Варрик Тетрас. Путевые заметки

      — Что это за фигня?       — Лежи спокойно.       — Ай!       — Я только рану обработаю…       — Ай, ай, ай!       — Сказал, лежи!       — Да чтоб тебя демон сожрал и высрал! Больно же! Ну!       — А ты не дергайся…       Варрик приоткрыл глаза и сморгнул рваную пелену: перед взором покачивался и неприятно кренился куда-то влево холщовый потолок лекарской палатки. Ругань Сэры можно было узнать и так, но гном все же повернул голову. И мгновенно пожалел о содеянном. Все тело отозвалось противной ноющей болью, голова закружилась сильнее. Варрик зажмурился и замер, стараясь не шевелиться. Чувствовал он себя так, словно по нему всю ночь топталась бронтолопа Железного Быка с самим Быком на загривке. У гнома болело все. Мысль о том, что надо как-то доползти до ближайших кустов, наводила уныние.       — Хорош меня этой сранью намазюкиваить! Фу-у-у! Это че за гадский запах? Бе! Меня сейчас вытошнит! Вот прям щас…       Варрик осторожно скосил глаз. Полуголая Сэра вытянулась на соседней лежанке. Стежка, лекарь Боевых быков, ковыряя деревянной палочкой в склянке, обрабатывал эльфийке плечо. Та верещала и ругалась, не стесняясь в выражениях.       Отставив мазь, Стежка с невозмутимым видом принялся бинтовать рану. Сэра заголосила еще громче. Варрику показалось, что у него вот-вот развалится голова на части, и он тихонько застонал.       Закончив с эльфийкой, лекарь повернулся к гному:       — Ну как? Руки-ноги шевелятся?       — Даже не хочу проверять, — честно признался Варрик.       — О! Писатель! ЗдорОво! — тут же оживилась Сэра, вытянув шею.       Стежка тем временем придирчиво осмотрел физиономию Тетраса, оттянул ему пальцем веко, проверил заплывший глаз и скучным голосом осведомился:       — Нос вправлять будем?       — Сам справлюсь… — пробурчал гном. — Не впервой.       — А нечего свой нос во всякие жопы совать! Смотри, будешь совать — совсем отвалится! — загоготала эльфийка.       — Не настаиваю, — пожал плечами Стежка и, погремев склянками, вышел из палатки.       — Во живодер-то, а? — тут же за глаза обругала лекаря лучница.       — Сэра, я хотел тебя поблагодарить… — начал было гном, но она его перебила:       — Точно, точно, писатель! Ты ж мне теперь по гроб жизни должен! Смекаешь? И, раз уж я твою шкуру спасла, будет честно, если ты мне выпивки добудешь! А? Что думаешь? Честно же?       — Честно, — согласился гном и потянулся за поясной флягой.       Руки-ноги вновь заныли, а фляги на положенном месте не оказалось.       — Эту свою не ищи, — Сэра покрутила в руке Варрикову узорную баклажку. — Я ее еще утром того. Вижу, ты дрыхнешь. Ну, думаю, сколько можно тебя ждать… Да только там было-то пол глотка!       — Сколько я проспал? — удивился гном. — Мы разве не должны были утром сворачивать лагерь?       — Не. Инкви ждет, когда мы с тобой очухаемся. Вечер уже… Так как на счет выпивки? Мысли есть?       Варрик со стоном опустил пятерню на лицо и тут же зашипел от боли. «Похоже, нос действительно придется вправлять…»       Дела его были хуже некуда. Варрик застрял в лазарете на пару с Сэрой, а весь отряд во главе с Дален, Быком и Кассандрой сидели сиднем и ждали, когда они с эльфийкой залечат раны. Причем раны, полученные не в жарком бою с врагами Инквизиции. Ему пересчитали ребра обыкновенные ублюдки из Хартии по его же собственной дурости и неосторожности, в то время, как целый отряд Быков бил баклуши за ближайшими кустами. Блеск!       Если бы дело касалось исключительно его собственной шкуры, Варрик как можно скорее постарался бы влезть на коня. Чего бы гному это не стоило. Но из-за его глупости, хотя, сказать по чести, не только из-за его, пострадала еще и Сэра. Даром, что лучница пыталась балагурить и трепалась без умолку. Варрик видел, как она морщится, двигая раненым плечом. Эльфийке действительно было больно, а при малейшей попытке встать ее качало.              