От чистого истока я начинаю путь

Аста Кромешный пиздец. Так это называется. Но я почти не против. Начиналось все вполне невинно. Баки сказал, что нашел в моей кладовке палатку с туристическими прибамбасами, и он был бы не против пожить на природе, пока я буду облезать. — Я ведь в детстве мечтал о походах, но мы со Стивом росли во время Великой Депрессии. У наших родителей было туго с деньгами и о походах можно было только мечтать. Да что я говорю, даже футбольный мяч не всегда был. Если его никому не дарили на Рождество, то мы играли консервными банками или пинали старые носки, набитые песком, — нежно вспоминает детство и укладывает в сумку пистолет с парой обойм. Хех, предусмотрительный. — Это уже в войну я вволю пожил в палатках. Но ведь это не то, о чем мечтал. — Я у Стива тоже спрашивала, какие страны он посетил. Назвал места боевых действий. Пришлось тащить его в Уэльс — пить пиво и просто веселиться, — посматриваю на его ношу. — Знаешь, замотай-ка ты патроны в плед. На всякий случай. — Да-да, помню. Непереносимость пороха, — сидя в любимом кресле плотно пакует обоймы, но лицо становится мрачным. — Знаешь, я все больше вспоминаю про свою жизнь в виде Зимнего Солдата и там хватает грязи. Я… даже убивал детей. А ты говорила, что это одно из самых страшных преступлений. — Это так, — прислоняюсь к косяку. — Детоубийцы получают черноту и мерзость на дух, которые потом переходят на душу. Но есть один момент. Дух — это то, чем мы становимся, прожив отпущенное время от рождения до смерти, — подхожу к поникшему ученику и ерошу волосы. — Но пока не умер, всегда есть время исправить. К тому же, к тебе ничего не пристало. Грубо говоря, не к чему было, — намекаю на разорванный в клочки дух. — Не думай, что меня это утешит. Я все равно чувствую себя убийцей, — никак не реагирует на подбадривание. — Не знаю, как у драконов, а у людей это называется «совесть». — Совесть у всех есть, Немо. Просто у кого-то ее очень мало, но! Если тебя так гнетет вина, то ты можешь выплатить виру родственникам или спасать жизни. Или просто делать добрые дела, чтобы восстановить баланс. Как говорится, «Ланнистеры всегда платят свои долги». — Я умею только убивать и сражаться, — пришлось ему дать подзатыльник, чтобы в пучину отчаяния не падал. — Дурак! А кто недавно Вольфсангель-ловушку сделал? — поясняю на непонимающий взгляд. — Ты можешь наделать множество камней с лечащей Соулу и раскидать их вокруг больниц. Можешь за символическую цену поставить ограду от зла или просто незаметно чертить вслед печальным людям руну Вуньо для счастья. Всегда есть время получить прощение, пока ты не умер. Бывший Зимний Солдат притянул меня к себе, взяв шею в свободный захват, и кулаком разъерошил волосы на макушке. Я видела в его воспоминаниях, что он постоянно делал так Стиву в юности. Мы с Баки теперь точно друганы. — И котелок не забудь, — пихаю его локтем в бок, все еще прижатая к на редкость совестливому человеку. Пф… котелок… Да мне несколько раз пришлось мотаться туда-сюда, чтобы забрать нужные вещи. В итоге к концу второго дня на берегу моря раскинулся вполне комфортный лагерь. Делать мне было особо нечего, поэтому я рассказывала Баки всякую чушь, изготовив для этого пару Камней Длинных Ушей. Название придумала для смеха и от балды — просто выцарапала когтем на валуне у берега Ансуз, как и на плоской базальтовой площадке у палатки. Хочешь поговорить, а не разбирать мои пантомимы — присаживайся задницей и слушай. Мы так со Стивом общались, когда я в первый раз обросла чешуей, только у него были бусины с рунами, а тут во мне гигантизм проснулся. Чтобы кожа легче отставала, я летала между приемами солнечных и морских ванн, охотилась в холмах на неназванных животных, похожих на четырехрогих баранов, предавая одного из них огню, как подношение мертвым, и по возможности запоминала местность. У меня есть горячие источники! Купальня — это тоже зашибись, но ведь гораздо приятнее лежать в горячей воде и пялиться на звезды, чем на потолок. Жаль, я там пока не помещаюсь, хоть и сделала «ванну» побольше — выскребла лапами яму в камнях, насыпала чистого морского песка и оплавила его огненным дыханием. Получился линзообразный бассейн глубиной по пояс, на стенках которого я оставила руны Соулу — для заживления ран. Баки с суровым лицом сказал, что готов стать испытателем, а то вдруг там вода плохо на людей действует. Ха! Он просто думал, что я не замечу как он заворачивал несколько пивных банок в полотенце. Вот как теперь с ним лететь, если алко-добро выпасть может? Пришлось попросить закрыть глаза и просто шагнуть на Темный Путь. Такой обиды и разочарования я давно не видела. Сделал гадость — сердцу радость! Ничего, потерпит — дракон вам не почтовый ездовой голубь, а женщина, озлобленная постоянным зудом. Чем бы заняться, пока Баки горячие источники «тестирует»? Пожалуй, посплю, положив рогатую голову на лапы. — …Аста… Ты меня слышишь? — раздается голос Стива из палатки. — Немо? Хоть кто-нибудь? Хорошо, что Баки не закрыл вход, иначе пришлось бы рвать ткань — когти слишком большие, чтобы зацепиться за язычок молнии. А так пришлось всего лишь осторожно шарить в недрах, пытаясь нащупать зеркало, которое Баки взял из купальни — оно побольше медальонов будет. — Твою мать! Это что за нахрен! — а это уже другой голос. — Сэм, не выражайся. Это всего лишь лапа дракона, — ага, значит зеркало почти под рукой. — Аста, возьми чуть правее. — Всего лишь?.. — летун похоже в шоке. Я лыбилась, как солнечный псих, увидев в отражении моего художника. В синей рубашке — мой любимый цвет. Еще и Сэмюэл Уилсон из-за плеча мелькает. Правда, Стиву скорее всего меня плохо видно — у него кроме крохотного зеркального медальона ничего нет. — Аста, ты можешь сейчас говорить? — а что я могу ответить? Только ворчу и порыкиваю. — Давай тогда уговоримся: один раз — «да», два раза — «нет». О боги… Опять игры с угадыванием. Мы кое-как «поговорили», когда Стив спросил, не против ли я, если он зайдет с Сэмом. Он еще и сомневается! Да я из летуна душу вытрясу, чтобы всё о трюках в воздухе узнать! — Ты сможешь открыть дверь? — один рык. — Тогда как обычно? Держать нож левой рукой за лезвие? — еще одно очень довольное рычание. Главное теперь — уйти к дому Темным Путем, не развалить веранду и не забыть напомнить Стиву про маяк.

