От чистого истока я начинаю путь

Аста Стив и Баки идти со мной отказались. Засели за расшифрованные файлы ГИДРЫ и составляют планы. Пусть поговорят нормально, раз мы всё между собой решили. Мне же остается прихватить боевой костюм и шмыгнуть в башню к язве-механику. Старка впечатлил рассказ о том, что у его семьи в одном Мире появился поклонник. Желтоглазый такой майа рыжей масти по имени Майрон. Именно Майрон, потому как за «Саурона» можно получить в глаз. Щит я за те обещанные сутки испытывать не позволила, но вот броню с мифриловой чешуей он чуть ли не понадкусал со всех сторон. Даже нашли субтильного остроухого добровольца, который неподвижно стоял, когда в него сначала стреляли из лука, а потом швырнули копьем. Как легкая броня ведет себя в бою я показывала уже сама, ведь добровольцу для приемов она не подходила — узкая в плечах и слишком облегающие штаны для… кхем… мужской фигуры. Что Майрон делал со щитом — даже я не поняла. Долго водил вокруг него руками, напевал под нос и зачем-то провел им над горном. Все же до его опыта мне очень далеко. А еще он предложил мне что угодно за кусочек вибраниума. Жаба хватала меня за горло липкими ручонками, но заранее заключать Договор я не стала — металла то нет. Жаль, ведь самой интересно. А еще меня отругали за то, что о друзьях забыла. — Сначала ты разгромила мне конференц-зал, потом тот жуткий тип уничтожил пуленепробиваемое стекло. А ведь я поставил самое лучшее, чтобы еще один «Локи» не смог выбросить меня из окна, — Старк благодарно кивает Пеппер, когда она подвигает ему блюдце с последним печеньем. — Проходит год, и ютуб взрывает ролик с драконом в Вашингтоне. Ты бы хоть позвонила! — У меня были дела, Тони. И как бы я тебе позвонила, если у меня и телефона нет? — отрываюсь от записей в блокноте. — Ну и я была не в настроении с кем-либо общаться. — Как нет телефона? — технический гений даже не донес кружку до рта. — Даже у детсадовцев есть трубки, а у тебя нет? Куда вообще Карл смотрит? И сними эту маску, а то мне жутко смотреть, как ты что-то говоришь с неподвижным лицом. Смахиваю иллюзию, открывая седину и знак траура. Старк отставил-таки кружку и закусил ноготь, Пеппер тактично отвернулась, а доктор Бэннер прищурил глаза, как будто что-то вспоминает. — Карл ушел в командировку, так сказать. Причем именно ушел, а не улетел — он теперь вполне живой, но тело другое, — касаюсь заново нарисованных полос на лице. — Правда, я до сих пор так и не решила, радоваться этому или печалиться. — Мисс Аста, вы собираетесь на войну? — доктор Бэннер изображает на себе мою раскраску. — В Нью-Йорке вы почти так же сделали кровью пришельца. — Я с нее вернулась. А это — обозначение долгих слез о погибших, — прикасаюсь к груди и лбу. А потом нащупываю сквозь рубашку кристалл Радости, вспоминая, как поджигала костры для мятежных лирим. Пожалуй, одного кристалла мало будет. — Так, кошка, прекращай расклеиваться, — Старк хлопает себя по коленям и поднимается с барного стула. — Лучше скажи, когда у тебя день рождения. Я тут тебе один подарок приготовил. Эй, что сидишь? Тони просто хотелось увести меня подальше от Пеппер. Потому, как он выспрашивал о Майроне, его приверженности злу и изделиях. — Погоди-ка… — останавливаюсь, не дойдя до мастерской. — Тебе нужно кольцо? Как скоро Пеппер станет Миссис Старк? М? Я даже лыбилась, как Чеширский кот, а Тони подкатывал глаза и отговаривался, что нужный момент еще не наступил, но все должно быть под рукой. И еще раз спрашивал, не навесит ли Майрон чего лишнего и вредоносного. О боги, как будто с него клятву о не причинении вреда нельзя брать! И о цене спрашивал. — Тони, я откуда знаю? Сам у него спроси, — ходила по мастерской, держась подальше от боеприпасов. Вдруг рванет? — Предлагаешь постучаться к нему? — скептически нахмурил брови и поглаживает бородку. — Я, знаешь ли, от Мелькора еще не отошел. Вдруг он такой же псих, для которого люди как муравьи? — Поверь, мой гениальный друг, после одного маленького хоббита он перестал судить о разумных по росту, происхождению или сроку жизни. К тому же не забывай — он ярый фанат твоего таланта. Как и я, — невзначай поднимаю повыше пакет с броней. Он еще и сомневался! Да рыжий майа пальцы от восторга стискивал, когда Тони через зеркало ему своими доспехами хвастался. Они долго спорили, показывая друг другу наброски кольца. Майрон упирался рогом, срываясь на эльфийский, и говорил, что отковать простое кольцо без всяких наворотов — это слишком мелко для него. Тони на это заявление цыкал в мою сторону и припоминал, как я отказывалась от дополнительных функций брони. Теперь на меня косились сразу два Творца. По итогу спора они метафорически ударили по рукам и пока на словах заключили сделку. Майрон создает кольцо, способное делать носителя невидимым для врага при опасности, а Тони передает в любопытные майарские ручонки газовый резак и демонстрирует возможности своего костюма вживую, как только получит желаемое. Меня же взяли третьей стороной, как ответственную за честность сделки и эвакуацию, если Мелькор вздумает заглянуть на огонек. — Я рад нашему знакомству, adan Энтони Эдвард Старк из дома Старков, — Майрон слегка поклонился, положив руку на сердце и развеял связь. — Ты знаешь, кошка, я как-то странно себя чувствую, — проводит ладонью по груди, где прежде светился реактор. — Раньше все было более-менее понятно, но сейчас кругом магия и другие Миры… Я чувствую себя мелким незначительным муравьем. Обычным таким, неспособным к большему… Этот бывший Черный Властелин, твои друзья, этот твой ученик, которого так и не увидел… — К чему ведешь? — поднимаю глаза от своей записной книжки. — Знаешь, Тони, знакомых магов у меня полно, но вот гений — только один и стоит он передо мной. Джарвис, не подскажешь, как можно описать это одним словом? — Конечно, мисс Аста, — искусственный интеллект отозвался мгновенно. — Я думаю, что лучше всего подойдет слово «исключительный». Старк обозвал нас подхалимами, но меня не проведешь — сиял он, как начищенный пятак, когда доставал упакованную в блестящую бумагу длинную коробку. Но в руки не отдал, только поднимал повыше. А я что? Я мелкая — дотянуться не смогла. — Док упрашивал не передавать тебе презент, пока его не будет рядом, — отдергивает коробку от моих загребущих ручонок. — Все же идея пришла именно в его светлую голову. Я чуть не развалила Старку диван в гостиной, когда все же сорвала упаковку и открыла коробку. Твою мать! Огнестрел! Спихнула с колен и перепрыгнула через спинку. — Вы сдурели? — выглядываю из-за укрытия, почесывая копчик. Чуть драконий хвост не вылез. — Там же дуло было в сторону незабвенной Пеппер повернуто. А если бы порох сдетонировал? — Но там нет пороха, — Брюс Бэннер размеренно дышит, пытаясь не нервничать от моих внезапных кульбитов. — Это пневматическая винтовка. Свинцовые пули приводятся в движение сжатым воздухом. Вот, видите — баллон есть, — указывает на штуку, которую я приняла за подствольный гранатомет. Пока я читала инструкцию и пыталась разобраться в принципе действия, Тони засунул свой любопытный нос в мою записную книжку, которую я неосмотрительно оставила лежать открытой на столе. Я даже не услышала сразу, что его бубнеж — мой список покупок и дел. — Клеймо… броня для Страшилы… обрубить тентакли гидре… побухать с Бартоном… дроны-разведчики… карты звезд… карты местности… залежи минералов… найти Пушку самку… Страшиле тоже… ХОТЬ РАЗ ПРОСНУТЬСЯ С РОДЖЕРСОМ В КРОВАТИ, А НЕ ГДЕ ПОПАЛО?! — последнее он почти выкрикнул, чем привлек внимание Пеппер и Бэннера, которые тут же просияли и дали друг другу «пять». — Кошка, ты меня разорила на сто баксов! Подожди-ка… — берет книжку со стола и вглядывается в продолжение списка. — Если Тони еще раз назовет «киской» — хвастать и дразнить следующим томом «Энциклопедии Мира сэра Манги Мелифаро», но в руки не давать, пока не изведется?! Аста! — негодующе сверкает глазами. — Почему ты не сказала, что есть еще? Я на всякий случай опять спряталась за спинку дивана. Мне так удобнее вести переговоры и торговаться. Почти. Я пару раз хотела слукавить, но Джарвис слишком довольным тоном говорил, когда я пыталась скрестить пальцы за спиной. Эх! Пришлось договариваться без подколов. Сразу после того, как я напрямую шмыгнула к себе в подвал и зачерпнула золотых самородков ведерком для шампанского. На этот раз мне не пришлось искать менялу — Старк сам взвесил мое добро и отдал наличные по курсу. За вычетом оплаты на заказанных дронов, самки амурского полоза, флюса с металлом для кузни и смартфона с планшетом. Он обещал подумать над броней для Баки, если только он придет со мной и позволит себя отсканировать. Снимать мерки портновской лентой — прошлый век. — Тони, учти, что на нем тоже будет иллюзия, — складываю свое добро в кучу, чтобы удобнее было прятать в пригоршню. — Тоже седой или раскрашенный? — крутит пальцем в воздухе. — У меня иногда появляется чувство, как будто ты собираешь вокруг себя каких-то фриков. Убери это скептическое лицо, Кэп тоже туда входит вместе со своим трико и круглой железкой. — Угу… Сказал человек с летающими красно-золотыми доспехами, — мисс Поттс только вежливо улыбнулась в кулак. — Понимаешь, Немо официально считается преступником и убийцей, поэтому ему нельзя показываться со своим настоящим лицом у вас, пока его не оправдают. — Убийца значит… — Тони перекатывал между пальцев самородок и обеспокоенно смотрел в сторону любимой. — Может, ты сама снимешь мерки? — Он больше не опасен. Можно сказать, что он убивал не по собственной воле. Помнишь, как Бартона скипетром шарахнули? — в ответ кривой кивок и закатанные глаза. — Его мягко подвинули в сторону, а вот Немо грубо избили до полусмерти на духовном уровне, просто сломали. Я несколько месяцев над ним ворожила, чтобы он стал прежним. Теперь еще немного, и беспристрастная комиссия из ЩИТа признает его невиновным. В Ехо все было бы проще — за преступление, совершенное слугой по повелению хозяина, всегда судят отдающего приказ. Вот так, мистер Тони Старк!

