От чистого истока я начинаю путь

Аста Абсолютного добра или зла на свете не бывает, а если и случается, то дело принимает очень скучный оттенок. Поэтому я больше не вернусь в «праведную» Арду — с искажением, заложенным Мелькором, было как-то веселее и… живее, что ли. Она мне приснилась недавно — люди стали жить дольше, часть эльдар вернулась из своего благословенного Валинора в Средиземье, гномы изрыли горы и возродили семь королевских родов. Если так посмотреть, то все отлично и Арда приняла задуманный Творцами вид, но… Исчезла страсть и неистовство. И даже два оставшихся Сильмарилла, которые Демиурги-Валар щедро отправили вращаться по низкой орбите над планетой, не спасают положение. Хотя всем жителям теперь хорошо. Ну и ладно — Астрель закончила свое дело и исчезла без следа. Они даже затерли сакраментальное «Здесь была Аста», нацарапанное на скале в светлом и возвышенном Имладрисе. Вот обидно, как будто в кофе плюнули. Феномен двойственности бытия в очередной раз выкинул коленца в виде моей хищной и хитрой лошадки. Гинерва сожрала кучу мяса с ледника, схватила клыками за рукав и потянула в сторону яблони-переростка. Там она встала, как вкопанная, и всматривалась в вечнозеленую крону, освещенную двумя утренними солнцами. — Гинни, там белок нет, — в ответ только раздраженно фыркнула и пожевала конец каната, по которому можно забраться на деревянную площадку в толстых ветвях. — Веревка тоже несъедобная. Вид у нее был такой, словно только ограниченная гибкость и строение суставов с костями мешали ей сокрушенно приложить копыто к морде. В итоге она просто опять схватила меня за халат и подвела прямо к канату. Хм, хищник решил яблочками полакомиться… Лезть наверх мне незачем — в день, когда Баки окончательно оторвал от себя призрак Зимнего Солдата, Халк со всей широтой души долбанул по дереву так, что половина яблок осыпалась с веток на траву. А деревце у меня о-го-го! Для урожая не хватило бы никаких корзин, поэтому сияющие яблоки пришлось просто свалить в подвальный чуланчик и поставить на двери останавливающую Ису, чтобы фрукты не сгнили, ведь такую кучу за несколько недель не съешь. Даже при помощи всех Мстителей с Халком во главе. — Кушай, моя хорошая, — почесываю между ушами кобылу, чья морда спряталась в корзине с тремя десятками яблок. Похоже, что моя питомица чувствует себя, как на вегетарианском курорте. После фруктов она пощипала луговой клевер и с довольным ржанием начала кататься на спине, молотя копытами в воздухе и пачкая белоснежную шерсть зеленым травяным соком. А у меня даже специальных щеток для груминга нет. Пришлось приманивать ее еще одним яблоком через дверь-портал к морю, в которое она и нырнула, подняв хвост. Я ждала ее полчаса, но все без толку — коняшка явно решила наплаваться всласть. Единственное, что меня беспокоило, — соленая вода может причинить ей вред, ведь келпи считаются речными, а не морскими. Как Творец этого Мира я чувствовала, что моя кобылица шарится в двухстах метрах от берега, и начала громко ее звать, добавляя мысленный посыл. Похоже, что морская вода ей нипочем — через пару минут она вынырнула и бросила мне в руки пойманную рыбину. А потом насмешливо фыркнула и опять скрылась в волнах. Ну и отлично. Кобылица осваивается в новом Мире, а успокоенный Бартон уже час залечивает синяки в купальне, хотя хватило бы пяти минут, но в качестве извинений я добавила в воду пару масел и принесла угощение из Ехо. Так что лучник просто сибаритствует. Стивен же… ох уж этот могучий художник… Для начала он чуть не свалился с Гинервы, когда слезал с остановившейся неоседланной лошади. А потом еще и нежно пламенел ушами, когда я уверяла его, что для первого раза у него получилось отлично — я в свое время просто запуталась ногой в стремени, свалилась, заорала и пересчитала спиной все камешки и ветки под смех одного остроухого остряка. — Старый друг Глорфиндел? — в ответ только угукнула и спрыгнула в подставленные руки. На землю он меня так и не опустил. — Ты не жалеешь, что больше не сможешь появиться в Арде? — Немного, мо анам, — поправляю всколоченную челку, пропуская светлые пряди между пальцами. — Но меня там принимали такой, какая я есть, только добрые хоббиты и Глорф. И тот камень-какашку с драконьей сущностью подбросил, засранец пресветлый, блин. Никогда не связывайся с бессмертными — у них извращенное сознание и дурацкие шутки. — И это говорит мне девушка, предпочитающая покупать пиво в виде дракона и устроившая погоню за директором секретной полувоенной организации, — опускает на сочную буйную траву, которая холодит голые щиколотки. — Когда он пробежал мимо нас с Баки, я сначала подумал, что мне мерещится. Но когда ты пронеслась следом, с разбойничьими свистами и криками перепрыгивая через костер… — Это все от безделья, мон шер, — Стив только сложил руки на груди и вопросительно поднял бровь. — За молот давно не бралась. Так что сейчас накормлю Гинерву и пойду в кузню. Кстати, о чем это вы с Баки шушукались? М? Я проживу еще тысячу лет, но меня не перестанет умилять нежно-розовый цвет капитанских ушей. Смотря на них, я вспоминаю смущенного мальчишку на берегу океана, что не решался даже взять меня за руку, не говоря о большем. Пытать дальше я его не стала, просто попросила предупредить, если это что-то грандиозное. На прощание он галантно поцеловал мне руку, задерживая взгляд на пальцах с отросшими ногтями. — Правильно, взгляни на мой маникюр в последний раз — кузня длинных ногтей и нежных рук не терпит.

