. — Дальше Кошмар обнаружил нас и стал посылать своих слуг и видения… Потом оказалось, что каждый из нас видел и слышал свое, сражаясь с собственными потаенными страхами.       Она замолчала и поспешно осушила кубок. Потом потерла глаза рукой, словно пытаясь отделаться от мучивших ее воспоминаний.       — Мы дали бой демону у самого разрыва, — сипло произнесла она. — Было тяжко. Наверное, даже хуже, чем в крепости. Те твари, что напускал на нас Кошмар… такие мерзкие и… еще там с небес лилась кровь. Прямо ручьями. Не знаю… что видели другие. Помню, что меня на миг охватила настоящая паника… тогда-то меня и ранили. Это и привело меня в чувство.       Кассандра неосознанно коснулась забинтованной руки, взгляд ее устремился в никуда, голос становился все тише:       — Мы уже думали, что одолели его… Я видела… сама видела, как истлело его омерзительное тело! И тогда мы что было сил кинулись к выходу. Варрик, Бык и я успели прыгнуть в воронку… — она запнулась. — Мы поняли, что что-то пошло не так, лишь когда остальные не появились следом… но вернуться уже не получилось. Не знаю… как я могла не сориентироваться! Как могла не понять, что происходит! Оказалось, Кошмар явился в новом обличье. Он-то и преградил отставшим путь к спасению.       Кассандра замолкла и судорожно выдохнула:       — Хоук. Он так и остался там. Отвлек демона на себя, дал Дален и Страуду возможность спастись… Мы не знаем, что случилось дальше, но шансов уцелеть у Хоука не было… — она покачала головой. — Дален пришлось захлопнуть разрыв. Это отрезало тварь от нашего мира, Корифей потерял и магов, и демонов, лишился своей армии… Но, Создатель, видели бы вы лицо Дален, когда она закрывала разрыв…       Голос Кассандры сорвался. Она вдруг как-то неловко сгорбилась, вновь уставившись в пустоту, а потом добавила:       — Прав был Варрик, когда не хотел Хоука во все это впутывать… по-своему прав. Но, ценой собственной жизни, Защитник Киркволла дал всем нам шанс на победу. Как и многие, кто остался лежать в песках Западного Предела.       В комнате снова повисла тяжелая тишина. Лишь живое пламя камина потрескивало, слегка разгоняя горечь и скорбь, сгустившиеся в воздухе. Жози тоже залпом допила свой бокал и поморщилась. А еще она подумала, что победа Инквизиции в крепости Адамант всегда будет отзываться в сердцах ее участников болью.       — Кто-то из Стражей уцелел? — наконец нарушила молчание сестра Соловей.       — Большая часть орденов Орлея и Ферелдена погибла, но те, что выжили, хотят принести присягу Инквизиции. Хотят своей службой искупить содеянное. — Кассандра фыркнула. — Страуд, как старший, принял на себя командование Стражами. Сейчас он на пути в Вейсхаупт: нужно предупредить другие ордена о случившемся, чтобы Корифей не смог использовать еще и их.       Кассандра устало покачала головой:       — Стражи остались в Пределе добивать демонов, разлетевшихся по округе. Однако не удивлюсь, если Дален, вернувшись с Изумрудных могил, приведет остатки ордена в Скайхолд, несмотря на случившееся. Хотя нет… удивлюсь.       Воительница тяжело откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, но Жози поспешно напомнила ей:       — Ты так и не рассказала, зачем леди Инквизитору пришлось лично отправиться в Изумрудные могилы?       — У местных повстанцев есть информация насчет контрабанды красного лириума. Как я поняла, они могут знать не только имена продавцов, но и имена покупателей. Однако местные отказались называть их нашим разведчикам. Они готовы делиться подробностями только лично с Вестницей Андрасте. Думаю, взамен они рассчитывают на ее помощь. Эта местность кишит разбойниками и дезертирами из обоих имперских армий, да и разрывов, по словам Хардинг, там хватает.       — Но почему с ней отправились не вы, а Каллен?       Кассандра ответила не сразу.       — Резерфорд надеется по лириумному следу выйти на Самсона. У него есть информация, что именно Самсон руководит красными храмовниками. А у Каллена с ним собственные счеты. Кроме того, Дален понадобилась бы хорошая охрана в этих неспокойных землях. Резерфорд взял с собой четыре десятка гвардейцев, — она нахмурилась и скрипнула зубами. — Хотя я бы предпочла сопровождать Вестницу лично.       По ее тону, Жози догадалась, что леди Инквизитор отправила Касс в Скайхолд залечивать раны, просто не позволив ехать с ней.       Воительница, судя по всему, не хотела продолжать эту тему и тяжело поднялась из кресла.       — Посплю пару часов. Завтра можно будет обсудить ситуацию более… трезво.       Жози улыбнулась шутке, стараясь хоть как-то приободрить Искательницу. Кассандра тоже ответила ей вымученной улыбкой и подошла к сестре Соловей, которая безмолвной статуей застыла у окна. Казалось, разведчица уже давно не участвует в разговоре, но Жози была уверена, что Лелиана слышала каждое слово Кассандры.       — Скажи, какой она была? Там, в Тени, — тихо спросила сестра Соловей.       — Спокойной. Словно оставила, наконец, все тревоги в прошлом и готовилась уходить. Впервые я читала на ее лице безмятежность.       Кассандра погладила Лелиану по спине.       — И еще. Джустиния просила у тебя прощения, за то, что подвела, — воительница ободряюще сжала пальцами ее плечо. — Просила передать тебе эти слова.       — Спасибо.       Сестра Соловей обернулась к Кассандре, и Жози заметила, что в глазах Лелианы стоят слезы. Леди посол на миг почувствовала себя лишней, но не покинула зал, как того требовали от нее приличия. Подойдя к замершим у окна женщинам, она обняла их обеих за плечи:       — Ничего. Мы выстоим. Выстоим, несмотря ни на что! — прошептала она и поймала на себе два благодарных взгляда.       — Пойду я, — вздохнула Кассандра. — Хочу еще заглянуть к Тетрасу. Он не просыхает с самого Предела.       — Кстати, готова его комната. Та, что он просил, — вспомнила Жози.       — Не думаю, что найду его где-то кроме таверны, — воительница покачала головой, и Жозефина заметила искреннее беспокойство в глазах Искательницы.       

***

             Леди Монтилье вздохнула и пригубила бокал вина, вспоминая тот давний разговор с подругами. Она в который раз бросила взгляд на дневник, оставленный на столе, никак не решаясь читать дальше. Все они знали, каково пришлось Варрику тогда, и теперь Жози боялась найти на страницах записи, не предназначенные для чужих глаз.       — С другой стороны, он же отправил рукопись книгоиздателю, — рассуждала она. — И все же… не знаю, стоит ли читать.       Усевшись за стол, леди посол несмело тронула страницы. Вспомнилось, как Варрик ввалился к ней в кабинет в поисках «антиванского или чего покрепче». Сердце Жози болезненно сжалось. Тогда он перебил часть ее изысканной коллекции, а пытаясь прибрать стекла, лишь изрезал пальцы.       Леди Монтилье снова вздохнула и нашла взглядом первую строку, но буквы расплылись перед глазами и пришлось доставать кружевной платок…       

***

             Зимоход, день двадцать первый.       Хоука больше нет.              Зимоход, день двадцать второй.       Не могу поверить. Все это кажется каким-то бредом. Кажется, стоит вернуться в Киркволл и… вот он, в «Висельнике»: «Привет, старина! Выпьешь со мной?»       Не верю, что он мог вот так… без меня… Ведь зачем тогда я?              Зимоход, день двадцать четвертый.       Дален вновь приходила к моей палатке. Хотела поговорить… Но я зажал уши. Не хочу. Не могу. Знаю, что в ее силах было остановить Хоука, не позволить ему… и не могу. Почему Хоук? Почему не Страуд? За что?              Зимоход, день двадцать восьмой.       Сегодня проснулся с мыслью, что в Тень можно вернуться. Ходил к Соласу, но он сказал, что можно только в теории. Какая к демонам теория?! Я был там! Был во плоти! Эльф нес всякую чушь, разглагольствовал… Мне хотелось его ударить…       (далее неразборчиво, словно руки автора дрожали).              