***

Бюрократия, как много в этом слове. Вот почему нельзя просто взять и пойти навстречу бедному дракону, зарегистрировать новое кузнечное клеймо? Нельзя, потому что какой-то хрыч несколько лет назад забил «двойное солнце» для себя на целых пол века. А работ у него — пара кованных роз и несколько косых-кривых мечей «под Толкина». И все! Хорошо, что никакому укурышу не пришло в голову взять псевдоним «Три луны». Да, фантазия у меня не очень, но регистрировать меня все равно не стали — эскиза клейма нет. Поэтому сижу сейчас за столиком под открытым нью-йоркским небом, пью неплохой кофе и рисую в блокноте. Бр… Холодно. Ноябрьский ветер задувает даже за поднятый воротник пальто, но мне все равно лучше сидеть в одиночестве на улице, а не в теплом помещении. Не стоит привлекать внимание неподвижным лицом, к которому я подношу горячую чашку. Рот не двигается, а звук глотков слышен. Ничего, ведь мне греет душу не только кофе, но и заключенное пари — этих прирожденных спорщиков оказалось легко раскрутить. Старк упирал на то, что у Марии Хилл и Ника Фьюри «уже все было». Незабвенная Пеппер, жесткий директор Старк Индастриз и просто романтичная натура, предполагала, что Фьюри в скором времени пригласит Хилл на свидание. Доктор Бэннер же водил над самородками счетчиком Гейгера и говорил, что они «слишком шпионы, чтобы доверять кому-либо». А я поставила сотку на то, что эти двое все же сойдутся, но только либо при угрозе близкой смерти, либо при помощи свыше. Говоря «помощи свыше» я скрещивала пальцы за спиной, но Джарвис меня не сдал. Было бы у него тело — устроила бы ему обнимашки. Я никогда не ворожу на любовь или дружбу — это насилие над свободным духом. Но вот подтолкнуть одноглазого Вотана и его верную вороницу друг к другу… Марии Хилл я послала сон с воспоминанием, как человек с повязкой на глазу срывает и прячет в карман золотое яблоко. А Николасу Джозефу Фьюри приснится, как осторожно Мария подкладывала под лысую голову свернутое полотенце, когда он валялся в моей купальне с простреленной грудью. Это не ложь, а всего лишь взгляд на них со стороны. Сами боги велят им помочь. Ну и выигрыш в триста баксов — я все же жадный дракон, мне положено копить сокровища и друзей, которые для меня ценнее любых денег. С Карлом я поступила слишком резко, погруженная в скорбь и гнев. Поэтому сейчас, пока рядом никого нет, я закрываю глаза и придумываю ему сон — он теперь живой и может их видеть. Мои извинения за грубость, мое ворчание про длинный язык, мои указания про характер некоторых лирим и новые обычаи. И сообщение, что теперь я его жду, пока он лечит Мир. Собираю сырую магию в ладони, закладываю в середину сон-послание, формирую «пирожок» и бросаю за спину, представляя, как он приземляется прямо в шерстяные лапы старого друга. Надо будет почаще так делать. — Извините, — открываю глаза и вижу перед собой темноволосого молодого человека в классическом костюме и пальто. — Можно сесть за ваш столик? Тут просто все остальные заняты… Опа… Когда это все места успели заполнить? Вроде середина дня и время обеда уже прошло, а народу целая толпа собралась. На мне все еще неподвижная иллюзия, поэтому изображаю немую и указываю на свободный стул. Хорошо, что кофе успела допить. — В Нью-Йорке всегда так холодно в это время года? — подзывает официантку. Пожимаю плечами и пишу в блокноте «Я здесь не живу». Поддерживать незначительную болтовню кивками и короткими написанными фразами весьма непросто — половину смысла я обычно выражаю эмоциями. Меня уже начал тяготить наш «разговор», когда за спиной моего назойливого собеседника появился неупокоенный призрак в одежде двадцатых годов. Ну просто настоящий франт, по чьей лощеной шляпе медленно ползали пятна прозрачности. Призрак пытался мне что-то сказать, но как всегда — ни звука, а читать по губам я не умею. Тогда он начал изображать, что надевает, а потом срывает с себя лицо и яростно тыкал пальцем в сторону моего живого «собеседника». Который перехватил мой взгляд и смотрит назад. Хм, когда я чего-то не знаю, я спрашиваю. Прикрываю глаза и открываю сердце… А хлыщ в пальто не так и прост. Вместо него напротив сидит мутный силуэт — скрывает свой истинный облик. И столики на самом деле пусты. А вот призрак хорошо виден — стоит, положив руку на мертвое сердце и смотрит с надеждой. Видимо он слишком устал ходить по земле. Пока темноволосый обманщик все так же пялится назад, я глазами указываю призраку на блокнот, где несколькими росчерками рисую приметный мост в Центральном Парке. «Встретимся здесь. Да? Нет?». Конечно же да! Лжец повернулся в мою сторону и пытается пригласить прогуляться куда-нибудь. В другой раз. Поднимаюсь, оставляю чаевые под чашкой и резко указываю рукой ему за спину. Попался — стоило ему отвернуться, как я ушла Темным Путем к мосту, где уже висит дух, сплетенный с душой. Мне всегда легко удавалось отпускать бедные души на перерождение. Поцелуй в лоб принес ему покой и свободу — только мигнул на мгновение и исчез. Лети домой, добрая душа. — Мда. Если так пойдет, то мертвых я буду целовать чаще, чем живых, — бурчу себе под нос и ухожу к ближайшей двери. К живым.

