От чистого истока я начинаю путь

Аста Мама миа, что за день! Ваканда никак не хочет меня отпускать, подкидывая раз за разом новые знаки и совпадения — встреча не была подстроена. Просто Шури и правда решила поработать с Тони, если уж подвернулся случай. Также она мне намекнула, что ее брата Т’Чаллу лучше не упоминать, ведь она «простая студентка» и хочет добиться признания в науке самостоятельно, а не потому что принцесса. Я чувствовала, что она не врет. И это хорошо — не всем же быть хитрыми шпионами с многоходовками, как Фьюри. И еще есть занятный мальчишка, над которым я хотела немного поглумиться, а в итоге он теперь держится от меня подальше. Угу, на другом конце двухуровневой гостиной Старка, ближе к потолку. Не надо было на него так пристально смотреть, когда он в первый раз после погони решился подойти. — Карапуз, слезай уже. Аста детей не калечит, — Тони надоело выворачивать шею в сторону застывшего в верхнем углу Питера. — Для колдунов это… как там… запрещено и карается. — А я уже не ребенок, — возражает шкет, разминая плечи и не отрывая прилипших рук от стены. — И пользуюсь бритвой. Уже полгода! Пришлось поклясться ему, но он все равно продолжил висеть на стенке. Наверное, Питер и правда уже не ребенок, ведь дети меня не боятся, а вот взрослые вполне бывают в ужасе. Эх… Одно радует — Шури подсела и попросила потрогать хвост, в предвкушении шевеля пальцами. Сказал бы это мужик и тотчас же получил бы по лицу, но ей я просто положила мою пушистую прелесть прямо в подставленную темную ладонь и начала раскручивать Тони на пару небронированных костюмов-трансформеров. Во время странствий в виде лирим мне приходилось максимум организовывать дырку для хвоста, но дракон просто разорвет все в клочки, а у меня скоро новое задание может появиться. — Значит, одежда должна быть не боящейся влаги, неприметной, не маркой, темных оттенков, без «наворотов», свободно сидящей и искажающей фигуру в сторону непривлекательной серой мыши. Мда, сколько «не»… Придется просить совета у Пеппер, потому как я в ваших этих женских штучках почти ничего не понимаю, — Тони теребит прихотливо подстриженную бородку, одновременно отмечая пункты в проекции над старкфоном. — И все-таки почему отказываешься от дополнительных функций? И не проще ли абракадаброй прикрыться? — Я останусь без магии, а навороты будут энергию жрать. Заряжать костюм мне наверняка будет негде, — краем глаза замечаю, как Шури заносит телефон для селфи, и ставлю ей «рожки», клыкасто улыбаясь в камеру. Мне не жалко подыграть девушке с забавными афрокосичками. — Пусть запаса хватит хотя бы на пару десятков трансформаций, а потом я попробую ненадолго вернуться и подзарядить. — А не лучше ли его тогда сделать полностью автономным? — предложила тайная вакандская принцесса, не отрываясь от отправки фото. Адресату Братишка, ага. — Можно встроить солнечные батареи или использовать другой источник энергии. Если получится создать универсальный преобразователь, то заряд сможет восполняться от разницы температур или даже от поглощенной кинетической энергии. Да что там, можно будет просто во время грозы подвесить костюм повыше и ждать, пока в него не ударит молния. — Только надо будет подобрать материал, который выдержит разряд и не расплавится от зашкаливающих силы тока и напряжения, — осмелевший Питер подал голос, но со стены не слез. — Лучше будет взять один из элементов одиннадцатой группы таблицы Менделеева. Ну или сплав. Что? — заметил мою хмурую морду с поникшими ушами. — Я не ученый, — недовольно дернула хвостом. — Повтори, как для тупых, сильвупле. Все оказалось гораздо проще — малец имел в виду золото, серебро и медь. Язвительный гений тут же меня просветил, что лучшим проводником является серебро. Особенно его легендарный подвид — мифрил, основная масса которого сейчас идет на нужды лирим, а свою часть от последней добычи я благополучно переплавила и подарила самому Тони в виде кирпича. Разработка месторождений идет медленно, так как лирим и подземные шахты — вещи слабо совместимые. Засада… — Тони, ты же хочешь попасть в Арду? — коварно соединяю ладони и стучу когтями. — Наугрим давно заждались. Не поены, не кормлены, Договором не повязаны, вокруг пальца не обведены… Но сначала загляну в славный город Ехо за бальзамом Кахара. — Что? Вы сказали: «Арда»? — Паучок даже слез с нагретой стены и пригладил растрепанные каштановые волосы. И как только издалека услышал? — Мне показалось, или вы говорили про Средиземье? Ну, знаете, мифрил, эльфы, гномы, кольцо, Саурон… — Майрон, — одновременно с гениальным механиком поправили Паркера. При этом я потерла затылок, а Тони челюсть — рука у моего Учителя тяжелая. Старк решил проинструктировать школоту и ассистентку, попросив Пятницу показать фото майа-кузнеца. — Если вдруг увидите в башне этого длинноволосого рыжего фрика-ролевика с желтыми глазами, то даже не вздумайте произносить при нем слова «Саурон», «назгул», «Всевидящее Око», «Ородуин» и «Мордор». Радуйтесь, если он просто даст в нос. Эти слова его бесят больше, чем Капитана Ходячую Мораль — нецензурная брань и хулиганство, — Тони тычет пальцем в проекцию, на которой медновласый бывший злодей немного надменно смотрит в объектив. — Ходячая Мораль — это Капитан Америка? А вы в теме, мистер Старк, — Питер опасливо присаживается на самый дальний от меня стул. — Нам в школе часто крутят патриотические ролики с Капитаном. А если много опаздываешь или скатываешься по оценкам, то ставят запись для хулиганов. Стив Роджерс там вроде как указывает рукой на учителя, но мистер Симонс всегда стоит с другой стороны и смотрится глупо, как будто наш тренер не на своем месте. — Учителя физкультуры всегда не там, где им хотелось бы быть, — Шури вольготно расположилась на диване и даже закинула ноги на пуфик. — Нам тоже их часто ставили. И я видела версию для «типа крутых», после того как перепрограммировала звонок с занятий на «I believe I can fly». Они не могли его сменить целых четыре дня. Клево, да? — Правда? Очуметь… — Паркер уже готов пересесть ближе. — А я тайком проводил опыт на уроке химии, и Флэш Томпсон