***

Отблески жарких углей горна высвечивали складки фартука из толстой кожи, который полностью закрывал от стреляющих искр переднюю часть тела. Домашнюю одежду сменили потертые джинсы до колена с проделанной дырой для хвоста и верх от купальника — мне всегда душно в кузне. На правое предплечье пришлось намотать кусок ткани, чтобы было удобнее вытирать выступивший пот со лба. Сейчас я решила размяться перед ковкой нового меча и в облике человека создаю несколько простых ножей для продажи. «Злой Хомяк», кующий только охотничьи ножи, умер, а мастер «Три луны» еще никому не известен и может вытворять все, что пожелает. Пара керамбитов, что повторяют форму изогнутого когтя. Один туристический нож, на обухе которого я потом сделаю треугольные зубья пилы. Я выбила на красном остывающем металле свое новое клеймо и как следует втянула ноздрями аромат раскаленной стали. Не то, совершенно не то — мало магии, мало души, мало страсти. Даже руки не устали махать молотом. Пришло время для песен, трав и драконьего пламени. Старые, почти потухшие угли сгребла в ведро и выставила за порог, чтобы не сбивали настрой. Из ящика в углу захламленной кузни я набрала нового, который специально нажгла и заворожила для ковки особого ножа в подарок Стивену Гранту Роджерсу. А что же за ворожба без дыма сгорающих трав? Пучки растений давно высохли, подвешенные в тени веранды. Аир защитит от чужого магического вторжения и откроет душу, чтобы мое колдовство легко истекало в мир. Дубовые листья придадут силы и упрочат знания. Горькая полынь не даст мне устать за работой. Чистотел принесет победу в любом начинании. Репейник поможет крепче вплетаться заклятиям и заговорам в металл. Вереск с пустоши за оградой из черепов, трава бессмертия, не даст магии в моих изделиях иссякнуть даже после многих тысяч лет. Этот пучок я снимаю последним и не могу удержаться, чтобы не вдохнуть аромат, с которым в мою жизнь пришло счастье и поломались старые проклятия и дурные приметы. На Изумрудном острове его называют fraoh, «воинственный» на староирландском, что как никогда подходит человеку с сияющей душой и чудесным щитом. Я осторожно прижимаю к себе хрупкие стебли и уже на половине пути к кузне начинаю тихо напевать, поворачиваясь вокруг оси на каждом пятом шаге, принимая переходную форму дракона. Теперь можно начинать. Золотые витки торквеса, который я так и не сняла, приятной тяжестью лежат на ключицах и слегка дрожат, когда я с бесшабашным рычанием пою для разожженных углей, воздевая руки с когтями к закопчённому потолку. Душа моя пляшет и выплескивает в Мир Двух Солнц тягучую плотную магию, от которой дребезжат подготовленные пластины металла на столе. Я многократно выбила на них руны, полила буру для спайки собственной кровью и бросила волосы, которые сама обрезала в час отчаяния, сокрушенная мнимым предательством Стивена Гранта Роджерса. Глупый, недоверчивый дракон, любящий рубить с плеча, но сейчас я пойду неспешной дорогой, потихоньку погружаясь в транс Творения. Изделия легко рождаются на наковальне, как будто ждут только нескольких ударов молота. Из подвернувшегося куска серебряной руды я на пробу кую маленький кинжал для фейри, а потом принимаюсь за железные ножи. На метательные я ставлю Райдо, чтобы летели в цель и не знали неудачи. На простые финки ложится Тейваз для четкости зрения, твердой руки и успеха в битве. Укороченный меч, с которым мне не будет тесно в ограниченном пространстве баз ГИДРА, получает Турисаз, руну борьбы с препятствиями и мести. Теперь, когда свежие угли в горне мерцают в такт моему сердцу, пора приступать к главному. Простая коса распущена, чтобы магия легче сходила с кончиков волос. Немного крови из надрезанной руки с шипением вспыхивает на углях, мгновенно раскаляя их до ослепительной медовой желтизны. Репейник — первым, чтобы проложить дорогу заклятиям. Три веточки «вечного» вереска сгорают в горне, выпуская в воздух извилистые струйки дыма, вслед за ними летят другие травы, чью силу я запечатаю в дамасскую сталь. Аир, растение-проводник в астральные дали, сделает мой новый меч верным помощником во всех Мирах. Дуб не даст устать в бою. Чистотел поможет добиться своего, ведь я алчный дракон и не люблю проигрывать. Слоистый брикет из светлого и темного металла опускается в подготовленные угли, как дитя в мягкую колыбель, равномерно вбирая в себя жар и магию трав. Яркие искры почти сразу вспыхивают на стали, подавая мне знак, что пора ковать. С каждым ударом кузнечного молота я впечатываю в мое будущее главное оружие всю свою прошлую жизнь. Моя растерянность, когда открыла глаза на разрушенной незнакомой планете. Мое смятение, когда очнулась после первой смерти. Моя ярость, когда я впервые впала в боевой транс и вырезала целую крепость. Мое отчаяние, когда я увидела среди убитых мной женщин и детей. Моя горечь, когда меня впервые предал любимый человек. Моя осторожная радость, когда сэр Макс начал учить меня Истинной магии. Моя печаль, когда я думала, что мой художник умер. И яркое счастье, когда он решил связать со мной свою бессмертную жизнь. Да будет так. Одной руны будет мало для такого меча, и после нанесения клейма я дышу драконьим огнем на почти законченный остывающий клинок и зубилом ставлю рубленные черты, складывающиеся в знаки для Мира. Эйваз — долгий и трудный путь развития, гармония, мастерство. Дагаз — трансформация, преображение, новая жизнь. Манназ — внутренний баланс, образец для подражания, понимание. Йер — вознаграждение по заслугам, дар друзьям и возмездие врагам. Гебо — обмен, дружба, помощь. Эваз — понимание ближнего, гармония, активное изменение к лучшему. Стоило выбить завершающую черту последней руны, как весь Мир задрожал, а цветная магия начала вырываться так яростно, что кожа и чешуя стали зудеть, словно меня погрузили в муравейник. Со стен попадали клещи и другой инструмент, с низких дубовых балок посыпалась труха и щепки, от наковальни пошел низкий гул, как от огромного гонга. Сам же клинок подёрнулся туманом… и со звоном раздвоился. От неожиданности я плюхнулась на задницу, едва не приземлившись на собственные хвостовые шипы. — Ну ни хрена ж себе! — осторожно поднимаюсь с пола и подползаю к наковальне. Два раскаленных меча теперь на уровне глаз. Два АБСОЛЮТНО ОДИНАКОВЫХ раскаленных меча, в которые, как в воронку, вбираются цветные всполохи и спирали. — Чёрт побери… — и истерично расхохоталась. Кое-кто, не будем показывать пальцем, немного забыл о еще одном значении двух последних рун. «Гебо» обозначает не только обмен, но и статус отношений вообще. Друзья, партнерство, любовники. Супруги. А вот «Эваз»… Совместимость, тандем, близнецы. Я даже знаю, кому предназначается второй меч — одному воину с чудесным щитом. Ай да Аста. Ай да кошачья дочь! От вбираемой магии руны на клинках начали мягко сиять, но чем больше остывала дамасская сталь, тем медленнее наполнялись силой знаки. А если еще раз раскалить металл огненным дыханием? Получилось! Но где-то в душе поселилось знание, что места внутри мечей полно. И не только для магии с пламенем, но и для жара дневных светил. Два раскаленных клинка плашмя лежали на покрытых чешуей ладонях, не причиняя вреда и ожогов, когда мне хвостом пришлось отодвигать задвижку на двери — не хотела, чтобы мне мешали. Руны засветились еще ярче, вбирая в себя тепло двух солнц и ветра Темной Стороны, что не успевал далеко отлететь от меня — сразу втягивался в жадную сталь. Какой Творец, такое и творение, мать его дракошку! Двух солнц ему мало. Нужно третье, и у меня как раз открыта дверь в один подходящий Мир. Там я и закалю мои изделия, погрузив раскаленный металл в масло. Главное — поторопиться и ловить момент. Прячу в пригоршню метровую толстостенную колбу с маслом, а в другой между схваченными лезвиями заложен чешуйчатый палец — чтобы не спаялись между собой. — Мать моя кошка! Выглядит, как будто Роджерс и Старк предались противоестественной страсти, и у них появилось искусственное дитя! — утираю пот с копотью со лба намотанной на предплечье тряпицей и подогреваю клинки небольшой струей огня. — Джарвис, умоляю, никакой системы пожаротушения! Я это контролирую! — проношусь мимо железных доспехов Тони, раскрашенных, как костюм Капитана Америка. Похоже, что за те несчастные полдня, пока меня не было, названный папанька как следует нажрался и начал буянить с баллончиками краски и трафаретами. — С возвращением, мисс Аста, — мягкий голос электронного дворецкого навевает теплоту. — Извещаю Мстителей о вашем местонахождении. Я могу включить прямую трансляцию, но думаю, вам сначала стоит привести себя в порядок. Вы слегка… Слегка… — А, ну да, — смотрю на почерневшую тряпицу, и до меня запоздалым рывком доходят слова ИИ. — Подожди-ка… А где все? Здесь что, вообще никого нет? — Вся команда на задании на Сицилии, включая мистера Бэннера и сержанта Барнса. Но в жилых этажах находятся агент Колсон и подполковник Роудс. В частности, они сейчас на крыше. — А что они здесь делают? Тем более в отсутствие всех остальных? — в недоумении чешу кончиками рогов зудящую кожу — магия все еще впитывается в мечи. — Фил Колсон прибыл для уточнения вашего нового… статуса, — видимо, Джарвис заметил мою поднятую бровь. — Речь преимущественно идет о косе и обязанностях «Харона». Вот суки — докопались до правды! Не дай боги, что меня дух Джаспера Ситуэлла перед коллегами из ЩИТа по старой памяти спалил. Хотела же тихо-мирно найти следующего проводника и помахать неупокоенным душам платочком, но ведь никогда не бывает просто. Бля. Почесать бы затылок, да руки заняты. — Мисс Аста, излучение гаснет, — руны и правда светятся бледнее. — Джарвис, выручай! — согреваю остывший до темно-красного свечения металл короткими огненными вздохами. — Пусть кто-нибудь из гостей откроет дверь на крышу. Срочно! Рогатым вихрем я проношусь по гостиной, влетая на влажную от дождя площадку под открытым небом мимо придерживающего створку агента ЩИТа и удивленного друга Тони. Он только с открытым ртом тычет пальцем то на кожаный фартук, то на мои рога, то на хвост, то на раскаленные клинки в руке. Хм, уже отвыкла от реакции на меня нормального человека. — Все в абсолютном порядке, Джеймс Руперт Роудс. Не стоит паниковать или готовить вилы — Стивен Грант Роджерс вам этого не простит. Выпускаю на пол из пригоршни колбу с маслом и на раскрытых ладонях подставляю мечи под лучи клонящегося к закату солнца. Пришлось даже практически подойти к краю, чтобы выбраться из тени. Мало. И цветной ветер почти исчез, а в клинках для меня и моего избранника еще есть место. Нет времени, чтобы выгонять двух людей с крыши. Надеюсь, что их уши не свернутся в трубочку. Я пою, чтобы показать высшим силам, что я правильно поняла их знаки. Это старые эльфийские песни из Арды о любви смертного воина Берена и прекрасной Лютиэн, дочери короля эльдар и майа Мелиан. Они не могли соединиться в свою первую встречу, но оба прошли через смерть, чтобы быть вместе. Песня длинная — солнце садится, а тень ползет вверх, и мне приходится все выше тянуть раскрытые ладони. Я уже на носочках стою на карнизе, я поднимаю клинки с сияющими рунами прямо в небо. Но цветные ветра все равно скудно срываются с кожи. Видимо, песня немного не та — я все же не трепетная изящная эльфийка. Да к черту все! Яростное пламя еще раз разогревает металл до медового цвета. Смотри, Мир, на мое творение! Смотрите, все Миры, как я запечатала жар собственного сердца в острую дамасскую сталь, которой я приближу момент излечения родины Стивена Гранта Роджерса от гнили и праха. Пусть мне даже придется опять замараться в крови по плечи. Я, Астрель, так сказала! Кожа разом выплеснула в небо над вечерним Нью-Йорком цветную волну, мощнее которой я не видела. Северное сияние накрыло половину города, а потом устремилось в клинки, на которых ярче солнца загорелись руны. Распущенные волосы, испачканные в саже и мокрые от обнаженной вспотевшей спины, начали извиваться в густом воздухе, как толстые водоросли на дне моря. Меня захватила невесомость, и острые когти на пальцах ног чиркнули по камню перед тем, как оторваться от карниза. Сотни золотых нитей, что раньше указывали мне путь, зазмеились по плечам, локтям и запястьям, впитываясь в зачарованный металл. Драконьи яйца… такого эффекта я не ждала. Перед распахнутыми глазами начали проноситься картины неизвестных мне мест. Планета, чье сердце — мозг. Футуристический город с краснокожими людьми. Ледяная безжизненная пустошь. Их было множество, и последним я увидела желтые глаза воина в золотых доспехах, его рогатый шлем, воткнутый в пьедестал большой меч и сферические стены, увешанные круглыми щитами. А потом меня больно дернули за хвост. — А-А-А!!! — полужопия заболели от резкого столкновения с влажной от недавнего дождя крышей. — Между прочим, это равносильно шлепку по заднице! Кто тут такой умный? — с кряхтением поднимаюсь и опускаю в шипящее масло законченные клинки. — Так кто? — сверлю взглядом Колсона и Роудса. Роудс без палева показывает глазами в сторону агента. — Мисс Аста, вы зависли за краем крыши, и я решил… — оправдывается и рассеянно поправляет воротничок белой рубашки. От пальцев остаются смазанные грязные следы. Значит, хвост у меня тоже чумазый. — Ладно, прощаю, — разматываю с предплечья почерневшую тряпку и вытираю от масла остуженные клинки с погасшими рунами. — Вы, Фил Колсон, очень милый и добродушный человек — грех держать на вас зло. Хм, а вы не в курсе, почему все так резко уехали и даже меня не позвали? На полдня оставить нельзя, а ведь я… — внезапный зевок не дает мне продолжить жалобную речь. Сейчас бы покурить… Наугад прячу руку под кожаный фартук и достаю из небытия тонкую сигарету. Сойдет. Поджигаю ее струйкой пламени. — Вас не было неделю, — я даже поперхнулась дымом. Пришлось из Щели между Мирами еще и попить доставать. — Но это если считать время в нашем Мире. В вашем прошло около трех недель. Мисс Аста, с вами все в порядке? Я только могу в шоке затягиваться невкусным дымом и вспоминать, как в кузнечном угаре несколько раз добывала из небытия питье и еду. И как быстро создавались на наковальне ножи и кинжалы. И их было много — часть из них я после закалки просто кидала в угол, сразу же принимаясь за следующий. «Горькая полынь не даст мне устать за работой». Дорвалась. Как-то разом навалились усталость, чувство опустошения и холод, только клинки излучают тепло. Пришлось даже скинуть фартук и накинуть его на голые озябшие плечи — верх от купальника и торквес на шее совсем не греет. — Мисс Аста… — Фил Колсон замялся. — Высшее руководство ЩИТа, конечно, не одобряет выбор капитана Роджерса, но я поздравляю вас с помолвкой. — Я так понимаю, что Стивен эту новость удержать в себе не смог? — агент разводит руками. — Вот балаболка… — И я хотел бы уточнить, что из себя представляет «Харон», — агент не забывает о главном. — У нас есть несколько записей, но саму суть мы упускаем. Я честно пыталась рассказать о опасности, когда неупокоенных душ становится слишком много, и они отравляют Мир смертью. Описывала Некрополь и важность проводников душ, но с каждым словом все тише и тише. Пожалуй, я просто выдохлась. Мечи грели мягко, как охапка пушистых котят, и я сама не заметила, как обхватила их всеми конечностями и прилегла прямо на каменное покрытие. Праведный сон пытался склеить мне веки, и я через силу пыталась держать глаза открытыми. — Ох, чёрт… — бормочу слабым голосом, замечая, как вокруг меня начинает расти кристаллический кокон. — Я еще вернусь, скажите им это. Я всегда возвращаюсь. Голоса Колсона и Роуди звучат глухо, а лица искажены преломлением прозрачных стен. Похоже, что я немного перестаралась — спячка началась. О боги…