***

Мою прекрасную винтовку раскритиковали в пух и прах. Баки сделал из нее пару выстрелов и сказал, что больше, чем на мелкую охоту, она не способна. Ударная сила никакая, дальность малая, магазин на тридцать зарядов. Пукалка для детей, короче. — Узко мыслишь, ученик, — наглаживаю приклад, как Пушочка в грустные дни. — Сама по себе она, может, и слабенькая, по сравнению с твоими игрушками. Но вот если добавить руны… Свинец — мягкий материал. Для пробы я нацарапала иголкой Туриаз, желая разорвать, создать прореху, пробить защиту. А потом выстрелила в чурбак. — Это конечно не разрывные, но действует почти как огнестрельное оружие, — Стив сидел на корточках и проводил пальцем по разлохмаченным краям дырки. — Отверстие не сквозное, но на дюйм пробило. — Рунострельное, — любуюсь моей прелестью и даже слегка выпускаю в воздух желтые вспышки. — Можно будет выцарапать на свинце Вуньо и идти, нести в народ радость. Тебе счастья! И тебе счастья! Куда пошел? И ты тоже получи! — верчу стволом в разные стороны, как будто целюсь в невидимых людей. — Каждый получит по пульке в жопу, но будет этому искренне рад. Стивен улыбался и проводил ладонью по лицу, пока я носилась с винтовкой, как дурень со писанной торбой. Баки что-то говорил ему на ухо, указывая в мою сторону. Прислушалась к связи «учитель-ученик». Жалуется. Ловлю его взгляд и резко надавливаю себе в солнечное сплетение. Бля… Это у нас Старк при икоте почти беззащитным сусликом становится, а вот в Баки проснулся тигр. Очень быстрый икающий тигр, наступающий мне на пятки. Его от причинения вреда сдерживает клятва, но мне даже не хочется думать, как он решил ее обойти. Он пыхтел уже почти в ухо, когда яблоня только появилась в зоне видимости — забраться не успею. Поэтому пришлось уйти Темным Путем сразу на площадку среди ветвей и быстро втянуть канат с навязанными узлами. — А ну слезай, chertovka! Ик… Дураков нет. Пусть сначала успокоится. Я ему даже пару яблок для этого скину. Прицельно.

***

— Нет, Баки. Даже не думай, — забираю у него коробочку с диском. — Это конечно замечательный фильм про собаку, но только очень грустный. Я при прошлом просмотре «Хатико» полпачки бумажных полотенец извела. — Может, тогда посоветуешь сама? — отобрал у меня резинку и собирает свои длинные волосы в хвост. — Я до сих пор не очень разбираюсь в кинематографе. Только давай не снова этот твой сериал про драконов. Хочется чего-то… — щелкает пальцами. — Душевного, — заканчивает за другом Стив. — После разбора расшифрованных файлов ГИДРЫ нужно отвлечься. — Мон шер, помнишь мою фразу «встречи невозможно забыть — их бывает сложно вспомнить»? — копаюсь на полках шкафа. — Я услышала ее в одном замечательном мультике. И он отлично подойдет под определение «душевный». Держи. — «Унесенные призраками». И почему я не удивлен? Баки занял одно кресло и пытался держать суровое лицо, но боковым зрением я видела, как в опасных моментах он вскидывает брови или улыбается, когда все идет хорошо. Ему можно с плакатиком ходить «Я — мужик! Мужиковей некуда, но от печенек не откажусь». Ведь он умял целую тарелку. Даже другу ничего не оставил, обжора. Хотя… Стив похоже перешел на специи. Фильм я скорее слушала, чем смотрела — клеймо еще не придумано. Оно должно быть простым и узнаваемым, скорее несколько линий, чем художественная картина. Я снова и снова черкала в блокноте, пока Стив сидел рядом, легко поглаживал меня по волосам, закинув руку через плечо и тихонько шептал советы по рисунку в острое кошачье ухо — просто Баки на секунду перестал делать вид, что ему не интересно, и попросил говорить потише. — У тебя седина, как соль с перцем, — его дыхание щекотало шерстинки на ухе. — Я тогда сильно испугался, когда в первый раз увидел ее, а ты ничего не говорила. Даже прогоняла и думала, что я уйду. А потом еще и приняла за Баки. Я даже ревновал, пока ты не пообещала поломать руки, — прижимает чуть сильнее. — Мне жаль твоих прежних волос, но я привыкну со временем. Как и к твоей раскраске. — Можешь не привыкать — седина постепенно уходит. Как только она полностью сойдет я перестану рисовать долгие слезы, — перечеркиваю неудавшийся эскиз. — Всего несколько дней и костров осталось. Стивен мешал мне сосредоточиться, когда предлагал варианты. От его шепота просыпались внутри невидимые змеи. Свивались в клубок, пробегали по мышцам и коже, плелись на хребте и легко кусали изнутри кончики пальцев, стоило моему художнику осторожно забрать из рук карандаш. Было трудно удержать в себе красный ветер, что рвался наружу. Я даже немного выпала из реальности, а мне тем временем показывали эскиз клейма. Три луны в ряд — растущий месяц, полная луна, стареющий месяц. — Ни за что! Если ты не знаешь, то это знак триединой богини — Артемиды, Селены и Гекаты. Мне чужие лавры нафиг не нужны, мон шер, — поясняю на поднятую бровь. — Принимая этот знак, я могу нечаянно согласиться взять на себя их работу. Поэтому я всегда называю себя одним из своих имен. Чужих мне не надо. — Тогда можно расположить их треугольником. Как раз получится «человек-лирим-дракон». Как тебе? — показывает быстрый набросок, положив мне блокнот на подогнутые ноги, но руку далеко убирать не стал. Горячая ладонь лежит на колене, постепенно вливая в мое сердце жар, превращая его в раскаленный уголь. — Или скорее «Творец», «Кузнец» и… — …«Pizdets», — недовольно бурчит Баки. — Кого убивать собралась? От красной магии ничего не видно. Упс. Что-то я увлеклась. Надо успокоиться, однако дрова давно нарублены, ледник забит мясом, усмиряющие кристаллы носить не хочу. Но у меня ведь есть дыхательная гимнастика сэра Шурфа Лонли-Локли, которая отлично совмещается со стрельбой из лука. Так и сделаю. Прицелиться, медленный выдох, поправка на ветер, и пальцы отпускают поющую тетиву, которая хлыстом бьет по краге на предплечье. — Ах ты ж черт… И эта не в «яблочко»… Достаю из колчана еще одну стрелу. Медленный вдох, пауза, медленный выдох, свист стрелы. Попала! Жаль, что всего шесть из десяти. О том, что за мной наблюдали, я узнала по аплодисментам — Стив сидел на чурбаке, скинув ботинки. Все же у меня всегда лето, а в Америке — конец осени. Фильм закончился и Баки ушел чистить свою винтовку, а он сам решил проверить, чем это я собралась заниматься. Даже сравнил с Артемидой-лучницей, под мои плевки и отрицания, а потом вспомнил Клинта Бартона, которого так и не вызвали из вынужденного отпуска. И еще разъяснил, почему Баки такой необычайно ворчливый сегодня. — Кто-то подтирает файлы ГИДРЫ. Те, что Карл скопировал, несут больше информации, чем оставшиеся в свободном доступе, — на пробу натягивает тетиву, но плечи лука трещат от приложенной силы. — Некоторые просто удалены, но вот досье на Зимнего Солдата и Асту-Этиро изменил человек с ником «Хугинмугин». Там осталась только незначительная информация и фотографии, на которых Баки в маске с очками, а ты в своей кошачьей ипостаси. Аста, что смешного? Это могут быть происки ГИДРЫ! — Правильно говорится «Хугин» и «Мунин», — отбираю лук и кладу на тетиву еще одну стрелу. — И это два верных ворона одноглазого Одина. Ну или Вотана. Смекаешь? — свист оперения. — Фьюри деликатно прикрыл нас с Баки. Кстати, о «прикрытых»… Не желаешь навестить Бартона, прихватив с собой бальзам Кахара и прочих вкусностей? Мне понадобится водитель, ведь наш лучник забрался в такую глушь, что пешком туда долго идти придется, а водить я так и не научилась. — Разве сержант Барнс не научил вас водить? — опять шепчет на звериное ухо. Я сейчас зубами щелкать начну. — Я ждала своего капитана, Стивен Грант Роджерс. Он по званию выше и на ощупь приятнее, — пытаюсь щекотать эту скалу, но все без толку. — Мисс Аста, — в голубых глазах загораются нехорошие огоньки. — Когда это вы щупали моего друга? Я не успела ничего ответить, когда меня сбила с ног внезапная подсечка, даже лук выронила. А потом меня закинули на плечо и понесли в сторону дома. Ученика звать бесполезно — он, когда чистит оружие, вообще глух ко всему становится. Я болталась вниз головой и пыталась аккуратно выскользнуть, но сильная ручища обхватила под коленками, сводя на «нет» все мои потуги. Притворщик! Он все это проделал, чтобы было легко подобраться к голым пяткам. — Не вздумай! Ха-ха-хи! У-и-и-и! — пришлось обхватить его за пояс, чтобы не свалиться кулем под ноги. — Стивен, если ты сейчас же меня не отпустишь, то я стану первым человеком, укусившим Капитана Америку за спину! Или за задн… неважно! — Я потерплю, — подкидывает плечом повыше и обхватывает еще и за талию. — А если укусишь — есть купальня с целебной водой. Не вырывайся, иначе я тебя уроню, а тут ступеньки, — слышу скрип половиц на веранде. — Ах так? — полностью выпускаю лирим и пытаюсь попасть хвостом ему в лицо. — Поешь моей шерсти, художник! Не поел. Все же у капитана Роджерса очень хорошая реакция — натренировался при метании и ловле щита. Что ему мой хвост? Жаль только, что меня потащили одеваться. А не наоборот.