что-то мне кинул в колбу. Реакция началась сразу же, и всех, кто находился рядом, забрызгало синей жидкостью, которую было очень трудно оттереть. Но я не сильно расстраивался, когда меня оставили после уроков, — Флэша заляпало больше всех. — Формулу запомнил? Тогда дай пять, паучий бро! Пока Питер обходил меня по широкой дуге, я просто застыла памятником ничего не понимающей Асте. Какие такие ролики для хулиганов? Старк даже злорадно ухмыльнулся, узнав о моей непросвещенности, и тут же дал указания Пятнице включить их. Когда Шури и Питер начали хором цитировать Стива, опережая неумело произнесенную речь для нарушителей порядка, то я поняла, что они очень веселые ребята, раз со временем выучили ее наизусть. Очень веселые хулиганы. Как и видео, больше похожее на шутку. Стивен Грант Роджерс, благородный воин со щитом, защитник невинных, Демиург нашего Мира и просто отвратительный актер, пафосно говорил школьникам, что нарушать правила, ругаться матом, пить и курить — очень плохо и вообще «ата-та». А еще на нем был попугайский бесполезный костюмчик от фаната Фила Колсона и первая шлем-маска без креплений на подбородке. Которую очень быстро сорвали с головы в две тысячи двенадцатом году. — Пятница, пишешь? — Старк оценил выражение стойкого шока на моей морде. Будто под носом нагадили. — Знаешь, когда мы впервые зашли к тебе в гости, я был с тобой полностью согласен — старую форму Роджерса надо было выкрасть и сжечь. На экране Капитан Ханжа выглядит в ней еще более нелепым. — С хера ли это он «ханжа»? — отмираю, приглаживаю встопорщенную шерсть на загривке и начинаю автоматически набивать табаком трубку, которую достала из кармана снятой куртки. — Намекнуть? — механик картинно откашливается и начинает расхаживать с гордо расправленными плечами, задрав подбородок и заложив большие пальцы рук за пояс. Прямо как Стив при воодушевляющей речи. — «Знайте, сквернословие, курение или употребление алкоголя — это не то, что нужно человеку. Капитан Америка этого не одобряет». Я чувствую в его словах тонкие нотки двойных стандартов и индульгенции для избранных. Тебе не кажется? Эй, здесь курить нельзя, миссис Роджерс! — Еще не «миссис». И это старая запись, «мистер» Тони Старк, — на ней прилизанный персонаж, а не живой человек, — с трубкой в зубах и книгой о сиротке-волшебнике направляюсь к выходу на крышу. Паркер застыл с поднятыми бровями и, похоже, начал догадываться, о чем злословила гениальная язва. — Если хочешь сменить обстановку, то зови незабвенную Пеппер и готовься надевать скабу и лоохи — устрою тебе культурный шок. — Придется подождать, Хвост. Она будет дома только через пару часов. Клочки дыма плыли над шумным Нью-Йорком, тени удлинились, а я плюнула на все и пыталась придумать способ исполнить свое полу-обещание при заключении Договора. То есть оставить наугрим без штанов, причем сделать это так хитро, чтобы они не обиделись и считали, что это они оставили меня в дураках. Сложно… Они гордые и упертые, как… гномы. В Арде упрямство ассоциируют именно с ними, а не с баранами или ослами. Эх… И ничего в голову не приходит. А если погадать детским способом? Еще и книга под рукой. Нужно всего лишь открыть любую страницу и быть готовой воспринять знаки Судьбы. «Он трижды коснулся стены зонтом. Кирпич, до которого он дотронулся, задрожал, потом задергался, в середине у него появилась маленькая дырка, которая быстро начала расти. Через секунду перед ними была арка, достаточно большая, чтобы сквозь нее мог пройти Хагрид. За аркой начиналась мощенная булыжником извилистая улица. — Добро пожаловать в Косой переулок, Гарри, — произнес Хагрид». (Отрывок из книги «Гарри Поттер и Философский камень» издательства «РОСМЭН») Гарри Поттер… Сирота, взращенный тетей и попавший в волшебный мир вскоре после того, как узнал о своих скрытых силах. Как и Питер Паркер. Какое совпадение… Тем более Шури ушла, и Питер остался один, так что никто не помешает мне совратить мальца на приключения. Главное — в облике лирим к нему не подходить. — Пс, Парень-Арахнид, — шлепаю босыми человеческими ногами по полу, подбираясь к кедам. — Не хочешь немного магии и путешествий по Мирам? — Я Человек-Паук, — немного обиженно поправляет меня, а потом вскидывает взгляд живых карих глаз. — А что за Мир? Но я все равно, скорее всего, не смогу пойти с вами. Меня тетя Мэй попросила вернуться до десяти. Знаю, звучит не круто, но я не хочу, чтобы она волновалась. — В хождении через Хумгат время значит все и ничего, — копаюсь в «тревожном чемоданчике». Ага! — Начни со страницы пятьдесят восемь. — Это что, настоящий учебник по магии? Круто! — осматривает книгу в простом твердом переплете. — Я думал, их обычно делают из человеческой кожи, но это все равно чума! Она не рукописная? Вау, еще и с картинками… и с графиками. И со списком использованной литературы… Как обычный школьный учебник. А зачем вам это? Ну, брать меня с собой. Вы же меня совсем не знаете. — Страница девятнадцать, глава «Знаки Судьбы и их толкования», — прикрываю глаза, открывая сердце, и внутренним взором вижу листающего страницы почти обычного молодого человека с чистым сердцем и без малейших крох магии. — И страница двести шестьдесят два. Особенно двести шестьдесят вторая страница. До недавнего времени считалось, что способности к Истиной магии только врожденные, но сэр Макс просветил меня, что это не так, были прецеденты. Это как кататься на велосипеде — даже если настигнет амнезия, тело все равно будет помнить, как крутить педали и держать равновесие. Или ходить через Хумгат. Глорфиндел тоже стал магом и живет на полную катушку, мотыляясь где попало. Неудивительно для того, кто сбежал из посмертных Чертогов Мандоса. Для пробуждения силы ему понадобилось пятьдесят лет, но он ведь неторопливый и обстоятельный эльда. А вот у людей столько времени нет, и они привыкли быстро добиваться своего. Питер совсем молодой, и у него хватит срока жизни, чтобы дожить до нужного момента. Это будет грандиозный эксперимент. А пока мне надо бежать за сменной одеждой, чтобы мы не сильно выделялись земным видом среди горожан славного Ехо.