***

— Что это с тобой? — сказал Сэм и легко потянул за отстающий кусок, когда немного отошел от ступора. Пришлось рыкнуть на него и слегка дернуть плечом. У него чуть огрызок яблока из рук не вывалился. Нечего тут мне мои будущие деньжата портить. Утешает, что для Стива я так и осталась дурной Астой — целоваться мы, конечно, не стали, но вот когда я прижалась головой к его боку, он осторожно погладил меня между рогов, рассказывая, что я ему снилась. Еще бы! — А где Ба… — мотаю головой и указываю глазами в сторону Сэма. — Где Немо? Вот как я отвечу? Пригласила их сесть мне на спину и закрыть глаза. Один шаг — и мы на побережье. — Ух ты! — Сэм снял толстую куртку и идет к воде. — Теплая. А здесь хищники не водятся? — указываю на себя. — Вы как хотите, а я пошел плавать. Он плескался и фыркал, как морж, когда я подвела Стива к рунному валуну. — «Сэмюэл Уилсон знает про Баки?» — Я дал ему пару намеков и думаю, что он его примет. Сэм теперь мой друг. — «А Баки — мой», — сворачиваюсь вокруг камня и сидящего на нем Стива. — «Мы не дадим его в обиду, но вот Сэмюэлу лучше сказать сразу». — Конечно, — проводит по мелкой чешуе под челюстью. Я млею. — Почему ты не превращаешься в человека? — «Я линяю, а в виде дракона шкуры сойдет больше. Она как раз на броню для Баки пойдет, тебе хватит и еще останется для продажи… Еще здесь почеши… О-о-о… Да-а-а… Чеши меня полностью… Хр-р-р…» — Воркуете? — Уилсон выходит из моря, вытряхивая воду из ушей. — Знаешь, Кэп, если бы Аста сейчас была в виде человека, то я бы сказал… Эй! Я просто махнула хвостом, обдавая Сэма волной песка. Он успел закрыть глаза, но вот белый песок быстро облепил мокрую темную кожу, и Уилсон стал похож на обсыпанного мукой мельника из комедии. Пусть не завидует. — «Бе-бе-бе», — показываю раздвоенный язык. — «Я за Баки, а ты морально подготовь летуна. Не забудьте отвернуться, когда я буду взлетать, а не то мусор в глаза попадет». Так они меня и послушали… Пришлось отходить подальше и брать разбег в их сторону, чтобы песок и мусор летели назад. Как же хорошо… При каждом взмахе крыльев, при каждом движении мышц я чувствую, как понемногу отходят чешуйки. Еще пару раз отмокнуть и полежать на солнце — и можно будет припрягать ученика. Который сейчас в наглую разлегся в источнике и пьет пиво. Говорить я все еще не могу, поэтому протягиваю ему полотенце, взятое с ветки, и подталкиваю одежду. Повезло, что он не голышом валяется. — Я думал, что у меня будет больше времени, — запрыгивает в джинсы и собирает пустые банки. — К чему такая спешка? — царапаю когтем на земле «Стив с другом здесь». — Иллюзию будешь накладывать? — веду головой из стороны в сторону. Он как будто не рад ходить перед другими с собственным лицом — даже не идет, а плетется. Пришлось изобразить, что мы полетим, а не пойдем Темным Путем. Вымогатель! Сразу просиял и буквально впрыгнул на шею, не дожидаясь, пока я подставлю крыло. — Аста, а можно еще раз вертикальную бочку? — чувствую, как вцепился в отростки и в голосе предвкушение. Как нефиг делать, мой беспамятный друг. Полет был бы еще замечательнее, если бы потоки воздуха не задували под отошедшую шкуру. Она противно хлопала при ускорении, а потом трещала, отходя от новой кожи, когда я ушла в штопор и закрутилась с хохочущим учеником на шее. Он вообще охамел — после приземления на песке похлопал меня по шее, как хорошую кобылу. Очень сильно хотелось его стукнуть, но ведь я и убить могу — стащила его за ногу, чуть-чуть потрясла в воздухе и положила перед улыбающимся Стивом и слегка озадаченным Сэмом. Указываю когтем на Камень Длинных Ушей. — «Я на охоту», — прячу лапу под крыло и пытаюсь наудачу вытащить что-нибудь из Щели между Мирами. Ух ты! Какая-то объемная сумка и ящик пива. — «Общайтесь, договаривайтесь и подготовьте дрова — я скоро вернусь. И это… не поубивайте друг друга». Смешно, но поначалу я с охоты в виде дракона возвращалась голодной. По привычке бросалась на добычу сверху, выпуская когти и оскаливая зубы, чтобы с одного удара сломать позвоночник. Но вот только раньше я охотилась в форме лирим, которая ненамного выше человеческого облика. А тут огромный дракон… Первые барашки превращались в фарш, а с быков мяса оставалось на пару укусов. Хорошо, что простор для тренировок у меня был. Поэтому сейчас я падала на небольшое стадо неназванных животных, соизмеряя силу. Три, целых три замечательных тушки оказались моей добычей! Двум я разорвала горло и держу на весу, чтобы кровь стекла, а одну съедаю прямо так, спалив шкуру и шерсть до углей. Вкусно, очень вкусно, но соли и специй с соусом не хватает. Как и кофе. И табака. И бокальчика вина. И интересной книги… Даже грустно стало — из всех развлечений только беседы с учеником. Эх… Но пора возвращаться. Трое взрослых мужиков сидят у палатки и распивают пиво, причем свое опьяняющее действие оно оказывает только на одного. На летуна по прозвищу «Сокол». — Я до сих пор не могу принять, что Зимний Солдат просто сидит рядом и не пытается меня убить, — прикладывает холодную бутылку к ссадине на лбу. — Вроде прошло всего ничего и РАЗ! Бездушная машина тихо-мирно живет, не пытаясь никого убить, — мимика у Сэма на загляденье. — Это уже дела минувшего, — Баки слизывает кровь в рассеченной губы. — И здесь прошло гораздо больше времени, чем в том Мире. Раз так в восемь, — сваливаю ему под ноги добычу. — С возвращением, Аста. Я так понимаю, что разделывать их мне. Даже у Стива разбиты костяшки. Хорошо, что все они крепкие ребята — никто не умер и не валяется в коме. Но мне все же хочется им помочь. Отхожу подальше от лагеря и делаю в песке небольшую ямку. Огонь клокочет в горле и небольшой струей со свистом сплавляет песок в стеклянистую массу, которую легко вытащить из сыпучей поверхности. Вкладываю чашу-линзу в руки Баки, черчу на дне руну Соулу и следом заливаю внутрь немного соленой воды. Пусть лечатся, а я пока залезу в море, чтобы наружу торчали только ноздри — все же старая шкура нестерпимо зудит. Кайф… Под водой звуки распространяются очень хорошо, поэтому о том, что кто-то ко мне идет по мелководью, я узнаю раньше, чем он оказывается поблизости. — Все прошло… довольно удачно. Я ждал худшего, — после моего ворчания усаживается на подставленный локоть. — Я, конечно, сейчас говорю о Сэме и Баки, но есть и еще новости. Я ушел из ЩИТа и договорился со Старком, — прикрывает рукой глаза и смотрит в сторону горизонта. — Наша база будет на верхних уровнях в башне Старка. Он сказал, что выделит комнату на двоих. Что скажешь? Аста? А что я могу сказать? Я сейчас любуюсь — он сейчас сменил помятую и подмоченную потом рубашку с штанами на шорты гавайской расцветки. Я, похоже, вытянула сумку, которую собирали на пляж очень веселые ребята. Стив щурится, глядя на два солнца, и почти беззаботно водит ногами в воде. Широкие плечи, подтянутый торс с кубиками пресса и руки со светлыми волосками… Снаружи он так же прекрасен, как и внутри. Поскорее бы старая шкура отстала. — Ну так что скажешь? — показываю большой палец, а потом, подумав, и два. — «Виктория»? — изображаю открытие двери. — Два Мира? Действительно, как я мог забыть… — опять смотрит на горизонт и его скулы розовеют. — Где бы ни был наш дом — в нем всегда будут синие цветы для самой странной девушки на свете. И много специй для сырого мяса… моя Астрель. Зря он это сказал, ведь моя радость затопила весь берег, завивала длинные травы в круги, оставляла на песке полосы и плелась в воде, как стебли водорослей. Как никогда я хотела обрести голос и сказать, что на нашем небе не зря катятся два солнца, что гравитацией поддерживают друг друга в недосозданном Мире. Я много лет ворожила на своем кусочке земли, но он не расширялся. Может, он и создан из моей магии, но как гореть свече, если нет воздуха? Все, что мне остается — подставить большую рогатую голову под ласковую руку. Вот уж кто никогда не будет меня хлопать по шее, как смирную кобылку, а встанет рядом, как равный. — Кэп! Аста! Тут Тони Старк на связи! — Сэм махал с берега. — Какой момент испорчен, — мой мужчина со вздохом опускает голову и проводит рукой по рогам. — Странно, что это была не ты. Ха! Резко убираю лапу, и Стив с головой погружается в соленые волны. Я может и умею портить романтическую обстановку, но следом приглашаю его устроиться на основании шеи и с шиком прибыть на берег. Все же он до сих пор остается единственным человеком, который за много веков совершил боевой вылет на драконе. Ну и я на нем висла гораздо чаще. Взять хотя бы веранду Бартонов.