***

Стив Роджерс — А-А-А! Твою кошачью ма-а-ать! — Тормоз на другой ручке! Вот так… Плавно… Спокойно… — провожу по напряженному плечу. — Давай лучше я поведу. Я честно пытался научить Асту управлять мотоциклом, но она слишком импульсивна. Отговаривалась, что чересчур рада, чтобы гасить в себе «придурь молодецкую». И сейчас она стоит на асфальте, упираясь руками в колени и переводит дух. Лица не видно за огромными летными очками и тканевой маской. Только наполовину седой кончик косы, перекинутой через плечо, и рогатый шлем выдают в ней девушку, которая предлагала мне немецкую каску. Уверяла, что она трофейная и честно выменяна на два ножа у одного ветерана. Я с негодованием отверг предложенное, на что Аста грозилась, что если мы опять влетим в тучу мошек, то она будет умывать меня как кошка котенка. «Шершавым противным языком, мон шер!», и грозила когтистым пальцем. Но потом все же вздохнула и принесла еще одни очки и маску. — Все в порядке? — занимаю место водителя. — Уф… отлично. Правда ноги трясутся, как после первого полета, — садится сзади и сцепляет руки на поясе. — Я тут у начальства спросила… Оказывается до самого дома Бартона нет ни камер, ни радаров… Что бы это могло значить? — То, что мы поедем с разрешенной скоростью, — слышу сзади недовольное ворчание. — С максимально разрешенной скоростью. — Ну… тогда я согласна. Вези меня, мон шер, к черту на куличики. Давно пора Бартона потормошить, а то, наверное, его только Наташа от одиночества спасает. Приходит изредка в его холостяцкую берлогу, гладит по голове и оставляет отвар с трехслойными бутербродами. — Ты очень вовремя решила сходить в гости. У меня к нему есть несколько вопросов, а найти я его не смог. Не ворчи, я ничего плохого ему не сделаю. Чем дальше отклонялась стрелка спидометра, тем крепче девушка прижималась ко мне. В один момент даже снова начала тереться щекой о спину и в зеркале заднего вида отразились сине-зелено-желтые вспышки, которые хвостом кометы тянулись за нами. На замечание, что это нас демаскирует, моя девушка на секунду откинула голову, а потом сказала, что люди нас не увидят. Хм, очень удобно. Баки, кстати, тоже так умеет. До того, как Аста наслала на него икоту, он как будто пытался меня предостеречь, но слишком высоко задранная бровь говорила мне, что это скорее шутливое предупреждение. — Она слегка сумасшедшая. Хотя это неудивительно, учитывая, что она называет «весельем». Она таскала меня раскапывать могилы и клады, а потом такие финты в воздухе выделывала, что я чуть не умер, — на немой вопрос добавляет. — Но мне понравилось. И не дай бог тебе пригласить ее на танец и возмутиться, что она пытается вести. — Ты с ней танцевал? — неужели Баки снова обставил меня при общении с девушкой? — Хуже. Она перепила вина и жаловалась мне, как подружке на пижамной вечеринке, — подкатывает глаза. — Два часа нытья о нелегкой жизни и любовных неудачах. Я думал с ума сойду, когда… Ик… наконец… Ик! Аста! Еще немного, и он станет называть мою девушку балдой.