***

Стив Роджерс Странно все это. Асты рядом нет, а мир продолжает переворачиваться с ног на голову. Как будто она запустила программу и убежала в кузню, чтобы не отвечать за возникший бедлам. Директор Фьюри бормотал что-то подобное, вызывая транспорт в Вашингтон. Старк в это время только скептически кивал и отсчитывал в подставленную ладонь Наташи проигранные доллары. Для начала на пороге у комнаты Клинта обнаружился кролик с разорванной шеей. Мы бы долго ломали голову, откуда все это взялось, но Джарвис включил запись. Хищная белоснежная кобыла просто соткалась из воздуха с добычей в зубах, бросила кролика перед закрытой дверью и исчезла. — Жуткое животное. Еще и перемещается странно, — Бартон косился на монитор и потирал плечо, куда пришелся первый и самый сильный удар копытом. Тогда, в конференц-зале, он сказал, что дедушка учил его обращаться с лассо, и закинул петлю на шею кобылы. Ей это не понравилось. — Не верю, что я это говорю, но мне эта мечта ковбоя кажется даже милой, — Старк отошел к бару и плеснул себе виски. — И кого-то она мне напоминает. — Асту и напоминает, — Баки как раз проходил мимо, но задержался. — Какие хозяева — такие и питомцы. «Ланнистеры всегда платят свои долги». Готовьтесь, мистер Бартон, — мертвые грызуны еще не раз появятся на пороге. Вместо открытки с извинениями. Занятно… Еще одно слишком умное животное. Когда я припомнил Китти-Локи, то команда переполошилась, и Старк дал указание Джарвису пристально следить за новыми появлениями копытного. — Зачем ей вообще понадобилась лошадь? — Клинт отошел и задает программу кофеварке. Хм, а я так до сих пор с ней и не разобрался. — Кэп, я же видел, что у нее есть мотоцикл. — Она до сих пор не умеет водить, — Баки подобрался сзади и взял шею в дружеский захват. — Уже три года ждет, когда кое-кто выполнит свое обещание. Я предлагал ей свою помощь, но она отказалась. — Три года? — Старк даже отставил бокал. — Роджерс, я думал, что ты человек старых правил, а оказалось, что никто из нас не без греха, даже главный патриот и совесть нации. Обещать — не значит жениться, да? — Я бы так не сказал. Свое обещание я выполню, — перед глазами встает воспоминание, как моя… невеста долго не могла поверить, что я твердо решил поступить, как положено уверенному в своем выборе мужчине. Не могу сдержать улыбку — так и стоит в памяти ее озабоченное лицо с встревоженными темными глазами и теплая ладонь на лбу. — Главное, что теперь у нас все правильно. И никакие лоа в цилиндре не смогут нам помешать. — Кэ-э-эп? Чего это у тебя такой довольный вид? — прищурившийся Старк переводит взгляд с меня на задумчивого Клинта и на Баки, который начал кулаком ерошить мне волосы, не отпуская шею из захвата. Все, как раньше. — Капитан Сосулька решил предложить безумной кошке свои отмороженные органы и конечности? И как скоро у Асты появится фамилия? Или она испугалась и поэтому убежала к себе? Роджерс, а ты куда убегаешь? Поступил я как должно, но вот кольца у меня в тот момент не было. Пришлось под предлогом спарринга уводить Баки от повеселевших Старка и Бартона. Похоже, что у них появился новый повод для дурацких шуток. На ринге мой друг развернулся на полную, нанося быстрые удары и подсечки. Мне даже пару раз показалось, что рука у него сверкнула металлическим блеском — дерется он жестко, как учили Зимнего Солдата. Спарринг закончился, когда он неожиданно ударил ногой по уху, и я едва успел поставить блок, но все равно свалился. Знакомый удар, видимо, он и научил Асту этому приему. — Драться с тобой одно удовольствие, Стив, — всего-то надо следить за руками и ногами. И никакого хвоста, — поднимаюсь с мягкого пола, крепко схватив протянутую руку друга. — Можешь не ломать голову по поводу кольца. Аста их не носит — слишком травмоопасные при превращениях, сам видел. Неприятное было зрелище. Старк тем же вечером отозвал меня в сторону и предложил объединиться. В Мире Мелькора живет ее учитель-кузнец, с которым Тони уже договорился о создании кольца для Пеппер Поттс. «Майрон — самый известный создатель побрякушек. Даже у нас это все знают». Джарвис дал мне справку по имени «Майрон», или, вернее, «Саурон». А потом «Глорфиндел» и «Мелькор». Аста, конечно, говорила, что ее седовласый знакомый является «местным Сатаной», но я даже не мог представить размах его злодеяний. Вот уж действительно — Локи по сравнению с ним вздорный мальчишка. — У вас тут литературный вечер? — наш координатор от ЩИТа, агент Хилл, с папкой в руках вошла в убранный конференц-зал. Туда пришлось принести несколько стульев взамен сломанных. — Да нет, — Старк машет рукой и нехорошо прищуривается. — Мистер Роджерс решил ознакомиться с подвигами друзей своей невесты. Мы сошлись во мнении, что Глорф свой парень, а от Мелькора лучше держаться подальше — весовые категории разные. — Капитан Роджерс, это правда? — Хилл занимает место у стола и снимает строгий пиджак. — Старк, никогда не сокращай имя эльфа, если не хочешь ввязаться в драку, — поясняю присутствующим, что ждут моего ответа. — Да, я встречался с Глорфинделом, и они с Астой старые приятели. — Я вообще-то имела в виду немного другое, — Хилл прячет улыбку и начинает разбирать принесенные с собой бумаги. — Вернемся к насущному. В архивах ГИДРЫ было найдено упоминание о старой запасной базе на Сицилии. Лабораторий там нет, но имеется укрепленное помещение, которое могут использовать как испытательный полигон для нового оружия. Ваша задача — захватить руководство и взять базу под контроль. Без разрушений и массовых убийств, — Мария поднимает глаза от бумаг. — Капитан Роджерс, я попрошу вас донести эту мысль до сержанта Барнса и вашей… невесты. На это мне пришлось ответить, что полностью разрушили базу ГИДРЫ они только один раз. И что Аста навряд ли полетит с нами — на испытательном полигоне может быть много оружия, а порох она не переносит. Я сам уговорю ее остаться дома. Старк при этих словах отвернулся и начал выводить на монитор съемку со спутника над Сицилией. Видимо, вспомнил, как в лапе дракона взорвался отнятый пистолет, из которого он хотел застрелить Баки. Прошлое, оно такое — не всегда бывает приятным.

***

Уговорить Асту пропустить это задание не удалось. С ней вообще не удалось поговорить — никто не смог подойти к кузне больше, чем на десять шагов, даже я и Баки словно врезались в невидимую стену, наши крики она тоже не слышала. То, что она занята работой, мы знали по дрожащему горячему воздуху над дымоходом и пению с северным сиянием, что иногда вырывалось из маленького окошка под крышей. Ее телефон остался на зарядке в доме, и по нему мы вычислили, что с последней попытки попасть в кузню прошло уже четыре дня. Тони Старк назвал это обычным творческим запоем и предложил не беспокоиться. — От голода не умрет. С ее запасами энергетика и любовью таскать что попало из-за пазухи она может там хоть неделю провести, — Старк от нечего делать залез в компьютер и совмещает новые данные с дронов в одну карту. — Ого, ты в курсе, что тут есть горы со снеговыми шапками? Посмотри на рельеф — просто рай для горнолыжников. Я подпирал спиной столбик веранды и смотрел как из дымовой трубы кузни вырываются цветные всполохи, когда сзади подкрался мой старый друг и как следует зарядил ладонью между лопаток. Он попытался связаться с наставницей, но получил только хорошо сдобренное нецензурной бранью пожелание не лезть под руку. Значит, ничего страшного не произошло. И еще Баки предложил прогуляться по Нью-Йорку.