Зимоход, день двадцать шестой девятый.       Я уверен, Солас ошибается! За Хоуком надо вернуться! Я помню, как эльф говорил, что в Тени время течет по-другому… Может, он еще держится? Я мог бы убедить Дален… Зачем я позволил им покинуть крепость? Может, еще можно… Может…       Кого я пытаюсь обмануть…              Зимоход…       Не знаю, какое сегодня… Все как в тумане. Дни слились в одно мутное пятно.       Меня гнетет одиночество. Пронзительно нестерпимое одиночество. Вокруг пустота. Я один. Снова один. Я все еще не могу смириться. Знаю, что это глупо и бессмысленно. Но не могу… Знаю, что все могло быть по-другому. Сердце сводит. Ненавижу себя.              Зимоход…       Здесь все чужое. Зачем я здесь? Я совсем не знаю, как и куда мне идти.       Надо писать. Может, если писать — будет не так больно…       Вокруг полно народу. Я глохну от их воплей. Их смех скребет по ране, сдирает еще не зажившие корки… но я не могу уйти отсюда. Тишина давит, терзает еще сильнее… Не могу в тишине… Она напоминает про одиночество. От этого внутри что-то рвется. Гулко и больно. Как последняя струна… Как пытка… Нескончаемая и изощренная. Когда так надеешься сдохнуть, но тебе не дают… не дают, даря робкую надежду, что ты еще кому-то нужен… Зачем? Зачем я здесь? Чтобы раз за разом хоронить близких? Чтобы писать? Писать о том, как они жили, когда сердце помнит лишь то, как они умирали… Создатель, неужели это и есть мой долг перед тобой? Но, скажи, разве я до сих пор его не выплатил? Они всегда уходят. Я всегда остаюсь, чтобы жить. Жить без них. Пожалей… Я больше так не могу…              — Варрик! Эй, Варрик? Уснул что ли?       Гном с трудом разлепил глаза, кое-как подняв голову со стола.       — Спишь мордой в вине. Проснись, давай.       Перед лицом маячила остроухая физиономия Сэры. Гном потер глаза и вяло отмахнулся:       — Отвали.       — Я отвалю. Только ты, того, хватит чахнуть! Нажираешься, как нажья жопа.       Варрик пристроил голову на ладонь и поднял на эльфийку замутненный взор.       — Не, я все понимаю. Имеешь право. — Она уселась напротив. — Знаю я про всю эту срань и про твоего Хоука… И вот что я тебе скажу — хреново это.       Гном поморщился.       — Просто я тут недавно подумала… Что? Да, подумала… Может там после смерти ничего и нет? В смысле совсем. Просто ухнул в пустоту и забылся, ага? Вот и твой Хоук тоже. Ухнул и все.       — А ты умеешь успокоить.       — Да я не про то. Вот подумай сам: ты тут по нему убиваешься, а может ему там лучше?       — Может.       — Просто выглядишь как жопа помятая. — Сэра поморщилась. — И пахнешь так же.       — Спасибо. Наверное, ты права.       — А то.       Она помолчала.       — Ведь когда они уходят, нам себя жалко. Не их. Вот были мы тут, вместе. А потом — бац — и такое одиночество накрыло!       — О… Я вижу, ты меня понимаешь.       — Там, говорят, сады и все такое. Лежи на травке, грейся. По облакам там всяким бегай. Птички. Ты в такое веришь?       — Нет.       — И я нет.       Они снова помолчали.       — Просто знаю, как это, когда болит там, под ребрами. Ты ждешь и понимаешь, что никто уже не придет. Но все равно, мать твою, ждешь. — Она потерла покатый лоб. — Так тошно, что удавиться хочется.       — В точку.       — Но если любая срань когда-то кончается, то и эта пройдет! В общем, просто знай, что ты — не один. Ну, то есть, не совсем ненужный. Если что — мы с Быками тут. Рядом. Вот за тем столом, ага?       — Спасибо, Сэра. Я постараюсь считать себя нужным.       Она поднялась с лавки, но продолжала переминаться с ноги на ногу.       — Может, пойдем к нам? Надеремся, а? Там это, волнуются за тебя все.       — Я так не думаю. Иди к ним, Сэра. Я лучше тут посижу.       Глаза эльфийки вдруг подозрительно заблестели и она, громко шмыгнув носом, порывисто обняла гнома за шею. Он нерешительно поднял руку и погладил ее по спине, чувствуя, как комок подступает к горлу, но хвала Создателю, Сэра наконец отстранилась.       — Спасибо. Теперь я точно знаю, что всем нужен.       — Хорошо. Ты справишься.       Гном кивнул. Сэра снова шмыгнула носом, поспешно утерла красные глаза рукавом и поплелась обратно к Быкам.              Зимоход…       Вчера ко мне подсела Сэра. Это смешно, но мне стало полегче. Только вот плохо помню, о чем мы говорили. Надо бы вспомнить… Не могу.       А, да хер с ним…              Строки подпрыгнули и подло поплыли куда-то в сторону. Варрик швырнул перо, потер глаза и ухватился за кружку.       Вокруг покачивалась таверна, полная гомонящего народа. Даром, что гном выбрал самый темный угол. Его тошнило от их галдежа. Ото всех них. Но уйти он не мог. Только тут в Скайхолде наливали. А не набравшись под завязку гном не мог уснуть.       Кружка, как назло, вновь показала дно, а вслед за этой напастью пришла новая: рослая и неприятная, смутно похожая на Искательницу.       — Наливаешься? — ее голос противно ввинчивался в мозг.       Варрик отвернулся и поднял воротник куртки, поспешно засыпая, словно это могло уберечь его от встречи с Кассандрой.       — Не делай вид, что тебя здесь нет, Варрик.       — Это тебя здесь нет, — гном отмахнулся, как от морока. — Сгинь к демонам.       Искательница скрестила руки на груди, но не исчезла.       — Могу я присесть? — она с грохотом подвинула лавку и уселась, не дожидаясь ответа.       — Могешь, но только если поставишь мне выпивку.       Варрик уставился на нее исподлобья, смутно понимая, что эта зараза никуда не денется.       — Никогда не думала, что ты — такая размазня, Варрик.       — Вот и нефиг тогда… Отваливай, — гном отвернулся. — Нет выпивки, нет разговора.       Искательница сердито забубнила и пропала.       Варрик уже начал засыпать над пустой кружкой, но неприятная Искательница явилась вновь. Снова громко двинула лавку, снова уселась. Над ухом у гнома красноречиво забулькало. Гном открыл один глаз: перед носом стояла полная кружка. Варрик молча отхлебнул. Ром. Неплохо. Но не настолько, чтобы терпеть общество Искательницы. Гном снова зажмурился:       — Ради Создателя, что тебе от меня надо?       — Я хотела извиниться, — Искательница уперла взгляд в стол.       — Прости, мне, кажется, послышалась какая-то нелепица, — гном подпер рукой небритую щеку.       — Я хотела извиниться, за то, что набила тебе морду.       На этот раз она говорила громче и смотрела ему прямо в глаза.       — Извинения приняты. Теперь проваливай.       Она снова потупилась.       — Я понимаю, тебе сейчас нелегко, но…       — Ни хрена! Ни хрена ты не понимаешь! Ни ты, ни все остальные! — Варрик саданул кулаком по столу, расплескивая ром. — Если бы я не отправил тогда письмо, Хоук был бы сейчас жив! Это я впутал его в неприятности! Я…       Он обхватил руками голову.       — Он отдал за нас жизнь, но еще через месяц про это уже никто не вспомнит… Потому что вам плевать. Вы хотели, чтобы Хоук помог Инквизиции. И он помог. Остальное не важно…       — Это неправда.       — Это правда, Искательница! Для вас он был просто Защитником Киркволла, ниточкой к Корифею. Одним из многих, кто мог быть полезен делу Инквизиции.       — Я знаю, иногда кажется, что цена за правое дело слишком высока…       — Она не слишком высока. Она запредельна и… — он не смог подобрать нужного слова и вскинул руки. — Просто… оставь меня. Не хочу выслушивать твои нотации.       — Тебе хочется думать, что здесь всем плевать на тебя! Но это не так, — рявкнула она и, перегнувшись через стол, нависла над гномом. — Я тоже знаю, что такое терять близких, Варрик. Знаю, каково тебе сейчас.       Она еще пару секунд сверлила его глазами, и наконец, сев обратно на лавку, сделала большой глоток. Варрик молчал, уперев безразличный взгляд в стол.       — Мы с братом остались без родителей, когда мне было шесть. — Голос Искательницы звучал так глухо, словно она была простужена. — Наша мать занимала высокую должность при дворе Неварры. Но вокруг Его Величесва всегда сплеталось змеиное гнездо. Когда однажды мои родители были схвачены по обвинению в заговоре против короля, многие даже не удивились. Я так и не узнала, было ли это правдой. Родителей колесовали на главной площади, и брат не дал мне смотреть. Я только слышала это.       Искательница опустошила кружку и плеснула себе еще.       — Король готов был вырезать всю нашу семью. От казни нас с братом спасло поручительство дяди, который был высокопоставленным морталитаси.* Он взял над нами опеку и увез в Великий Некрополь. Мое детство прошло среди мертвецов. Единственный, на кого я могла положиться все следующие годы — был мой брат Энтони.       Она помолчала, рассматривая щербатую столешницу, потом продолжила:       — Днями напролет мы упражнялись в фехтовании, мечтая стать драконоборцами, как многие в нашем роду, и восстановить доброе имя нашей семьи. Энтони был старше меня и сильнее, очень скоро он добился желаемого. Судьба дала ему шанс проявить себя, и уже на третьей охоте ему посчастливилось убить драконицу. Слава летела впереди него, и мы оба тогда были счастливы. Я не могла дождаться, когда он наконец возьмет меня с собой на охоту.       Кассандра отпила глоток, поморщилась.       — Слава сослужила нам плохую службу. Однажды к нам явилась группа отступников, которым нужна была драконья кровь для ритуалов. Энтони им отказал. — Искательница тронула рукой лоб, на котором выступила испарина, и подняла на Варрика тяжелый взгляд. — Они пытали брата у меня на глазах, держа клинок у моего горла, и я ничего не смогла им сделать… Потом меня заперли в подвале, а его оставили истекать кровью наверху. Я слышала его стоны, но не могла помочь, а его кровь сочилась сквозь щели в полу, капая на меня с потолка.       Она залпом допила ром и уставилась в пустую кружку. Гном потянулся через стол и сжал пальцами ее руку. Искательница подняла на него взор, до краев наполненный горечью пережитого, но через миг страдание в нем сменилась сочувствием.       — Я знаю, как тебе сейчас больно, Варрик. Это хуже любой раны. Боль рвет тебя на части, терзает душу, пока не прожжет на ее месте дыру. Пока ты, измученный бесконечной пыткой, ослепший и оглохший от собственного горя, не взвоешь, залившись слезами. Лишь тогда тебе наконец станет легче. Только дыра в душе уже никогда не затянется. И прежним ты уже не будешь.       — Все так, — тихо прошептал гном и у него защипало в глазах. — Все так.       Сморгнув слезы, он взял бутылку и поспешно разлил содержимое по кружкам. Они молча посмотрели друг на друга и выпили не чокаясь.              Зимоход…       В таверне мне больше не наливают, но задницей чую, что в кабинете у Рюшечки припрятано антиванское, а может и кое-что покрепче… Стоит проверить… жаль, Искательница потерялась где-то по дороге…              (далее страница заляпана бурыми пятнами, похожими на кровь)              …Касс права. Права во всем. Дыра… У меня внутри дыра… больше ничего… Мне так хочется плакать. Но слез нет. Наверное, боль и гнев выпили меня.       Не хочу никого видеть. Никого.       Когда же вернется Дален? Почему я не поехал с ней? Зачем гнал ее… Мне так ее сейчас не хватает…              Варрик выронил перо и тупо уставился на занимающийся за окном рассвет. Клонило в сон, но гном упрямо таращил воспаленные глаза на алеющие снежные вершины, повторяя про себя имя долийки, словно лишь оно удерживало его над пропастью безумия. Казалось, если он сейчас двинется, то развалится на части и уже не сможет собрать себя по кускам…                     Его разбудил стук в дверь. Нетерпеливый и настойчивый.       С трудом поднявшись из кресла, в котором уснул, гном поковылял открывать. В измученной душе шевельнулась призрачная надежда… Непослушными распухшими пальцами Варрик кое-как справился с замком и поспешно распахнул дверь.       «Твою ж мать…»       На пороге стояла Бьянка.