***

В Мире Двух Солнц все было, как обычно. Несколько дверей-порталов, стоящих под открытым небом вразнобой, вкривь и вкось — все не хватает времени переставить. Маленькая побеленная кузня, крохотный луг между домом и краем леса, с которого я не могу нормально взлетать и постоянно цепляю верхушки деревьев. Из-за угла виден чурбак с воткнутым топором и кучка нарубленных дров. По двору летают наглые чирикающие птички, порываясь сесть на плечо. Что за хрень? От меня мелкие животные всегда убегали, почуяв хищника. Медленно дышу для сродства с Миром и чувствую… бешенную радость. У нашего со Стивом творения пока нет Души, ведь здесь еще никто не умирал, отдавая все накопленные знания и прожитые эмоции, так что сущность Мира Двух Солнц похожа на могущественного ласкового щенка, который бросается в ноги и подставляет для почесывания пузико, ветрами обтирается о спину и лижет горячим языком лоб и щеки. Его Творцы вернулись! Привели гостей и помогли родиться новым двум жизням! Как хорошо! Любите меня! Любите как можно сильней и не покидайте! Ведь я люблю вас так сильно, что замираю и грущу, когда вас долго не бывает. Поток чужих эмоций захлестнул меня, и первые секунды я даже не могла вдохнуть, а следом у меня закружилась голова, будто я много лет жила со сгнившими легкими в городском смоге и вдруг обнаружила себя абсолютно здоровой в цветущей степи, полной живительного кислорода. Пришлось даже осторожно присесть на траву и размеренно дышать, пока воздух дрожал и переливался радугой, утягивая меня на Темную Сторону, где все выглядит по-иному. Малахитовое полосатое небо, через трещины которого льется свет, лазурная трава и прозрачная земля, похожая на желтый топаз, пронизанный золотыми корнями трав и деревьев. Изнанка Мира, на которой мои слова обретают небывалую силу и виден отпечаток любого колдовства, как и мои собственные следы — цветные ветра вьются над цепочкой сияющих пятен, повторяющих форму подошв кед. — Я тоже люблю тебя… — опускаюсь на изгибающуюся, словно морские волны, траву и смотрю, как медленно плывут полосы зеленого неба. — Ты наше дитя, нежное и прекрасное. Вот бы и Стивен это понял… Мои слова, произнесенные на Темной Стороне, эхом унеслись за горизонт. Упс… Роняя тапки, я вывалилась с Изнанки Мира и бросилась разыскивать Стива. Мало ли, как на него это колдовство подействует. Я кралась к источникам, навострив кошачьи уши. Из-за покрытой мхом и лишайниками скалы меня совсем не видно. Криков ужаса вроде нет. — О, а помнишь, как я пригласил на свидание Бетти и попросил ее прийти с подругой? Ну, для двойного свидания, — слышится голос Баки. — Вроде как ее звали Мэри… С веснушками такая. — Такое не забудешь, — беззлобно и иронично ворчит Стивен. — Она сказала, что ей хочется дать мне леденец, а не прогуливаться под руку — вдруг нас кто-нибудь заметит. Мне тогда было двадцать три года, а она сравнила меня с мальчишкой. — Так ты и сейчас ребенок, — коварно подначивает Локи. — Тебе и сотни лет нет, как и твоему другу. — Кичиться возрастом недостойно мужчины, — перебил его… Глорфиндел? У них там что, мужской клуб на выезде? — Продолжай, Джеймс Бьюкенен Барнс. И передай еще одну бутылку. — Держи, — слышу плеск воды и повеселевший голос Баки. — Так вот, познакомился я один раз с чудесной девушкой… У-у-у… Точно мужской клуб — пошли разговоры о бабах. А ведь начинали со сражений. Я на цыпочках отступила подальше за скалы и уже уходила к дому, когда меня догнала Безмолвная Речь одного неугомонного эльды с очень острым слухом и идеальной памятью. «Я почувствовал, когда ты пришла — Мир зашевелился. И ты громко бормотала, прячась за скалой. Не забудь про обещание, Craban». Пришлось срезать ветку с яблони, воткнуть ее в горшок с землей и с песнями-плясками таскать его с собой, пока я копалась в гардеробной, подбирая скабы и лоохи для трех землян. Мир так радовался моим руладам, что черенок почти сразу пустил корни и выбросил новые тонкие веточки. Я оставила горшок с новой яблоней на пороге. Потом узнаю, что задумал с ней делать остроухий друг, который обычно замыкается, когда рядом с ним начинают говорить о любви. Эльфы ничего не забывают, поэтому воспоминания о погибшей возлюбленной для него до сих пор отзываются болью в сердце. Кто знает, может, его печаль отступила от моих волшебных яблок, изгоняющих тоску и горечь? А еще меня занимала одна назойливая мысль, что крутилась в голове, пока я отбирала привычную для Ехо одежду. Я бывала в Городе в горах, который сотворил сэр Макс, посещая его вместе с Демиургом и в одиночестве. Нечто подобное описанному Глорфинделом ощущалось. Завершенный Мир в отсутствие Творца похож на кота — он гоняет зловредных мышей, спит, играется с собственным хвостом и иногда посматривает на дверь, через которую должен вернуться его Создатель, чтобы холить и лелеять. Но Землю, Асгард и Нидавеллир объединяет не только нахождение в одной Вселенной-Мире, но и излучаемое ими чувство привычной застарелой тоски. Будто Хатико, упорно ждущий своего давно умершего друга. И он знает, что Демиург никогда не вернется.

***

— Я не буду носить ЭТО! Она похожа на ночнушку прадедушки Роджерса! В которой его зарезали! Гений, миллиардер, филантроп и женатый плейбой стоял посреди комнаты, держа двумя пальцами длинный подол багровой туники-скабы. Надетой на него поверх футболки «Metallica» и штанов от щегольского костюма, в котором он собрался поразить жителей Ехо, да. Его незабвенная жена посмеивалась, рассматривая вышивку на своей зеленой накидке-лоохи. Ей наряд понравился, а вот Питер полностью согласен с Тони и с опаской смотрит на принесенный для него тюрбан. И постоянно поправляет сквозь ткань своей «ночнушки» пояс джинсов. Детский сад — штаны на лямках. — Что тебе не нравится? То, что она до щиколоток, не значит, что брюки надо снять. Ходи так, — лениво перелистываю страницу книги про сиротку-волшебника. Захватывающая история. — К тому же я подобрала красную, как твои доспехи. Или, может, мне другую принести? Но учти, твоего размера есть только белая. — Тогда я буду похож на арабского шейха! Причем нищего, раз рядом со мной не будет каравана верблюдов и сотни рабов, — снимает скабу через голову, заодно зацепив футболку, которая балаклавой без прорезей окутала голову и руки непокорного механика, оголив его по самую шею. Пеппер одернула задравшуюся одежду, скрывая почти исчезнувшие старые шрамы и парочку свежих засосов от смутившегося Паркера. — Спасибо, милая. Хвост, я это не надену, даже не уговаривай! И это пончо тоже себе оставь, — указывает на накидку в моих руках. — Тони, придется, — трясу узорчатым лоохи, модным в прошлом сезоне. Пусть жители Ехо примут нас за восторженных провинциалов, до которых новинки доходят с опозданием. — Эта местная одежда позволит тебе интегрироваться в число горожан и не слишком сильно выделяться, чтобы прочувствовать все особенности другой страны, на полную задействовав когнитивные функции