***

Старый город моей юности почти незаметен за билбордами и неоновой рекламой, горящей день и ночь. Бруклинского переулка, где мы встретились, давно уже нет, как и ломбарда дяди Михаила, на ступеньках которого я и пытался пригласить Асту в кино. Тогда все было проще. И скучнее. Я предполагал, что проведу годы, зарабатывая на жизнь иллюстрациями и продажей акварелей. Может, даже успею жениться и приведу свою избранницу в маленькую квартирку, доставшуюся от родителей, если астма и букет заболеваний не прикончат меня раньше. Мечтал, как она будет целовать меня, провожая на работу, и, смущаясь, смотреть из-под ресниц, когда я буду шептать ей разные глупости по вечерам. Милая, нежная и скромная девушка, но оказалось, что нужна хулиганка с огненным сердцем. — Извините, вы Стив Роджерс? — женский голос выдернул меня из воспоминаний. Не надо было снимать в кафе очки и бейсболку. — Не оставите мне автограф? — Как вас зовут, мисс? — отодвигаю чашку в сторону под вздох Баки. Миловидная девушка со светлыми волосами, смущаясь, называет свое имя, которое я, каюсь, пропустил мимо ушей. Она завязывает незначительный разговор, через раз отвечая на реплики Баки, спрятанного под иллюзией другого человека. Закладывает выбившуюся прядь за ухо и смотрит из-под ресниц, как будто невзначай облизывает губы и тихо смеется на простое проявление уважения к даме, прикрывая улыбку ладонью. Раньше она мне понравилась бы. — Стивен, можно же к вам так обращаться? Вам есть с кем встретить Валентинов день? — девушка достает из сумочки ручку и что-то пишет на салфетке. Баки в это время закрывает глаза и откидывает голову, как Аста, когда спрашивает у «начальства». — Я… эм… могла бы составить вам компанию, — надевает на лицо самую обворожительную улыбку. — Оу… — становятся понятны все взгляды и оговорки. В это время проявление вежливости часто принимают за флирт. — Я не одинок. Правда, не знаю, признает ли моя девушка этот новый праздник с бумажными красными сердечками. Раньше он не был так распространен. — Навряд ли, — Баки опирается локтями на столик и смотрит на девушку в упор. — Она скорее скажет, что человеческие потроха выглядят совершенно по-другому, а валентинки по форме ближе к …кхем… месту, где спина теряет свое благородное название. Я думал, что в ЩИТе есть психологический портрет Асты. — Сержант Барнс? — Баки только салютует чашкой, откинувшись на спинку стула. — Вас прямо не узнать — богатым будете. Есть такая примета. В итоге мне достались извинения, а Баки номер телефона. Он помахивал зажатой между пальцев салфеткой и говорил, что на этот раз он рад отбить у меня девчонку. Тем более такую, которая не стала врать больше, чем понадобилось для задания. Слишком много шпионов вокруг. И не только живых — в вечернем сумраке перед башней Старка нас ждал полупрозрачный Джаспер Ситуэлл, подобравший несколько мест, которые как можно скорее должен посетить «Харон» с инструментом в руках. Но Аста все еще в кузне… Не знаю, что наворожила кошка-кузнец, но ни один дух не может попасть внутрь башни. И в бывший кусочек Мира тоже — он все еще не закончен, и пригласить в него может только Аста… и я. Бывший агент ГИДРЫ поклялся посмертием, что не желает зла, а потом исчез со словами, что будет ждать на другой стороне под яблоней. Там мы с Баки и любопытным Бартоном его и нашли, визуально более плотного и почесывающего довольную Гинерву. Оказалось, что Асте досталась неправильная келпи — слишком добрая для кровожадного духа. Даже ни одного ребенка под Холм на воспитание фейри не унесла, только до визгов катала. — Это все замечательно, но зачем ты сюда рвался? — Клинт вытирает об себя подобранное с травы яблоко. — Под деревцем повисеть и эту копытную демоницу погладить? Эй, нет! Не дам! Бартон попытался убрать подальше от тянущейся Гинервы руку с яблоком, но она резко рванула вперед и, щелкнув клыками, выхватила золотой фрукт, уничтожив его за секунду. Еще и фыркала, тыкаясь мягкой мордой в грудь поднявшего руки Бартона. — Кэ-э-эп… убери ее! Кто его знает, что у них подразумевается под «добрая», — Клинт выдохнул, только когда я за гриву отвел лошадь в сторону. — Спасибо. — Не стоит благодарностей, Клинт, — оглядываюсь на Баки, которого за рукав лошадь тянет к свисающему канату. Теперь его очередь испытывать «доброту» Гинервы. — И все же зачем вы нас позвали, мистер Ситуэлл? — Чтобы проверить, нет ли среди вас следующего Жнеца. «Харон» оказался очень важен для Мира — хранитель баланса между живым и неживым. И его присутствие необходимо прямо сейчас, а Аста все так же недоступна. Чтобы ее заменить достаточно взять в руки косу, что когда-то была мечом. Гром не обрушился на Баки, когда ему надоели наши споры и он первый снял древко с лезвием с крюков над камином. Правда, далеко уйти не сумел: пара шагов — и коса просто исчезла из рук, появившись вновь на старом месте. То же произошло и со мной, и с Бартоном. Джаспер Ситуэлл только почесал лысый призрачный затылок и повинился, что его проверка не сработала. — Жаль. Одним из признаков следующего Жнеца было то, что его поцелует смерть, — дух по старой памяти держался подальше от своего убийцы, хоть Баки больше не Зимний Солдат. – Клинта Бартона леди Аста не целовала, и он присутствовал в тест-группе ради чистоты эксперимента. — Баки? — старый друг детства на мой тяжелый взгляд только поднял руки. — Это было всего один раз. И после этого она мне чуть кадык не вырвала, — оборачивается к косе над камином. — А потом чуть не спалила к chertovoy babushke. — Мда, Кэп… Я и не знал, какие тут у вас индийские страсти кипят, — Клинт изобразил несколько танцевальных движений, оттопырив средние пальцы. — Бартон, эта шутка уже приелась.

***

Многие пытались снять косу. Даже Мария Хилл и Ник Фьюри, но ничего не вышло — максимум три шага, и она оказывается на старом месте. Разработка плана захвата базы уже завершена, и мы просто ждем подходящего момента, тренируемся и проверяем арсенал. Баки устроил несколько спаррингов с Черной Вдовой, одинаково разделив на двоих победы и поражения. Романофф заметила, что он сначала поддавался, и в процессе тренировки довела его до точки едкими высказываниями о последствиях заморозки и природной лени, припоминая его рассказ о претензиях Локи. На этот раз сержант Барнс отбросил уважение к дамам и начал бить в полную силу, как и Наташа. Результатом спарринга стала ничья и задумчивый вид моего друга. После приведения себя в порядок он ушел в дом Асты и вернулся со стопкой книг в ярких обложках. Провел пальцем по целому вееру стикеров между страницами и рассказал, что все эти книги написаны сэром Максом в Мире Паука как развлекательная литература. Но описывающая реальные события. — Это «Тубурская игра», — достает из стопки зелено-черную книгу. — В ней на русском языке описывается, как сэр Нумминорих Кута научился магии сна. Я бы прочитал ее раньше, но из-за стертого из мозга кода не могу видеть некоторых слов, и смысл порой ускользает. — Может, Романофф тебе поможет? — я в это время с альбомом в руках пытаюсь придумать узор. Колец Аста, конечно, не носит, но вот браслеты я пару раз на ней заметил. — Достаточно будет написать сверху перевод на английский. Думаю, Наташа тебе не откажет. — Кому это я не смогу отказать? — Романофф оказалась стоящей у стены со скрещенными на груди руками. Как только так бесшумно подобралась… — Капитан, я по делу. Хватай свой альбом, друга и спускайся в мастерскую к Старку. У него там сеанс связи по зеркалам со злодеем-ювелиром открыт. Светло-рыжий желтоглазый Майрон, разговаривающий со Старком, поначалу воспринял меня не очень хорошо. Надменно вздергивал нос и называл «тем самым мон шером», из-за которого Аста в расстроенных чувствах проредила в его лесах поголовье кабанов, перед этим отрезав волосы под корень, а я и не знал. Баки, как и прежде, встал на мою защиту, объяснив ситуацию с нарушенной памятью и Зимним Солдатом. На него рыжий нахал тоже обратил внимание, называя Страшилой, поздравляя с возвращением памяти и обретением язвительного Учителя. «Главное, не задуши ее ненароком — мать-магия тебе этого не простит». — Ладно, adan-не-adan, показывай свои наброски, — быстро зарисовывает узор угольком, сверяясь из зазеркалья с оригиналом. — Хм, фиалка ведьм. Это я про барвинок, Энтони Эдвард Старк из дома Старков. А с тебя, Стив Роджерс, материал и твой щит на неделю — в прошлый раз суток мне было мало. Есть какие-то особые пожелания? — Возможно ли будет сделать защиту от молний? — на мои слова учитель-кузнец Асты только поднимает бровь. — Как оказалось, дракон перед грозой беззащитен. — Хорошо, заодно размер подгоню, — что-то подсчитывает, загибая пальцы. — Учти, она тонких и хрупких браслетов не любит, а это значит… Что это? — всполошился и заозирался, почти прилипнув к стеклянной преграде. — Сэр, из открытого прохода в гостиной только что усилилось излучение, — Джарвис мгновенно прояснил обстановку. — Но никакого движения не замечено. — Стивен Грант Роджерс, — желтые глаза Майрона распахнуты, как у голодного леопарда, готового прыгнуть на добычу. — Уговори свою женщину зайти в гости с новыми изделиями. Чувствую, она окончательно переплюнула кузнецов наугрим. Даже сюда отголоски Творения долетают. Вот так Craban… — и окно в другой Мир стало просто зеркалом. — А я говорил, что это творческий запой, — Тони довольно разминает шею. — Вся в меня! Уже третью неделю с наковальней обнимается, а не с тобой, Холодное Сердце, — панибратски похлопывает по плечу. В этом весь Старк. — Зато я могу быть за нее спокоен, — сверяюсь со временем. — Мистер Старк, завтра в десять утра выдвигаемся. Советую отдохнуть как следует и проверить снаряжение. Баки, тебя это тоже касается — возьми бронежилет помощнее. Там все же может быть склад экспериментального оружия. — Так точно, Капитан! — механик паясничает и отдает честь не по уставу. — Гляди-ка, Летний Сержант, Кэп злится и отправляет нас начищать костюмы и пушки, а самому только пыль с щита смахнуть надо. Что за несправедливость! — выводит проекцию костюма Железного Человека. — Джарвис, запусти анализ систем. Кстати, Барнс, что у тебя за винтовка? — Самая обычная, мистер Старк. Штурмовая, — Баки мимолетно заглядывает в альбом. — Пришлось хорошенько ее прочистить и пристрелять, прежде чем использовать. Все же она слишком долго пролежала в тайнике. — Ну да. Вещи имеют свойство портиться, если лежат без дела, — Тони осуждающе тыкает пальцем в мою сторону. — Я про байк, которым заплатил за извлечение реактора из груди. А ты совсем не балуешь девчонку. Ни цветов ей, ни красивого платьица… Смотри, срастется с косой Жнеца, и никуда, кроме как на кладбище, ты ее не заманишь. И вообще я не согласен быть посаженным отцом на свадьбе среди надгробий и могил. Запомни, Роджерс. В чем-то он прав. Как только вернемся с задания, подарю Асте букет из синих цветов и приглашу в ресторан, где подают стейки самой слабой прожарки и вкусное вино. И все же научу водить мотоцикл.