***

— Агент Бартон, опустите ружье, — медленно поднимаю руки. Аста рядом поступает так же. — Мы безоружны. — Хохмач, ты чего? Свои же, — делает маленький шажок вперед и из-под куртки вырастает мохнатый хвост. — Мы тебе бальзама Кахара привезли с яблоками. И пирожки из Ехо. Я их законсервировала, поэтому они до сих пор свежие и горячие — на всех хватит. Даже на Наташу, если она сейчас здесь. — Кэп и Аста? — опускает ствол. — Ну вы даете, пенсионеры! Вы бы еще сильнее замотались. Как нашли мой дом? — Вот что за люди! — снимает рогатый шлем, очки и маску. — Стоит быть на чуточку старше — и шуток про возраст не избежать! — Тебе, кошка, точно пора на пенсию, — Бартон машет перед лицом, намекая на белые участки шерсти. — Так как нашли? — Душа Мира подсказала, лучник. — снимает рюкзак и ставит на землю. — Ты уж извини, если не вовремя. Но бальзам Кахара хотя бы примешь? Клинт Бартон закидывает ружье на плечо и раздумывает над ответом, когда на порог дома выходит женщина и кутается в платок на плечах. — Милый, может пригласишь гостей в дом? — улыбается, стоя у двери. — Дети их увидели из окна и не желают успокаиваться, пока они не попьют с нами чай. Лила даже готова отдать Багире свое молоко. — Багира?! — Аста даже оторвалась от поисков бутылки в рюкзаке. — Я лирим, а не пантера. И тем более не самец! Бартон. Агент с луком, семью которого прикрывает сам Ник Фьюри. Все это мне рассказали за чашкой чая и домашним пирогом. Угощение хозяин дома принял и оценил, особенно был рад энергетику. Правда, сначала хотел отпить прямо из бутылки, но Лора, его жена, покачала головой и поставила на стол четыре шота для крепких напитков. — Лучник, не больше половины глотка, а то не уснешь до утра. Середина дня все же, — снова разворачивается к девочке, сидя на крохотном розовом стульчике. — Уважаемая Лила, налейте мне еще молока, — и тянет кукольную чашку, неловко зажатую в покрытых шерстью пальцах. Дети ее нисколько не боятся. Вот такая она, «тетушка Аста»: накладывает на детский рюкзак иллюзию огромных сверкающих крыльев бабочки, позволяет завязывать на хвосте бантики и рассказывает Куперу, сыну Бартона, что орков можно легко отпугнуть фальшивым пением. «Они все же бывшие эльфы», и осторожно отпивает из наперсточной посуды. Знак траура объяснила тем, что играет в индейцев. Пока она рассказывает, как жила у гуронов в заповеднике Сагамок, мы с Бартоном решаем поговорить о насущном. — Значит, ты решил уходить из ЩИТа, — хозяин дома ковыряет вилкой кусок пирога. — И какая же причина, что самый знаменитый патриот США решил уйти в отставку? — Я бы не сказал, что это именно «отставка», скорее увольнение из организации, — катаю между пальцев узкую стопку с бальзамом. — Я не отказываюсь от защиты мирного населения, но ЩИТ себя скомпрометировал, когда оказалось, что он трещит по швам от скрытых шпионов ГИДРЫ. Мне отдавали приказы, и я их выполнял, а сколько из них было дано недобитыми нацистами? Как думаете, агент Бартон? — Знаешь, Кэп… После того, как вы нашли мой очень засекреченный дом, ты вправе называть меня просто по имени, — стукает своим бальзамом о мой и залпом выпивает. — Ух! Вот это штука! Меня вообще в утиль списали и не вызывают. Деньги переводят, но не более. Я за это время даже успел веранду пристроить вот этими руками. А хочется использовать свой талант, хоть Лора и беспокоится каждый раз, что я не вернусь. — Аста говорит, что каждый воин должен иногда откладывать меч в сторону и брать в руки что-нибудь другое. Но тут, пожалуй, твой лук и правда запылился, Клинт, — бальзам жаркой волной скатывается по горлу. — Куда мы вдвоем пойдем, когда уйдем из ЩИТа? И отпустят ли нас без боя? — Втроем. Нат тоже хочет уйти. Она заходила на днях и принесла одни интереснейшие новости. Тони Старк хочет снова собрать Мстителей, но только как независимую команду. Ему тоже не нравится выполнять чужие приказы. — Что ж, это выход… — А еще она говорила, что это ты прокатился на драконе в Вашингтоне. Больше ничего не сказала, но делала та-а-акие глаза… — подается вперед, опирается щекой о подставленную ладонь, и не моргая смотрит на меня. — Колись, Кэп. — Какой такой дракон? — говорю чуть громче, чтобы Аста услышала, ведь у лирим острый слух. Оглянулась и кивает. — Вот он сидит, пьет из детского сервиза молоко и рассказывает про индейцев. — Да ладно!.. — закрывает ладонью рот и с поднятыми бровями смотрит, как моя девушка объясняет его детям, почему лирим не целуются. Как всегда — бред в чистом виде. — …губы в трубочку не вытягиваются, только подниматься могут, — слегка оскаливает клыки, но Лила и Купер только хихикают. — Так бы пришлось постоянно стукаться зубами. Клац-клац-клац… Разве это поцелуй? Поэтому большие кошки трутся скулами, ну… щеками. Они все же хищники и так открывают шею только близким друзьям или любимым — показывают свое доверие. А оно дорого стоит. Мы с Клинтом все прикидывали, как можно будет уйти из ЩИТа без потерь, когда Аста с кряхтением поднялась с низкого стульчика, с хрустом потянулась и выпила свою часть бальзама, чокнувшись с «незабвенной Лорой». Вытащила из рюкзака трубку с кисетом и ушла курить на веранду, мурча под нос мелодию и помахивая пушистым хвостом. Бартон ушел за ней со словами, что ему надо кое-что уточнить. — А вы правда Капитан Америка? — сын Бартона стоит с комиксом в руках. — Так точно, сэр, — шутливо отдаю честь, ведь я все же офицер. Да… Это вам не неугомонный Фило Кута из Ехо, а очень вежливый мальчик, хотя тоже задает вопросы один за другим, пока я подписываю комиксы, в которых не очень много правды. Этим они напоминают мне карточки, которые собирал Фил Колсон — красивый причесанный фасад, который прикрывает не очень удобную действительность. С улицы раздается стук и миссис Бартон решила посмотреть, что там происходит. — Эм, дорогой, что ты делаешь? — О. Мы тут немного колдуем — ваш муж ставит себе маяк, — даже интересно стало. — Нет, Бартон, переделывай. Это неправильный гвоздь, а тебе нужен именно старый, ржавый и желательно слегка кривой. Моя девушка стояла, привалившись к столбику веранды и с самым независимым видом затягивалась дымом из трубки с длинным чубуком, наблюдая, как Клинт возится с гвоздодером у стены сарая. — Нашел? Угу, этот подойдет. Теперь бери булыжник со двора. А сейчас самое главное — подыши на гвоздь, как на замерзшую птаху, — на поднятую бровь Бартона она поторапливает его, размахивая трубкой. — Давай-давай… А теперь забивай камнем в перемычку над дверью, но только не полностью — шляпка должна торчать. Все, поздравляю тебя, лучник, — это твой маяк. Ты за него зацепился и всегда вернешься домой. — И что, поможет? — недоверчиво посматривает на мою девушку и