***

Энтони Эдвард Старк — гений. Я не устаю это повторять. Пусть Стив и говорит, что я мастер переворачивать все с ног на голову, но Тони меня переплюнул. — Тебе обязательно мотаться к дому, чтобы открыть проход? Или любая дверь сойдет? –чесал затылок миллионер, филантроп и плейбой, стоя уже на моей земле. — Не проще ли будет сделать переносную и тянуть кабели для компьютера из моей башни? Простые гаражные ворота на железной платформе стали порталом между нашими Мирами. Вот они, стоят на песке и являют под наши взгляды часть мастерской Железного Человека. Ну и грех было бы не пригласить погреться в свете двух жарких солнц незабвенную Пеппер и доктора Бэннера. Они не отказались, особенно после переданных Стивом слов что здесь «экологически чистая обстановка» — загадить Мир никто не успел. Тони я настойчиво зазывала сама, особенно после его ехидного вопроса. — Аста, а ты разбираешься в программном обеспечении для разведывательных дронов? — в ответ я только разводила лапами и пожимала плечами. В итоге Тони перетащил на мою сторону какой-то навороченный компьютер с голографическим экраном и давал задания дронам, сидя на валуне и поглядывая на свою любимую, которую я прокатила на спине. И даже разрешила сделать пару фото. Почему бы и нет? Женская солидарность, все дела… — Знаешь, «кошка» больше тебе не подходит, — бормотал Старк, совмещая добытые данные, пока Баки отдирал с моего бока широкий пласт старой шкуры. — Тебе скорее подойдет «Хвост». — «Объяснишь?» — отвлекаюсь на секунду от снятия чешуи рядом с глазами. Она там самая яркая и красивая, как застывший искристый мед с опаловыми облаками внутри. — Ну у тебя есть хвосты в двух ипостасях из трех. А еще ты не хочешь к нам официально присоединяться, — задает алгоритм. — И будешь плестись за нами, как хвост. Вроде и не тело, но и не лишняя. — «Мне приятно, что меня не считают лишней, Энтони Эдвард Старк». — Ой, только не надо опять называть меня полным именем! Я знаю, что так ты показываешь свое уважение, но мне как-то не по себе, — потирает переносицу под солнечными очками. — И этот твой ученик… Когда я его в первый раз увидел, то подумал, что ты совсем на Капитане Сосульке повернулась. — «Придумай другое прозвище». — Не перебивай. Отец с ранних лет подсовывал мне историю своего кумира. В том числе и его боевых товарищей, как образец для подражания. А тут на твоей стороне меня встречает человек с лицом давно умершего персонажа, а потом возмущается, что я называю его «хорошей подделкой». Черт возьми! — отодвигается от экрана и скрещивает руки на груди. — Джеймс Барнс — друг Кэпа, эксперимент ГИДРЫ, бывший элитный убийца и твой ученик! — Я бы попросил не упоминать эти времена, мистер Старк, — Баки укладывает большой кусок шкуры на песок. — Мне довелось совершить много плохих поступков. И я не понимал, что делаю. Но у меня теперь целая жизнь впереди, чтобы их искупить. Ланнистеры всегда платят свои долги. Так ведь, Аста? — могу только важно покивать. — А кто такие Ланнистеры? Какие-нибудь эльфы? — «Нет. Это сериал такой есть — Игра Престолов. Там, кстати, тоже есть Старки. Зима близко, Тони…» — зловеще шевелю когтями. — «Готовь шубу, самогон и лютоволка. Не смотрел?» — Джарвис, дай мне информацию. Слова для поиска «Игра Престолов», «Ланнистеры» и «лютоволк». — Боюсь, мистер Старк, что точных совпадений не найдено. Насколько подсказывает мне анализ ситуации, это может быть явлением из другого Мира. Или из другой ветки реальности. Мисс Аста несколько раз упоминала, что знала о Второй Мировой войне до прихода к нам. И была недовольна, что капитан Роджерс бил одного Гитлера множество раз, а она не ударила ни одного из многих. — Так ты знала и ничего не сделала? — Стив поднимается с песка и садится рядом с Тони, чтобы тоже меня слышать. — «Знала. А толку?» — кладу голову на сцепленные лапы. — «Вторая Мировая — точка равновесия. Как бы не развивались похожие Миры — она случится в любом случае, а вот дальше уже пойдет по-разному. К тому же, что я могла сделать, когда у меня не было сил и в лирим я превращалась по три раза на день? Как скоро меня запрятали бы в лаборатории немцев или союзников?» — Наши бы так не поступили, — гнет свою линию Стив, а Тони скептически ухмыляется. — «Сгинуть в застенках ради общего блага легко, мо анам. Гораздо труднее выбраться и не возненавидеть всю остальную страну», — вычерчиваю когтем беспорядочные линии. — «Если на кого-нибудь из вас объявят охоту, то я дам вам здесь место, чтобы спрятаться. Стив, ты согласен со мной?» — Если только никто не будет тереться слишком близко к тебе, — отворачивается, но я замечаю его ревнивый взгляд. — О-хо-хо… какие тут страсти кипят! Аста, а ты уже вычеркнула тот пункт из своего списка? Ну там про Капитана и пробуждение «не где попало»? — ехидно говорит Старк. — Какой такой список? Аста? — Стив пытается сверлить меня голубыми глазами, пока я делаю вид очень глухого дракона. — О! Там еще был пункт «найти самку Страшиле», — довольно сдает меня с потрохами Тони. — Кто это, кстати? — Аста! — Баки дергает шкуру сильнее, чем нужно. — Это что за дела? — «Бля-я-я… Я отмокать!» — и уползла в море, пока меня тут не расчленили. — «Вот и неси им мир и любовь. Откажутся и поколотят бедненького дракона. И даже за ухом не почешут… Ну что за люди…» — задеваю ученого, что решил поплавать. — «Ой, простите, доктор Бэннер, я не специально. Э-э-э… Привет, Халк! Эй! Зачем по голове бьешь?!»