***

Я как будто вернулся в прошлое. На старой базе ГИДРЫ на Сицилии мы действительно обнаружили склад экспериментального оружия. Того самого, что создал доктор Зола. Всё оно было разряжено и не светилось энергией Тессеракта, но мороз по коже все равно пробегал. — Кэп, судя по наличию мощной электростанции, щупальцепоклонники хотели найти замену Тессеракту и пустить это добро в ход, — Тони, лязгнув железным костюмом, приземлился рядом. — Прямо для вас с Барнсом местечко — устроили здесь хранилище древностей с десятком смотрителей. — Не только, — указываю на несколько ящиков. — База оказалась почти не охраняемой и заброшенной, но вот те ящики подготовлены к транспортировке. На них даже документы для отправки приложены. По ним можно будет найти другие цели. — Не радуйся прежде времени, Стив, — Баки закидывает подновленную винтовку за спину. — ГИДРА тебе не почтовая станция в маленьком городке в Канзасе. Я, конечно, большую часть времени провел в криокамере, но одно я знаю точно — паранойя у руководства была возведена в абсолют. Эти ящики должны были пройти как минимум двадцатые руки, чтобы наконец оказаться в месте назначения. Ниточку придется разматывать долго. И без грязных методов не обойтись. — Да, Кэп, замарать ручки придется, — в наушнике слышен голос Соколиного Глаза, который не спешит спускаться с соседней крыши. — Предлагаю отдать пленных Нат на растерзание. А если они не расколятся, то Асте, и я им тогда искренне посочувствую. — Бартон, а ты предатель… — Романофф притворно пропела в передатчик и прибавила пару слов на русском. Явно нецензурных — я слышал подобные от Асты и Баки в напряженные моменты. — Леди, не выражайтесь, — ответом мне послужил сдвоенный смех Баки и Клинта. Никакой субординации. — Ты прости, Роджерс, но в свете того, как изъясняется Аста, это звучит как-то… — Бартон замялся, подбирая слова. — Проклятье! Уйди, дьявольское создание! Кэп, помоги! Тут опять эта кобыла! Откуда она взялась?! — Она лягается или кусается? — пытаюсь высмотреть Клинта в окно. Ничего не видно. — Нет! Она опять загрызенного кролика притащила! Кэп, меня в угол загнали! — голос взволнован, но не до истерики. — Забери у нее грызуна и скажи, что прощаешь, — Баки решил дать совет. — Это должно помочь. — Хорошо, — слышно, как Бартон делает несколько быстрых коротких вздохов. — Я прощаю тебя, зубастое сатанинское отродье с жабрами… — тишина. — А! Фу! Хватит! Я невкусный! Прекрати меня облизывать! Кэ-э-эп! Цирк уехал, а клоуны остались. Бартон в квинджете пытался отмыть лицо и всколоченные волосы, Барнс желтым текстовыделителем отмечал в книге невидимые для него слова, Тони спорил с доктором Бэннером о названии для многих новых вещей, в частности, называть ли цветные ветра «омега-излучением» или просто оставить «неизвестное излучение». Романофф же в этот момент сидела за штурвалом и потешалась над Клинтом, говоря, что он фыркает, как лошадь, которая к нему неровно дышит. — Тихо! — Тони жестом просит меньше шуметь, прижимая к уху неснятую гарнитуру. — Джарвис говорит, что Хвост наконец вылезла из кузни, — прислушивается, потом начинает смеяться, хлопая рукой по колену. — Роджерс, видел броню Железного Патриота? Ей еще Роуди управляет. Так вот, Аста сказала, что это похоже на плод нашей противоестественной связи, — Старк утыкается лицом в локоть, а мне хочется высказать одной леди за неподобающие шутки. — Ой, кошмар… А я ведь говорил Роуди, что расцветка так себе, говорил! Не зря я попросил его нас подождать. Хорошо, что я умею держать себя в руках. Никто, конечно, не злословит, но даже Баки прячет косую улыбку за книгой, а Клинт как будто поперхнулся водой. Только доктор Бэннер реагирует так, как хотел бы сейчас поступить я, — закрывает глаза рукой. Я, конечно, говорил, что готов мириться со сквернословием одной девушки, но это уже перешло черту. Кое-кого сегодня ждет серьезный разговор. После того как все отсмеются и мы долетим до башни. Всего пара часов осталась. — Да, Джарвис, я на связи. Что там еще произошло? — Старк сначала вслушивается и подмигивает мне, но потом улыбка слезает с лица. — Внешние признаки жизни есть? Пусть Роуди установит датчики из моей мастерской. Колсон… ладно пусть тоже помогает, — с нечитаемым взглядом оборачивается к креслу пилота. Что-то мне очень тревожно, и запястье будто покрылось льдом. — Романофф, сколько нам еще лететь? — Минут сорок. Почти прилетели, — Наташа оглядывается через плечо. — Тони, что произошло? — Роджерс, главное, держи себя в руках — пока еще ничего не ясно, — Старк мнется и жует губу. — Аста на пару секунд накрыла половину города омега-излучением, вырубилась, и потом вокруг нее вырос кокон. Уши словно заложило ватой, и я едва слышал слова поддержки от команды. Старая примета действует — стоило упустить Асту из виду, как с ней опять что-то случилось.

***

Кошка, рассказывающая мне сказки, сама застряла в одной из них — чумазая Белоснежка в кварцевом саркофаге. Сквозь неровную изломанную поверхность были видны закрытые глаза, закопчённое спокойное лицо и по-детски подложенная под щеку ладонь. Она не умерла, хоть дыхания нет, но сердце бьется, только очень медленно — не более одного удара в двадцать три минуты. Старк назвал это защитным анабиозом, когда не смог просветить кокон ни рентгеном, ни ультразвуком. Пленки оказались засвеченными, а угловатые грани кварца посылали гулять сигнал сонара куда угодно, но только не в нужную сторону. Так что наблюдать за коконом и свернувшейся в клубок вокруг клинков рогатой Астой можно было только визуально. Иногда с кристаллической поверхности срывалось разноцветное сияние. На второй неделе анабиоза Баки застал один такой момент и попытался связаться, но увидел только смутные образы — ей снился сон про полет над горами. Верхом на табуретке. — Я с самого начала говорил, что она Кошка-С-Мозгами-Набекрень, — Старк расхаживал по лаборатории, куда мы перенесли кокон, и заглядывал через плечо доктора Бэннера. — Брюс, тебя ничего не насторожило в записи дня инцидента? — Что именно? — доктор Бэннер пытается аккуратно отколоть кусочек кварца. — Не обжигающий рук металл, попрание закона всемирного тяготения или еще что-то? — То, что заметнее всего — волна омега-излучения. Джарвис, замедленное воспроизведение, — указывает на монитор. — Заметь, здесь есть весь спектр, как будто все выплеснулось разом. Совсем всё, даже эти мелкие черные осколки. Джарвис, пауза, — увеличивает фрагмент. — Обрати внимание, вот этот силуэт — морская чайка. А теперь посмотри, что произошло после столкновения с осколками, — размытое белое пятно камнем падает вниз. — Радует, что волна задела только пару антенн, а если бы это произошло на улице, полной людей? — Я уже видел подобное, только осколки были намного крупнее, — вспоминаю день, когда Асту за шиворот выдернул из моих рук каменный монстр. — На нас тогда напали, и она отгородилась целой стеной от разозленного сприггана. В нем тогда было больше четырех ярдов, но двигаться дальше он не решился. Мне показалось, что Аста сама удивилась их наличию. — Мда, коробка, полная сюрпризов, — Старк еще раз воспроизвел отрезок видео. — Или даже ларец Пандоры с несчастьями и бедами. Роджерс, не смотри так на меня — я пошутил. Шутки или нет, но вот очень скоро леди-дракону начали сниться кошмары. Обвитый вокруг коленей хвост слегка шевелился, брови хмурились, а пальцы сильнее сжимали хвостовики клинков. И все это без единого вздоха. Страшно. Но стало еще хуже, когда вместо цветных всполохов на двадцать первый день с изломанной кварцевой поверхности начали срываться черные сгустки, иногда обретая форму острых граней. Баки сказал, что она видит сражения. Я зашел в лабораторию поздно вечером, когда все, кроме Романофф и Баки, разбрелись по своим комнатам. Они с Наташей сейчас по ее каналам выясняют, куда должно было прийти старое оружие ГИДРЫ. Хотя она и назвала Бартона предателем за предложение подключить к «выбиванию» информации Асту, но потом устроила Баки допрос, выяснила уровень его возможностей и предложила отправиться с ней, наложив перед этим иллюзию. Так что из башни вышли не Черная Вдова и Зимний Солдат, а супружеская пара преклонных лет, воркующая о многочисленных внуках. А я соскучился даже по дурацким шуткам на грани приличий. И по тому, как меня обнимают ночью