ищет, куда бросить булыжник. — Еще как. В заповеднике Сагамок все забившие гвоздь вернулись живыми домой с войны. Двое даже концлагерь пережили, — вытряхивает трубку на пожухлую мокрую траву. — Патлатые засранцы! Они предлагали быть мне загонщиком на охоте — выгонять на них дичь мяуканьем и битьем в кастрюлю. — Погоди… — вспоминаю, что фото Асты в венке из зверобоя Фьюри нашел чисто случайно. — Они знали? — Все до единого, мон шер, — стряхивает пепел с рукава. — Старый Монгво не удержался и всем разбазарил, что его перышко Шикоба на самом деле дикая кошка Этиро. Они меня считай, что приняли в племя и не сдали, а ту фотку выложили уже их потомки, которые меня в глаза не видели. Спрятала трубку во внутренний карман и повернулась в сторону солнца закрыв глаза. Бартон уже ушел в дом и на веранде остались мы вдвоем — дикая кошка с бантиками на хвосте и человек, желающий сменить знамена. — Я думаю уходить из ЩИТа, — навострила уши. Выглядит так смешно. — Но без работы не останусь — Старк собирает команду. — Старк — это хорошо. Тони — это нормальное техническое обеспечение, независимость и море сарказма, — почти мурчит. — Интересно, он придумал тебе новые прозвища или старыми пользоваться будет? Даже Бартон нас пенсионерами обозвал, а Тони заладил «кошка, кошка». Ну никакой фантазии у человека… Опять замолчала и стоит, греется на слабом ноябрьском солнце. Спокойная кошка, которая простила меня там, где стоило задать хорошую трепку. Я бы за сравнение с Локи разозлился бы гораздо больше, чем она. Чем можно задобрить человека, у которого все есть? — Аста, ты… — Официально к Мстителям не присоединюсь, даже не надейся. Только как добровольный наемник, — машет когтями, не поднимая век. — Я гуляю сама по себе. — А со мной? Я… В Вашингтоне есть ресторанчик, где можно заказать стейк любой прожарки. Даже почти сырой… Ты сходишь со мной на свидание? Даже повернулась и открыла глаз. Один. Лирим не целуются, поэтому осторожно притягиваю ее к себе за плечи и легко прикасаюсь щекой к мягкой шерсти. Моя шея открыта — пусть загрызет, если захочет. С шумным вздохом она обнимает меня в ответ и трется, как ласковая кошка. — С одним условием, Стив. Пусть сначала седина сойдет, — дыхание приятно щекочет ухо. — С иллюзией нормально в людном месте не посидишь. Кстати, сегодня меня пытался склеить какой-то колдун, а я даже ему презрительную рожу скорчить не могла. Да не дергайся ты так — я обвела его вокруг пальца и смылась. Мне в этом помог та-а-акой мужчина… Да не рычи, он призрак как минимум с двадцатых годов… Эй! Что ты делаешь! Стивен Грант Роджерс! А ну поставь меня на место! Она легкая, как пушинка. Даже не скажешь, что иногда становится грозным драконом. Сначала она притворно возмущается, а следом тихонько хохочет, говоря, что тут вообще-то люди рядом, потом говорит, что я сам напросился, и она сейчас укоротит мои «капитанские уши». Вцепляется в плечи, не выпуская когтей, щелкает зубами, но так медленно, что мне не трудно увернуться. — Я не отпущу тебя, кошка-кузнец, — мне все равно, что она сейчас покрыта шерстью, ведь полюбил я ее не за внешность, а за ту теплоту, что разливается в груди, когда она рядом. — Ну все! Трепещи, несчастный! Хана тебе! Не успел я ничего предпринять, как она крепко обвила меня ногами, подтянулась и дернулась к шее. Но не чтобы загрызть — с оттяжкой провела по коже шершавым языком, задевая волосы за ухом. Черт возьми… Как будто огонь пробежался по венам и теперь клубится в груди, обжигает горло и бьется в ладонях, которыми я удерживаю Асту от падения. Даже дыхание перехватило, и я сам не понял, как преодолел несколько шагов и прижал девушку спиной к деревянному столбику веранды. Запах корицы и перца настойчиво щекотал ноздри, выдувая из головы последние связные мысли. — Стив, я думала тебе противно станет… Стив! — шипит, похлопывая по плечу. — Прекращай же!.. Да что ж с тобой делать, горячий ирландский парень… — Все, что вам будет угодно, леди Аста, — говорю в ключицы, скрытые свитером. — Эй, голубки! До весеннего гона еще далеко, а дети пытаются смотреть в окно прямо сейчас, — Клинт на миг выглядывает из-за приоткрытой двери. — Бог мой, а ведь все начиналось с замазывания камер зубной пастой… Аста отказалась принимать человеческий вид, сказала, что у лирим не бывает видно красных ушей. Хотя… Шерстью они покрыты только с наружной стороны, а вот с внутренней стали густого розового цвета, когда миссис Бартон заметила, сдерживая улыбку, что я весь в шерсти и лицо в саже. Аста отшутилась, что у нее линька перед зимой, а ветер дул в мою сторону. И, конечно, никто этому не поверил — даже Лила и Купер смеялись, закрыв рты ладошками. — Нам с Немо понадобится твой талант тактика и стратега, чтобы выбрать себе следующую цель, — говорила, глядя поверх чашки со свежим чаем. — Зайдешь сегодня еще раз? — Может, подождешь, пока Старк всех не соберет? Он задумал объединение как раз для того, чтобы добить ГИДРУ. Несмотря на то, что ЩИТ не расформирован. К тому же нас пока всего трое — можем не справиться. А вам тогда просто повезло. — Да… Это проблема, — делает пометку в раскрытой записной книжке. — Но это ведь не помешает провести мозговой штурм заранее? — Кэп, тебя так в гости зовут, если ты не понял, — влезает Клинт, а потом наклоняется ближе и говорит шепотом, оглянувшись на Лору с детьми. — Странную ты себе девушку нашел. Вместо того, чтобы просто пригласить — зовет помогать в планировании операции. А что дальше? Букет из черепов? Кошка, что ты так скалишься? — О, у нее уже есть, — вспоминаю «ограду от чужаков». — Но цветы она тоже любит. Особенно синие. Аста попросила заехать в одно место, всего в нескольких километрах отсюда, и я прогревал мотор, пока она сменила облик на человеческий и впрыгивала в сапоги, о чем-то шушукаясь с Бартоном, а потом сцепила с ним руки на запястьях. Как потом она со мной поделилась, за хороший блочный лук дом Клинта превратится почти в Форт Нокс — злоумышленники не смогут даже увидеть эту ферму. «Одно место» оказалось просто развилкой на дороге — правая часть была давно заброшенной. По ней Аста и ушла, сказав, что вернется через пять минут, ведь «больше им не понадобится». Так и было — совсем скоро шла обратно и оглядывалась. — Мон шер, у меня странное ощущение, — подходит близко, но говорит в сторону. — Как будто чей-то взгляд спину сверлит, но злобы не чувствуется. Вставай с железяки — я ее спрячу в пригоршню и тут же уходим ко мне. — Интуицией нельзя пренебрегать, — встаю с мотоцикла и готовлюсь зажмуриться при переходе. — А куда ты ходила, если это не секрет? — Призраков провожала, — незаметно кладет ладонь на бак. — Слишком их много стало вокруг меня шастать. Глаза!