для познания совершенно незнакомого тебе Мира. Это тренировка для гибкости восприятия, чтобы не облажаться в Арде. — Ладно, только замолчи, — выхватил накидку из рук. — То материшься, то терминами сыплешь. Как тебя только Роджерс терпит? — А кто сказал, что терпит? Я просто бегаю быстро и от летящих предметов хорошо уворачиваюсь. Промазал! — поднимаю с пола звякнувшую чайную ложку и со вздохом наблюдаю, как Питер пытается привыкнуть к скабе, но в итоге все равно придерживает ее руками, как дама юбки при форсировании лужи. И куда подевался ловкач-паутинник? — Знаете, что? Давайте обойдемся лоохи и тюрбанами. Старк — этим все сказано. Он упорно хотел протащить с собой костюм Железного Человека и отступил только после объяснения, что спутников и связи с Пятницей у него все равно не будет. Наконец он сдался, цыкнул и что-то быстро записал в старкфоне, который решил взять вместо фотоаппарата. Лучше небольшой телефон, чем тяжелая броня, которую все равно надо будет таскать мне. Знакомство со славным городом я решила начать с небольшой прогулки по самому красивому мосту — Гребню Ехо, полностью застроенному скромными по местным меркам домами и магазинчиками. Здесь часто ходят приезжие, поэтому наш полусовременный вид не должен никого сильно смутить. Подумаешь, леди в штанах. Кто знает, может, есть земли, где все ходят только в головных уборах, подставив нагое тело ветерку. А сейчас день, и спрашивать особо некому — город оживает ближе к ночи. — Видите два острова по разные стороны? Вон тот, что с замком поновее, — Рулх, королевская резиденция. Туда с недобрыми намерениями не пройдешь. А с другой стороны — Холоми, тюрьма для особо опасных магов. Из нее просто так не выйдешь, и колдовать невозможно, но у арестантов отличный повар и два бассейна с горячей водой в каждой камере. Хотя это скорее апартаменты. — Нехило, — Питер оперся на каменные перила моста и смотрит в воды Хурона. Полы летнего лоохи хлопают от речного ветра, который теребит вылезшие шнурки кроссовок. — По мне, так слишком мягко для преступников. Они не поймут, что нарушать закон нельзя. Живут, как в гостинице. С бассейнами. — И без магии. Для колдуна это как лишиться рук или ног. Очень тяжело, когда не можешь поднять даже веточку, а вчера двигал горы, — не отрываю глаз от тюрьмы, на которую похоже начало каждого нового Призыва. К балрогам все! — Тут магазинов полно. Никто не хочет помочь мне облегчить карман? А потом зайдем перекусить в трактир «Счастливый скелет». — Там, наверное, вечный Хэллоуин, — Старк быстро оглянулся, воровато достал из складок лоохи телефон и сделал фото, а потом передал мне и с лучезарной улыбкой обнял Пеппер, что чудо как хороша в зеленой накидке. — Щелкни нас на память. В этом ресторане летучие мыши под потолком не висят? Или все блюда из тыквы? Или, может, там ходят слабоодетые официантки в костюмах ведьм? — Нет, — есть один снимок. — Там подают индейку «Хатор», парящую между бычьими рогами. Ну и в углу сидит скелет предыдущего хозяина, умершего от обжорства, — имитированный динамиком звук затвора. — Ваши лица просто прелесть. Культурный шок во всей красе. Тони, у тебя сейчас тюрбан свалится. — Скелет же ненастоящий? — Пеппер до сих пор держится за мужа, как за якорь. — Это, наверное, шутка или… дизайн? — Маги стараются не врать, так что это правда, — разворот и фото Питера, застывшего в отвращении. Щелк. — Хозяин останков посмертием вполне доволен. Я лично вызывала его дух. Что? Это другой Мир со своими заморочками. И лавочками… — с намеком залезла в карман. Кошель с монетами призывно зазвенел, а Старк попытался вызнать обменный курс. Ха! Пусть поскорее одежду для дракона сделает, и на том мы будем в расчете. Незабвенная Пеппер тут же подхватила Тони под локоток и утащила за собой, а следом за кумиром увязался и парнишка. Я же быстро купила несколько бутылей бальзама Кахара и просто стояла с сомкнутыми веками, опираясь на перила и выпустив на макушку острые звериные уши. Журчит Хурон, переговариваются редкие прохожие, кто-то целенаправленно топает в мою сторону, но я не хочу открывать глаза. Незнакомец стоит, молчит и изредка вздыхает, будто не решается заговорить первым. — Странно тут всё, — раздается задумчивый голос Паркера. — Даже продавцы не прикасаются к деньгам. И постоянно закрывают глаза рукой. Это потому что не хотят на нас смотреть? И я еще слышал, как один чувак кричал про упырей под одеялом. — Вурдалаки, а не упыри, — устраиваюсь задницей на широких каменных перилах и набиваю трубку. — Понимаешь, Питер, когда Соединенным Королевством правила династия Клакков, ходили слухи, что они хотят возродить все старые традиции. В том числе право Короля ночевать в любом доме, — поясняю не уловившему мысль парню. — Шунхи Клакк был вурдалаком, как и его потомки. Тут вообще чистокровных людей почти нет, сплошь и рядом результаты любви оборотней, эльфов и прочих существ. Это тебе не Земля. — Жесть! Так они поэтому загораживаются рукой? Чтобы их не загипнотизировали? Пришлось рассказывать Паркеру и подошедшей парочке о традициях Соединенного Королевства. Что считают тут дюжинами, а не десятками. Что приветствие и закрытые глаза — истинная радость встречи, даже если ты перед знакомым не во плоти, а просто приснился. Что деньги не берут голыми руками, боясь охладить влюбленное сердце. Что большинство могущественных заклинаний на древнем языке материка — дико ядреные ругательства, от перевода которых способен густо покраснеть портовый грузчик. Что в Мире Стержня очень много мест, в которых надо побывать. Так что я предложила голосование. Старк, прочитавший в свое время все тома Энциклопедии Мира сэра Манги Мелифаро, сыпал вариантами и не мог выбрать что-то одно. В спорах мы беззаботно прогуливались по теплым улочкам, мостовые которых были выложены разноцветными камнями, когда Питер пробормотал что-то про паучье чутье и напрягся, а до моего носа донесся запах леденцов и медовой акварели. — Папа, смотри! Там тетя Аста! — слышен взбудораженный детский голос. — Фило, надо говорить «леди Аста», — отвечает ему мужчина. — Хотя бы при приветствии. — ЗДРАВСТВУЙТЕ ЛЕДИ-ДРАКОН АСТА! ВИЖУ ВАС КАК НАЯВУ! А ГДЕ ВАШИ РОГА? От знакомого звонкого мальчишеского вопля чуть листья с деревьев не осыпались. Вихрь по имени Фило тут же окружил меня суетой, пока его отец, Нумминорих Кута, степенно к нам приближался, приветственно прикрывая глаза ладонью. Он даже не успел рта открыть, когда его сын начал строчить предложениями, как пулемет. Иногда даже опережая мои возражения — провидец. Старк «Грозу Ехо» видел впервые, поэтому просто не знал, как реагировать, и тихо говорил Пеппер, что он с ней согласен, и с большой семьей можно и повременить. — Тетя Аста, а я знал, что мы вас встретим! Вы же еще не решили, куда пойдете гулять? А можно с вами? Или вы с нами? Папа обещал показать мне танцующие радуги острова Муримах. А лошадку можно позвать? Или полетать с вами? Почему