и сопят в шею, закинув руку и ногу повыше. А уж когда ее карие глаза начинают слегка светиться оранжевым, а закусанные губы пахнут корицей, перцем и немного табаком… Огненная у меня невеста — единственной мысли достаточно, чтобы вспыхнуть, как порох, который взрывается от одного ее прикосновения. И ее вечное кошачье ворчание, когда у меня звенит будильник на пробежку. А сейчас я не могу разбудить ее. — Зря ты отказалась от помощи Сэма, — кокон со спящей девушкой теплый и совсем не напоминает холодный камень. — Все-таки войны оставили свой след, как бы ты ни показывала, что это не так. Надо будет уговорить тебя посетить встречи ветеранов или просто пригласить Сэма в гости. Поговорите, поделишься наболевшим… может, даже откроете кегу валлийского пива, — камень под ладонью становиться теплее, как будто она меня слышит. — Смешно, но своей выходкой мы спасли ту пивоварню от банкротства. Они уже хотели закрываться, но после всколыхнувших всемирную сеть кадров с камер наблюдения у них быстро нашлись партнеры с деньгами. «Темный Баки» — выбор фейри! «Удар по черепу» сразит даже дракона! Знали бы они, кто на самом деле расплатился старинными монетами за несколько кег пива. Ник Фьюри скрипел зубами, когда пытался выговаривать мне за неуместное веселье и почти порушенный «светлый образ истинного патриота Америки». Мне кажется, что он злится на тебя за ту погоню. Я подвинул стул ближе к столу с коконом и продолжил рассказывать то, что она пропустила, пусть даже она меня и не слышит. Про Гинерву, которая наконец добилась прощения от Клинта и перестала носить ему добычу. Про Тони, создающего поддерживающих гражданский порядок андроидов. Про Брюса Бэннера, записавшего на камеру целую кипу видеопосланий для Халка и наладившего таким образом обмен мнениями и знаниями. Про Романофф, тихо мне намекнувшую, что кое-кто заждался «Багиру» в гости и давно приготовил кукольный сервиз с молоком. Даже рассказал, что до сих пор не определился, где будет стоять наш дом: в пригороде родного Нью-Йорка, в каком-нибудь южном штате или в новом Мире, ведь квартира с разросшимся зверинцем нам точно не подойдет. Вздыхаю и опускаю подбородок на скрещенные на столе руки. Сквозь искаженную поверхность кокона видно, как под веками бегают глаза, и мне как никогда хочется знать, что ей снится. Какие Миры или времена. Я бы хотел снова обнять ее за плечи и прижаться к темной макушке, пальцами зарываясь в волосы у корней, но могу только прислониться лбом к угловатому кварцу и закрыть глаза. Тепло и так мягко, как будто я оказался в пушистом облаке… полном гари. — Где я? — озираюсь, вдруг оказавшись на догорающих руинах монументального города. Низкие тучи и клубы черного дыма закрывают небо, а на земле и в остовах зданий лежат тела людей в странных доспехах, сжимающих в мертвых руках копья и незнакомое оружие, больше напоминающее вооружение читаури, чем автоматы. Пепел хлопьями укрывает все кругом, как снег зимой. — Мы в месте, где я в первый раз открыла глаза, — Аста появляется из-за спины и указывает в сторону. — Туда ушел человек, который разбудил меня. Мне часто снится этот день, но я не могу догнать его, как ни стараюсь, а он не останавливается и не слышит, как ни кричи. Жаль, так я могла хотя бы узнать, как меня звали раньше. — Так что это за место? — оглядываюсь и замечаю, что я все тот же хилый бруклинский мальчишка, а Аста так и осталась в обрезанных запачканных джинсах и купальнике с наброшенным на плечи кожаным фартуком, из-под которого блестят спирали торквеса. Так же вся в саже и копоти, с тяжелыми свалявшимися прядями, только рогов и хвоста нет. — Это мой сон, Стивен. На самом деле этого города уже давно нет. Рассыпался на песок и ветер, — поправляет лезущую мне в глаза прядь, как и раньше. — Моя жизнь началась с руин и мертвецов, вот такая шутка Судьбы. Ха. Ха. Ха, — упирает кулаки в бока и слишком картинно смеется в душное небо, а потом из нее как будто извлекают стержень, и она почти падает на обломок стены, зарываясь пальцами в волосы. — За что мне это? За какие грехи? Любой новый Мир повторяет этот — Смерть, Война, Голод и Мор. А стоит все исправить, как притягивает к себе следующий. И снова смерти и горести. Снова и снова, каждый раз. Прекращаясь лишь на короткое время, — она заговаривается, и слова звучат все тише. — Смерть… кровь… убить… раскидать руны… пробудить спящих… снова убить… один замкнутый круг без выхода… — Астрель, хватит, — обнимаю ее за плечи, как и мечтал. Только вот нет в ней сейчас радости. — Ты несешь не только смерть. Я, может, и не все видел, но знаю, что жизни в тебе намного больше. Иначе как бы появился целый новый Мир? Я уже говорил, но повторюсь, — прежние слабые ладони осторожно гладят покрытые сажей скулы. — Ты Творец. Тебя ждут у Бартонов. Ты умеешь договориться с чудовищами. И я хочу связать с тобой свою жизнь. До самого последнего вздоха, кошка-кузнец. — И дальше… — прячет лицо на груди, зарываясь носом в рубашку не по размеру. — Что? — вопрос риторический, когда я снова чувствую отчаянные объятия. — Драконы — очень жадные до любимых и друзей существа. Кто же тебе даст умереть, художник из Бруклина? — прижимается лбом ко лбу, и глаза у нее подозрительно блестят. — В Мире Двух Солнц ничто не сможет тебя убить, а на Земле у меня есть еще одна попытка тебя вернуть. Главное, не попади в беду, пока меня нет. — И это говорит мне девушка, оказавшаяся заточенной в хрустальном гробу, стоило вылететь на задание, — заправляю за ухо тяжелую прядь, что до сих пор пахнет горячим железом. — Стивен Грант Роджерс, ты действительно готов связать со мной свою жизнь, несмотря на мое неясное прошлое? — карие глаза смотрят серьезно и вспыхивают оранжевыми отблесками, когда я без сомнений сжимаю ее ладонь. — Тогда дай мне руку и ничего не бойся. Из-за спины она вытянула лезвие без рукояти и полоснула мне по ладони, тут же вкладывая клинок в руку и зажимая порез сталью и собственными пальцами. — Ты прости меня за это, но я должна была так сделать, — дует на кулак, с которого капает кровь. — Я ковала один меч, а получилось два. Теперь он будет твоим целую вечность. Как и я, — трется щекой о щеку, как будто до сих пор кошка. И в голосе слышу улыбку. — Ты колючий. Настоящий мужчина. И сейчас мне не приходится до тебя дотягиваться, Стивен Грант Роджерс. Человек, наступивший на мое черное сердце. Так говорят в Ехо о возлюбленных. Удивительно, но даже вся окружающая разруха не может порушить чудесного момента. Кроме, пожалуй, нарастающего гула. — Похоже на бомбардировщиков, — высматриваю на горизонте самолеты. — Так и есть — они потеряли управление и скоро рухнут вниз. Поэтому тебе пора уходить в реальный мир, мо анам. А мне придется переживать все свои темные моменты, пока спячка не закончится. Иди с миром. Я пытался остаться, но она просто толкнула меня в грудь, и я упал на спину уже в лаборатории башни Старка. Меча у меня в руках не было, но на ладонях остались сажа и кровоточащий порез. Сквозь жалюзи пробивались лучи утреннего солнца, но даже они не отражались на черных осколках, что парили над коконом. Я сначала почти испугался, но потом заметил, что они не причиняют мне вреда. В отличие от светильника над столом — тот мигнул и погас, стоило острым граням прикоснуться к плафону. Видимо, Джарвис предупредил Тони о всплеске, если он спустя пару минут забежал в лабораторию. Магов среди нас нет — Баки до сих пор с Наташей выясняют места назначения «посылок». Поэтому Старк как следует выругался, когда черные осколки начали разрезать стол под коконом, и потянул меня в мастерскую, где находится зеркало для связи с одним бывшим желтоглазым тираном. — Кэп, думай, что хочешь, но вот это, — тычет в сторону лаборатории, — может быть очень опасным. Лучше я вспомню все юридические приемы для клятвы, чем оставлю бомбу замедленного действия рядом с Пеппер. Нам срочно нужен консультант по «паранормальщине», и это не обсуждается. — Ничего не имею против, Тони, — пытаюсь стереть засохшую кровь с почти зажившего пореза. Регенерация слишком быстрая. — Асте там тоже несладко. Я видел. — Ты что, наконец назвал меня по имени? Это прогресс, и я отмечу этот день в календаре, — механик поднимает бровь и трижды стучит в зеркало. — Майрон, у нас тут серьезные проблемы. Не помешала бы помощь колдуна.