***

Я говорила, что у зеленого великана чистая душа и чуткое сердце? А еще говорила, что против Халка выходить не буду, но ведь это было и не сражение. Я лишь сильно прижала его к себе и, пока он пытался вырваться, осторожно гладила его по голове, стараясь не задеть когтями, и успокаивающе ворчала простую мелодию. А потом просто отпустила и смотрела в глаза, крича всем своим существом, что не желаю ему зла. И заглянула в душу. Всё такая же, искрящаяся, как радужные осколки под солнцем, и дух, как раухтопаз и изумруд разом. Доктор Бэннер и Халк — две стороны одной монеты, два сознания в одном мозге. Диссоциативное расстройство идентичности, ну или раздвоение личности, если понятнее. До введения воссозданной сыворотки суперсолдата Брюс Бэннер был самым обычным человеком, видным ученым с маленьким и незаметным секретом. В детстве его часто обижали и называли «ботаном», одноклассники били и портили вещи. Травля была такой плотной, что часть сознания отделилась и выходила наружу только в минуты крайнего гнева. В первый раз это случилось, когда толпа скучающих детишек разорвала его ранец и учебники, дневник и доклад, над которым маленький Брюс работал до поздней ночи. Он их всех раскидал, но даже не помнил, как именно. Дело замяли и перевели в другую школу, куда просочились слухи о его потасовке. Больше Брюса не трогали, но травить не прекратили, а Халк продолжал спать в нем, чтобы проснуться только в две тысячи девятом году, после того, как сыворотка упрочила то, что всегда было в нем. Красный Череп стал уродливым садистом, Стивен Грант Роджерс — могучим воином с чистым сердцем, Джеймс Бьюкенен Барнс станет защитником, а в Брюсе Бэннере развернулся Халк. Который приходит вместе с адреналином, угрозой или гневом и является… ребенком. Большим зеленым ребенком с маленьким словарным запасом, но мозг у них один на двоих. Поэтому Халк тоже может получить несколько ученых степеней, если только кто-то поставит перед собой цель научить его. Вот это дела… Зато это объясняет, почему он без ума от моих пушистых ушей — дети любят котиков. И драконов. И жаренных псевдобаранов. — Мне иногда кажется, что я попал в дурдом, — Сэм присаживается на валун и смотрит, как Халк крупной половой щеткой снимает размокшие остатки старой кожи с моих крыльев. — «Абсолютно здоровые в психическом плане люди — миф, Сэмюэл Уилсон», — подставляю зеленому помощнику место, где крыло переходит в спину. — «Если ты про Халка, то тут нет ничего необычного». — М-да, — скептически покачивает головой и чешет в затылке. — Я знал, что гении должны быть немного безумны, даже предполагал, что доктор Бэннер имеет милые чудачества на уровне мистера Старка. Ну там… ничего не берет из рук или ходит в магазин строго по нечетным дням, но расстройство личности… — на обиженный рык Халка поднимает руки. — Я против тебя ничего не имею, здоровяк! — «Им нужно найти общий язык, иначе это может не очень хорошо закончится. Загонять Халка в клетку нельзя — это будет подобно отсечению руки или ноги. Все же он часть нашего милого доктора» — Если учесть, что я являюсь куратором группы ветеранов с посттравматическим синдромом, то попробовать поговорить с ним можно. И еще мистер Старк предлагал усовершенствовать Фалькон… — голой пяткой отгребает песок от валуна. — А тебе помощь не нужна? Война бесследно для людей не проходит, знаешь ли. — «Спасибо за предложение, но не стоит, Сэмюэл Уилсон. Я давно договорилась со своими демонами». — Это да, капитан Роджерс рассказывал, что договориться с чудовищем для тебя — раз плюнуть. Особенно какого-то каменного «спринага» упоминал. — «Сприггана. Вот же балаболка!» — оглядываюсь на Тони, Стива и Баки, которые что-то горячо обсуждают. — «Сэмюэл Уилсон, у меня к тебе есть деловое предложение. В обмен на посудину, в которой вы лечили синяки, не покажешь мне пару воздушных трюков? Руны, конечно, продержатся не больше полугода, но ведь она останется чашей из драконьего стекла. М? Как тебе?» — Идет, — тянет руку для Договора. — Я поставлю ее на видном месте. Скажу правду, так никто же не поверит! Мне пришлось осторожно обхватывать его запястье двумя когтистыми пальцами, а его ладонь просто лежала на чешуе, но этого оказалось достаточно для заключения Договора. Пощипывание электрических искр не успело сойти на нет, когда от двери в другой Мир послышались крики Тони и звуки драки. — Пеппер, милая, бросай все — мы уходим отсюда. Джарвис, заканчивай обработку данных и отключи питание. Немедленно! — встряхивает рукой. Старк с раздражением выдирает из компьютера шнуры и закидывает их в свою мастерскую. Баки отошел в сторону и потирает челюсть, а Стив что-то говорит ему, держа за плечо. Тони зло стискивает зубы и почти подлетает к Халку. — Великан, возвращай Бэннера и пошли отсюда, — Халк только нехотя рыкнул на него и продолжил снимать щеткой старую кожу. — Черт с тобой, потом вернешься. А ты! Да, я с тобой разговариваю, ящерица-переросток! — тыкает в мою сторону пальцем, подходя ближе. — Ты хоть знаешь, кого взяла в ученики, хладнокровная тварь?! Я могу только развести лапами и пожать плечами, не понимая в чем дело. Тони не нужны мои ответы — он не сел на камень, чтобы меня услышать, а стоит вплотную и пышет гневом. — Ты зазвала меня в гости и посадила рядом с убийцей моих родителей! Ты знала? Не оправдывайся, я в курсе, что ты можешь заглядывать в память! Я спрашиваю, ты знала?! — мотаю головой. — Ты лжешь… Ты тварь, у которой нет совести! Я теперь понимаю, почему драконов убивали — вы чудовища, каких поискать! Слова моего друга били меня, как пощечины, и падали холодными булыжниками на сердце. Халк пытался за меня заступиться, но я придержала его. Пока я удерживала его за зеленое плечо, Тони метнулся к полотенцу Баки, куда тот завернул подготовленную на всякий случай Беретту. От ступора я не сразу услышала щелчок предохранителя и звук передернутого затвора. Я не касаюсь огнестрельного оружия, но тут у меня не было выбора — вырвала пистолет из рук Старка, когда он уже направил ствол на Баки. Порох в патронах сдетонировал и пистолет просто взорвался, зажатый в большой лапе. С-с-сука… больно то как… Вытряхиваю покореженные железки на песок. Пальцы болят — шкура драконов прочная, но вот от переломов кости не застрахованы. Похоже, что ударная волна повредила мне пару фаланг. — Я верну броню тебе позже. Никакого апгрейда! Ничего, попрыгаешь голышом, а Капитан Святоша тебя прикроет от сальных взглядов, — пока я рефлексировала, Старк успел пройти в свой Мир и закрыть гаражные ворота прямо перед носом Стива. Твою мать… Тони…

***

Баки сам не знал, что является убийцей старшего поколения Старков. Воспоминания о этом задании пришли ему во сне, как обычно. Он просто задремал в теньке, в то время, когда Тони соединял в одну карту полученную информацию с дронов. Баки не смог промолчать. С одной стороны, он поступил верно, ведь шила в мешке не утаишь, но с другой… мог бы выбрать момент поудачнее. И он согласился, чтобы мы еще раз нырнули в его память и покончили с остатками Зимнего Солдата раз и навсегда. Но пока я не могу сделать ничего — понуро сижу как кошка, обвив задние лапы шипастым хвостом и держу поврежденные пальцы в рунной чаше. Халк устроился на валуне у воды и в разговоре не участвует, только слушает и рассматривает кораллы, которые умудрился достать со дна моря. Спокойный зеленый великан, которому не нужно ни с кем сражаться. Стив, Сэм и Баки расположились на базальтовой площадке у палатки — мы совещаемся. — «Тони отойдет… Со временем конечно», — слегка шевелю конечностью. Еще рано. — Пять ступеней принятия негативных событий, — вставляет свое веское слово Сэм. — Мистер Старк всегда был непотопляемым оптимистом. А еще очень упорным — он не откажется от идеи объединить Мстителей. — Только вот в каком составе… Я так понимаю, что теперь он будет существенно урезан, — Стив толкает друга плечом. — Эй, Бак, что скажешь? — Я говорил тебе, что не стремлюсь примыкать к какой-нибудь официальной группе. Перенимаю взгляд на жизнь у своего Учителя, — кивает в мою сторону, не отрывая глаз от развороченной взрывом детали пистолета на ладони. — Ты сегодня спасла мне жизнь. Опять. — «Погоди-ка. Это был первый раз», — перебираю в памяти случаи, но нет. В ответ он тихо бурчал под нос о том, что Зимнего Солдата он и сам бы с удовольствием убил и не злится на Тони. И еще что-то о том, что признает свою вину. Боги насыпали в этого человека столько совести, что хватит на целую дивизию. — «Хватит ворчать, Баки. Лучше скатывай шкуры и переместимся к дому», — разминаю зажившие пальцы и чешу жалкие остатки старой кожи. — «Черт с ними, с ошметками. Если я сегодня не покурю и не выпью кофе, то пойду в народ наносить добро и причинять справедливость. А боги мне этого не простят». Лапой указываю, чтобы сгребли все добро в одну кучу. В три пары рук дело идет быстрее — лагерь собран минут за пять. Так, что у нас еще крупного осталось? Совсем забыла — не «что», а «кто». — «Большой парень, ты не против побыть еще раз дровами?» — Идти к яблоне? — собирает в одну руку все свои добытые морские сокровища. — Халк любить яблоки. Там отпущу Бэннера. Ну вот и отлично.

