От чистого истока я начинаю путь

Аста Воспоминания вчерашнего вечера. Имболк. У Стоунхенджа было много празднующих. Конечно, не так людно, как на Самайн, но народа хватало. И не все они были смертными — духов и фейри хватало. Они неузнанными ходили меж древних камней и костров вместе с виккианами и туристами, смеялись, пели песни и поднимали к ночному небу грубые глиняные кружки с молоком или горячим вином в честь рыжеволосой триликой Бригг, богини наступающей весны, мастерства, зерна и высокого пламени. А также покровительницы певцов и бардов, коих среди затаившихся фейри пребывает в достатке. Пожалуй, их выдавала только прихотливая музыка флейт, тонкий шлейф послегрозовых запахов и едва заметный для обычного глаза размытый силуэт морока. Я думала, что мы мелкими песчинками вольемся в человеческую толпу, ведь Стив и Баки были одеты как самые обычные люди (и еще незаметно я навесила легкий отвод глаз), а среди женщин хватало тех, кто так же щеголял в плаще с капюшоном, но нас заметили. Один из замаскированных духов вдруг замахал кому-то знакомому рукой, а потом двинулся в нашу сторону, прикладывая ладонь к сердцу. Я бы долго гадала, кто это, но он указал на спирали торквеса, что выглядывали из-за края плаща и приятно холодили ключицы. Стивен оказался удостоен такого же жеста. — Мне кажется, или это тот спригган? — фейри под мороком попытался улыбнуться и начал задорно кивать напрягшемуся Стиву. — Что же, если в этот раз вы не будете похищать Асту, то я рад нашей встрече. Есть контакт! Я незаметно вытряхнула из пригоршни корзину с запасами, но не заметила камень на земле, и моя плетенка резко наклонилась, выпустив из недр сбежавшее сияющее яблоко. Которое поймал один босой фейри-немного-олень с таким же витым обручем на шее, не утруждающий себя чрезмерной одеждой или иллюзией человека, только слабым отводом. Вот прям так, в наглую, он поднял с земли мое золотое яблоко и протянул в нашу сторону, а отблески костров плясали на куске грубой ткани, обернутой вокруг бедер, ветвистых рогах, мягких острых ушах и желтых глазах с поперечно вытянутым зрачком. Оказывается, Керн, так он попросил себя называть, меня запомнил, когда я в прошлое свое посещение на Самайн (как раз в день, когда узнала, что являюсь драконом) кидала в огонь яблоко, которое так благосклонно приняла хозяйка сегодняшнего праздника, своей силой взметнув пламя жаровни до небес. Точно! Он сидел на каменной перемычке рядом с спригганом, но, в отличие от своего приятеля из валунов, мог говорить и был весьма доброжелателен, что нам на руку. По крайней мере, мне так точно, а вот мои спутники как-то недобро косятся на двух духов, к которым зачастили «знакомые», что непременно хотят познакомиться и с нами. Мда, Капитана Америка жизнь к такому не готовила — на каждого подходящего фейри он зыркал, как лев на гиен, и демонстративно прижимал к себе, положив горячую ладонь на талию. Баки же вроде как расслабленно держал руки на поясе, но я то знаю, что под курткой у него спрятан пистолет и откованный мной нож, подаренный ему давным-давно. Короче, не умеют эти два старинных друга веселиться, а ведь Баки среди этого сборища еще много раз придется вращаться. Я ему так и сказала, получив в ответ поднятую бровь. Пришлось напомнить о нашем Договоре, согласно которому ему придется своей ворожбой поддерживать родной Мир, а потом стать учителем для Стивена Гранта Роджерса, когда его магия проснется. — Так что натягивай улыбку и вперед — общаться с коллегами. С легким поклоном принимаю из рук Керна, фейри с оленьими рогами, стакан с горячим пряным вином, часть которого пролилась для ушедших за Грань друзей. Руку, обнимающую Стивена, пришлось освободить, чтобы прикоснуться к груди и лбу, вспоминая дорогих сердцу мертвецов — я их не забываю. — Керн, у меня к вам один вопрос. Как так получилось, что вы ходите совсем без маскировки, только с незначительным отводом глаз? Вас ведь могут увидеть способные люди… — Мы решили, что пора выйти из тени. Кто надо нас увидит, а остальные пусть просто празднуют, — дух-хранитель лесов переминается босыми ногами по заснеженной земле и предлагает бордовое питье Стиву и Баки. — Множество моих братьев и сестер просыпаются от сна и снова присматривают за природой и людьми, как нам было завещано давным-давно. Нет толку прятаться, если дракон пролетел над заокеанской страной, показав себя миру. — Это была случайность, — бурчу в стакан, вспоминая как вытащила любимого из Трискелиона и по ошибке начертила на себе руну привлекающую всеобщее внимание. Тогда даже лоа в цилиндре явился. — У меня в очередной раз все пошло через жо… через хвост, мон шер. Через хвост. И не нюхайте так подозрительно стаканы — это просто вино с травами и ничего более. Керн мне поклялся, что вреда оно не принесет. С этого момента праздник пошел веселее. Стив твердо решил следить за моей жопой здоровьем и великодушно предложил свои колени в качестве сиденья. Даже после напоминания, что любую болезнь вылечат пять минут в купальне. В итоге он признался, глядя в сторону, что ему просто будет приятно, если я буду рядом. На предложение добыть себе раскладной стульчик из Щели между Мирами он замялся еще больше и с пламенеющими ушами сказал, что ему нравится, когда я сижу у него на коленях и болтаю ножкой. Мр-р-р… Ну как тут отказать, если просят! Баки таки пообщался с неодруидами и парочкой фейри, особенно галантно разговаривая с козлоногими девушками-духами, что смущенно хихикали и закрывали прекрасные