Сны с запахом ванили

«I can't wait until I see your face

And I'll feel nothing

Nothing»

Flatsound — You Wrote "Don't Forget" on Your Arm

      Тони подскочил с кровати, одновременно стараясь пригладить копну волос на голове, навести порядок в комнате и придумать объяснение тому, что он находится в средневековом замке. Надо отдать Илаю должное, тот терпеливо ждал, пока у Томпсона пройдёт истерика.       Юноша понимал, что по ту сторону экрана от него ждут ответа. НО. Опять чёртово «НО». Пока Тони не готов. Он судорожно сжал в руках телефон, пытаясь придумать отмазку, но тут в диалоге отобразилось, что собеседник набирает сообщение.       Чёрт, он, наверное, думает, что я его динамлю!, думал Томпсон, едва сдерживая желание завыть в голос, подражая банши. Какого чёрта на меня давит весь мир?       — Или можем просто созвониться, поболтать, без камеры, понимаю, что может быть неудобно. Ну или потом как-нибудь, хорошо?       Томпсон глубоко вдохнул, тяжело опустившись на кровать. Да, такой вариант его устраивает больше. Успокаивая дыхание, он медленно, проверяя каждую букву и запятую, со стороны, даже излишне чопорно, поинтересовался, как они могут созвониться.       Рудольф устало потёр подушечками пальцев виски. Впервые он так сильно устал, хотелось завалиться спать прямо тут, на ледяном каменном полу библиотеки, забыться на пару суток. Вампир не помнил сколько времени он нормально не спал и не ел. Ему хотелось одновременно побыть в одиночестве, отправившись в пещеру под замком, и отправиться к Тони, проверить его самочувствие, и, наверное, поговорить... Сейчас он в таком состоянии, что на ссоры и крики сил нет, возможно у них получится нормально всё обсудить.       Юноша выглянул в коридор, прислушиваясь к звукам замка. Этажом ниже Анна на повышенных тонах требовала подняться на верх и поговорить с Тони, ведь они нормально не общались после того, как играли в прятки. А мама, о милая мама, она стоически, можно сказать, с могильным терпением, не давала сестре и шагу ступить в сторону башни Томпсона. Рудольф почувствовал острый прилив любви к матери, она — невероятно мудрая женщина, явно понимала, что что-то происходит между сыном и человеческим гостем, но не вмешивалась, давала им шанс разобраться. Руди внезапно захотелось спуститься вниз по лестнице, обнять маму, спрятав лицо в её объятиях, позволив всем тревогам исчезнуть. Но он встряхнул головой, отгоняя мысли. Его семья сошла бы с ума, узнав, что он сначала зачаровал Тони и Анну, чуть было не убил и не изнасиловал Томпсона, а потом применил какие-то чары, разделив свою вечность. Да за такое его не то что с позором выгнать надо из замка, а сразу спалить на полуденном солнце.       Тяжелым горячим камнем эти мысли словно насквозь прошли через тело вампира, заставив того дёрнуться вверх, по направлению комнаты того, кто тоже был замешан в произошедших событиях и, если хотя бы не поддержит, то выслушает. Ведь они совсем недавно были друзьями.       Поднявшись до комнаты Тони и замерев перед дверью, Рудольф прислушался к звукам, доносящимся из комнаты юноши. Сначала ему показалось, что Томпсон разговаривает сам с собой вслух. Но потом ему ответили. Вампир сам того не заметил, как перестал парить в воздухе и опустился на пол. Слышно было плохо, понять о чём говорят невозможно, мама помогла им пару лет назад зачаровать дверь, чтобы Анна не подслушивала их мальчишеские секретики, а сейчас эта магия играла против самого Сэквилбека.       С кем же он там говорит? Тони почти не созванивался с родителями наедине, да что там, обычно он отправлял сообщения или смешные видео-приветы, которые снимали вместе с Рудольфом и Анной, вампиров, правда, не было видно на записи, но это и позволяло во всю подурачиться. Сейчас, конечно, вряд ли ему до этого. Но... Вампир прислушался, что есть силы напрягая слух. Голос мужской. Если бы он не находился вот тут, у двери, то можно было предположить, что там, словно переместившись назад во времени, болтают они — Тони и Рудольф, выдумывая новую игру или забаву.       Ранее неизведанное чувство расплывалось по груди младшего Сэквилбека, опоясывая шею, словно тугой ошейник. Рудольф замер, не решаясь уйти или постучать, чувствуя, словно всё его тело превратилось в соляной столб. Он не знал кто тот таинственный собеседник Тони и о чём они говорят, но мысли о том, что это кто-то из внешнего мира, человек, живой человек, сейчас говорит с Томпсоном, уже начали пускать ядовитые ростки в сердце юноши. Медленно, словно через кисель, он пытался догадаться, с кем Тони разговаривает.       Друзья тому раньше не звонили. Родственники? Тоже вряд ли. Парень?       Именно это предположение прочно укоренилось в голове у вампира. Могло быть так, что его лучший некогда друг не всё ему рассказал или соврал? Утаил что-то от Рудольфа, возможно, щадя его чувства, или, может, просто не желая посвящать его во все аспекты человеческой жизни?       Словно во сне Рудольф повернул ручку, неслышно открывая дверь. В комнате Тони тот же беспорядок, сам юноша лежал на кровати спиной к двери и, болтая ногами, разговаривал с кем-то по громкой связи.       — Да, моя сестра ярая фанатка «Медведей», мы на все игры ездим! Мне кричалки даже снятся, представляешь? — голос из телефона. Тони и он смеются. Голос мужской, довольно приятный, Сэквилбеку он точно не знаком. И Томсон. Он расслаблен, смеётся, и от этого всё тело напрягается, хочется закричать, прервав разговор.       — Когда ты вернёшься, давай вместе сгоняем на игру? Познакомлю с сестрёнкой и её парнем, что думаешь?