Ближе к ночи зашел Стежка. Он размотал бинты и, не обращая внимания на вопли Сэры, снова обработал рану. Лучница вытянулась на лежанке и, тяжело дыша, сыпала проклятиями. Варрик заметил, как лихорадочно блестят в свете масляной лампы глаза эльфийки и капли пота на ее покатом лбу. Стежка только поджимал тонкие губы и качал головой, бубня про то, что рана ему совсем не нравится. Сразу после перевязки он ушел, даже не взглянув на гнома. Еще через пять минут появилась Дален.       Леди Инквизитор выглядела встревоженной. Она перекинулась несколькими фразами с Сэрой и, уступив увещеваниям эльфийки, пообещала ей бочонок эля по приезде в Скайхолд, только бы та поправлялась. Сэра пришла в крайнюю степень возбуждения, но быстро закашлялась и свернулась калачиком на подстилке, постанывая и обнимая рукой раненое плечо.       Дален вздохнула и присела у лежанки Варрика. Сперва блуждала взглядом по темному пологу, потом рассматривала собственные пальцы, судя по всему, не решаясь начать разговор. Гном хотел ей помочь, и получилось, что они заговорили одновременно. Дален смутилась еще больше.       — Как ты? — наконец выдавила она.       Пробубнив невнятное: «Бывало и хуже…», гном ответ взгляд.       Варрик чувствовал себя неуютно. Захотелось спрятать разбитое заплывшее лицо. Зажмуриться, чтобы не видеть сочувствия в ее взгляде. Заткнуть уши, чтобы не слышать тревожного «как ты?». Насколько никчемным и жалким он себя ощущал… Разумеется, Варрику хотелось, чтобы Дален к нему зашла, но теперь он готов был отдать все, чтобы она быстрее покинула палатку.       Дален не стала больше ничего спрашивать. Просто нашла в полутьме его руку и легонько сжала. Варрик несмело стиснул ее пальцы в ответ, проклиная себя сильнее прежнего.              Всю ночь Сэра в лихорадке металась на лежанке, стонала и кричала. Стежка поил ее зельями, но они не помогали. Варрик то сидел с ним рядом, вымачивая тряпки в котелке с водой, то вновь укладывался на подстилку, когда его начинало чересчур сильно мутить.       Дважды гном пробовал выходить наружу, но оба раза с трудом добирался до кустов и обратно: его качало словно пьяного, перед глазами все плыло, голова раскалывалась. По всему выходило, тот засранец все-таки ощутимо приложил его дубинкой. Сэра затихла лишь на рассвете. Следом за ней провалился в тяжелый сон и Варрик.       Когда гном проснулся, солнце уже стояло в зените, тускло просвечивая сквозь зеленоватую ткань палатки. Снаружи царила непривычная тишина. Осторожно поднявшись, Варрик откинул полог: у костра сидели лишь Стежка и Глыба. Поляна опустела, отряд ушел в Скайхолд.                     Страж, день двадцать шестой (9:42 века Дракона)              Варрик зачеркнул строку, сердито захлопнул дневник и чернильницу, сунул их обратно в мешок. Потом задул огрызок свечи и растянулся на подстилке, уставившись в кромешную темноту. За битых полчаса он изгрыз все перо, но так и не смог выдавить из себя ни строчки.       Пустота. Нескончаемая пустота. Внутри. Снаружи. Везде.       На миг Варрику показалось, что он уже никогда ничего не напишет.       Он лежал, слушая шуршание мелких льдинок по пологу. Во Внутренние земли весна приходит раньше, чем в горы, но даже здесь для первых ливней было рановато. И тем не менее, еще вчера мелкий мокрый снежок перешел в колючий ледяной дождь, оседающий мерзлой коркой на голых ветвях, на камнях и земле, на шершавой шкуре палатки.       