***

— Хорошо, что Мелькор этого не видит, — тот, кого Аста называет «майа», рыжий помощник Демиургов, пыхтит рядом, держась за противоположный край кварцевого кокона. — Великий кузнец, сильнейший из младших духов-Айнур таскает тяжести, как презренный слуга. Не принимай мои слова на свой счет, Стивен Грант Роджерс. Это я так, «балаболю». И хочу спросить у тебя, что значит это слово на самом деле? — Ну, что человек… — учитель-кузнец Асты вздергивает голову. Пришлось поправлять себя. — Что разумный говорит немного больше, чем положено. Она меня так не раз называла. — Считай, что похвалила в своем стиле, — старый остроухий знакомый облекает смысл в слова, поправляя черные очки на носу. Бред. — Неудержимая искренность — признак чистой души. Эльдар знают в этом толк. Более необычного зрелища ни я, ни Тони в жизни не видели. После того, как он запросил помощи, Майрон снял грубые перчатки до локтей и начал по-простому потирать руки, спрашивая, не готов ли я прямо сейчас выделить ему свой щит. — У меня появился чудесный гость, способный ходить между Мирами, и будет преступлением не воспользоваться шансом. Какую клятву тебе принести, Энтони Эдвард Старк из Дома Старков? Тем более, ваши заказы уже готовы, — хорошо, что я успел купить золото. «Чудесным гостем» оказался… Глорфиндел. В последний раз я видел его, гордо ведущего в поводу разгруженного коня, когда он удалялся на точку перемещения в Арду. В седельных сумках у него были золотые яблоки и несколько книг Толкина. А спустя несколько минут после разговора через зеркало с Майроном дверь в мастерскую открыл знакомый эльф с длинными светлыми волосами. Выглядел он так же, как будто у него целый гардероб одинаковых мягких сапог, туник, штанов и желтых плащей с вышитыми золотыми цветами. — Это герб моего Дома, Стивен Грант Роджерс. А у тебя какой? — пояснял эльф, обводя серыми глазами обстановку мастерской. — Что за чудесная магия! — указывал на проекции и на угол, где лазеры спаивали детали для новых изобретений Старка. — Это технологии, Глорф, — Тони хвастается, довольно сложив руки на груди, и… в него тут же летит взятый со стола карандаш. — Понял-понял! Никаких сокращений, Глорфиндел. Я просто решил провести эксперимент, — остроухий знакомый начал всем своим видом метать молнии почище Тора и зашарил рукой по столу, выискивая предмет потяжелее. — Мистер Глорфиндел, Тони не знает, что это слово у вас связано не с лучшими воспоминаниями, — вмешался, пока не поздно. Эльф только раздраженно откинул назад волосы и забормотал на грубом гортанном наречии. — Прошу прощения у владыки этого дома, но я не смог сдержаться, — эльф кивает в сторону Тони. — Убрать бороду, сделать подлиннее волосы — и чисто Craban после многодневного пиршества. Скажи же, Майрон. — Согласен, эльда, — кузнец с двумя шкатулками под мышкой ходил кругами около газового резака и пытался сверяться с инструкцией, цепляясь краями длинного багрового камзола за стоящие тут и там приборы с инструментами. Странно видеть среди проекций и гладких стальных стен, увешанных формулами и чертежами, двух выходцев из средневековья, которые наконец оторвались от осматривания обстановки и нескольких дорогих машин. — Энтони Эдвард Старк, укажешь нам путь? По пути к лифту они выспрашивали о происшествии у нас со Старком и поначалу задумались, когда узнали, что никого из нас рядом не было. В кабине же лифта они застыли, и непонятно, что было этому виной: искусственное происхождение Джарвиса, которого они назвали духом-помощником, возможность записи на видео или передвижение в замкнутой железной коробке. В самой же лаборатории выяснилось, что парящие вокруг саркофага черные осколки не причиняют вреда только мне и Майрону как крепче всего связанным с Астой. «Узы ученичества и сплетения влюбленных душ самые сильные, Вала Стивен Грант Роджерс». Старк после его слов слишком пристально стал на меня смотреть и вернулся в реальный мир только после того, как Глорфиндел с шипением закрыл глаза ладонью и отвернулся от кварцевого кокона. — А она еще жаловалась, что не смогла уговорить наугрим взять ее в ученики, — Глорфиндел потирал глаза, как будто долго смотрел на солнце. — Да даже сам Дурин не смог бы выковать меча сильнее. Смотреть невозможно! — Ты как никогда прав, эльда. Наугрим, чтобы повторить подобное, пришлось бы звать в помощь твоих соплеменников, — Майрон положил ладони с длинными тонкими пальцами прямо на изломанную прозрачную поверхность и под мигание уцелевших ламп негромко заговорил на незнакомом языке. Осколки развеялись в воздухе без следа. — Craban просто надорвалась, пытаясь разом закончить два клинка. — Меч должен был быть только один, — кладу ладонь на место, где под кварцем торчат шесть рогов. — Мы увиделись в ее первом воспоминании, где она мне это и сказала. Эльф уточнял подробности, прикрывая рукой кокон, пока Тони не дал ему свои солнечные очки. Глорфиндел тут же надел их и принял еще более нелепый вид, но ему понравилось. Даже пытался выменять их на что-нибудь у Старка, но тот сказал, что это подарок, и поставил перед ним небольшую коробку, полную разных темных очков на любой вкус. — Долгий сон просто так не начинается. Craban слишком сильно выложилась, потому находится сейчас в застывшем состоянии. И будет такой еще долго, если останется в этом Мире — слишком слаба здесь магия, — майа отходит к противоположному концу кокона и пытается покрепче взяться. — Adan-совсем-не-adan, хватай со своей стороны, а эльда проложит нам путь на другие земли. Старк сказал, что все это не понадобится, ведь в гостиной до сих пор есть открытый проход. Глорфиндел, услышав это, ворчал, что ее дом ему удалось увидеть, только притащив плату за множество Договоров из Арды, а тут «заходи — не хочу», но вот за порогом он замолчал и долго стоял на веранде, всматриваясь в горизонт. Нам даже пришлось попросить его отойти в сторону, когда мы несли прозрачный саркофаг к яблоне — центру омега-излучения. Там, среди толстых извилистых корней, мы и положили кокон. — Не знаю, как у вас ведут подсчет времени, но я думаю, что все закончится, когда два солнца будут в зените, — Майрон рассматривал крону дерева, приложив руку козырьком. — Вот так Кровавая Craban! Я ей говорил, что важно не как зовут тебя другие, а кем ты сам себя называешь! Такое светлое колдовство… Тони тут же вмешался в разговор, выспрашивая, за что Асту называют «вороной». «Вороном, adan из Дома Старков». Механик скривился, как будто ему подсунули лимон, и попросил называть его «просто Тони», а потом услышал то, что я уже давно знаю — всех согласных на новую жизнь орков Аста переместила в Мир Мелькора, а остальных просто убила, собрав команду из людей и нескольких гномов. — Я тогда был бесплотным беспамятным духом и мог только скитаться по Арде, не в силах быть увиденным хоть кем-нибудь, но вот ее помню. Благодарю, эльда, — принимает из рук Глорфиндела полный бокал вина — тот успел найти в доме винный погреб и принес небольшой бочонок с кубками. Старк сбросил кеды, Глорфиндел избавился от шелкового плаща и присел на толстый корень рядом с кузнецом. Майрон же давно снял тяжелый багровый камзол и расшнуровал ворот туники. В этом месте галстуки или другая официальная одежда кажется кощунством. — Так вот. Я отлично запомнил, как она во главе своего маленького войска загоняла поредевшие отряды орков. Такое не заметить было невозможно — межрасовая компания и бешеная девица чуть выше хоббита во главе, причем верхом на варге и с флагом на копье. Черный ворон на красном поле. Отношение к оркам после моей гибели было хуже некуда — запытать до смерти не считалось чем-то ужасным, но Аста не пачкала душу лишней жестокостью, а просто давала быструю смерть. Еще и глаза потом каждому закрыла, — стучит костяшками по кварцевой поверхности, проверяя на прочность. — Когда она позвала мой дух в другой Мир, то я даже не задумывался — лучше быстрая и окончательная смерть, чем такое существование. А она меня вбросила в тело, легонько похлопала по лицу, чтобы быстрее глаза открыл, и назвала «Страшным сном Гендальфа». А я тогда даже не помнил, кто это! — Пф!!!.. — Старк окатил вином саркофаг и засмеялся, ударяя себя по колену. — Кэп, а ты у нее любимчик — тебе она с размаху пощечин надавала! Я сам видел, только Гендальфа Серого не упоминала. Майрон оживился и, перегнувшись через кокон, начал спрашивать, откуда Тони знает «старого интригана». Глорфиндел, наливающий себе еще один кубок вина, напоминал, что «те смешные книги» — из нашего Мира. Рыжий кузнец, узнав, что Старк читал Толкина, начал яростно доказывать, что часть записанной истории — лживая пропаганда «Светлой стороны». — Унголиант, Темная Паучиха — порождение Мрака? А кто по воле Мандоса, Владыки мертвых, создал Великую сеть вокруг Арды, чтобы души эльдар не могли уходить на перерождение, куда им вздумается? Майрон сверкал желтыми глазами и размахивал рукой с пустым кубком. Воздух сгустился и начал знакомо потрескивать. Старк в это время осторожно толкал меня в плечо и, не разжимая зубов, говорил, что мы «попали». Глорфиндел тоже это заметил, быстро опустил темные очки, обвел глазами обстановку, и забрал у разошедшегося бывшего тирана кубок. Стоило его руке опустеть, как тот только раздраженно стянул сапоги и оперся локтями о колени, опустив голову. Мрачное пятно на фоне покрытой солнечными зайчиками сочной травы. — Я знал ее раньше. Прекраснее Айниэ не было на свете, а ее прокляли ужасным обликом и вечным голодом за то, что она оставила прореху в сети для фэар, что не захотят оставаться в Арде навечно. Лишили памяти и отправили во Тьму ловить души, для которых она желала свободы. — лица не видно из-за упавших вперед рыжих волос, но голос наполнен болью и горечью. Возможно, она была ему очень дорога. Кузнец отмирает, когда перед ним оказывается полный кубок. Немного вина он тут же выплескивает в траву. — Той, что шла наперекор и всегда стояла на своем. Доброго тебе возрождения, Унголиант, маленький ловец моего сердца. Неловкая тишина наступает у корней гигантской яблони. Бросающий вокруг себя радужные блики кокон со спящей Астой внутри как будто разделяет два мира — с одной стороны сидим мы с задумчивым Старком, а с другой тихо переговариваются беглецы из Арды. Иначе их теперь не назвать. Теперь понятно, как Аста договаривается с чудовищами — стоит копнуть чуть глубже, и за страшным фасадом может оказаться кто-то другой. Кто-то, похожий на нее. Я спросил у Майрона (который взял пример с Тони и теперь «просто Майрон»), всегда ли к проклятию добавляют потерю памяти. — Часто, Стивен Грант Роджерс, — кузнец шарит рукой за спиной. — Так ты страдаешь вдвойне, ведь не ведаешь, за что именно. Не знаю, что натворила Craban, но ее сделали лекарем умирающих Миров и прокляли вечной жизнью, чтобы не смогла сбежать. Любое разумное существо состоит из тела, духа и души, которые держат между собой в равновесии связи. А у нее даже этих связей нет — все спаяно между собой, как слои стали в ее новых мечах. Или как чары и заговоры, что я вплел в золото, — достает отложенные шкатулки и передает нам со Старком. Ему поменьше, а мне побольше. — Мистер… Эм, Майрон, почему здесь шесть браслетов? — в недоумении еще раз пересчитываю изделия, лежащие на черном шелке, но число остается прежним. Шесть одинаковых толстых и широких золотых браслетов. — И они гладкие, только круг из двух солнц и трех лун остался. — Не путай меня с простым ювелиром-наугрим, художник со щитом. Узоры появятся, стоит только надеть на руку, — кузнец терпеливо объясняет, как бывалый солдат, который показывает порядок сборки винтовки зеленому юнцу. — Размер сам подстроится под любое запястье. Даже под лапу дракона — устал смотреть, как Craban со своим шейным обручем носится. — Роджерс, это такая личная фишка. Как у меня костюм Железного Человека с реактором на груди и AC/DC, — слегка захмелевший Старк закрывает свою шкатулку и бесцеремонно заглядывает в мою. — Майрон, а там точно цветочки будут, а не красная стихотворная надпись? Ну там, «Одно кольцо, чтобы править всеми…» — Adan Тони, я больше не Саурон! — взбешенный кузнец резко подскакивает с корня и разом перепрыгивает саркофаг, целя в Старка. Кубок с вином, которое я пригубил только из уважения к остальным, летит на траву. Багряный напиток не успел полностью выплеснуться на землю, когда я схватил охнувшего механика за шиворот и просто отбросил в сторону, перехватывая другой рукой кулак разозленного майа. Видно, он умеет не только ковать — в бок прилетает коленом, но после мне удается сбить ему концентрацию, попав в ухо. Майрон делает лишь шаг назад и снова бросается вперед. Он немного выше меня, поэтому я перехватываю кулак, ударяю под колено и беру шею в жесткий хват, готовый перекрыть ему доступ воздуха в любой момент. Он мгновенно выворачивается из него, как скользкий змей, и снова идет в атаку. Блок, отвлекающий удар голенью по бедру, несколько прямых попаданий в корпус и подсечка, во время которой Майрон успел зацепить меня. Мы оба валимся на траву, одновременно занеся кулаки для решающего удара. Патовая ситуация закончилась похвалой от Майрона и аплодисментами Глорфиндела. Тони оправдывался, что забыл о «небольшом триггере» и предлагал зарыть топор войны. Пришлось ему рассказывать о происхождении этой фразы и жестами изображать гордых индейцев. Не-Саурон во время сцены снимания скальпа сморщился и одним движением привел одежду в порядок, убрав зеленые следы от травы и разгладив все складки. А потом все же объяснил, почему браслетов было шесть. — Один тебе, Вала Стивен. Один твоей драконице. Остальные четыре — для будущих членов вашей семьи, — Майрон потирает челюсть и пробует шатать языком зуб. — Ты сильный воин. Я думаю, что мужем будешь только ты, хотя… Мелькор создавал своих драконов из расчета «одна самка на пять самцов», поэтому и предлагал Асте разом пять мужей на выбор. Не сжимай кулаки — она не творение Мелькора, а всех женихов осмеяла и довела до нервного тика. — Да, Craban умеет свести с ума, — Глорфиндел как самоназначенный виночерпий наполняет кубки. — Трандуил, Владыка Эрин Гален, до сих пор держит для нее покои в темнице, плохо спит и никогда не заходит в южную часть леса, где она прикормила дойных пауков. «Они же такие милашки!» — и два бессмертных из другого Мира дружно рассмеялись, стукнувшись кубками. — Ты попал, Кэп, — Старк, отошедший от потасовки, тихонько толкнул меня в бок. — У Хвоста давно мозги набекрень, и у тебя тоже будут. — Мистер Старк, я несколько раз проходил тест на психическую устойчивость и набрал самые высокие баллы, — спокойно подкатываю рукава рубашки. — А Асту я уговорю встретиться с Сэмом Уилсоном. — Заключим пари? — механик тянет руку. — И что за «мистер Старк»? Мы же вроде уже договорились… — замирает. — Слышишь? Воздух прорезал звук, с каким лед ломается весной. Кварцевая поверхность кокона пошла трещинами и развалилась на несколько частей, одну из которых тут же поднял и начал осматривать кузнец-ювелир, не выпуская из другой руки кубка. Аста приподнялась на локте и смахнула с лица мелкие прозрачные кристаллы, уставившись на Майрона и Глорфиндела. — Тьфу ты, два бессмертных златовласых алкаша, — рухнула обратно и с головой укрылась грязным кузнечным фартуком. — Ну нахер… Я на этот бред не подписывалась… — и засопела, плотнее оборачивая хвостом колени. — В пизду такие сновидения… — Не выражайся слишком грубо. Луг под яблоней покрылся северным сиянием, когда Аста-человек бросилась ко мне на шею, оставив валяться в обломках кокона клинки и сброшенный с плеч кожаный фартук. Тонкие пальцы зарылись в волосы, а ладонями я чувствовал, как колотится ее сердце. И насколько горячая у нее кожа на голой спине, ведь она сверху почти ничем не прикрыта. При посторонних. — Стив-Проказник, ты что творишь? — шипела она на ухо, стоило мне начать расстегивать рубашку. — Совсем с ума сошел? — Старк только хмыкнул, а меня захватил желанный аромат корицы и перца. — Леди слишком раздета для нахождения в обществе мужчин, — накидываю с трудом снятую рубашку на чумазые плечи, а Аста смотрит на меня, как будто я сказал несусветную глупость. — Это купальник, мон шер. Люди в этом на пляже ходят, — но все же влезает в рукава и запахивает края слишком большой для нее одежды. — Вот было бы все в кружевах, тогда… — и задумалась, вперив взгляд в зеленую крону над головой. На губах расцветала коварная улыбка, и я не решил, нравится мне это или нет.