лица рукавом, цокая копытами под длинными подолами. Либо дамы не избалованы вниманием, либо мой ученик покорил их своим нью-йоркским акцентом и душой нараспашку. Ой-ей, он сейчас договорится до того, что Картер ему сковородкой настучит. — Дорогой Немо, а чего это ты с дамами любезничаешь? Решил собрать гарем с Шерон во главе? — У нас все сложно, Аста, — наливает себе исходящий паром глинтвейн и выплескивает немного на притоптанный снег. — Похоже, что мисс Картер необходим не я, а раскаявшийся Зимний Солдат. Или человек из хроник, член Ревущих Коммандос. Вы оба знаете, что я выбираюсь из башни Старка под иллюзией других людей. Пришлось даже научиться, чтобы не просить тебя каждый раз навесить на меня личину. А Шерон этим сильно недовольна. — Чем же? — Стив все же принял стакан у безмолвного разухабистого сприггана и на запах пытается определить специи. — Когда я служил в ЩИТе, то она показалась мне нормальной девушкой и хорошим агентом. За исключением того момента, когда оказалось, что она вовсе не соседка-медсестра. — Чтобы тебе было понятнее представь, что Астрель попросит тебя всегда и везде ходить в форме Капитана Америка, показательно держа ее за руку, — я слегка дернулась от слов Баки. Вернее, от беспечно произнесенного вслух тайного имени и старых воспоминаний. В последнее время его выбалтывают все, кому не лень. — Скажи, как часто она тебя называет Капитаном? — Пожалуй, только на заданиях, — рука Стива как будто невзначай начала теребить кончик слегка кривой косы. Он сам напросился ее заплести. Все же ему нравится моя темная жесткая шевелюра. — И это хорошо. Мне вполне хватило Фила Колсона с его «винтажными» карточками, а я ведь просто парень из Бруклина. — И еще художник, — приподнимаю подол черного платья, выставляя под свет костров обновку. — Драконы и чешуя на латунных накладках явно сделаны по твоим эскизам, мо анам. И вообще, одно имя может иметь только предмет, а у людей их всегда полно. Помнишь наш старый разговор об именах в Комнате Памяти? — Три имени, — осторожно берет мою руку и начинает легко отгибать пальцы начиная с мизинца, перечисляя. — Как назвали при рождении, как называют люди, как называешь себя сам, — отгибает последний, полностью открывая ладонь. — И то имя, каким тебя можно позвать из любого Мира. Как оно появилось у тебя? Если это не секрет, конечно. — коротко оборачивается в сторону сприггана и Керна, которые невзначай греют уши поблизости. — Как… — чешу за ухом, решая внутреннюю дилемму, а горячее вино развязывает мне язык. — Ой, да гори оно все синим пламенем! Я такая же Астрель, как и Баки — Немо! — старый друг Стива даже поперхнулся глинтвейном. — Что? — как это у них синхронно получилось удивиться. — Ну я уже говорила, что своего детства и прошлой жизни не помню. А тут в одном из первых параллельных Миров меня закинуло в Россию, где мне на глаза попалась детская книжка, как тебе Жюль Верн, — Баки смотрит недоверчиво, как на психически нестабильную. Вот он какой, разрыв шаблона. — Ты назвался Немо в честь капитана Наутилуса, а я в честь Астрель, Принцессы сумерек. Да, это имя мне не спустили на скрижалях с небес высшие силы, а просто приняли, как пожелание. К тому же, оно мне весьма подходит — книжная Астрель становилась полностью невидимой в полутьме, исчезающая заложница ситуации и сильных мира сего. Прямо как я. Хочу я шататься по Мирам или нет — всем плевать. Меня насильно притягивает исполнять свой Долг, а потом я без следа исчезаю. Как и кто на меня эту работу навесил — мне не ведомо. Так я и объяснила двум слегка удивленным людям. — Мой друг предлагает здравицу в честь богини, — Керн поднял грубый стакан с молоком, кивая в сторону немого сприггана. — Пусть весна в этом году будет особенно буйной, а костры жаркими, как истинная любовь Бригг к заокеанскому мужу, — Баки мне пришлось стукнуть по ботинку, а Стиву подмигнуть, чтобы они тоже поддержали тост. — И раз уж дева-дракон рассказала о своем имени, то и я раскрою свое. Твои предки, воин с щитом, называли меня Кернунн. Так меня звали и при жизни, когда я еще был смертным и охотился в чаще, — тут я поперхнулась, кляня свою невнимательность и дырявую память. Позорище… — Бог лесов? — на это дух-олень только кивнул и на пару мгновений прикрыл желтые глаза. Сквозь русые волосы начали пробиваться зеленые веточки, сплетаясь вокруг основания рогов в подобие венца. Вспоминаю, что его всегда изображали с рогами, торквесом и змеей в руках. Отсутствие животинки меня и смутило. На что Керн сказал, что он не садист, чтобы хладнокровного змея зимой таскать, и захрустел предложенным золотым яблоком. Еще и поведал, что все местячковые боги и фейри когда-то были смертными, а после положенной кончины просто влились в Душу Мира. Но некоторым было скучно вращаться в основной массе, и они вышли обратно в мир, взяв на себя обязательства. Теперь стало ясно, почему все духи-покровители иногда ведут себя, как массовики-затейники — другие в реальный мир не стремятся. Я все так же чесала в затылке, когда Керн вытащил из холщовой сумки на поясе небольшую флейту из множества трубочек и предложил станцевать под древние мелодии его молодости. Спригган, только услышав это, жестом позвал еще одного фейри со старинным барабаном из бычьей кожи и подал руку светловолосой девушке с острыми ушами. Черт, парные танцы не для меня, так что я рассчитывала отсидеться в сторонке, но нет. — Составишь мне пару? — Стив поправляет на мне полы шерстяного плаща, что соскользнули с