нельзя? Держаться не за что, и я упаду? А меня сможет этот мальчик удержать, — остановился рядом с Питером, схватившись за полу его лоохи. Видимо, чтобы по стенам деру не дал. — Я тогда скажу, как можно над маленькими бородатыми людьми пошутить, чтобы они не сильно обиделись. — Опа! — уши встали торчком, как у почуявшей халяву кошки. Так вот зачем Паука надо было брать с собой. — Ты точно уверен, что гномы не обидятся, маленький предсказатель? — Точно! Они потом еще и смеяться будут. — Шкет, насколько хорошо ты прилипаешь к поверхностям? В смысле, сколько на тебя надо навесить груза, чтобы ты отцепился? Аллергии на чешую нет? Вестибулярный аппарат не шалит? — Тони грозит мне пальцем, а я включаю чудовищно рокочущий голос, беру шею Питера в дружеский захват и выпускаю на волю рога и хвост. — Пс, Парень-Арахнид, не хочешь немного полетов на драконе? — коварно поиграла бровями и дружелюбно оскалилась двумя рядами острых зубов. А потом мы заключили Договор. Питер не даст свалиться Фило и попросит своего друга Нэда удалить похабные картинки со мной в главной роли, а с моей стороны — полет, автограф Пухле и рассказ о предназначении собранных голов. Из которых я сделала ограду от врагов. Все же кубки из черепов — жуткая банальность. Не комильфо, мда. На острове Муримах радуги были такими же, как обычно, то есть били прямо из земли и прихотливо изгибались, едва шевеля высокий прибрежный ковыль. Старк жаловался Пеппер, что у него начала барахлить техника, после того как он ради интереса засунул телефон прямо в радужный столб, чтобы замерить уровень омега-излучения, то есть магии. Сэр Нумминорих, Мастер Нюхач тайных сыщиков, просвещал Паркера, что его паучье чутье больше похоже на сплав из обостренных чувств и развитой интуиции и отношения к обонянию почти не имеет. Фило же, против обыкновения, перестал скакать и ковырял палочкой песок, пока я аккуратно складывала лоохи и присматривала кусты погуще — броня-трансформер осталась на Земле, поэтому сверкать мне голой задницей и кормить муримахскую мошкару, пока кожа не покроется непробиваемой чешуей. — Папа говорит, что ничто не может длится вечно, но это даже хорошо, — рисует на песке лежащую на боку восьмерку, символ вечности. А вокруг него — шесть кружочков. Камни Бесконечности? — Я имел в виду, что все меняется, но Фило, видимо, понял меня неверно, — сэр Нумминорих ласково приглаживает торчащие вихры сына. — Папа… — «Гроза Ехо» надулся. — Конец — это всегда начало. — Знаю, дружочек, — ворошу непокорные волосы мальчишки-провидца, стараясь не поцарапать его когтями и отбрасывая поиски глубинного смысла прочь. — Исполню свой Долг на Земле и начну все сначала уже в другом месте. И снова… И снова… Но теперь мне есть к кому возвращаться. — Нет, я говорил вообще про Конец, когда всё исчезает. Или не всё? Я не могу объяснить, — начал водить палочкой по песку, соединяя кружочки линиями. От слов Фило мне почему-то стало душно, а за спиной раздался щелчок, словно мой дух-хранитель опять нервно прикуривает косяк с дурью. — Фило, о… о чем ты говоришь? Ты что-то чувствуешь? Видения? — Не знаю, — беспечно пожимает плечами и пытается достать языком до кончика носа. — Оно постоянно меняется, но уже лучше, чем было, — и ускакал восхищаться прекрасными рыжими волосами незабвенной Пеппер. На песке остался немного кривой рисунок маленького художника-предсказателя — бесконечность, шесть кружков и линии, образующие знак, который в современном мире знают как Звезду Давида. Мало кто помнит, что на самом деле гексаграмма — очень древний символ, гораздо старше, чем иудаизм. Его использовали шаманы и жрецы еще в бронзовом веке. Жители Месопотамии, иберийцы, кельты… И только потом его взяли себе как главный символ семиты. Знак объединения земного и небесного начала, мужского и женского, точка равновесия между противоречивыми желаниями и гармония, к которой должен стремиться каждый. А еще в Индии так изображают Анахата-чакру — сердце, обитель чистой любви, не привязанной к чему-либо. Все и ничего. — Ну нахер! — затираю песчаный рисунок ногой и топаю в кусты, сшибая верхние листочки шипами на хвосте. — Пару лет и без загадок продержусь, а Камнями пусть Тор Одинсон занимается. Моя забота — Земля. Кости и сухожилия ноют, мышцы растут, как жаркое пламя на сухих стеблях, кожа зудит от прорастающей чешуи и крыльев — малая цена за превращение в дракона. Которому густые кусты по колено. — Очуметь… — на берегу замер Питер, совершенно не реагируя на дергающего его за рукав Фило. — А откуда вы берете массу для трансформации? — ЭТО… — когтями чешу чешую за ухом, но объяснения нет. Пригодится универсальная отмазка. Боги-покровители, храните Локи. — ЭТО… ДРАКОНЬЯ МАГИЯ. ЗАЛЕЗАЙ. Во время полета Питер поминал всуе Звезду Смерти, джедаев, ситхов, астродроида R2D2 и железный лифчик принцессы Леи, что понятно в переходном возрасте, полном бурления гормонов. Счастливый Фило, у которого весь этот кошмар впереди, только хохотал и уговаривал сделать еще один штопор и бочку, а потом просил не ругаться на «сэра Стивена», ведь тот хотел лишь добра. Чую, по возвращении я узнаю много нового.

***

В Мире Двух Солнц пели сверчки, обволакивая спокойной мелодией подкрашенные алым сумерки, когда я на всякий случай переместилась к источникам. А там никого. От легкого ветра шуршали листья деревьев и стебли трав, говоря на своем языке о заходящих солнцах и наступающей ночи. И еще о радости от любви и заботы Творца, который наконец услышал свое творение. Это «ж-ж-ж» неспроста! Я с опаской проходила мимо ограды из вражьих черепов, побелевших от двойных солнечных лучей и насаженных на дубовые колья. Прислушивалась к шороху мелких животных в окружающем дом лесу, кралась в обход протоптанной тропинки. Принюхивалась к запахам вереска и созревающей бузины, чесала мохнатую головогрудь встретившему меня Мурзику и пыталась не наступить ни на одну из восьми хитиновых лап, отсылала его подальше, чтобы не выдал. Уже виден просвет и обшитые досками стены вдалеке. Все, как обычно, кроме… — Дюжину вурдалаков мне под одеяло! — отпрыгнула от выскочившего на прогалину существа, похожего на песочного шестилапого лемура с пушистым хвостом, большими ушами и… тремя малахитовыми глазами. — Бля… Что же ты за чудо такое? — Ур-р-ряур? — круглые зрачки расширились, превратив неведомое животное в «ми-ми-ми». Других слов нет. Зверек размером с таксу умильно моргнул тремя гляделками разом и поставил торчком бархатные уши. Его шесть лап так завораживающе переступали по веточкам и палой листве, что я опомнилась, только когда это существо начало обтираться об ноги, а потом еще раз «ряукнуло», схватившись передней парой лапок за штанину. Пальчики и правда, как у лемура. А вот наглость явно кошачья — не увидев от меня угрозы, он просто вскарабкался на плечи, свесив за спину хвост. Похоже, это только первая ласточка того, что наворотил «сэр Стивен». Так и было. Моя тропка через