***

Я чуть не убила Халка. Если быть точной, то очень сильно захотела его жмякнуть оземь, когда он подошел к моему нежно любимому деревцу гигантских размеров и просто резко ударил по стволу раскрытой ладонью. Яблоки сияющим градом посыпались на траву, а я заглотила обратно пламя, которым хотела подпалить одну зеленую жопу. К счастью он хоть и молод, но прекрасно понял, что сделал что-то не то. И смылся, сожрав десяток яблок и оставив для Брюса собранные кораллы с посланием. «Передать Бэннеру — Халк не злой. Красиво» — указывал на свою добычу, съеживаясь и теряя зелень. Пожалуй, отвернусь и рыком позову парней. Пусть раскапывают в вещах одежду нашего доктора, который сейчас смущенно пытается прикрыться, стоя за моей огромной спиной. — Ух ты. Уже почти ночь. Я ничего не сломал? — раздается смущенный голос Брюса. — И надеюсь, что никого не убил… А где Тони и Пеппер? А что я могу ему сказать? К счастью, пришел Сэм и принес доктору одежду, а еще я попросила сделать то же для меня. Вариант перекинуться в лесу, а потом шмыгнуть Темным Путем домой чреват угрозой оказаться перед гостями в первозданном виде — я в душе не чаю, кто где ходит. Почетную обязанность принести мне вещи взял на себя Баки, захватив из гардероба одно из моих плотных платьев-халатов. А еще корзину с травами, угли и жаровню — так хочет поскорее избавиться от незнания, что даже не дал мне времени перевести дух. Ну и Стива с собой привел. — Я не знаю, как это выглядит со стороны, но попрошу не вмешиваться, — заплетаю за ухом сосредоточенного Баки косу из пяти частей, такую же, как и у меня. Для крепкой связи. — Выглядит очень… сокровенно, — Стив ерошит свои светлые короткие волосы, морщится от дыма тлеющих трав и смотрит в сторону. — Я не про косу, а про то, что за ней будет, мо анам, — услышав старые нежные слова он улыбнулся. — Раньше нас видел только Карл, а были спецэффекты или нет — он не распространялся, — скрестив ноги опускаюсь на траву перед Баки и протягиваю руки — одна ладонью вверх, другая ладонью вниз. — Ты готов? — ученик только коротко кивает, не говоря ни слова, и сжимает мне предплечья. — Тогда смотри в глаза, друг мой. Клянусь, я не желаю тебе зла. Дух его почти цел — только небольшие разрывы остались. Самостоятельно он добрался до девяносто первого года. Я чувствую бестелесное присутствие Баки рядом, когда просматриваю его воспоминание про убийство Говарда и Марии Старк. Зимний Солдат не чувствует той горечи и отчаяния, которое излучает почти излеченное сознание Джеймса Бьюкенена Барнса рядом со мной. Мы лишь два сгустка мыслей, и я не могу сейчас пихнуть его в бок или обнять, чтобы приглушить душевную боль, которая становится частью меня. Теперь я знаю, почему он отказывался от продолжения терапии — Баки не хотел, чтобы хоть кто-нибудь видел его таким бездушным и до отвращения спокойным, когда он выполнял задания ГИДРЫ. Или, в частности, Александра Пирса — он отдал приказ, из-за бездумного исполнения которого Тони сегодня выплевывал ранящие слова. Но стоять на месте нельзя, и мы идем дальше, а я фокусирую внимание на совершенно посторонних вещах: рассматриваю трещины на стенах заброшенных складов, или офисные картины, или чужие милые занавески, запачканные брызгами крови. Но вот только уши заткнуть не могу и слышу выстрелы и удивленные вздохи. Или крики, если Зимнего Солдата успели заметить. Конец уже близок. Мы видим, как он дерется со Стивом, одетым в старую, стащенную нами из музея форму. Теперь я не хочу отворачиваться и наблюдаю, как мой друг стреляет в моего любимого, втыкает в плечо нож, разбивает голову, и прыгает следом за ним в холодные воды реки Потомак, чтобы спасти. А вот и я — растрепанная, в запахнутом наспех платье и с безумным обеспокоенным взглядом. Резкий вздох — и я исчезаю из вида, но Зимний Солдат все равно меня вычисляет и берет в захват, чтобы… А зачем, он и сам не знает. Наверное, просто по привычке выполняет приказ. Оу!.. Йой!.. Твою же ж хвостатую матушку!.. Мой подлый удар ниже пояса Зимний Солдат ощутил в полной мере, просто ничего не показал, ведь это так непрофессионально! Пора выходить. — Баки, прости пожалуйста за тот раз, — чешу зудящее запястье, с которого сходит незримая метка Договора о возвращении памяти в обмен на помощь. — Я как со стороны увидела, так у меня резко заболело всё то, чего в принципе быть не может. В ответ мне прилетает хороший такой подзатыльник. А потом, спустя мгновение, еще один — клятва о не причинении вреда больше не действует. И следом меня обнимают, как лекаря, сообщившего о полном выздоровлении. Вот и все внешние проявления выполненной работы — никаких вспышек или парящих в воздухе камней. Только Джеймс Бьюкенен Барнс, который окончательно сбросил с плеч призрак Зимнего Солдата. — Баки, отпусти уже мою девушку, пока я не начал ревновать. Стив похлопывает друга по спине и одновременно галантно предлагает мне руку, чтобы подняться. Вовремя, ведь ноги слегка затекли. Ну и я до сих пор ощущаю желание пройтись на четырех лапах — несколько суток в виде дракона оставили свой след. Я пару раз чуть не припала к земле, засыпанной сверкающими яблоками, когда Стив вздохнул, пробормотал что-то о подзатыльниках и заветах Карла, а потом просто подхватил на руки и понес в сторону дома, выспрашивая, не хочу ли я чего. О-хо-хо, да я много чего хочу. Искупаться и оттереть шелушащуюся кожу. Большой кусок хлеба, на котором лежат слоями листья салата и разного сыра. И оливка сверху. И чашечку кофе. И орехов. И бо-о-ольшую плитку темного шоколада. И покурить. На насмешливый взгляд пришлось объяснить, что моя диета последние дни составлялась из добытых псевдобаранов, поэтому мясо я желаю в последнюю очередь. А он меня слушал, прижимался к макушке, терся подбородком о волосы с которых уже сошла седина. Чувствую, никуда он сегодня не уйдет, а будет кормить и утешать бедненького дракона. В этот раз старую кожу я снимала банной щеткой самостоятельно и теперь сижу, почти довольная настоящим и периодически откусываю от темной плитки. М-м-м… даже глаза закрываются. Похоже, что кто-то разболтал, как я с упоением грызла освежеванную тушку, не вынимая обломка стрелы из кроличьей головы — Сэм пристально за мной наблюдал и спрашивал, почему не мясо. Вспомнив обвинительные слова Тони про мою сущность, я решила взять их, как доспехи. — Мы, чудовища, очень любим маленькие радости — они делают нас счастливыми, — Стив со мной полностью согласен и ворует у меня дольку, чтобы от счастья не померла. И мои грозные взгляды ему нипочем. — Мотайте на ус, доктор Бэннер. Эти кораллы, что вы сейчас держите в руках, передал вам Халк, как подарок и послание. — Правда? Тот, другой парень, обычно не многословен. Что же именно он хотел этим сказать? — рассматривает красную морскую веточку, с которой его зеленое альтер-эго оборвало слишком острые шипы, щадя человеческие уязвимые руки своего соседа по разуму. — Что он не злой по своей сути. Скорее, вспыльчивый, но умеет ценить красоту, — Брюс мне не очень верит, раз поправил очки и повернулся обратно к экрану со съемкой местности. — Доктор Бэннер, позволите дать вам совет? От оборотня оборотню? — Да, конечно, — не повернулся, но пальцы застыли на клавиатуре. — Иногда не нужно сопротивляться. Стоит покориться и принять своих демонов такими, какие они есть, ведь они часть вас. — Халк приходит только тогда, когда я в ярости, а потом рушит все кругом, — бездумно переключает окна программ. — Я каждый раз боюсь услышать, скольких людей он покалечил. — А вы пригласите его просто так, не на битву, а на пирушку — он их любит. Как и всякие яркие вещи. Все же он по возрасту совсем ребенок. — Верится с трудом, — ерошит кучерявые волосы на затылке. — Боюсь, что ничего не выйдет. — А вы позовите его по имени. Он конечно немного повозмущается, поворчит, может даже обидится. Но потом точно будет рад. Стивен подтвердит, — опираюсь щекой на ладонь и смотрю в небесные глаза человека, наступившего мне на сердце. Который сейчас потихоньку тянется рукой к моему лакомству. Проказник! — Мы, чудовища, любим, когда в нас видят прежде всего существ с душой и живым сердцем. Боги пожелали, чтобы мы были именно такими.