коленей. Балроговы яйца, придется мягко объяснять, почему… — Я знаю, что для тебя это плохая примета, но может попробуем? — Баки сдал? — кошусь в сторону ученичка, которому сейчас показывает простейшие движения козлоногая спутница. — Вот же ж… обаятельный балабол! Как бы его такого прекрасного под Холм не утащили. Вон, смотри — на него уже Лианан Ши подозрительно косится с прикушенной губой. Сейчас вдохновит его на непотребство и заберет с собой. Я пыталась мягко перевести тему и даже подключила к разговору Керна, который передал свою флейту другому музыканту и запустил руку в корзину, выудив еще одно сияющее яблоко. Он забавно прял мягкими острыми ушами и уверял, что моего ученика пока никто уводить не собирается — желающих сгорать и возрождаться из пепла нет. На жизнь Стива теперь тоже никто покушаться не будет, ведь он является гарантом, что я не смоюсь из этого Мира, а местные духи хотят, чтобы я задержалась здесь подольше. «Пока его сердце бьется — я буду стоять на страже». За раздумьями я пропустила момент, когда Керн вдруг подскочил, прижал руку к сердцу и склонился в поясном поклоне, а я услышала знакомый голос. — Леди-дракон посетила мой праздник, — мягкая рука с тонкими сильными пальцами опустилась мне на плечо. Похоже сюда явилась сама Бригг. — Эти хорошие вести значат, что мой муж проигрывает в споре. Обернувшись я поняла, что попала по-крупному — за спиной, со скошенным снопом пшеницы в обнимку, стояла рыжеволосая… Маман Бриджит. Тут картинка и сложилась: Бригга, канонизированная как святая Бригитта, покровительствует Ирландии, огню созидания, кузнечных горнов и душевного пламени поэтов и влюбленных, а ее «заокеанский муж», что как раз недавно лишил меня меча. — Доброй ночи, Маман Бриджит, — тут уже нам со Стивом пришлось подскочить из вежливости. Баки, видимо, вспомнил подставу на празднике Дня Мертвых и встал с другой стороны. Чувствую себя маленьким котеночком между двумя телохранителями. — Я надеюсь, что Барон Самеди не сильно на меня в обиде, — намекаю на тот раз, когда я попросила помощи сэра Макса и леди Меламори, загоняя коварного лоа, как зайца на охоте. В ответ она только звонко расхохоталась и поведала, что они с мужем искренне наслаждались погоней, особенно Барон. Но сегодня он здесь не появится, ведь сейчас не время для мертвецов. «Радость то какая…», — еле слышно бормотала я в стакан с горячим вином. Услышав это мой художник слегка ослабил хватку. И абсолютно зря. — Какая чистая и сильная душа, — зеленые глаза Бригг слегка светились, а зрачки рвано сокращались, когда она легким движением пальцев поправила Стивену светлую челку и задержала руку на щеке. Р-Р-Р! — Не желаешь присоединиться ко мне в танце? От этих нахальных слов у меня внутри яростно бил хвостом дракон, голова резко зачесалась в том месте, откуда грозятся прорасти рога, а горло начал обжигать зарождающийся огонь. К чести Стива он только вытянулся и поджал губы. — Вынужден извиниться, мэм, но я пришел с дамой, — несмотря на сладкий и обволакивающий голос богини Стив подал мне руку. — Аста, потанцуешь со мной? — оставить моего мужчину рядом с рыжей фейри-лоа? Да никогда! — К черту плохие приметы, мо анам, — решительно хватаюсь за широкую ладонь, как за рукоять меча, под смешок Бригг. — Эм… мне кажется, или я должна была изящно вложить пальцы и сделать книксен? — Не страшно. Мы оставляли позади хозяйку праздника, которая завела неспешную беседу с Кернунном. Баки исчез с места нашей стоянки, как призрак, и только по связи «учитель-ученик» я знала, что он в засидке на верху кромлеха, и готов прийти на помощь, попросту перестреляв всех — этот перестраховщик притащил в пригоршне целый арсенал. — Мон шер, а ты в курсе, что в паре я не умею танцевать вообще? — шипением пытаюсь выразить всю бездну отчаяния. — Знаешь, мне тоже не довелось научиться. Сначала мне все отказывали, а потом стало не до танцев, — останавливается и кладет ладонь мне на талию. — Так что мы в одинаковом положении. Попробуем повторять за остальными? Я пыхтела ему в грудь, поворачивалась не в ту сторону, подавала другую руку, врезалась в людей и просто пару раз оттоптала ботинки. Про то, что я упорно пыталась вести, вообще молчу. Короче, пребывала в перманентном раздрае от чувства приближающегося пиздеца. В конце концов я воззвала к нему с просьбой прекратить порчу обуви и остатков гордости. — Стивен, невозможно сделать так, чтобы я не наступала тебе на ноги, — мне приходится сильно задирать голову, чтобы увидеть его задумчивый взгляд. — Может, отступим? Это же не война. Только давай решать побыстрее, а то у меня сейчас шея отвалится на тебя такого высокого смотреть, — я даже мявкнуть не успела, как Стив присел и поднялся уже вместе со мной, устроив мою тушку на локте. Мне ничего не оставалось, как вцепиться в его куртку и постараться не свалиться вниз, убеждая себя, что обхватить его сейчас конечностями, приняв устойчивую позу «ленивец на бревне», будет не слишком прилично — люди кругом. — Удобно? — в голубых глазах пляшут веселые черти, с гиканьем выкидывая коленца, а теплая ладонь придерживает за талию. — Так у тебя не поломается шея и не придется портить мне обувь. А еще с твоего места лучший угол обзора и если какой-нибудь спригган захочет тебя еще раз забрать, то ты увидишь его заранее. — Капитанишь? — он только свел брови. Пришлось пояснить, наклонившись к уху. — Ну, в «капитана» играешь, а сейчас ведь праздник. Я тоже так могу, — высматриваю засаду. — Если беспокоишься о