Сон не шел, и дело было вовсе не в стонах Сэры. Эльфийке, хвала Андрасте, полегчало. Трое суток ее мучила лихорадка, а на четвертые лучница пришла в себя и потребовала выпивки. Ее рана, наконец, перестала гноиться. Стежка заметно расслабился и повеселел. Однако о том, чтобы куда-то двигаться, пока не было и речи. По предположениям Варрика они застряли во Внутренних землях не менее чем на пару недель.       Сам гном уже забыл о синяках и царапинах. Вместе с ними притупились отчаянье, злоба, саднящая обида… Внутри осталась лишь пустота. А еще бессильное уныние, в которое Варрик погрузился, точно в тягучее туманное облако, лишающее не только ориентиров, но и желания куда-либо двигаться.       «Наверное, хорошо, что Дален не видит меня таким, — вяло подумал гном, прикрывая глаза. — Это даже хуже, чем с разбитой мордой. Может, и не стоит мне больше возвращаться в Скайхолд…»       

***

             — Эй, писатель… Спишь что ли?       Сэра нависла над ним, и Варрик намеренно не стал открывать глаза. За последние дни ей явно стало лучше. Теперь она уже могла есть, сидеть на лежанке и даже выползать наружу по надобности. И хотя гном с трудом понимал, как в этом тщедушном тельце еще душа держится — Сэра сильнее прежнего исхудала за последнюю неделю — болтать ей это нисколько не мешало.       — Я вот тут прикинула… — Сэра на некоторое время замолчала, видимо, продумывая пойманную мысль или ожидая реакции от собеседника.       — Ну, это уже само по себе достойно уважения… — вяло откликнулся Варрик, уже догадываясь, что она не отстанет, и открыл один глаз.       — Кончай острить и лучше послушай мою мысль! — Сэра подняла кверху указательный палец. — Раз ты писатель — значит, должен писать! Так почему же ты ни хрена не пишешь?       — Не о чем, — скривился Варрик.       — А-а.       Сэра опять задумалась. И гном понял, что без философских бесед сегодня не обойдется.       — Ну, ничего. Скоро в Скайхолд двинем. Там Инквизитор. Там жизнь. И вообще. Тогда и развернешься. Ага?       Гном не сдержал тяжкий вздох и промолчал.       — Хандришь, — фыркнула она. — Кончай хандрить.       Варрик молчал.       — Погодь, погодь… — с подозрением прищурилась эльфийка. — Ты че, в Скайхолд не собираешься?       Варрик отвел взгляд.       — Эй, писатель, ты че? — засопела Сэра и вдруг со всей силой пнула гнома ногой в бок.       — Воу-воу! — подскочил Варрик. — За что?       — Трус несчастный!       Она снова его пнула.       — Сэра, приди в себя! Я ведь не говорил, что не поеду.       — А то я по твоей стухшей роже не вижу! — скривилась она. — Че? Отвалить решил? Да? Обтрухался?       — Может и решил. Тебе-то что?       — Размазня!       Она снова попыталась его пнуть, но Варрик сумел поймать ее за голую пятку. Похоже, он недооценил умение лучницы читать по лицам.       — Да прекрати уже! Хватит! — гном начинал злиться. — Кому я там нужен!       Он легонько отпихнул ее и отвернулся, а в следующий миг получил такую затрещину, что, не удержавшись, завалился спиной на стенку палатки.       — Твою ж мать! Сэра! Ты совсем охренела?       — Нет, это ты охренел! Не знаешь ты, что такое быть никому не нужным!       В ее глазах пылала ярость, и Варрик начал догадываться, что именно ее так задело.       — Ну еще ты меня жизни поучи! — проворчал он, немного смягчившись.       — И поучу! Если твоя жопная голова совсем просралась! — буянила Сэра. — Ненужный он! Нет, вы гляньте!       Она зачем-то схватила кружку с лекарственным снадобьем, которое Стежка скармливал ей по ложке перед сном, и залпом опрокинула в себя. Видимо, лекарство было очень гадким на вкус. Зажмурившись, эльфийка вывалила язык и состроила такую гримасу отвращения, что гнома самого передернуло.       — Сэра… — попытался успокоить ее гном, но не тут-то было.       — Слыхали, а? Ходит тут весь такой… ненужный! С героями настоящими в друзьях. С такими… людьми рядом! Книги пишет! Знатнюки их того… читают! Знает его каждая трактирщица! Наливают бесплатно! А он такой весь… я не нужен! — Сэра, закатывая глаза, передразнила гнома. — А друзья? Бык, Инкви, Касс? Я, между прочим! Да ты просто… изжопился! Да!       Она швырнула в него пустой кружкой, но Варрик успел увернуться.       — А знаешь что? — Сэра принялась сердито тыкать в его сторону пальцем. — Я скажу кто ты. Да. Я скажу. Ты — конь!       — Кто? — не понял гном.       — Конь! — повторила Сэра, и, заметно успокаиваясь, продолжила: — Ты конь. А коням ныть не положено! Вот когда станешь рыцарем, будешь сам свою жизнь кроить… Тогда да. Ной сколько влезет! А пока — вези и не ной! Вот так вот!       — Погоди. Я что-то не пойму… — растерялся Варрик.       — Конечно. Куда уж тебе, ненужной жопе, понять!       — Может объяснишь?       — А нечего объяснять! Не-че-го! Есть рыцари, а есть кони. Рыцари сами за себя решают — куда они и зачем! А кони просто везут. Куда рыцарь — туда и конь. Коням просто. Им не надобно ничего такого… решать! Только рыцарью жопу везти и все. Это рыцарям сложности там всякие… — она принялась загибать костлявые пальцы. — Подвигов искать надо, за правду бороться, девиц спасать, коня не потерять… Ну, чтобы дракон… его не сожрал или еще кто. Мало ли. Короче: сложностей по жизни — прорва! А коню че? Овса пожрал, на дорогу насрал, да вези рыцарью жопу куда он скажет… Нет сложностей — нет проблем! Вези да радуйся!       Она перевела дух и выдала:       — И не ной! Кони не ноют, что их рыцарь не туда едет или ему — то есть коню! — подвига не перепало! Или телки! Или писать не о чем! Потому что их дело — хребет свой подставлять и не выделываться!       Она зло сверкнула глазами и с гордым видом на четвереньках выползла из палатки. Варрик, заморгав, шумно выдохнул. Пожалуй, такой длинной речи от эльфийки не слышал никто и никогда.                     Страж, день двадцать девятый (9:42 века Дракона)       Наконец-таки сворачиваем лагерь. Если повезет и не найдем на свои головы новых приключений, дней через пять-шесть будем в Скайхолде.       Приеду, осмотрюсь, а там видно будет.                     — Сэра… Я… под впечатлением, — Варрик дождался, пока Стежка с Глыбой отъедут подальше и поровнял своего коня с кобылой Сэры.       Эльфийка лишь фыркнула, не проронив ни слова. С тех пор, как Сэра на него накричала, они почти не разговаривали. Варрик даже удивился, что она способна так долго молчать.       — Я про эту твою теорию. Про коней и рыцарей. Помнишь?       Косой взгляд и снова молчание.       — Ну хорошо. Я конь. Признаю. Но ты тогда кто?       — Жопа в манто!       — Нет… ну, серьезно? Рыцарь? — допытывался гном. — Потому что сама по себе? Ни под кого не подстраиваешься? Куда хочу — туда скачу…       — Совсем себе мозги седлом натер?       — Ну… не конь ведь?       — Не конь. — Она гордо выпрямилась. — И не рыцарь.       — А кто? — удивился Варрик.       — Я — это я. Я сама по себе! — был ответ.       И все-таки она его встряхнула. Вся эта перепалка и такое искреннее негодование… что-то в этом Варрика зацепило. Вроде и не задело, и не обидело, а именно зацепило. Хотя… И задело, все-таки, тоже. Гном раз за разом мысленно возвращался к этому «коню», обдумывал, вертел так и сяк, пока не пришел к выводу, что Сэра права. Он действительно всегда был «конем» и никогда не пытался примеривать на себя другие роли. При матери, при Бартранде, при Бьянке, при Хоуке… Даже при Дален. Варрику всегда было достаточно просто жить рядом с теми, кто ему дорог. Помогать, поддерживать, смеяться и горевать вместе. Зачем ему больше? И нужно ли это «больше» вообще? Может Сэра права, и есть те, кому на роду написано геройствовать, и те, кто призван просто подставлять им плечо? Хоуки и Варрики. Варрики и Хоуки. И каждому свое? Пусть Хоуки спасают города, пусть их судьба — ни дня без подвига. Варрики никогда не смогут оказаться на их месте. Да и зачем? Не всем же быть Хоуками, а то и спасать окажется некого.              