***

Дележка шкуры и сбор упавших яблок заняли не слишком много времени — после возвращения Брюса Бэннера у меня теперь целых четыре пары рабочих рук. И все они остаются ночевать после моего напоминания про течение времени и сбитый биологический ритм. Я провожу их в полдень, а потом Стив и Баки пойдут сдаваться в ЩИТ — я договорилась с директором Фьюри о проведении независимой комиссии. После нее Джеймс Барнс официально станет свободным невиновным человеком. Неофициально он повязан со мной ученичеством и в ЩИТе об этом знают, но надеюсь, что возражать не будут. А если будут, то Стив просто меня позовет, и мы смоемся оттуда, помахав ручкой. Но прежде всего я открою дверь в Нью-Йорк для доктора Бэннера. Заодно верну Тони его забытый навороченный компьютер и передам все тома «Энциклопедии Мира» сэра Манги Мелифаро. Может, я и враг Старку, но он до сих пор остается моим другом, ведь драконы — очень жадные до сокровищ и друзей существа. Я замечаю странное, когда снимаю с книжных полок оставшиеся семь томов — книги перемешаны, как будто их вытащили, а потом без разбору поставили обратно. Еще и пыльные следы от заднего ряда неугодной литературы остались. Похоже, что гости копошились — Баки давно перетащил все нужное в свою комнату. Ну и ладно, ничего страшного и запрещенного здесь все равно нет. Пропажа нашлась, когда я со стопкой томов из Ехо вошла в гостиную — на диване валялся корешком вверх сборник стихов. — Ну надо же… нашелся ценитель. «Цветы зла», — сажусь на диван, привалившись боком и почти брезгливо поднимаю книгу. — «Ты на постель свою весь мир бы привлекла. О, женщина, о, тварь, как ты от скуки зла!»(1) — Это не лучшее его стихотворение, — рядом садится Стив с кружкой в руках, от которой плывет умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. — Мне кажется, что Шарлю Бодлеру слишком часто не везло с женщинами. — Или повезло один раз, но продлилось это недолго, — с намеком принюхиваюсь к смоляной жидкости и убираю руку со сборником подальше. — Давай совершим Обмен? Пара глотков кофе за самую пыльную и нечитаемую книгу в этом доме. — Стив только поднимает бровь и демонстративно отпивает из кружки. — Мало? А что тогда еще? В ответ просто отводит руку, приглашая пристроиться рядом. За это вымогательство не видать ему кофе, как собственных ушей — мстительно делаю большие глотки, прижавшись к теплому боку. Сейчас все выпью, и ему останется только на гущу любоваться. Хе-хе-хе… Сделал гадость — сердцу радость. — На самом деле это была кружка для тебя, — невозмутимо наугад открывает отвоеванную литературу. Стоп, что? — Но ты так торговалась, и я не смог удержаться. Вы меня совершенно испортили, мисс. Как и обещали. Раньше я ни за что не поступил бы так с девушкой, — отодвигаюсь и неверяще смотрю в наполовину прикрытые голубые глаза. — Меня сделал, как малявку, столетний шкет! — шиплю, а губы Стива в этот момент разъезжаются в улыбке. — Хотя нет, хуже. Если считать только прожитые годы, то тридцатилетний! Ох, позор на мою дурную голову… Хватит смеяться! Лучше думай, чем задабривать меня будешь. — Может… я почитаю вслух? — на мгновение опускает взгляд на страницы. — Как раз подходящее стихотворение открыто, — приглашающе машу рукой, но не отрываю от него глаз. Если бы я сейчас продолжала сидеть под боком и приложила ухо к груди, то услышала не слова, а гулкий рокот первого весеннего шторма. «Кто изваял тебя из темноты ночной, Какой туземный Фауст, исчадие саванны? Ты пахнешь мускусом и табаком Гаванны, Полуночи дитя, мой идол роковой. Ни опиум, ни хмель соперничать с тобой Не смеют, демон мой; ты — край обетованный, Где горестных моих желаний караваны…» (2) — Какая наглая ложь прямо в лицо… — прерываю Стива, положив подбородок на кулак и отставляя пустую кружку. — Когда люди читают, то у них хотя бы глаза по строчкам бегают, а не застывают на месте. Как у некоторых светловолосых врунов. — Я подумал, что не стоит читать стихотворение, напротив которого карандашом стоит твоя пометка «Автор — козел!». Проблема решилась просто — ему достаточно читать текст, не обозначенный уничижительными комментариями. А чтобы он меня больше не обманул, пришлось расположиться так, чтобы видеть написанное. Удобнее всего это делать, прислонившись спиной к теплой груди, помогать перелистывать страницы, слушать родной голос, что иногда скатывается до шепота. От которого хочется ерзать — мурашки бегут и щекочут позвоночник. И, как видно, Стива тоже — он начал странно дышать между декламациями стихов и понемногу убирает мои волосы в сторону. Видимо, сегодня художник все же поел моей шерсти и продолжать трапезу не намерен. — Засада… страницы склеились, — полностью забираю книгу и пытаюсь разделить листы ногтем, пока Стив кладет ладони мне на плечи. — Начатое надо заканчивать, ведь это как недопетая песня. Хм… Я все равно помню конец, так что… «…И все ж сильней всего отрава глаз зеленых, Твоих отрава глаз, Где, странно искажен, мой дух дрожал не раз, Стремился к ним в мечтах бессонных И в горькой глубине изнемогал и гас. Но чудо страшное, уже на грани смерти, Таит твоя слюна, Когда от губ твоих моя душа пьяна, И в сладострастной круговерти К реке забвения с тобой летит она.» (3) Зря я так опрометчиво перехватила роль чтеца. Не успела закончить последнюю строфу, как Стив начал тереться носом о кожу за ухом, крепко держа меня за плечи, словно я могу сейчас улететь и не вернуться. Хорошо, что платье из плотной материи — не желая причинять мне боли он стискивал пальцы, забирая ткань в кулак. Будь у него другой покрой — швы давно бы не выдержали и затрещали, но так полы платья скреплены только поясом, поэтому плотно прилегающий воротник ползет вниз, открывая покрытую мурашками кожу. Которую сейчас опаляют огнем чужие вздохи, как будто это он дракон, а не я. Видимо, ему было мало моего сбившегося дыхания и ритма, если через секунду я почувствовала на самой незащищенной части шеи прикосновение мягких губ, от которых тело прошибла судорога и жаркая волна, что выплеснулась в воздух алыми всполохами. Какие тут стихи, если книга выпала из рук, что вцепились в мужские колени, а затылок упирается в мощное плечо? Мне вторит низкий стон и воротник платья ползет все ниже, открывая плечи для ставшего вдруг прохладным воздуха. Уже не доспех, а игривое кимоно, что грозится свалиться прочь под шорох чешуи невидимых змей, танцующих внизу живота. — О боги… — Они здесь ни при чем, — говорит, на мгновение прекращая оставлять влажные поцелуи на подставленной шее. — Ты в этом уверен?.. Хочу продолжить глупую игру в слова, но снаружи слышен скрип досок веранды и вопрос про пожар. Черт! Слегка растрепанный вид, почти спущенное с плеч платье и бешенные глаза выдадут нас с головой. Ну кто так не вовремя прётся? — Стивен, держись за меня и закрой глаза. Стоит его рукам сцепиться на талии, как я ногой отталкиваюсь от спинки дивана, и мы с перекатом уходим Темным Путем прямо на мягкий пол-кровать в мою спальню, где Стив нечаянно прикладывается лбом о оббитый железом том. — Баки вечно ворчит, что я раскидываю книги где попало, — убираю светлую челку, чтобы оценить ущерб, но там только кожа слегка покраснела. — А сюда ему хода нет, поэтому здесь уютный бардак. Стивен, ты меня слышишь? — Да, конечно, мэм… — что это с ним? Я сама не заметила, как скользнула к нему на колени, чтобы посмотреть на мнимый синяк поближе, а теперь и не смогу слезть — меня просто не отпустят. Взъерошенные светлые волосы, расширенные зрачки, прилившая к коже кровь… и застегнутая на все пуговицы синяя рубашка. — Какая чудовищная несправедливость, мо анам! — медленно вытаскиваю пуговицы из петель, начиная сверху. С каждым освобожденным кругляшом глаза Стива обретают все большую глубину, а ладони, лежащие на талии, поднимаются выше к лопаткам. Я успела ослабить воротник и дойти до середины груди, когда он наконец обрел дар речи. — Романофф предупреждала, что ты можешь меня загрызть. В его голосе я слышу только желание, а в зрачках плещется огонь, который мне настолько по нраву, что я готова дразнить его вечно. Почему бы и не укусить, слегка сжимая зубы на коже рядом с артерией, пробуждая в наших сердцах пожар, подобный пламенному торнадо? Мое платье удерживает лишь слабо завязанный поясок, поэтому Стиву нетрудно его снять с ноющих плеч, как старую ненужную кожу. А вот синяя рубашка до сих пор расстегнута только наполовину. Была — оставшиеся пуговицы не пережили этой ночи. Мир их праху. В конце концов, я в любом случае хотела утащить Стива в свое логово. Даже в пригоршне. Я ведь жадный дракон — мне положено собирать сокровища. И любоваться ими потом, пропуская между пальцев короткие светлые пряди.