нападении, то за нами бдит Баки. Направление на пять часов, на каменной перемычке, его еще блеск собачки на молнии выдает. Он снимет любого, кто к нам приблизится. — Опять у нас все не по приличиям. Даже разговоры во время танцев, — Стив прижимает меня чуть сильнее и смотрит со странной тоской. — Все не так, как я себе представлял. И воспитывали меня совершенно по-другому. Меня как пыльным мешком огрели. Неужели дурная примета сработала и любимый пожалел, что связался со мной? Внутренности завязались в узел и рухнули вниз, даже глаза защипало. Сейчас меня в очередной раз назовут недоженщиной, прибавив на сердце ран. — Аста? Ты чего? — опустил на утоптанный снег подальше от людей. А потом он сказал такую нелепость, что мне захотелось его прибить прямо при свидетелях. Этот человек родом из сороковых назначил главным виновником нарушения традиций не меня, а себя, ведь в его время было положено приводить женщину жить в свой дом, а не наоборот. И дарить цветы больше двух раз. — Стивен Грант Роджерс! Я тебя сейчас задушу, а потом воскрешу и снова задушу! — в веселом бешенстве трясу его за отвороты куртки, прижимаю вылезшие звериные уши и шиплю сквозь заостренные клыки. — Ты меня чуть до инфаркта не довел! У нас там целый Мир общий имеется, а он о халупе беспокоится! Можешь хоть завтра хватать подмышку Баки идти в Ехо за мастерами — они вам любые хоромы за один день отгрохают, только материю для преобразования найдите. А потом делай что хочешь: бели забор, вешай качельки, копай грядки или забрасывай меня через порог, если не передумал. — Зачем мне грядки? — рассеянно накидывает на мои звериные уши капюшон плаща и недоуменно поднимает брови. — Ну как зачем… — втягиваю обратно лирим и скидываю ненужный душный капюшон. — Чтобы сажать томаты с кукурузой, а потом проклинать все на свете, когда будешь дергать сорняки. У вас что, так не делают? — щелкаю пальцами перед замершим мужчиной. — Сти-и-ивен… Отомри уже. — Аста, я лучше заброшу тебя через порог, — взял мое лицо в ладони, и я по серьезным голубым глазам вижу — что-то он задумал. — Ты… выйдешь за меня? БУМ! Второй пыльный мешок прилетел в многострадальную голову, принеся в мозги сумятицу и навесив на лицо «синий экран смерти». Если отрешиться от мира, то можно услышать, как скрипят ржавыми шестеренками и нецензурными междометиями мысли. Я смогла только пару раз хлопнуть глазами и на автомате приложить ладонь ко лбу ждущего ответа Стива. — Странно, жара нет. Может кто навязчивую мысль подселил? — быстро, пока он не опомнился, черчу в воздухе перед ним Тейваз — чтобы разум его стал острым и четким, как железный наконечник стрелы, что может развеять морок. — Так, если тебя кто заворожил, то сейчас должно все прийти в норму. Ты главное не беспокойся, попасть под власть наваждения — обычное дело и со всеми может случиться, — выпускаю немного сияния на кончики пальцев и проверяю реакцию зрачков на свет. — Ну как, прочистились мозги? — Как никогда, — Стив перехватывает ладонь, осторожно сжимая пальцы, и опускается на одно колено прямо в снег. Теперь он смотрит снизу-вверх, и я почти против воли чувствую, как мои зрачки рвано сокращаются, чтобы увидеть сокрытое за глазами цвета безмятежного неба. Вот его сияющая душа с духом, что сейчас намного крепче кварца и прозрачнее ключевой воды. — Мэм, вы окажете мне честь, став моей женой? — Э-э-э… Значит наваждение здесь ни при чем. Святые ежики… — нервно чешу за ухом и на автомате еще раз проверяю наличие жара у Стивена. — Ну… ты… как бы уверен? У меня ведь работа с ебану… с ненормированным графиком. И характер, как у паровоза. С динамитом. — Тем ты мне и понравилась, кошка-кузнец. От нежности в его взгляде в груди начинает гулко стучать, отсылая эхо от толчков крови в пальцы, что до сих пор сжимает в руках человек, наступивший мне на сердце. Призраком былого вспоминаются слова, сказанные мной в минуты горечи, когда я вырывала его из когтей смерти. «Я готова и приму любую свою Судьбу». Невидимое материнское касание ласково оглаживает плечо, а потом легким подзатыльником направляет ближе к Стиву. Чем не знак Судьбы? В которую я сейчас радостно прыгну, как в тихий омут с веселыми чертями. — Когда Мир станет таким, каким должен быть — моя работа будет закончена, и я стану свободна, — горло перехватывает от взбесившейся магии, что разрядами бежит по венам и трещит на кончике косы предгрозовыми искрами. — Как только это произойдет, я, Астрель, навеки свяжу с тобой оставшуюся жизнь. Обещаю. Жжение на запястье даже не успело разгореться в полную силу, подтверждая намерение, когда меня оторвали от земли и закружили, как следует сдавив на радостях ребра. Мне даже пришлось хлопать его по спине и сипеть, что кое-кто прямо сейчас вне очереди станет вдовцом. Он неловко извинялся весь обратный путь до стоянки, где Баки с независимым видом опустошал очередной стакан горячего вина. Как будто не он сидел на каменной перемычке, как филин на охоте. Так же на месте нас встретила полупустая корзина, плетущая венок из пшеничных колосьев Маман Бриджит, и неизвестный рыжий мужчина с самым хитрым выражением лица и переброшенным через плечо старинным зеленым плащом. — Суини, похоже мы опоздали, — Бригг задерживает взгляд на наших сплетенных руках, но не выглядит опечаленной. — К сожалению, ты больше не нужен — эти двое уже заключили обещание союза. Самми будет скрежетать зубами, но что мы теперь можем поделать? — рыжий мужик только хмыкнул и растворился среди толпы, в которой