***

Аста Радость. Возмущение. Торги. Так можно описать следующие полчаса. Радость от встречи с друзьями. Возмущение, когда оказалось, что Глорфиндел спер последний бочонок самого лучшего вина. И не только спер, но и почти в одно лицо эльфийской наружности опустошил, а сам ни в одном глазу. Еще и Тони добавил, когда вытащил из заднего кармана джинсов запищавший смартфон и поздравил с днем рождения. «Спячка не в счет!». Придется им всем подождать месяцок и только потом доставать смешные цветные колпаки — у меня дел полно. Джаспер явился под яблоню и заламывал уже не такие прозрачные руки, перечисляя места, где мне надо побывать в роли Жнеца. Еле отвязалась, а потом пришло время торгов с Майроном. Я, может, и кузнец, но рукояти у меня до сих пор получаются неидеально, а мечи должны служить нам со Стивом долго. — Половину, — Майрон на веранде осматривает клинки, довольно цокая языком. — Четверть, — фыркаю, как скачущая вокруг Глорфиндела Гинерва, смывая сажу с лица и шеи водой из бочки во дворе. — Половину, — не унимается Учитель. Стив, оставшийся в джинсах и майке без рукавов, только наблюдает за жаркими торгами, как и Тони. — Четверть и корзину яблок в придачу, — стою на своем. — Половину, Craban, — рыжий майа тоже не отступает. — И к рукоятям я сделаю парадные ножны с перевязью. — Четверть кокона, две корзины яблок, средний кусок драконьей шкуры, самые красивые чешуйки для украшений, и ты сделаешь все, что предложил, — протягиваю мокрую ладонь. — По рукам? — Все, что ты мне предложила, и перевод инструкции на синдарин, так как на квенья ты изъясняешься, как двадцатилетний младенец. И поговори с Мелькором — пятьдесят лет уже прошло, — при упоминании мятежного Валы Стив прищурил глаза. — Тогда я прибавлю особую легкую сбрую для твоей кобылицы, не любящей неволи и железа. — Согласна на переписку — для меня пятьдесят лет еще не прошло. Договорились? — завлекающе шевелю пальцами. — Договорились, — короткий разряд прошибает сцепленные руки. — Письма будет носить Глорфиндел. Он как раз недавно научился ходить между Мирами и совершенно затосковал в Арде. Странно, но я раньше не замечала в моем остроухом друге способностей к Истинной магии, только присущую всем эльфам ворожбу, поэтому приготовилась клещами вытаскивать из рыжего майа информацию, но на веранду вошел сам объект разговора, поправляя свои знаменитые золотые волосы до поясницы, пожеванные кобылой. Она явно неравнодушна к блондинам. — Ты, верно, не знала, но каждый пересекший грань между Мирами спустя некоторое время начинает сам прокладывать путь. Мне хватило сорока пяти лет для этого, — эльда абсолютно внаглую разваливается в моем полосатом гамаке, поправляя темные очки на носу и закидывая руки за голову. — Хорошо тут… Craban и Стивен, я поживу у вас немного? Каков хам и наглец! Ни стыда, ни совести — ничего лишнего. Я могла только раскрыть рот и повернуться к Стиву, жестами выражая свое недоумение. Мой славный капитан только скрестил на груди руки с могучими мышцами и скалой навис над растекшимся эльфом, чьи волосы мели по доскам веранды. Оказалось, «поживу у вас» — это пошляться по новорожденному Миру, поохотиться, разведать неизвестные земли и останавливаться на ночевку в приглянувшихся местах. Туризм, короче. На такое Стив согласился, так что радостный Глорфиндел подскочил, спрятал в пригоршню плату для Учителя и отбыл в башню Старка, прихватив с собой Тони и Майрона. Все же платой за кольцо для незабвенной Пеппер была еще и демонстрация возможностей знаменитых красно-золотых доспехов. А я, довольная выгодным Договором, вскинула кулак, повиляла задницей и отбыла в купальню, троекратно расцеловав Стивена в щеки. — Вот отмоюсь, наемся сырого мяса и рвану в Индию несчастных призраков на перерождение отпускать, — мыла спину банной щеткой и от нечего делать открывала свои планы Пушку, который нашелся плавающим в бассейне. — Змеище мое ласковое, ты там не скучаешь по «Китти»? — Я так уж точно не скучаю, — Стив неслышно стоял на пороге и, видно, давно наблюдал, как я смываю сажу и болтаю вслух. — Жаль только, что Тора нет — он бы хорошо помог разбить остатки ГИДРЫ. Но к нему у меня тоже есть счеты. — Молнии? — смываю почерневшую пену с волос. — Ну, его можно понять. Хоть Локи и знатный псих, но все равно остается членом его семьи. Тору повезло, что он напал на меня, а не на тебя, — поясняю на непонимающий взгляд Стива. — Ты, мо анам, своим веским словом Демиурга остановил силу Мьельнира, а вот я бы просто расщепила бога грома на сотню маленьких Златовласок. Ибо нефиг, — в доказательство выпускаю в воздух немного обсидиановых осколков. Пребывая в недолгой спячке, я догадалась, что они значат — так выглядит моя чистая ненависть, особенно когда покушаются на дорогих мне людей. На стаю. На семью. Услышав это, Стив задумался и ушел, чтобы вернуться с шкатулкой. Какая красота! Сразу видно руку Учителя — стоило широкому браслету оказаться на запястье, как он подтянулся по размеру, и на гладкой поверхности проступил узор из барвинка, лепестки которого были подкрашены эмалью. А от центрального медальона с изображением всех светил нашего Мира я пришла в восторг. Заключенные в круг растущая, полная и стареющая луны, которые венчают два солнца, только в середине свободное место. Как раз для личного герба, осталось лишь его придумать и закрепить на браслете. — Твоим гербом может стать звезда в кольцах, как на щите, — вожу ладонью над оставшимися браслетами, пытаясь выбрать один для Стива. — Под этим знаком ты честно сражался за свою родину и до последнего защищал людей. Даже без сомнения пожертвовал собой. — Да. Падать в океан на Валькирии было страшно, но у меня не осталось другого выбора, — вздрогнул, как будто снова погружается в холодные воды на семьдесят лет. — Либо я, либо множество мирных людей. — Понимаю, мо анам. Мне самой пришлось исполнять свой долг в небе над Вашингтоном. Либо ты, либо рухнувшая на жилые кварталы летающая железка. Там я и узнала, что тебя разрешат вернуть еще один раз. Ты любимчик Судьбы, Стивен Грант Роджерс, — ладонь теплеет, когда я задерживаю ее над одним из браслетов. — Вот этот — твой. Позволишь надеть его на тебя? — его украшение расцвело кельтскими узорами, что сплетались в зверей и птиц. Вот так буднично мы обменялись браслетами в знак будущего заключения союза, но Стив чесал кончик уха и иронично говорил, что это как раз выбивается из привычного паноптикума — ни взрывов, ни угрозы гибели, и даже ни один дух не болтается поблизости. Точно! Дух! Я выпросила у Стивена воспоминания о пропущенных мной днях и тут же слепила для Карла сон-послание — давненько я его событиями не баловала. Так увлеклась, что даже не услышала поначалу, как Стив ревниво поинтересовался пятью женихами от Мелькора, аккуратно раскладывая в шкатулке оставшиеся четыре браслета для будущих членов семьи. Я только коварно потерла руки и решила ему показать, как я заставила бывших орков пожалеть о своей наглости. — Если что — останови меня. Кхем, — картинно откашливаюсь и принимаю самый серьезный вид, чтобы спустя мгновение скорчить злодейскую рожу и запеть самым мерзким голосом, безбожно фальшивя и протяжно воя. — «То-о-олька-а-а-а рюмка во-о-одки на столе-е-е-е-е!!!» Учти, я месяц так орала под их окнами. Продолжать? — Нет, пожалуй, — он смеется и ковыряется пальцем в ухе. Даже его проняло. — Скажи мне, Астрель, где ты хочешь, чтобы стоял наш дом? А что я могла ответить? Дом там, где сердце. А мой глупый счастливый орган давно принадлежит воину со щитом, для которого даже мой меч раздвоился. И меня беспокоили видения многих незнакомых мест, что открылись мне, когда я зависла в воздухе, поднимая к небу раскаленный металл в покрытых чешуей ладонях. «Смотрите, все Миры!» Чувствую, не к добру это — так самонадеянно вякать в пространство существу, чье любое неосторожное слово может стать Клятвой или Договором. Ой, не к добру.