К концу пути Варрик хорошенько обдумал эту мысль и сумел добиться кое-какого внутреннего компромисса. Гном даже убедил себя в определенной привилегированности и полезности своего положения. Вроде и собственную голову не надо без нужды в петлю совать, и всегда оказываешься в центре происходящего. Ну хорошо. Не в центре. Но хотя бы около. Идеальное место для такой творческой личности, как он! А то, что рыцарь иногда может пасть с коня… Ну что же. На войне, как на войне. В конце концов, Варрик Тетрас всегда так жил. Верно?       Гном приосанился, стараясь взбодриться.              Снег на тропе искрился, яркое полуденное солнце пригревало уже совсем по-весеннему. Впереди, на фоне прозрачной небесной синевы, гордо вырастали башни Скайхолда.       Варрик порадовался, что почти победил недавнее уныние. Лишь где-то глубоко-глубоко, под ребрами, тонкой стальной иглой зудела тоска, пытаясь добраться до сердца. На миг гному показалось, что во всем происходящем есть какой-то едва ощутимый изъян, какая-то червоточинка. Варрик зажмурился, старательно прогоняя это навязчивое ощущение, и, когда открыл глаза, впереди остались лишь яркое солнце, искрящийся снег и башни Скайхолда. Ничего больше.       

***

             В замке их встретили радостными возгласами. Гвардеец принял у Варрика лошадь, помог снять с нее скарб. «Интересно, все уже знают о том, что случилось в шахте?» — мелькнуло в голове, но гном постарался гнать подобные мысли прочь. Ровно как и любые воспоминания о Бьянке. Стежка, Сэра и Глыба сходу двинули в таверну, а Варрик натянул на лицо самую независимую из своих улыбок и направился в тронный зал.       Для начала он сходит в баню, потом отобедает в таверне, прихватит оттуда кувшинчик вина, может даже вздремнет часок-другой на настоящей кровати — у него же есть личные покои, и никакой Бьянке теперь не отобрать его постель! А после он усядется на широком подоконнике и непременно что-нибудь напишет. Что-нибудь легкое и короткое… Да! Ну, а завтра надо будет все-таки пойти к Дален. Поговорить, повиниться… Надо же как-то налаживать отношения с леди Инквизитором. Начальство все-таки.       Под ребрами вновь как-то нехорошо кольнуло, сбивая гнома с мысли, которую он так старательно пытался думать. «К демонам!» — одернул он себя и ступил на парадную лестницу.       По тронному залу прогуливались стайки разодетых вельможных индюков и манерных напомаженных дам. У дверей в кабинет Рюшечки их было особенно много, а в центре этого пестрого великолепия Варрик заметил и саму леди Монтилье с толстым кожаным переплетом под мышкой. Жози, как ни странно, тоже обратила внимание на прибывшего гнома и даже помахала ему рукой. Раскланявшись и раздав каждой из важных персон по извиняющейся улыбке, она с необычайным проворством направилась к гному, изящно лавируя между желающими с ней заговорить. Варрика удержало на месте лишь искреннее любопытство: как правило, леди посол не изъявляла столь ярко выраженного желания поболтать с гномом.       — Мастер Тетрас… — еще на подлете защебетала Жози. — Как хорошо, что ты приехал!       — Серьезно? Я заинтригован, — состроил озадаченную мину гном.       Ухватив его под руку и беспрестанно улыбаясь окружающим, леди Монтилье потащила Варрика в ближайший коридор, подальше от любопытных ушей и взглядов.       — Варрик, я… должна поставить тебя в известность… — она вдруг запнулась и кашлянула, прочищая горло.       — Звучит угрожающе, — не удержался гном, но в следующую секунду понял, что Рюшечка не настроена на веселый лад. Натянутая улыбка пропала с ее лица, взгляд тревожно метался. Ей явно было не до шуток.       