становится все меньше людей. Все же ночь давно перешла за половину. Потусторонние засранцы решили воспользоваться моментом и повторить финты Мелькора — под шумок подсунуть мне жениха, ведь дракон очень ценное приобретение в стане союзников. Живой Стивен, конечно, гарант моего присутствия, но в клятве не было ни слова, что мы будем парой. Поэтому эти интриганы притащили на встречу лепрекона, хранителя золота, решив, что лучше партии для алчного дракона не найти. Рукалицо. — Фейри пора идти в ногу со временем и выбраться из веков, когда союзы заключались только с помощью брака, — присаживаюсь на колено Стива, не прерывая фейспалм. — Можно просто договориться. Я всегда так делаю, — мой художник только одобрительно хмыкнул. Глинтвейн в бокалах сменялся молоком и снова вином, а осторожное жонглирование диалогами перешло в обычный разговор, даже Баки со Стивом стали спокойнее. Слово за слово, и выяснилось, что Бригг поспорила с Бароном на сотню кобылиц, что я не только буду на празднике в ее честь, но и пролечу над Стоунхенджем. Я только фыркнула и сказала, что тоже заключила неудачное пари, но только на сто баксов. Однако, Мария Хилл и Николас Джозеф Фьюри не торопятся сходиться при помощи свыше — за еще один насланный сон мне могут незатейливо открутить голову. Зря я это сказала… Глаза Маман Бриджит сверкнули весенней зеленью, когда она предложила помочь друг другу в нелегком деле. Я отнекивалась, не желая отходить далеко от успокаивающих объятий, но фейри коварно начала ходить с козырей. Вернее, с почти халявы. — Правда она красавица? — и проводила тонкой рукой по морде белоснежной кобылы. — Это не простая лошадь, а помощник живущих под Холмом. Если пролетишь над Стоунхенджем, то она станет твоей. Жадная рептилия заворочалась в душе и шипастым хвостом начала щекотать кончики пальцев, ворча нечто отдаленное на «хочу». Я, конечно, помнила, что бессмертные любят заключать Договоры с двойным дном, но кобыла была такой красивой и норовистой! У меня даже дыхание немного сбилось, а пальцы почти против воли начали зарываться в пшеничные волосы, когда лошадь начала яростно бить копытом и изгибать сильную шею, с шумом выпуская воздух. — Мон шер, тебе нравится? — шепчу слегка охрипшим голосом, ёрзая на коленях. Похоже, что переёрзала — кончики ушей у Стива немного покраснели, а мне резко стало жарко. — Похожа на тебя — такая же своенравная, — коротко взглянул, как будто сравнивая. — Думаю, что уздечку она не стерпит, как и ты ошейник. Все, это конец — она станет моей. Хочу! Я выпросила у Бригг позволение сделать пробный подход и плавно подбиралась к захрипевшей неоседланной кобылице, сбросив подбитый мехом плащ. Она конечно привыкла к фейри, но вот с лирим и драконами явно раньше дела не имела — при моем приближении забила копытом и опасно напрягла шею, кося в мою сторону влажным оком. Самое важное сейчас не отводить взгляд и не бояться — лошади хорошо чувствуют, кто главный в табуне, это я еще с Арды помню. Лирим мгновенно выбрался наружу, из горла вырвалось рычание, а белоснежная кобыла коротко заржала и взвилась, оторвав тонкие ноги от мерзлой земли. Только улучшенные звериные инстинкты позволили мне взмахнуть прижатым платьем хвостом, с чертыханием увернуться от летящих в голову копыт, вцепиться в гриву и одним движением взлететь на напряженную широкую спину. Кобыла лягалась и пыталась меня сбросить, встав на дыбы, но тут же присмирела, стоило мне сжать клыками шкуру на загривке. Я главная в этой стае! Узды у нее нет, как и стремян, а управлять как-то надо, поэтому я снова приняла человеческий вид и, не спускаясь, сбросила на снег сапоги — кобылой я буду управлять упираясь в бока пальцами ног, устроив колени и ступни на ходящей ходуном спине. Поза «ноги колесом» здесь не подходит. — Ну что, берем животину в хозяйство, мо анам? — я отплевываюсь от прилипшей к языку белой шерсти, Стивен смотрит не на лошадь, а на открытые колени — от возни подол спереди задрался до середины бедра, а сзади лежал черным покровом на крупе, наполовину закрывая длинный белоснежный хвост. — Буду на ней добираться до неупокоенных призраков, накинув капюшон и с косой наперевес, как всадник смерти, — плотнее зарываюсь пальцами в гриву и пришпориваю кобылу голыми пятками, пуская ее в галоп вокруг стоянки. Баки с усмешкой напоминал другу о обещании научить водить мотоцикл, вспоминая поговорку «обещанного три года ждут» и мягко намекал, что они как раз подходят к концу, а я вдруг поняла, что ни за что не расстанусь с этой кобылицей. И я, и Маман Бриджит лучились довольством, когда сцепляли пальцы на запястьях друг друга, заключая Договор — один маленький полет над древними камнями за чудесное существо, которое я тут же привязала к себе, дав слизнуть с пореза на ладони немного крови. Для этого пришлось выманивать у Баки нож моей работы, который Бригг провожала пристальным взглядом и с намеком сокрушалась, что он не из бронзы или серебра, а из опасного для нее железа — фейри его не переносят. — Я все чаще вспоминаю заветы Карла о подзатыльниках, — Стив перевязывает мне ладонь своим носовым платком, пропустив мимо ушей возражения о быстрой регенерации. — Совсем себя не бережешь и даже не надела обратно плащ с сапогами, — кивает на босые ноги, вокруг которых от внутреннего жара растаял снег и высохла земля. — Надеюсь полет со мной подарит прощение бедненькому, почти ни в чем не виноватому дракону? — и часто заморгала, как девочка-вымогательница из комедии. Судя по картинному