***

Не было в нашем малонаселенном Мире существа счастливее, чем я, когда сидела на кухне с чашкой кофе и вычеркивала из списка дел пункт «Проснуться с Роджерсом не где попало». Мой любимый в это время находился рядом и смущенно поправлял воротник, пытаясь закрыть небольшой след от моих зубов — я слегка не рассчитала силу и утром пришлось в темпе пришивать оторванные пуговицы. — Пишешь? — Баки поглядывал на нас двоих, как на нашкодивших первоклашек и кивал в нашу сторону, призывая в свидетели Сэма и доктора Бэннера. — Тогда внеси в список еще несколько пар затычек для ушей, — в него летит яблоко, которое он перехватывает у лица, и впивается в сияющий бок. — Спасибо, именно этого я и добивался. Вот зараза! Я бы прокляла его чем-нибудь не смертельным, но ситуацию разрядил ржущий в кружку Сэм и отвернувшийся в сторону Брюс, чьи плечи под пиджаком мелко тряслись от сдерживаемого хохота. Я им сейчас устрою «шутки за триста»! — Я решил отдать свои долги Старку, — Баки серьезен и мой настрой тут же пропадает. — Это будет справедливо. Все же, ученик много перенимает у своего учителя.

***

— Что это вы приперлись такой делегацией? — Тони встретил нас у лифта. — С возвращением, Брюс. О, ты захватил компьютер. Очень мило с твоей стороны, — поворачивается к нам. — А вы, Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф с волком, стойте на месте. Сделаете хоть шаг — и я вас зажарю, как тезок-поросят, — со злым прищуром смотрит на меня, Стива, Баки под иллюзией и Сэма, ненавязчиво поигрывая пальцами руки с частью красно-золотого доспеха. — Хеппи, отдай Асте ее вещи. Так зачем притащились в таком составе? Надеетесь, что я вас прощу? — Надежда — глупое чувство, как говорил мне сэр Макс, — осторожно высвобождаю на пол уменьшенную ношу из кулака. — Я пришел, чтобы отдать тебе виру за убийство родителей, — Баки указывает на объемный тюк и небольшой ящик. — Здесь четверть драконьей шкуры и клад викингов — все, что у меня есть своего. А от Асты семь книг и специальный кожевенный нож — шкуру ничто другое не берет. — Так вы пришли меня купить! Меня, владельца Старк Индастриз, который может сорить деньгами настолько, насколько ему захочется! — на его крик из-за угла вышел крепко сбитый мужчина в строгом костюме и с проводком гарнитуры в ухе. В руках у него была небольшая коробка, которую он нес в нашу сторону. — Мы не ждем, что ты простишь нас и кинешься обниматься, Тони. Ты имеешь полное право злиться на Немо, но вспомни, что я говорила о Бартоне и о том, что в славном городе Ехо судят именно отдавшего приказ, — отвлекаюсь на коробку, переданную мне в руки. — Александр Пирс пока еще жив. Он не успел рассказать все, что знал. Если хочешь посмотреть в глаза истинному убийце, то поторопись связаться с Николасом Джозефом Фьюри. Заодно поинтересуйся, как создавали Зимнего Солдата. В лифте, когда мы ехали вниз, я быстро заглянула в то, что передал мне Старк. Моя броня, планшет и телефон, в коробке которого обнаружила записку «Я набил его музыкой на свой вкус». И смайлик. Видимо, забыл вытащить. Этот паршивый клочок бумаги в моей руке тяжел, как надгробная плита с эпитафией. — Не грусти, Аста. Все будет хорошо, — Стив обнимает за плечи и целует в макушку. — Когда-нибудь он остынет и поступит правильно. — Когда-нибудь… за последнюю неделю я потеряла целых двух язвительных друзей — Карла и Тони. Я буду ждать их возвращения, но это тяжело, Стив, — утыкаюсь лбом в рубашку на груди. — Сбереги Немо, не выпускай из вида и если что, хоть малейший намек или предчувствие — зови не сомневаясь. Он мой ученик и я за него в ответе. Хорошо? В холле, на первом этаже башни Старка, Сэмюэл Уилсон забрал с ресепшена коробку с упакованной в пупырчатую пленку чашей из оплавленного песка. Сэма я закину в Вашингтон Темным Путем, а вот бывших солдат Роджерса и Барнса попросили прибыть человеческим способом и даже выслали машину, которая скоро подъедет — Стиву сообщил об этом по телефону директор Фьюри. Мы отошли в угол, чтобы переговорить. — Я сейчас отправлюсь регистрировать клеймо, чтобы просто так ожиданием не мучаться, но знай, Немо, — я буду прислушиваться к связи, — как будто случайно провожу пальцами по косе из пяти частей. У Баки под иллюзией спрятана такая же. — Запомни, называть себя своим старым именем и снимать морок ты можешь только после того, как тебя оправдают, — в ответ мне только твердо показывают большой палец. — Ну вот и отлично, ребят. — Мисс Аста! Подождите! — от дверей еще одного лифта к нам бежал тот самый «Хеппи». — Мистер Старк забыл отдать вам это, — отдает мне переговорное зеркало размером с ладонь. — Может так случится, что мистеру Старку понадобится моя помощь, а связи со мной не будет. Сохраните его у себя на всякий случай, — протягиваю зеркало обратно, но мужчина его не берет. — Клянусь, что не желаю зла Энтони Эдварду Старку, его родным и близким, — ноль реакции. — Джарвис, ты меня слышишь? — Да, мисс Аста, — искусственный интеллект как всегда вежлив. — Я уверена, что Тони собирал на меня папку с информацией. Скажи, что ты знаешь о силе моих клятв? — жду вердикта, ведь Джарвис обманывать не будет. — Вы всегда их соблюдаете, — электронный дворецкий замолкает на мгновение, а потом сдает меня, как Павлик Морозов заначки богатого папани. — Но это не касается угроз. В частности, вы говорили, что оборвете капитану Роджерсу уши и поменяете местами ноги с руками, но я вижу, что он в полном порядке, — заканчивает с довольством в голосе под мой эпичный фейспалм. Разрядил обстановку — даже Хеппи улыбнулся и все же принял зеркало обратно. — Знаешь, Джарвис, если когда-нибудь мистер Энтони Эдвард Старк сделает тебе роботизированного аватара, то я устрою тебе обнимашки. А потом слегка поколочу, но осторожно. — Я сохраню запись об этом, — мне кажется, или голос потеплел? — До встречи, мисс Аста. Мы с Сэмом стояли на улице перед входом и махали вслед отъехавшему джипу с двумя людьми из прошлого, но перед этим я показала водителю жест «я слежу за тобой». Уж не знаю, насколько он был обо мне в курсе, но я четко видела, что он вздрогнул и поднял окно с тонировкой. — Пойдем, Сэмюэл Уилсон, — прячемся от лишних свидетелей за углом. — Главное, не забудь закрыть глаза.