Леди посол хотела было продолжить, но снова сбилась и, помотав головой, принялась рыться в толстом кожаной переплете, который сжимала под мышкой.       — Вот. — Она сунула гному исписанный листок. — Лучше прочитай сам. Этот документ предоставил мне Каллен. В конце той недели он вернулся из Викома.       Последнюю фразу Жози выделила особо, словно она все объясняла.       — Из Викома? — переспросил Варрик. — Это же в Вольной Марке. Наш бравый командор решил перейти с лириума на антиванское?       — Варрик! Ты разве совсем ничего не знаешь? — Рюшечка глянула на него почти осуждающе и принялась нервно накручивать на палец блестящий темный локон.       — Недалеко от Викома располагались стоянки клана Лавеллан, но в последнее время на них было совершено несколько нападений. Вроде обычные шайки разбойников, ничего особенного, разве что неплохо одеты и вооружены… Однако леди Инквизитор, само собой, очень волновалась из-за этого. Каллен отправил в Виком отряд солдат, который поддержал долийцев и разогнал разбойников. Мне же было поручено договориться с герцогом Антуаном Викомским, чтобы он пустил клан Лавеллан в город и обеспечил их защиту на то время, пока Инквизиция не разберется в ситуации. Слава Создателю, герцог Антуан задолжал мне… услугу, все получилось устроить быстро и в лучшем виде. Однако месяц назад снова пришло письмо от Хранительницы Дешанны Лавеллан. В нем говорилось о том, что в городе творится что-то странное, а его жители ведут себя весьма необычно и даже агрессивно. На этот раз пришлось подключиться Лелиане, и ее агентам, и… — Жозефина перевела дух. — Красный лириум, Варрик. Снова красный лириум… Кто-то добавлял его в колодцы с питьевой водой, которыми пользовались горожане.       — Твою ж мать… — выдохнул Варрик. — А что долийцы?       — В эльфинаже был свой источник, и с ним оказалось все в порядке. Однако это лишь настроило местных против эльфов. Дален, разумеется, приказала Каллену немедленно выдвигаться в Виком. — Рюшечка опустила глаза. — И вот…       Она замолчала и уставилась на листок. Варрик наскоро пробежал глазами строки:        «Командор Резерфорд!        Вынуждена доложить, что наши отряды вошли в Виком, но даже при том, что многие солдаты города уже были ослаблены красным лириумом, нам противостояли внушительные силы. Они отказались внять голосу рассудка и напали, когда мы попытались войти. В бою были убиты герцог Антуан Викомский и несколько десятков дворян. Возникший пожар разошелся по городу, погубив многих горожан.        Поскольку весь город впал в форменное безумие, мы вынуждены были отступить. Войска, оставшиеся в Викоме, не преследовали нас, но ворвались в эльфинаж и выместили злость на клане Лавеллан. С прискорбием сообщаю, что все эльфы клана, включая Хранительницу Дешанну Лавеллан, убиты.        Рекомендую Инквизиции покинуть регион. Поскольку сообщения о наших действиях разрозненны и противоречивы, своим присутствием здесь мы только повредим репутации Инквизиции и наживем себе врагов в Вольной Марке.        — Лейтенант Розеллена Шамбретерр».                     Варрик поднял глаза на бледную Жози.       — Она знает?       Рюшечка судорожно вздохнула, пытаясь справиться с собой, и тут ее прорвало:       — Мы не могли не сказать ей, ты же понимаешь… Я была там, когда Каллен пришел к ней с докладом… Она ничего не ответила. Ничего. Ни тогда, ни позже… Ни слова. Только побелела и ноги у нее подкосились… и тогда Резерфорд…       — Где она сейчас? — рявкнул гном.       — Заперлась у себя в покоях.       Варрик сунул листок Жози и бегом кинулся обратно в зал.       — Четыре дня назад… — всхлипнула ему вдогонку леди Монтилье.              