вздоху и бормотанию о взятках — он согласен. Мы отошли подальше от уменьшившейся толпы, в которой остались только неодруиды и духи. Платье без привычного запАха пришлось скидывать через голову, начертив на себе руну Лагуз и спрятавшись за широкой спиной мужчины, который сурово сложил руки с пудовыми кулаками на груди, готовый пустить их в дело, если кто решит посмотреть в нашу сторону. Ревнивец — он не прекратил бдить даже после того, как я полностью исчезла из вида. Вот так, умиленная его жадностью и джентльменской помощью, я начала полное превращение. Сквозь растрепанные волосы прорастали шесть рогов, на пальцах рук и ног отросли острые кривые когти, потянув за собой волну из темно-янтарной чешуи, копчик почти безболезненно щелкнул, вытягиваясь в длинный хвост с шипами. Последними появились кожистые крылья, закрывшие от света зимней луны чужое потухшее кострище и маленького по сравнению со мной Стива. Лагуз больше не нужна, и я лапой смахиваю скрывающую руну с щитков на груди. — ЗАБИРАЙСЯ, МО АНАМ, — подставляю крыло и пытаюсь говорить шепотом, но это все равно похоже на низкий подземный гул. — ТЫ ЖЕ НЕ ПРОТИВ ТАНЦА СО МНОЙ В ВОЗДУХЕ? Давно я не летала, пришлось даже сделать пару пробных махов крыльями, разгоняя кровь, а потом оттолкнуться от земли и резко взмыть вверх, чувствуя, как Стивен полностью прижался к чешуе и вцепился в отростки на шее, как я совсем недавно в гриву вставшей на дыбы кобылицы. Ветер сам толкал снизу, помогая набрать высоту. Стоунхендж теперь похож не на «пляску великанов», а на щебенку, уложенную в круг играющей детской рукой. Костры стали горящими спичками, а люди сравнялись с муравьями — с высоты все кажется мелочным и незначительным, даже моя исполинская тень. Важен только полет, свобода и искусство ловли попутного ветра, что пытается играть с хвостом и отгоняет в сторону слова пассажира. Пришлось зависнуть на месте, поймав восходящие потоки воздуха. — ЧТО? Поворачиваю рогатую голову к Стиву, который с поджатыми ногами повторяет мою позу на лошади. Серебряный свет луны отражается в глазах и блестит на спиралях торквеса из-под расстегнутого воротника рубашки. — Здесь очень красиво, — перекрикивает ветер, что треплет пшеничные волосы. — А СЕЙЧАС СТАНЕТ ЕЩЕ И ВЕСЕЛО. ДЕРЖИСЬ! Чешуя на спине встопорщилась и зашелестела, когда я изогнулась как плечи натянутого лука и нырнула к земле, плотно прижимая крылья и лапы к телу, придавая себе небольшое вращение изогнутым хвостом. Под радостные вопли пассажира я осторожно расправила крылья, уходя в сглаженный поворот. Теперь, когда у меня есть голос, я могу предупреждать Стива о фигурах высшего пилотажа. Во время «бочки» он плотно прижимался к чешуе, в резких поворотах переносил центр тяжести, опираясь на подходящую ногу. Правда, чуть не оторвался, когда я решила уйти в затяжной штопор — без моей брони-трансформера, за которую можно держаться, такие трюки лучше не повторять. Пусть я и испугалась, но мы все равно раскрасили небо цветными ветрами, что клочьями сияния срывались с крыльев и шипов хвоста. Магия окончательно вскружила мне голову, и я предложила Стиву похулиганить от души. И заодно морально подготовить человечество к мысли, что магия существует. Моего избранника пришлось долго уговаривать и ворчать, что «выйти из тени» первой решила не я, а потом мне прилетел еще один подзатыльник от Души Мира. В небе нет препятствий, поэтому я просто поймала спокойный ровный ветер и сомкнула покрытые чешуей веки, представляя, как отползают в стороны толстые щитки на груди и раскрываются ребра, обнажая радостное сердце. Смотри, вот оно — сладко сжалось и ждет указаний для легкого хулиганства. Золотая нить, как и прежде, указывает мне путь. — В ТОМ НАПРАВЛЕНИИ УЭЛЬС, СЛАВНАЯ СТРАНА КИМРИ, — наудачу прячу лапу, пытаясь добыть из Щели между Мирами подсказку. Оп, что-то есть. Передаю Стиву добытый тяжелый мешочек размером с футбольный мяч. — ПОСМОТРИ, ЧТО ТАМ. — Здесь золотые монеты и… пивные крышки, — Стив удивлен моей добыче так же, как и я. — Держи ровнее — я хочу лучше рассмотреть. На них красный дракон, вставший на задние лапы. — ЭТО ЖЕ СИМВОЛ ТОЙ ПИВОВАРНИ С ЛУЧШИМ В МИРЕ ПИВОМ! — скрытый во мне трикстер уже придумал план мелкой шалости. — РАДОСТЬ МОЯ, ПО КРУЖЕЧКЕ? — Ты сама говорила, что на Имболк не пьют пиво, — балансируя, завязывает мешок и устраивает его между ногами. — Только глинтвейн или молоко. — А КТО СКАЗАЛ, ЧТО МЫ ЕГО БУДЕМ ПИТЬ? ПРОСТО КУПИМ. К ТОМУ ЖЕ ОДИН ЧЕЛОВЕК ПО ИМЕНИ ДЖЕЙМС БЬЮКЕНЕН БАРНС УНИЧТОЖИЛ ВСЕ МОИ ЗАПАСЫ. НУ? — а сама в этот момент уже посылаю по связи «учитель-ученик» сообщение, что мы слегка задержимся. Все же у меня богатый опыт в уговаривании и заключении Договоров. — Нас могут заметить, — не успел он закончить, как я уже накинула на него личину темноволосого эльфа с мрачным лицом. — Хм, но не узнают… Боюсь, что о спокойной жизни мне придется забыть навсегда, — решительно сжимает ладони на шейных отростках, готовясь к рывку. — ТЫ ТАК ГОВОРИШЬ, КАК БУДТО ЭТО ЧТО-ТО ПЛОХОЕ, — показательно ворчу, а на морде в этот момент расплывается острозубый оскал. Сейчас мы устроим там-тарарам, внесем хаос и станем самыми громкими лягушками в этом болоте. Напоследок я выпустила длинную струю пламени вместо салюта и сильнее замахала крыльями. До Кардиффа всего семьдесят две мили, и если учесть мою максимальную скорость с попутным ветром и временем на само хулиганство, то отсутствовать мы будем не более сорока минут. Что может случиться за это время?