***

Он какой-то маньяк. Я напросилась оставить свою коробку у него — все равно наши парни потом с ним свяжутся, а он попросил за это подстраховать его при эксперименте… и херакнул ножом по ладони. Сказал, что хотел проверить действие рунной чаши в родном Мире. И этот человек говорил мне о нормальности… Жесть. Чтобы не офигевать еще больше, я вытащила из поклажи телефон и наушники — мне предстояла долгая беготня при конторе по патентам и товарным знакам. Лучше это делать под музыку, а то в прошлый раз пустые разговоры меня так достали, что чуть дракон не явил свой хвост с рогами. Пришлось даже перешить самые ходовые штаны, чтобы потом рванье руками не придерживать. Фух! С наушниками и правда лучше. Настолько лучше, что я даже спряталась в одном закутке и отправила сон-послание Карлу, в знак, что помню о нем. Седина сошла — долгие слезы рисовать больше не нужно, и я наконец-таки могу ходить без иллюзии, но мне все равно не по себе. Стив с Баки уже должны были прибыть в Трискелион и предстать перед независимой комиссией. Пожалуй, пойду наматывать круги по Нью-Йорку, слушать AC/DC и пялиться на украшенные к Рождеству витрины. Может, даже подарки для друзей присмотрю. Хм… похоже я сильно задумалась и зашла в тупик — здесь ни магазинов, ни кафешек, лишь пара баков и старый автомобиль на давно спущенных шинах. Как только колеса не уперли? В другом месте машина давно бы уже стояла на кирпичах, а тут прям законопослушные люди живут. Угу… — Попалась, шерстяная девка, — на горло жмет холодное лезвие. И судя по голосу это молодой мужчина, выше меня ростом. Ноздри щекотал знакомый запах хвои. — Чья голова теперь попадет в коллекцию? Я осторожно скосила глаза в сторону автомобильного стекла, в пыльном отражении которого я разглядела старого знакомого — тот колдун, что подсел ко мне в кафе и следил за домом Бартонов. — Вытяни руки перед собой и иди, куда я тебе скажу. Если хоть один палец шевельнется в мою сторону — твоя кровь окрасит эти стены сверху до низу. Тебе понятно? Он мне угрожает, но злоба в голосе слишком наигранная. Ненастоящая, как и его облик. И он явно слишком мало обо мне знает, в отличие от ГИДРЫ — те сразу транквилизатором палили, а не переговоры устраивали. Я к нему спиной — не смогу отвести глаза. Мои руки на виду — ни усыпить, ни начертить руну. Правда, осталось кое-что еще — приемы от бывшего Зимнего Солдата и побочные эффекты, которые сполна испытал на себе Стивен. Дважды. С размаху опустить каблук грубого сапога на ступню врага, пока замялся на секунду — уйти из-под лезвия в сторону локтя руки с оружием, как поглубже вставить бревно в пасть льва. Перехватить ладонь с ножом, а дальше следует ударить затылком в лицо, но кое-кто состоит в родстве с гномами и хоббитами — я просто не достану. Поэтому со всей силы упираюсь головой и спиной в грудь колдуна и резко бью каблуком по голени, чтобы нарушить равновесие. Получилось! Мы летим на асфальт, как подкошенные, и уходить Темным Путем за секунду я уже привычная. А вот колдун — нет. Он орал и катался по заснеженной земле мыса Горн — с испугу я хотела оказаться подальше, забыв, что колдуна забираю с собой. Пронизывающий ветер закрадывался под теплую куртку… и даже шевелил иллюзорную одежду с волосами моего невольного попутчика. Черт, теперь его жалко убивать, не узнав секрета такого достоверного морока. Только вот он слишком быстро приходит в себя — крики сменились оскорблениями. — Что ты со мной сделала, тварь?! Пусть демоны утащат тебя в огненную реку! Ты жалкая, отвратительная… Мне надоело слушать, как он поливает меня грязью, держась за голову. Руки заняты, ноги — нет. За них я и схватилась, чтобы дернуть его за собой, пройдя Темными Путями еще раз. И еще. Окраина Будапешта, лес в Киото, заброшенный склад в Париже, трущобы Индии и, наконец, пустынное плато в Мексике. Я специально помотала его зигзагами по Земле, чтобы больше мест и картинок помелькали перед глазами, причиняя жуткую мигрень — контрольных ударов я предпочитаю делать несколько, чтобы наверняка. А он все не прекращает выкрикивать оскорбления. — Да ты достал! Прикасаюсь ко лбу, погружая колдуна в сон. Теперь его не допросишь еще минимум час… но ведь можно плюнуть на риск и насильственно заглянуть в память. С другой стороны, не очень и хочется мучиться потом головной болью от лопнувших капилляров. Это вам не шарить на поверхности, глядя в глаза, или по-особому сплетать руки, как в случае с Баки. Но выбора все равно нет. На мысе Горн я славно извалялась в снегу, поэтому опускаюсь на желтый глинистый песок мокрыми коленями, стараясь быть ближе к фокуснику-неудачнику. Большими пальцами поднимаю веки, чтобы увидеть то, что скрыто в зеленых глазах. Его душа слишком странная для мелкого колдунишки — сияние сильное, но не всегда пробивается через серые пятна, а дух как сапфир, пронизанный золотыми корнями. Не разрушающими трещинами, а древесными реками жизни, но тоже заляпанными серостью. — Все страньше и страньше. Все чудесатее и чудесатее, — цитирую Алису в Стране чудес, окончательно отказываясь понимать, откуда взялся этот человек. А раз делать нечего, то погружаюсь в память. Нарастает головная боль, режет глаза, лопаются мелкие сосуды и кровь из носа шлепает прямо на щегольский галстук цвета темного мха, пока я в обратном порядке просматриваю его воспоминания. Жаль, что таким образом можно видеть только его глазами. Я, бредущая мимо витрин. Наша милая компания, прощающаяся у башни Старка. Сам Старк, швыряющий стакан. Я в форме лирим, угрожающая отрезать голову. Ник Фьюри, садящийся в машину. Мы со Стивом, исчезающие со старой дороги у фермы Бартонов. Пафосное помещение с колоннами и высокими потолками. Золотой альков почти царской спальни. Заброшенный каменный подвал с крохотным окошком под потолком и сорванными с петель дверями. И пыльное зеркало, в котором слабо виден желтый отблеск. Рука с тонкими пальцами, настоящая, смахивает грязь и из глубины отражения на меня смотрит знакомый образ, который венчают изогнутые золотые рога. — Балроговы яйца! Локи! — резко отшатываюсь от спящего бога обмана, плюхаясь задницей на песок с острым камнем. — Уй! Кто из нас большая тварь? Я сделаю одолжение Асгарду и этому Миру, если убью его. Клинки йотуна потерялись по дороге, свои я не взяла, поэтому беру камень побольше и заношу его над головой. Пчху! Кровь странно защекотала ноздри и мелкими брызгами окропила песок, смертника и булыжник, который просто выпал из рук. У меня есть чуть меньше часа, чтобы убить его — подождет, пока я вытащу хотя бы носовой платок из Щели между Мирами. Ладонь прячется за пазухой, немеет, а потом и тяжелеет — вытаскиваю на свет черный глянцевый пакет. Похоже, я грабанула платочков у сибаритов. Тут должен быть минимум шелк. Посмотрим… — Фу! Фу, блядь! — брезгливо откидываю пакет в сторону и поднимаю глаза к бездушному небу. — Древние Боги, пусть это будет намеком, что его надо связать, а не… — смотрю в сторону набора из сексшопа для очень сексуально раскрепощенных людей. — Дайте же еще знак! Повторно запихиваю руку за отворот куртки и жду знакомого онемения. Судьба, пусть это будет не то, о чем я подумала… Ладонь тяжелеет… и я облегченно выдыхаю, вытягивая из небытия конец веревки. Все же связать. «Очень крепко связать» — думаю я спустя три минуты непрерывного вытягивания каната и сматывания его в бухту. И платочек я все же достала. — Ну что, Снежный Король, готовься, — поднимаю ему веко и наблюдаю как лениво двигаются во сне глазные яблоки. — Доля у тебя такая — обвязанную перед копчением колбасу косплеить. Кровяную, — смахиваю чистым уголком самые крупные красные капли. Мало ли, вдруг кровь дракона для ледяных великанов как яд, а Судьба ясно дала намек, что Локи должен жить. Даже думать не хочу, куда я ввязалась на этот раз.