***

Аста — То, что файлы ГИДРЫ стали достоянием общественности хорошо, но есть и обратная сторона медали — они в курсе, что раскрыты и могут сменить дислокацию, — Стив откинулся на спинку компьютерного кресла. — Нам тогда действительно повезло, что разрушенный комплекс не попал в базы и нас просто не ждали, — Баки пытался качаться на ножках стула, когда я поставила его за спинку в нормальное положение. — Не ломай мебель, ученик. Иначе сам чинить будешь, — возвращаюсь на свое место за плечом Стива. — Ситуация осложняется тем, что исключительно ГИДРЕ принадлежало лишь несколько хорошо защищенных помещений, которые использовались время от времени. В остальном там, скорее всего, и правда изучали поведение диких животных. Лишних людей могли просто попросить на время удалиться. Не думайте, что мне не хватило места. Дело в том, что я люблю расхаживать, когда размышляю, а подниматься каждые полторы минуты мне лень. И к тому же приходилось протискиваться мимо Стива, а это не прибавляет мне сосредоточенности. Ну надо же, даже наличие у меня мохнатого хвоста ему нипочем! Не соврал художник — он действительно «не все». Мр-р-р… Мой человеческий облик сейчас не помеха кошачьей радости. — Чего размурлыкалась? — Баки воспользовался моей мечтательностью и снова качается на двух ножках. — Мысль одна в голову пришла, — стою за Стивом, чтобы он не сбивал с мысли взглядами. — Мы знаем лишь о тех базах, которые были в слитых файлах. Агенты ГИДРЫ, конечно, слетят с насиженных мест, но куда? Не будут же они большую стройку затевать. — Скорее всего они уйдут на старые места. Законсервированные или заброшенные, — бедный стул уже скрипит под Баки. — Сведений о которых нет… — Стив потирает шею. Не привык долго сидеть перед компьютером. — В электронных файлах нет, — кладу ладони на широкие плечи и начинаю растирать уставшие мышцы. — Когда в конторе клеймо хотела зарегистрировать там сбой случился и мне пришлось спускаться в архив к одной ворчливой бабульке, которая выдала мне фонарь и коробку для бумаг. Не знаю, насколько обширны были сведения на компах, но я нашла пару документов начала прошлого века. Сейчас эра технологий — у каждого программа-планировщик. И только у нас, троих ретроградов — блокноты с карандашами. Так что будем копать архивы. Что скажешь, мон шер? — М-м-м… немного левее, — растекся лужицей и бормочет, не открывая глаз. Пришлось резко провести ногтями по спине, чтобы привести этого кайфушника в чувство. — Бумажный архив того комплекса уцелел и перенесен в ЩИТ. Эм, Аста… можешь еще немного размять? Он еще и спрашивает! Грех отказываться от такой возможности. Правда, удовольствие попортил Баки, когда заявил, что у Стива за шиворотом скоро разольется море. На наши недоумевающие взгляды пояснил, что еще немного, и я начну ронять на него слюни. Этот засранец просто завидует. И у него слишком много свободного времени. Поэтому я утащила его в мастерскую, чтобы совместить подготовку к защите дома Бартонов и наглядную лекцию. — Руны почти универсальное средство. По сути они лишь сигнал для Мира, но вот смысл можно вкладывать разный. Это как сказать «нож», и представлять, какой именно тебе нужен: боевой, охотничий, поварской или канцелярский. Возьмем Отал. Ей можно защитить от зла, обозначить дом или запереть врага. Эта руна — ограда по своей сути, — бормашина визжит, оставляя на гальке бороздки. — Главное — намерение и искреннее желание, Немо. Именно поэтому магия уходит от лжецов, ведь как колдовать на счастье для тех, кого хочешь убить? Поэтому маги играют словами и стараются недоговаривать, а не врать в лицо. Ну и сами руны есть почти везде и долго использовались многими людьми — Мир к ним привык и быстро их узнает. — Нацисты пользовались рунами. Носили их на касках и петлицах, — тренируется и выводит линии напильником. — Но что-то им это не помогло, когда мы их разбили. — А с чего бы Миру помогать этим ушлепкам? — выключаю машинку, так как нужный настрой ушел. — Из-за этих тварей свастика больше не действует, как солярный знак счастья и удачи. Раньше она была такой сильной, что всего несколько правильно расставленных знаков могли отвести чуму от большого города. А сейчас? Почти для всех людей свастика — значит «Гитлер, ненависть, убийства, печи Освенцима». И Мир к ним прислушался. Она больше не приносит удачу. Меня беспокоило ощущение постороннего присутствия рядом с домом Бартонов. Не знаю, шаталось ли ЭТО там и раньше, или мы принесли на хвосте, но защита для лучника, Лоры и Купера с Лилой должна быть установлена как можно скорее. Пришлось делать дыхательную успокаивающую гимнастику по методу великого сэра Шурфа, а потом отвлекать Стива от созерцания моих трофеев. Пусть просто посидит рядом, полистает энциклопедию Манги Мелифаро и своим присутствием задает мне нужный настрой — все же заложник своего Мира. Пока его сердце бьется — я буду стоять на страже. — Радуги острова Муримах. Танцующие. Это как? — отрывается от страниц, подняв бровь. В его ручищах толстый том кажется не таким уж и большим. — Они медленно перемещаются и похожи на столб, а не на дугу, — Баки замыкает линии на своем камне. — А еще в них очень щекотно стоять, — протягивает мне свой рунный камень. — Ну как? — Офигенно! У меня даже пальцы покалывает. Вот этот камешек способен остановить на пару часов существо размером с быка, — прислушиваюсь к ощущениям. — Нет, пожалуй, только с небольшую лошадь. Баки, пожертвуешь свою первую ловушку на доброе дело? Вольфсангель получился на загляденье — Волчий Крюк, капкан для недруга. От похвалы мой ученик размяк и милостиво махнул рукой. Надо будет все же его раскрутить на продолжение терапии — мне иногда приходится его будить, когда ему снятся кошмары из жизни Зимнего Солдата. А так бы за неделю управились. Но он упорно отказывается показывать мне свою память. Может, Стиву удастся его уговорить? — Кстати, о радугах и островах, — сгребаю в мешочек зачарованную гальку. — Зачем трепать языком, если можно просто показать? Не закатывай глаза, Баки, ты уже так делал, значит сможешь и повторить. А жечь травы не понадобится — это не восстановление памяти, а просто воспоминания.