***

Не было на земле человека, довольнее меня — горячее вино принесло в сердце легкость и хорошее настроение, голову с заново заплетенной Стивеном косой украшал венок из пшеничных колосьев, что возложила на меня перед уходом Бригг. Спиной я оперлась на сидящую кобылу, пыхтя трубкой и собирая на прожжённое угольками от костра черное платье еще больше белой шерсти. Еще и пива несколько кег купили. Ну как купили… почти спиздили с угрозами и вознаграждением за доведение до инфаркта. Рядом слушал мой рассказ оленерогий Кернунн, а спригган на интересных моментах с каменным стуком бил в ладоши. Стив с самым таинственным видом похлопал Баки по плечу и утащил подальше, заверив меня, что они ненадолго. Видимо, на пивном заводе как раз была пересменка — на стоянке шарахалась куча сонного народа и машин. В которые и попрятались почти все люди, стоило мне начать снижаться над погрузочной площадкой. Поднятый мной ветер сдул с бетонных плит пыль и мусор, я после приземления приняла самую горделивую позу, изогнув шею и приподняв сложенные крылья, а Стив под иллюзией эльфа затребовал несколько «бочек славного эля», тщательно скрывая американский акцент — мы репетировали весь полет. Не хватает ему пока убедительности — храбрый престарелый охранник прихрамывая выбежал к нам со старым ружьишком наперевес, которое дрожало от страха в слабых руках. — Аста, прошу тебя, только без жертв, — незаметно прошептал, а я только закатила глаза. Я хоть и чудовище, но очень доброе. Сопротивление я сломила, пустив под ноги старичку узкую струю пламени. Потом рявкнула как следует: «Господин попросил эля!» и бросила на бетонные плиты мешок с золотом, показывая, что мы не воры, а почти доброжелательные покупатели. Пока работники пивоварни укладывали в грузовую сетку по емкости с каждым сортом, я обратила внимание на храбреца, что нашел в себе силы выйти с древней винтовкой против дракона. Всклокоченный бедный старик сидел на земле, хватаясь за сердце и не делая попыток открыть глаза или поднять брошенное оружие. Жалко его… Я медленно подошла к нему и осторожно начертила когтем на форменной рубашке руну Соулу. Чтобы ушла боль, чтобы исполнились желания, чтобы храброе сердце сильно билось до самого его перерождения. Захотелось подарить ему какую-нибудь безделицу, чтобы утешить и развеселить, ведь сегодня Имболк, время наступающей весны и возрождения. Из Щели между Мирами я извлекла запечённое карамельное яблоко на палочке, вручила в руки ошарашенного охранника. А потом чисто из хулиганских побуждений облизала чешуйчатый палец раздвоенным языком и пригладила разлохмаченные остатки седых волос. — КРАСАВЧИК! Я хотела послать ему воздушный поцелуй для полного слома шаблонов, но Стив с намеком кашлянул, указывая на упакованную ношу, с которой мы и скрылись из Уэльса. На обратном пути я распевала «Короля и Шута», выбирая самые смешные куплеты. Мой могучий художник возмутил меня до глубины души, когда предположил, что я распеваю орочьи песни. Ложь и клевета! — Вот так мы и «вышли из тени», но мне понравилось, — выпускаю к бледнеющим звездам табачный дым и решаю промочить пересохшее горло молоком. Хватит нажираться, и так уже в голове шумит. Даже не сразу расслышала, что Керн спрашивает о местонахождении паба с самым вкусным с Мире пивом. — Скажу, только чур народ под Холм не уводить! Короче, в Кардиффе есть заметный перекресток из трех дорог. Оттуда можно увидеть вывеску с драко… Ох черт, мать мою кошку… С разъярённым видом сквозь толпу друидов и фейри к нашей маленькой сверхъестественной компании несся Ник Фьюри, в кильватере которого шла такая же решительная Мария Хилл, держащая руку на кобуре пистолета. Судя по их слегка злым лицам и слишком легкой одежде их просто внезапно выдернули — Мария в тонком свитере, а директор ЩИТа без своего извечного длиннополого кожаного плаща. «Хорошо, что не в домашних тапках» — только и успело пронестись у меня в голове. — Этиро! — от его рявка я поперхнулась и облилась остатками молока, окончательно испортив платье. — Я не зря называл вас своей головной болью. Стоило вам появиться тогда на корабле, как весь логичный уклад полетел к чертовой матери! Подлетевший Ник Фьюри смотрится весьма забавно, когда пытается хмурить брови, сжимая в темных пальцах грубый глиняный стакан с горячим вином, который ему впихнул понятливый спригган. А вокруг в это время веселятся фейри и духи, славя скорый приход весны. — Я тут ни при чем! Подбираюсь, готовая в любой момент сделать ноги, но меня останавливает продрогший вид Марии. Мой средневековый плащ с меховым подбоем опускается на сжатые плечи. — Этиро! — теперь местный Вотан рычит сквозь зубы и сверкает единственным глазом. — Нас похитила из Трискелиона женщина, известная как Маман Бриджит, говоря о каком-то долге дракону и любимчиках ее мужа. Как вы это объясните? — Ничего подобного я у Бригг не просила, она все сама. Кто поймет этих бессмертных, — развожу руками, а под носом оказывается стакан с глинтвейном, поданный оленерогим. Пихаю его в бок. — Уважаемый Кернунн, скажите что-нибудь в мою защиту, пока меня не пристрелили, — Керн только кивает, что все мои слова правдивы. Зря я так резко подскочила — вино еще сильнее ударило в голову.  — Этиро! — повторяется разведчик. Ник Фьюри почти оттаял и с видом бывалого шпиона оглядывается по сторонам. — Вы ведете себя как дите малое. Несмотря на внушительный возраст. — Да и слава богам, — с хлюпаньем отпиваю глинтвейна, выглядывая Стива и Баки. Что-то у меня язык развязался. — Мой остроухий друг Глорфиндел как-то сказал, что долголетие на мне никак не отразилось и мой дар — приносить всюду хаос и веселье. И это хорошо — он снова почувствовал себя двухсотлетним сосунком. Другие мои знакомые говорят так же. Хотя, по сравнению с ними я и есть ребенок — почти тысяча сто пятьдесят лет для них не возраст. Что-то мне не нравится, как он победно ухмыльнулся и с торжеством во взгляде посмотрел в сторону Марии. Стоп! Она передала ему двадцатку! — Я же говорил, что если учесть все оговорки и примерное время пребывания в одном Мире, то получится больше тысячи, — хитрый лис шуршит у темного уха бумажками и с ухмылкой прячет их в карман. Я его грохну. — Это немного примирит меня с действительностью, агент Хилл. — Бегите, Николас Джозеф Фьюри, — он, видимо, не расслышал с первого раза, но треск магии в воздухе и разноцветные всполохи дали очень сильный намек, что теперь ему пора делать ноги. — Беги, Вотан блядь недоделанный, и если я тебя догоню, то клянусь — Вотаном ты быть перестанешь. Клятва бесплотным огнем обожгла мое запястье, директор ЩИТа тоже схватился за руку и понял, что шутки закончены — через секунду я могла наблюдать только его мелькающие пятки. Он петлял как заяц между древних камней и духов, кричал, чтобы капитан Роджерс угомонил свое чудовище, а я вошла во вкус погони. Дыхание вырывалось сквозь радостный оскал и я даже пару раз облизала зубы после выкриков и свистов. Сердце колотилось, как будто у меня в руках выигрышный билет с единственной незачеркнутой цифрой, а миловидная ведущая уже крутит барабан. Я безумно хохотала, насылая на него икоту, внезапный смех и нервный тик. Врешь, не уйдешь! Металлические набойки новых сапог звонко цокали по булыжникам, когда я перепрыгивала костры, подол платья хлопал при беге, пшеничные колосья из венка щекотали лоб, а за спиной закручивались спиралями ирландских узоров цветные ветра, когда я вышла на прямую и кинула в Ника Фьюри «спотыкач». Он рухнул, как подкошенный, успев сгруппироваться в последний момент. Моя добыча! — Попался, спорщик! — и занесла над его сердцем руку. Я, Астрель, всегда исполняю свою клятву. Конец воспоминаний.