лес больше не покрывает пылью обувь — булыжники будто сами выросли из-под земли, аккуратно раздвинув корни вековечных буков и вязов. Так… Граница леса отодвинулась дальше от дома, но деревья остались прежними. Вон, даже зарубка от когда-то брошенного в гневе топора осталась. Та-ак… Кузня? Фух, без изменений. А… А где мой кривой ужас с разномастными дверями-порталами? Вместо него стоит нечто, больше похожее на сплав асгардской, ривендельской и старой нью-йоркской архитектуры. Я хотела когда-нибудь взяться и позвать мастеров, чтобы построили мне какой-нибудь навес, но это… На невысоком круглом мраморном подиуме ротонды установлены колонны, на которых лежит почти плоская крыша со свисающими по краям фонариками. Даже двери заменены на одинаковые, ровно расставлены между каменными колоннами и аккуратно подписаны. Лиирдис, Драконий берег, Вересковые холмы, Дом, башня Старка… Арда? Я распахнула дверь, но уставилась сквозь пустой проем коробки на веранду с гамаком. Зверек спрыгнул с плеча и вальяжно прошел сквозь незаконченный портал. Только в удивлении хлопнув пару раз глазами, я увидела приколотую к косяку записку на синдарине. Правда, некоторые слова были очень коряво дописаны на английском — их в языках Арды просто не существует. «Craban, спасибо за яблоню. Я тебе потом покажу, зачем она мне была нужна, а пока не злись на нас — мы хотели сделать тебе сюрприз, хотя я знаю, что ты их не любишь. Но я уговорил твоих братьев провести эксперимент. Никогда раньше не преобразовывал материю. R.C. P.S. Сдуй пыль с рисунка Валы Стивена. Он на веранде». После того, как никто не нашелся в моем старом доме, я сделала, как попросил Глорфиндел, и простой альбомный листок с карандашным наброском трехглазого лемура превратился в цветную пыль, которая просыпалась сквозь пальцы на доски веранды. Жаль. Стивен рисовал его явно не пять минут — все линии были любовно выведены и закончены. Эту бы картину на стену, но она превратилась в прах, как и многое в моей прошлой жизни. Я уже была на половине пути к ротонде и пыталась не наступить на вертлявую «лемурку», когда за спиной услышала знакомое «ур-р-ряур» — у ступенек веранды сидел еще один трехглазый зверек, только гораздо темнее окрасом и изящнее. Взмах бурым пушистым хвостом, сладкий зевок — и новое шестилапое существо свернулось в клубок на моем гамаке, а следом туда запрыгнул и первый хулиган. Может, и прав был Фило, когда говорил, что конец — это всегда начало. И я, наверное, не настолько пропащая, раз смогла влить немного сил в почти оживший рисунок Художника. Правда, перед этим альбомный лист превратился в прах, но у меня все идет через пень. На этой счастливой ноте я перенеслась на Землю, в наш простой дом в пригороде Нью-Йорка. Здесь уже стемнело, и на горизонте висел ковш Большой Медведицы, собирая в себя звездную пыль и редкие облака. Свет в доме потушен, поэтому ущербная луна отражалась в темных окнах. Первое, что меня встретило за порогом, — ядреный яблочный дух и богатырский храп из-за стены. Двухглоточный — в гостевой комнате на небольшой кровати спали валетом Баки и Локи, изредка попинывая друг друга по затылкам пятками и перетягивая выжившее в неравной схватке одеяло. Второе наполовину валялось на полу. Я сделала фото на память (и как компромат), а потом потихоньку прокралась к сброшенному покрывалу, край которого прижимал к себе Локи… или Баки. В темноте их почти не различишь — оба с длинными темными волосами, одинаково разлохмаченными и лежащими на белых подушках подобно выброшенным на берег водорослям, то есть мокрой паклей. — Ага, значит, Баки, — заметила золотой блеск на запястье волосатого чудовища, когда нормально укрывала спящего. Яблочный дух рядом с ним особенно силен. — Сколько же ты самогонки выжрал, братец… — Да мы выпили не более девицы на весенних танцах… — блеснул браслетом, завернулся в одеяло и вяло пробормотал в ответ… йотун. Черт возьми… — Локи?! — бешеный шепот сейчас перебудит весь дом, а не только одного бога озорства, которого я схватила за запястье. — Какого хера? В ответ мне сбивчиво и сонно пробормотали, что раздобревший от яблочной самогонки и творящейся магии Стивен сам предложил ему присоединиться к нашему маленькому клану. Почти сам, я уверена — Локи бывалый манипулятор, намекнуть там, многозначительно промолчать здесь — и человек уже не может выбросить мысль из головы. «Каков твой положительный ответ?» — На кой-тебе надо все знать прямо сейчас? — елозит головой по подушке, зевает и нагло закрывает глаза. — Дай отдохнуть. Завтра меня за шиворот таскать будешь… Лучше спой песню, чтобы спалось лучше… — и сладко зачмокал, как младенец в колыбели. Каков подлец. Хочет песню? Их есть у меня! На первых же строчках, спетых еле слышным шепотом, йотун открыл глаза и вперил их в потолок. Ну просто живое воплощение краха надежд. «Конунг Олаф Моржовый Хер Отправился в поход, На дырявых ебаных ладьях В Англию он плывет. Это пиздец, это пиздец — В Англию, сука, плывет; Это пиздец, это пиздец — В Англию, сука, плывет. Взял с собой дохуя бочонков Пиздатогo шведского пива, И пьяные в жопу норманны Парус поставили криво…» Допеть мне не дала подушка, с размаху залепившая лицо, — Баки все-таки проснулся, а потом попросил отдать замену тухлым помидорам и идти доставать кого-нибудь другого. Как сказал бы Питер, братец у меня просто чума! Я на цыпочках прокралась в нашу спальню и уже хотела доколебаться до Стивена, но не смогла. Он так безмятежно спал на животе, доверчиво открыв спину, что рука не поднялась даже до него дотронуться — я просто водила ладонью над кожей и расслабленными мышцами, улавливая тепло удивительного человека, согревшего мое черное застывшее сердце. Художника, способного оживлять свои творения и наконец услышавшего Мир Двух Солнц. Раздевалась я неслышно, зажимая в ладони почти брякнувшую пряжку ремня. Осторожно опускалась на матрац и укрывалась свободным уголком одеяла, отвернувшись к стене, не то точно начну ворошить волосы цвета созревшей пшеницы и шептать всякие глупости о безмятежном небе. Но все было напрасно — стоило сомкнуть глаза, как Стивен сзади шумно зашевелился и плотно меня укрыл, заодно прижав к груди сильной горячей рукой. Капкан для беспечной кошки, задающей неудобные вопросы. — Эм, мон шер… Кем теперь приходится Локи нашей дурной семейке? — Он еще не определился, — едва ощутимо поглаживает пальцами кожу на животе, но все равно щекотно. — Ты не злишься за двор? Мне вдруг очень захотелось его немного изменить, а Локи про каких-то Архитекторов вспомнил, которые тебе и Баки дома строили. Мистер Глорфиндел тоже этим заинтересовался. — Вы позвали Малдо Йоза со строительной командой? — Мы сами справились, правда, сначала они хотели площадку сделать со стенами, но она просто обвалилась, — от нехороших подозрений сердце ухнуло вниз. — Не знаю, зачем они попросили меня встать рядом и изо всех сил хотеть, чтобы строение устояло, но у них все же