***

Бартон был весьма удивлен, что я вернулась так быстро и без Стива. Пришлось прочитать лекцию о течении времени в разных Мирах и напомнить, что капитан Роджерс — свободный человек, которого я не буду таскать за собой на поводке. В ответ лучник тоже прочитал мне лекцию. О засадах. И обозначил огромный круг, где могут засесть стрелки, если на его дом захотят напасть. Там я и раскидаю свои камни, а следом и пролечу над ними, чтобы ограда от зла продержалась хотя бы пару лет. Поздней осенью солнце заходит рано, поэтому круг я заканчивала уже в темноте. Хорошо, что глаза лирим лучше приспособлены к ночным прогулкам. Цвета почти не различаются, все отлично видно. Крохотного выпущенного кусочка внутренней кошки хватило, чтобы не спотыкаться о булыжники и выступающие корни. Уже отлично — не пришлось пачкать лапы в холодной грязи. По этому случаю я даже распевала кривые песни, иногда подпрыгивая и щелкая каблуками в воздухе, выпуская в воздух разноцветные слабые вспышки. Будет у меня блочный лук, подобранный профессионалом своего дела, а если все карты лягут удачно, то и звание «тетушки Асты». Это ли не счастье? Еще камешек — и можно начинать мерзнуть голышом под ущербной луной и ноябрьским ветром, пока чешуей не покроюсь. Дышу на последнюю гальку и роняю ее между двумя валунами, ощущая легкую дрожь воздуха. Круг замкнулся, но запястье не покалывает, как при исполнении Договора. Ах да, у меня же в кармашке джинсов рунная ловушка от Баки лежит. Полагаясь на судьбу и удачу поворачиваюсь лицом к ферме Бартонов и бросаю камень за спину. Вот теперь Договор с моей стороны выполнен, а полет — дополнение от чистого сердца, осталось только найти укромное место. Сапоги уже стоят у мшистого валуна, на который я сбросила куртку со свитером, и снимаю пояс с ножом, когда опять лопатками чувствую чужой взгляд. Я успела вовремя — неизвестный наблюдатель находится за пределами круга, рядом с ловушкой Баки, но пока ничего не предпринимает. Тогда и я сделаю вид, что не заметила его. Главное не трястись от прохладного ветра и изображать женщину, которой просто захотелось постругать веточку, сидя в одной футболке. Через пять минут я уже хотела проклясть этого тугодума. — Да чтоб тебя приподняло и шлепнуло, осторожный затупок! Удивленный вскрик со стороны ловушки прозвучал для меня стартовым выстрелом. Лирим буквально выпрыгнул наружу при первых же шагах и дальше я побежала длинными прыжками. Наблюдатель оказался моложавым мужчиной, причем знакомым — тот колдун из Нью-Йорка сейчас дергался на месте, пытаясь оторвать ногу от земли. Интересно, почему только нога, если его должно было намертво к земле приклеить? И какой у него настоящий облик? — Ты что, не понимаешь слова «нет»? Выплевываю слова сквозь клыки и прижимаю уши, а в меня летит нож. Только успела увернуться в сторону, как он бросает второй. Пришлось падать навзничь на влажную листву. Ух как просвистел, чуть кошачьей сопатки не лишилась! Больше у него ничего нет, а у меня теперь есть. Не успела подойти к нему с трофейным оружием, когда он наконец вырвался и просто исчез из виду. Силен. — Я знаю, что ты еще здесь, — прислушиваюсь к шорохам и втягиваю воздух. Пахнет чем-то похожим на хвою. — Я чувствую твой взгляд и запах. Если ты пришел причинить зло моим друзьям, то твоя голова окажется в моей коллекции. Посмотри же мне в глаза… И все — ушел. Даже воздух не шелохнулся. Я спросила Душу Мира, но золотая нить вела далеко на восток. Ну и ладно. Купера и Лилу укладывали спать, когда лучник раздавал указания, поэтому придется задушить в себе желание радостно рычать, ворчать и выпускать в небо огненные струи при полете. Но ведь никто не запрещал сделать пару пируэтов. Оставляю на свертке с одеждой руну Ансуз, чтобы не искать его наобум в ночном лесу. Зябко, даже зубы стучат. Но это пока чешуя не начала покрывать кожу — драконам не страшен ни холод, ни огонь. Привычный зуд не прекратился, а продолжал неприятно щекотать загривок и спину, но он не помеха полету. Рядом нет костров и толпы, только тишина и деревья. В один толчок я поднимаюсь в воздух и ловлю поток ветра, чтобы набрать высоту — так почти не хлопают крылья и приходится много работать хвостом, чтобы держать равновесие и направление. Сейчас внизу не океан и можно рассматривать местность. Хм, а защитный круг можно увидеть, когда я в виде дракона — едва-едва заметная линия очерчивает ферму с маленькими строениями далеко внизу. Мои глаза сейчас еще острее, чем когда я лирим — я заметила Бартона на крыльце. Стоит, открыв рот и задрав голову. О, помахал! Я от удовольствия даже провернулась разок, ведь это приятно, когда тебя не хотят застрелить. Круг замкнут — можно приземляться, одеваться и бежать домой. Вот гадство! Я не придавила одежду камнями и свитер с футболкой сдуло в земляную жижу. Такую даже не наденешь после чистки моим способом — вода за грязь не считается. Впрыгиваю в уцелевшее спортивное белье, джинсы и накидываю куртку. Дубняк-то какой! Надо поскорее согреться. Бартон-зараза предложил мне изредка приходить на барбекю и быть печкой, а то «дрова долго рубить». Я бы на него позлилась, но это звучало, как зазывание в гости. В частности потому, что мне сказали мелким шоколад не приносить и чересчур не баловать. — Бывай, лучник. Еще увидимся, — махала на пороге, закинув на плечо мешок с влажной одеждой. Дом, милый дом… В подвале которого я нашла Стива. — Мон шер, ты не заметил дверной косяк? — вопрошала я смывая грязь с ног, в то время, когда он прикладывал к глазу губку с целебной водой. — Мы с Баки слегка не поняли друг друга, — мочит губку и промакивает бо-о-ольшущий бланш. — Он сказал, что ты храпишь, я спросил, как он об этом узнал… Слово за слово — и вот, — на секунду показывает отекшую разбитую бровь. — Как ты вообще смогла с ним договориться? Ну, когда он был еще Зимним Солдатом? — Я не оставила ему шанса. Можешь не отворачиваться — люди в этом спортом занимаются, — остаюсь в шортах, спортивном лифе и залезаю в соседний бассейн с горячей водой. — Я его вырубила, заглянула в память, связала, а потом дала выбор — смерть или Договор. — А если бы он не согласился? — Пришлось бы уговаривать. Все же мне стало его жаль, — Стив опирается на бортик и вопросительно поднимает брови. — А еще один наш общий знакомый из Ехо, Учитель моего Учителя, если быть точной, как-то раз сказал, что хоронить своего врага — это очень скучно. Гораздо интереснее сохранить ему жизнь и смотреть, что будет с ним дальше. Куда потом завернет его путь. Сэр Джуффин Халли живет на свете долго и жизнь его хорошенько помотала. Грех ему не доверять в этом вопросе.

***

Мой великий план провалился. Мы со Стивом понимаем траур немного по-разному. Для него это постоянная скорбь, а для меня — память и подношения умершим. Пусть скажет спасибо, что от лирим я взяла только полосы копоти на лице — эти гуманоиды-фелиды предпочитают устраивать поминки с размахом. Пир, разнообразное мясо, вишневое вино из плодов с деревьев предков и никаких ограничений в желаниях плоти. А он меня просто целомудренно поцеловал в щеку и отбыл домой. От обиды даже дракон проснулся и выпустил рога с хвостом. — Стив никогда не умел общаться с женщинами, — Баки вставлял реплики с кресла у камина и подправлял свои записи по рунам и магическим приемам. — Я думал, что он останется. Даже затычки для ушей приготовил — беру с тебя пример, Аста. В Ехо я с берушами почти срослась, когда Баки через вечер возвращался со спутницей из Квартала Свиданий. В этом нет ничего дурного — одинокие люди просто отбрасывают условности на одну ночь, чтобы потом расстаться навсегда. Я так не могу, поэтому зашла туда только затем, чтобы провести инструктаж для «Страшилы». — Может, сделаешь доброе дело и просветишь своего друга? — полоска чешуи на позвоночнике нестерпимо чешется. — Если это начну делать я, то он сбежит, роняя тапочки. Ты, кстати в курсе, что при всей своей тугодумности он умудряется ревновать к каждому столбу? — Вполне, — прикасается к зажившему носу. — Я показал ему остров Муримах, радуги, а потом слегка промахнулся и он увидел, как ты расчесывала мне волосы перед сном. Его это взбесило. А после моей фразы, что ты храпишь он вообще обезумел. — Ну и кто тут жадный дракон? — засовываю руку под майку и шкрябаю спину когтями. О-о-о… кайф… — С тебя песок сыплется, — пытается делать безразличное лицо, но я вижу, как дрожат уголки губ. Это и не песок вовсе, а чешуя — фраза про линьку оказалась пророческой. — Баки, ты знаешь, что это значит? — держу когтями чешуйку, не больше ногтя размером. — Драконов убивали из-за шкуры. Из которой делали самые прочные доспехи. Вот эта кроха в моих руках, если бы отвалилась со спины, когда я полностью дракон, то была бы минимум с кулак. — И что? — Как что?! Я прямо сейчас теряю бабло! — руки в боки и размахиваю хвостом, пока мой ученик бессовестно ржет. — А ну не смейся! Это очень редкий материал и стоит бешенных денег! — А я говорил, что ты похожа на соседку тетю Розу, — спрятал лицо в сгиб локтя и тычет пальцем в мою сторону. — Она так же скандалила, когда ее сын рвал штаны. Только огнем не дышала. Выход из ситуации только один — жить в драконьем облике, пока не полиняю. Придется днями отмокать в море, а потом валяться на солнышке, чтобы старая шкура сошла ровным слоем. И сама я ее нормально снять не смогу. — Дорогой Немо, мне понадобятся твои руки, — недоверчиво смотрит. — Если поможешь снять шкуру, то четверть добытого — твоя. — Идет, — захлопывает записную книжку и, похоже, ушел собираться. Продажная душонка… Пожалуй, броню для Баки мой гениальный друг будет делать из моих ошметков. Черт, как же все чешется! — Аста, ты не знаешь, зачем Стив забил над дверью гвоздь? — заходит и кидает на пол наполовину собранную сумку. — Какой такой гвоздь? — Самый старый и кривой. Еще и камнем забивал, а я ему молоток предлагал, между прочим. Вот же гад! Пока есть время, набираю в ладони сырую магию и закладываю в середину сон-послание, как я в виде дракона обиженно сижу к нему спиной и грожу кулаком через плечо, бурча «возвращайся, балбес!» В конце концов, половина этого Мира принадлежит ему.