***

— Я чуть богу душу не отдал, а вы гнались за мной, чтобы вылечить глаз?! — Ник Фьюри срывает ненужную повязку и швыряет ее на стол между нами. — Не совсем, — пытаюсь хлебнуть кофе, но в рот попадает только противная гуща с размякшими травами. — Тьфу, гадость! У вас было такое крутое прозвище, а теперь его нет — и поделом. Ну и я была немного зла на заключенное пари… — Кстати, о пари, — заложил руки за спину и качается с пятки на носок. У него что, улыбка мелькнула? — Можете забрать у Старка ваш с агентом Романофф выигрыш. Вот это поворот! Моя челюсть щелкнула, упав на столешницу, а потом я долго смеялась и в изнеможении била по столу ладонью. Мстители против ЩИТа. Наши стольники против двадцатки. Любовь против вечности. И любовь конечно же победила. На радостях я наварила побольше кофе и даже намешала тесто на блинчики, когда Николас Джозеф Фьюри надел повязку обратно и попросил не распространяться, что одноглазая эпоха закончена. Шпиёны такие шпиёны… И извинился за «чудовище». — Пха! В душе каждого монстра есть чистый уголок, где живет милый котенок. Или девочка-одуванчик с бантиками. Или восторженный мальчишка с воздушным змеем. Или даже слесарь-алкаш Геннадий Петрович, — на последний пассаж Фьюри чуть не пролил кофе. — Мы, чудовища, очень сложные существа. Но ничто человеческое нам не чуждо. Сэр Макс, мой Учитель тому большой пример. Стоит снабдить его кучей вкусностей, сигаретами и кофе — и благодушнее существа вы не найдете, — снимаю испеченный блинчик со сковородки. — А что может привести в благодушное состояние вас? — тянет свои директорские ручонки к тарелке. — Если никто не будет отбирать у меня завтрак! — щелкаю зубами и делаю страшные глаза для замершего Фьюри, а потом прыскаю от смеха и подвигаю блинчики в его сторону. — Шутка. Маленький кусочек вибраниума, из которого сделан щит Стивена Гранта Роджерса, сделает меня окончательно счастливой. Один знакомый пообещал мне дать что угодно за один образец. У вас там не завалялось, не? Бывший местный Вотан только разводит руками, но по глазам вижу, что врет. Ну и ладно — я умею ждать. Я бы дожала его, но в кухню ворвался Баки, таща на буксире помятого Бартона с порванной одеждой. Нехорошо это… — Аста, там плата за Договор из твоего Мира выбралась и засела в конференц-зале, — кожа Клинта покрыта одинаковыми круглыми синяками размером с апельсин. — Да. Скажи пожалуйста, что в моем доме делает плотоядная лошадь? — Тони тоже заглянул на огонек и сложил руки на груди. Чего? Даже до конца не осознав абсурдность ситуации хватаю из холодильника большой кусок вырезки и бегу в сторону зала, где в первый раз превратилась в дракона. В коридоре перед открытой дверью лежат обломки мебели и клочки ткани от одежды Бартона, а изнутри слышен успокаивающий голос Стивена. От страха за него я сжала кусок мяса в руках так сильно, что на пол закапало. — Тихо… тихо, хорошая. Никто тебя не обидит. И никто больше не будет затягивать веревку на шее. На ватных ногах захожу и вижу, как Стив чешет белую кобылу за ухом и успокаивающе похлопывает по шее. А она жалобно всхрапывает и перебирает мягкими губами пшеничные волосы. Ластится, зараза. И признала родного мне человека за своего. — Аста, ты знала, что у твоей питомицы клыки и жабры? О-хре-неть… Острые зубищи у нее будь здоров — мясо она смолотила меньше, чем за минуту. И жабры тоже есть, но я их не заметила ночью, ведь они располагались на животе прямо за ребрами и в закрытом состоянии почти не видны. Похоже, я знаю, что за животинку мне подсунула Маман Бриджит. Это келпи, водяной конь-фейри, что любит закусить человечинкой. Если учесть, что духам больше не нужно людоедствовать для выживания, то это вполне так ничего приобретение. Имя пришло на ум само собой. — Я назову тебя Гинерва — «белая, словно пена», — келпи довольно затрясла гривой и опустилась на колени, предлагая забраться на спину. Моя девочка… Я ее уже люблю. — Постарайся больше не нападать на людей. По крайней мере, пока я не попрошу, — короткое ржание было мне ответом. — Вот и умница. Пойдем домой, у меня там весь ледник забит бараниной и кабанятиной — есть, где разгуляться. Усаживаюсь боком на широкую белую спину, но она не двигается с места. Только фыркает и мотает головой в сторону Стива. — Мне кажется, или она предлагает тоже сесть ей на спину? — приглаживает светлые волосы, торчащие от лошадиных нежностей. Гинерва не поднялась, пока Стив не устроился позади, одной рукой схватившись за длинную гриву, а другой прижимая меня к себе. Чисто принц на белом коне, везущий принцессу в зеленом махровом халате в свое королевство. Картина конечно фантасмагоричная, но не выбивается из безумного стиля моей жизни. Копыта кобылицы-хищника размеренно щелкали по полу, а я прижалась к крепкой груди и слушала самый прекрасный звук — биение живого человеческого сердца любимого, с которым навеки свяжу жизнь, как только клятва верности этому Миру иссякнет. — Срань господня! Джарвис, ты это сохранил? — Тони чешет в затылке, когда мы шествуем мимо него в гостиную к проходу. — Кэп, я догадался, в чем твоя суперсила. Ты приручаешь самых опасных существ. Не хочешь провести эксперимент и поцеловать Халка? После него тебе хотя бы не придется отплевывать шерсть или замазывать ожоги. Аста в этом отношении — прихвостень Сатаны и послана тебе в наказание. — Мистер Старк! — слова возвращенным эхом гудят под ухом. Тони попал своей шуткой в точку, но я все равно показала ему фак за спиной Стивена. Ибо нефиг маленьких обижать.