получилось. Потом мы еле дошли сюда. — Да вы совсем ебнулись! — подскочила на кровати и уже хотела потрясти одного из рисковых парней за грудки, но вот незадача — на нем даже футболки нет. — Так же надорваться можно! Малдо строит только большой командой, а не тремя с половиной магами. Если бы ты не был Творцом нашего Мира, то вы бы там все четверо и остались! Еще и «лемурку» умудрился сотворить! Идиоты! — Хватит ругаться. Мы тогда поняли, что переоценили себя, и решили сделать беседку в два раза меньше. Впредь для построек будем звать профессионалов, — сгреб в охапку и начал гладить по голове. — Зверек как-то сам получился. За него ты не злишься? Злюсь? Да я скакать готова, но чисто из вредности упорно делаю козью морду. Стивен прочувствовал наш Мир, создал новое существо и выбрал владельца браслета. Если забыть про то, что Локи сам по себе неплохой (хоть и редкостный засранец), то остается еще один немаловажный факт — Асгард и Йотунхейм у нас теперь в потенциальных друзьях. Даешь дружбу народов! Но подколоть Стива все равно нужно. Тем более, имеется богатый повод, а кое-кто расслабился и совсем не ждет удара. — Я сегодня познакомилась с та-а-аким прилипчивым молодым человеком… — коварно шепчу в уголок подушки, но Стивен только чуть сжал объятия и зарылся носом в мои волосы на затылке. — Полчаса его стряхнуть с себя в воздухе не могла. — Мне нужно с ним разобраться? — сонно бормочет, и обоняние ощущает крепкий яблочный дух. Лучше, чем банальный перегар. — Я понимаю, что ты шутишь, но если он вел себя неприлично, то я расскажу ему, как должен вести себя достойный мужчина. — А он уже знает, — в предвкушении пакости облизываю губы. — Он смотрел в школе ваши ролики, мистер Капитан Америка. «Что, наказали? Ты попал. Ты знаешь, в чем провинился… Ваше тело меняется…». Как подходит к вашим сегодняшним выкрутасам. Ты согласен, мон шер? Полный разочарования и отчаяния приглушенный стон был мне ответом. А потом Стивен укусил меня за ухо. Чтобы не вредничала. По крайней мере, позже он упирал именно на эту версию. Чую, что кое-кто переобщался с Локи и начал юлить и недоговаривать. Испортили мы бравого Капитана — путь в пресветлые идеалы теперь для него заказан. Зато в полноправные Демиурги открыт нараспашку, раз он начал действовать по велению души, а не армейского устава. — Аста, что мне нужно знать о гномах? У наугрим вечная тихая вражда с эльфами. Это все знают. И они очень гордые и ворчливые. А еще у них рождается очень мало женщин, поэтому они их берегут, как зеницу ока, и окружают такой заботой, что дамы наугрим даже не помышляют отправиться странствовать по свету. Зачем им, если у них все есть? Будь кем хочешь, только в опасный мир в одиночку и в женской одежде не ходи — поддержка клана, анонимность и маскировка, а борода и так есть. Женщин гномы уважают и считают, что именно от них ребенку передается сила, а отец учит уже всему, что знает. Дочери подгорного народа — их главное сокровище. Обожаемое, живое, хранимое, возведенное на пьедестал… Но не стоящее рядом плечом к плечу, не равное. — Так что хоть Договор они будут заключать и со мной, но смотреть будут чаще на тебя. Им так привычнее, — лениво провожу пальцами по ладони с мозолями от ручки щита. — Наугрим народ простой и хребтом чуют фальшь, так что будь собой — парнем из Бруклина и немного капитаном Роджерсом. И совсем капельку могущественным Демиургом. И королем.

***

Стив Роджерс Преступники в последнее время притихли и сидят в своих логовах, не высовывая носа. Задания настолько мелкие, что Мстители давно не выезжали полным составом — хватает и усеченного. Огневая поддержка, тяжелая артиллерия, пара легких бойцов и я, как стратег и отвлекающий маневр — мой звездно-полосатый костюм заметнее прочих. Как всегда впереди и на линии огня, с которой меня иногда убирает быстрый Пьетро. Или ставит барьер от пуль Ванда. Или Баки с Виженом или Клинтом снимают засевших снайперов. Или подбрасывают до нужного места летающие Сэм с Роуди. Или Халк нагоняет стрелков и просто перекусывает автоматы, а Романофф ехидно говорит по связи, что я пропустил засаду, но только благодаря ей не попался. А я прикрываю их. Мы команда, но у каждого есть свои маленькие тайны, о которых другие догадываются. Например, Ртуть поглощает сладости в огромных количествах, чтобы восполнить запасы быстро утекающей энергии — я застал его за выносом большой стопки раздавленных коробок от пончиков и палочек от сладкой ваты. Он так смутился, что я сделал вид, будто ничего не заметил. «Никому ни слова, Кэп. И передай Барнсу с Уилсоном спасибо за Ванду». Мисс Максимофф снятся кошмары о собственных ошибках, которые поначалу Баки забивал насланными снами, а потом в один момент просто ударил кулаком по столу и сказал, что так ничего не решится. Сначала, для контроля душевного состояния, он научил ее дыхательной гимнастике сэра Шурфа, а потом Сэм вспомнил, как был куратором ветеранов с посттравматическим синдромом, и тоже включился в дело. Баки тайно женился, и мисс Грин теперь миссис Барнс, но об этом кроме Мстителей и священника никто не знает. Церемония была очень скромной, проходила в глуши, и мы были не только в праздничной одежде, но и под мороком — Баки все еще опасается недобитых бывших агентов ГИДРЫ. Можно сказать, что только приемы дыхательной гимнастики не дают развиться его паранойе, как заметил внимательный Вижен. У него тоже оказались свои секреты — он все так же пытается научиться несовершенствам. Даже признал, что небольшой изъян наделяет любой субъект ощущением жизни, когда пытался вместе с Вандой что-то приготовить на кухне, хотя сам не ест. Главная его проблема в том, что Хранитель Камня Разума всегда пытается все делать по инструкции. — Даже последствия импровизации тщательно просчитаны за доли секунды, и выбран самый оптимальный вариант, — краснокожий андроид отмеряет ровно одну ложку соли, смахивая лезвием поварского ножа белую горку. — Я обрабатываю поток информации с такой скоростью, что некоторые могут назвать это предсказанием будущего, но моего опыта все равно слишком мало, чтобы соглашаться с подобным… голословным утверждением, — как всегда замялся, подбирая идеально точные по его мнению слова. — Вижен, — Ванда отвлеклась от овощей, которые нарезал соломкой парящий в красной дымке нож. — Все предусмотреть невозможно. Всегда есть что-то, о чем ты не вспомнил или просто не подумал. И бросила в стоящую на огне кастрюлю щепоть «неучтенной» соли, а пока андроид от неожиданности застыл — оставила быстрый поцелуй на щеке Вижена. — Кажется, я начинаю понимать, — с задумчивым лицом прикасается к красной коже. — Ванда, почему ты это сделала? Я не говорю, что мне не понравилось, но все же. — Просто так, — и вернулась к нарезке, пока на скулах проступал еле видный сквозь алые потоки румянец. — Наверное, мне просто захотелось, Секрет, умеет ли краснеть от смущения Вижен, так и остался тайной из-за цвета его кожи.