Гном миновал тронный зал, швырнул вещевой мешок в свою комнату. Еще десяток шагов, и он остановился перед дверью в покои Дален. На полу стоял нетронутый поднос с остывшей едой.       Варрик отер ладонью лицо и лишь теперь вспомнил, что надо дышать. Шумно втянул в себя воздух, собрался, дернул рукоять…       Заперто.       Варрик дернул еще и еще. Отодвинул поднос, подналег плечом, потом еще раз, с разбегу — все без толку. Мастера потрудились на совесть, дверь даже не скрипнула.       — Дален, — негромко позвал гном и осторожно постучал.       Ответа не последовало.       — Дален, это я, открой! — повторил он и постучал громче.       Тишина.       — Дален. Прошу. Просто открой.       Ничего.       Варрик сел на пол и оглянулся на пустой коридор. На миг ему почудилось, что Дален совсем рядом, что она также сидит на полу за дверью, опираясь спиной о холодную каменную кладку, и все слышит.       — Дален… — гном приложил к дверям ладонь. — Я дурак. Слепой непроходимый дурак, который печется лишь о собственной шкуре. Искательница во всем права…       Он помолчал и заговорил вновь, сбивчиво, путано, перебивая сам себя:       — Послушай… я знаю, что сделал больно. Знаю, что должен был поддержать, быть рядом, но облажался. — Варрик прислонился лбом к двери. — Знаю, и не представляю, что теперь со всем этим делать… Может, ты меня простила. Может, еще сердишься. А может, все это уже не имеет для тебя никакого значения… Но прошу об одном: позволь мне быть рядом хотя бы сейчас. Открой…       Гном закрыл глаза, прислушиваясь, потом прильнул ухом к деревяшкам. Внутри было тихо. Тихо и пусто. Ее не было за дверью. Дален его не слышала. Или просто не хотела слышать.       Гном снова осмотрел дверь: ни замочной скважины, ни самого замка. Похоже, дверь закрывалась на засов. А это значит, снаружи ее не открыть. Варрик с досадой саданул кулаком по доскам и услышал за спиной знакомые шаги.       По коридору шагала Кассандра.       — Ты звал ее? Просил открыть? — на этот раз Искательница пренебрегла приветствиями.       — Что ты! Просто пытаюсь высадить дверь, — угрюмо ответил он и поднялся.       — Я тоже пробовала. На пару с Резерфордом, — призналась Искательница. — Бесполезно. Там внутри двойной засов, который опускается с помощью специального механизма. Его установили пока мы ездили к шахте. Специально для леди Инквизитора постарались. Мастера… Твои собратья, между прочим.       Варрик на это лишь хмыкнул.       — Значит, выбить ее можно даже не пытаться. Служанку Дален, конечно, отослала?       — Конечно. — Касс помолчала. — Думаешь, она нас слышит?       Гном ответил не сразу:       — Думаю не слышит. Или не хочет слышать. Или вообще сидит, как всегда, на балконе и… Погоди-ка…       Он сорвался с места и пошагал к своим покоям. Искательница поспешила следом.       Зайдя в комнату, Варрик подошел к окну, осмотрел мощную раму. Не найдя как можно ее открыть, подхватил тяжелый стул и с размаху обрушил его на витраж. Во все стороны со звоном брызнули осколки. Искательница от неожиданности отпрянула к стене.       Широким жестом Варрик смел стеклянное крошево с подоконника, взобрался на него и высунулся наружу.       — Ты что творишь? — с негодованием выкрикнула Касс и, кинувшись к гному, ухватила его поперек туловища.       — Вот же он! Совсем близко! — провозгласил Варрик и добавил: — Ну хватит меня обнимать, Искательница, дай слезу.       Гном нырнул обратно в комнату, отпихнув Кассандру, не дав ей и рта открыть.       — Балкон! Через него можно забраться в покои Инквизитора! — выпалил гном. — Он находится здесь, совсем рядом.       Искательница уставилась на него с явным сомнением.       — Сама посмотри!       Варрик галантно отступил в сторону. Касс осторожно выглянула в окно.       — Я ничего не вижу.       — Высунись подальше, — посоветовал гном.       Кассандра взгромоздилась на подоконник, встала на колени и неуверенно обернулась к нему:       — Ты не мог бы меня… подержать?       Гном осмотрел самую выпуклую часть Искательницы, маячившую напротив его лица, и растянул губы в широкой улыбке.       — Прости, я что-то не уловил, а за что именно мне разрешено подержаться… ох, извини, тебя подержать?       Кассандра закатила глаза и тихо зарычала.       — Ладно, ладно. Уже держу.       Гном облокотился о подоконник и нежно обнял ее чуть выше колен, прижимаясь щекой к бедру воительницы, затянутому в кожу с металлическими бляшками. Касс опасливо выглянула чуть дальше, но буквально через миг дернулась обратно, опрокинув Варрика на пол.       — Очень далеко, — не своим голосом взвизгнула она. — Там очень далеко!       Отойдя подальше от окна и отдуваясь словно после пробежки в полном снаряжении. Она тяжело облокотилась о стену и утерла выступившую испарину. Лицо ее приобрело едва уловимый пепельный оттенок.       — У-у-у. А я-то и не замечал, что ты высоты боишься, — не удержался гном, поднимаясь с пола.       — Отвали.       — Ладно, отвалил. Теперь серьезно. — Варрик уселся на подоконник. — Я не предлагаю тебе туда лезть. Просто подстрахуй меня.       — Ты совсем рехнулся?       — Если раздобыть «кошку», я мог бы перекинуть на балкон пару веревок, закрепить их тут и потихоньку перебраться. Но мне надо, чтобы кто-то меня страховал.       — Без меня! Не хочу иметь ничего общего с твоим самоубийством.       — Самоубийством?       — Сверзишься вниз и сломаешь себе шею. Или ты прирожденный верхолаз?       — Нет. — Варрик глянул на нее с вызовом. — Но сейчас это не имеет значения. Я справлюсь!       — Исключено!       — Есть идеи получше?       — Получше, чем ползти по отвесной гладкой стене почти два десятка ярдов? — переспросила она. — Определенно, есть!       — Серьезно? — искренне удивился Варрик.       — Пошли искать чердак.       Не дожидаясь ответа, она развернулась на пятках и вышла в коридор.       — Резонно, — заметил гном и поспешил следом.              Чердак в башне действительно был. И после того, как Искательница и Варрик раскидали кучу мусора и нашли в ней приставную лестницу, они даже смогли туда подняться. Среди пыльной темноты сияла одна единственная щель, в которой угадывался люк на крышу.       — Лезь ты. Я подсажу, — предложил Варрик, упирая руки в колени.       Изрядно оттоптав ему плечи, Искательница достала до потолка и смогла распахнуть люк, а потом, подтянувшись на руках, по пояс высунуться наружу и оглядеться.       Наконец она спрыгнула обратно и заявила:       — Без сомнений отсюда можно попасть на любой из балконов башни. Только вот крыша покатая и…       — Отлично! — перебил ее Варрик. — Значит обвяжем меня веревкой, и спустим на балкон инквизиторских покоев.       — Сколько ты весишь? — сощурилась Касс.       Гном открыл было рот, чтобы ответить и… приуныл.       — Думаешь, не удержишь? А если веревку через балку пробросить?       — Могу не удержать. Даже если через балку, — Искательница призадумалась. — Но, кажется, я знаю того, кто точно удержит.       Она направилась к выходу с чердака.       — Надеюсь, мы зовем на помощь не Резерфорда, — скорчил кислую мину гном.       — Ну что ты, Резерфорд по сравнению с ним — щенок! — гордо изрекла Касс, исчезая в люке.       — Оу! Искательница! Да ты умеешь быть мудрой женщиной, когда захочешь! — Искренне восхитился Варрик. — А рога у него в чердачное окно пролезут?       — Рада, что ты наконец-то начал соображать, Варрик, — послышалось снизу.       Она зашагала по коридору, лишая гнома возможности оставить последнее слово за собой, и Варрику ничего не оставалось, кроме как поторопиться.