***

Наш куратор от ЩИТа, агент Хилл, недавно за один день приобрела недельный загар и отдохнувший вид, а потом о чем-то долго разговаривала с Астой, в конце тихого спора передавшей в руки Марии небольшой конверт. Такой же получили и все остальные, а вечером, когда я приехал в наконец оставленный журналистами дом и поставил мотоцикл в гараж, рогатая Аста торжественно вручила мне плотный конверт без опознавательных знаков. Сегодня она меня встретила, а не мотается по миру, возвращаясь в любое время дня и ночи — часовые пояса беспощадны. Внутри была карта, похожая на синюю банковскую кредитку, но без магнитной линии и с символом, что я когда-то нарисовал, — два солнца и три луны. Стоило мне перевернуть ее, как над точно таким же гербом появилась голограмма с моей фотографией и небольшим текстом, который венчало написанное крупными буквами полное имя. Стивен Грант Роджерс — Хаат. — Хаат? — спрашиваю о незнакомом слове, расстегивая замок кожаной куртки. Хоть уже и не холодно, но встречный ветер выдувает все тепло за полчаса езды. — Это… обозначение твоей значимости для лирим и нашего Мира, — открывает шире дверь и входит в холл, из которого доносится запах гари. — И титул. У меня написано почти то же самое, но «Хаат-Лиир». Не обращай внимания на остатки дыма. — А с этого момента подробнее. — Ну… Я пыталась приготовить в электрической духовке мясной рулет с орехами, но не срослось, — разводит покрытыми чешуей руками и дергает плечами. Огорченный дракон в гостиной с яркими подушками. — Только живой огонь, только хардкор. — Мне приятно, что ты решила заняться готовкой, но мы вполне можем заказать еду на дом или пойти в ресторан. Финансы позволяют, — наблюдаю, как Аста улыбается, не обнажая острых зубов. — Но я не об этом. Титулы лирим. — Грубо говоря… наш общий пушистый знакомый на человеческий манер называется «адмиралом», но когда он сидел на троне с золоченым копьем, то к нему обращались «Суул», то есть «правитель». Лирим любят удваивать ударные гласные в словах, которые много для них значат. — Поэтому Карл, Лира и остальные лирим иногда обращаются к тебе «госпожа Лиир»? — всматриваюсь в голограмму с моей фотографией и краткими сведениями. Но что-то все равно не дает мне покоя. — Аста, не уходи от ответа. Что значит «Хаат»? Вместо ответа она замялась и несколько раз пыталась начать, дергая за мочку острого чешуйчатого уха, но в итоге просто выдохнула, взяла из ящика комода колоду карт и показала мне короля. — Вот это — Суул. Как по статусу, так и по сути. Король, — с шорохом перебирает карты и достает туза. — А вот это — Хаат. Выше короля и правителя в Мире Двух Солнц. Главнее любого духа-покровителя, когда они у нас появятся. Образ простого парня из Бруклина трещит по швам, хотя я догадывался, что моя жизнь перестала быть простой, когда доктор Эрскин предложил мне участвовать в проекте «Перерождение». Поэтому позже, когда Аста вернулась с полным кулаком блюд из трактира «Обжора Бунба», я предложил ей свою помощь со списком Карла, как и обещал — с текущими делами на базе смогут справиться и остальные, а вот разделить ее ношу некому, кроме меня. В конце концов, я обещал. — Мэм, вам не кажется в высшей степени странным, что два Хаата сидят на пахнущей сгоревшим блюдом кухне и запросто обсуждают судьбу целого Мира? Поедая уже четвертый пирожок, — тянусь к тарелке, которую Аста тут же придвигает к себе хвостом со сложенными шипами. — Мисс Дракон, ваша жадность не знает границ. Поделишься? — А что мне за это будет? — Все, что угодно, — опускаю подбородок на подставленную ладонь и любуюсь на цветные клочки, срывающиеся с кончиков шести рогов довольного дракона, явно замыслившего недоброе. — Наденешь ради понтов корону для Договора с наугрим? Ладно-ладно, я просто попыталась, — машет когтями, подвигает угощение и снова углубляется в список от Карла. — Я тогда тоже без своей буду. Хм… Глянь-ка, что здесь нам Карл выкатил. Я встал за ее плечом, вчитываясь в строчки и вдыхая аромат перца и корицы. И дыма — так сейчас пахнет девушка, которая не дружит с электрической плитой, кует ножи и предупреждает, что в Африку одна за кустами, леопардами и антилопами не пойдет. А я только провожу кончиками пальцев по темной гриве жестких волос, чешуе на острых ушах и ребристым рогам цвета красного дерева, пока гибкий хвост почти незаметно обвивает ногу. Опять я в плену у дракона, чья шестизубая корона всегда на голове, а сказки сменились историей и преданиями подгорного народа, созданного на заре другого Мира из крепких камней.

***

— Я не буду это носить. — Начинается… Еще один. — В этом я буду похож на Тора, который подстригся и отнял камзол у Локи, покрасив его в черный цвет. Или взял у Карла. — Мон шер, всего один раз. Мы произведем впечатление, а потом можешь перед наугрим хоть в рванье ходить. Или в своих рубашках в клеточку. — Только один раз, — забираю из рук Асты вешалку с непривычной одеждой. Мой вполне строгий мундир с наградами оказался неподходящим к встрече с жителями другого Мира. Слишком короткий — в Арде считается приличным, когда верхняя одежда достигает колен, и это касается всех, даже мужчин. Вариант с костюмом Капитана Америка она тоже отвергла, так как мы должны выглядеть уважаемыми воинами, а не готовыми к драке бойцами. В итоге единственными более-менее привычными вещами оказались только простые брюки и сапоги. Остальное — сшитая из перекрещенных косых полос туника до середины бедра и свободный тяжелый камзол ниже колена с мифриловыми наплечниками и нашитыми внахлест бляшками. И здесь чешуя. На Асте был такой же, но с золотыми деталями, когда она поправляла мне стоячий воротник с вышитыми на внутренней стороне рунами. И с гербом на спине. Вроде как традиция лирим — чтобы обозначение принадлежности к роду не давило во время поединка, где все равны. И в котором есть лишь одно правило — открытая вражда заканчивается одновременно с победой или поражением. — В любви и на войне все средства хороши, — Аста перед зеркалом закрепляла на косе звенящие украшения. — Во время боя лирим не гнушаются бить в спину или проводить подлый прием, но стоит битве закончиться, как дальнейшие удары нанесут страшный урон чести побежденного. Это хуже, чем поражение, которое можно перечеркнуть новым поединком — в этом они середины не знают. Поворачиваясь к побежденному спиной, ты показываешь, чья именно семья уничтожит бесчестного противника, если он рискнет продолжить бой. Так что на будущее: всегда говори «поединок окончен». Даже если это выглядит глупо. — Как короткие рукава до локтя или обвязанные шнурами мечи? — Аста поджимает губы, продолжая закреплять на мне поясные вычурные ножны. Это не единственная золотая вещь — шею холодит торквес, который несколько лет назад я получил от сприггана. — Мы с тобой больше похожи на рождественскую елку, увешанную мишурой для потехи детишек. В мое время единственным приемлемым украшением для мужчины считалось обручальное кольцо. В нашем случае его заменяет браслет. Но я все равно чувствую себя глупо — разряжен, как провинциальная дамочка, разбогатевшая на лотереях. — Смотри, при наугрим это не ляпни — они любят побрякушки больше, чем эльфы, — сварливо пробурчала, отвернулась и начала закреплять на рогах кольца с цепочками и подвесками. — Что глупо выглядит, так это когда земные солдаты совершают воинское приветствие, прикладывая ладонь к голове, а не к сердцу, как почти во всех остальных Мирах. — Ах так…— подхожу совсем близко и кладу ладонь на изгиб талии, скрытый камзолом. Острое ухо дернулось, когда я шепотом повторил ее слова. — В любви и на войне все средства хороши, мисс Аста. Мне почти не было стыдно, когда я начал щекотать одного вредного дракона, пытавшегося хихикать с обиженным лицом. Забавнее зрелища я не видел. Она еще немного дулась, когда мы вышли к построенному на вересковых холмах совещательному залу. Вот его возводили те Архитекторы, которых упоминал Баки, и сразу была видна разница между профессионалами и дилетантами — крепкие стены, высокие окна и дорожки, ведущие к еще одной площадке прибытия и через устрашающую ограду и лес к дому. Внутри тоже все подготовлено, включая обстановку, угощение и коммуникатор-проектор лирим. Самогон из сидра тоже там, как и сундук, в который Аста никому не дала заглянуть. «Это секрет!». Даже трофеи и работы Асты развешены по стенам для произведения впечатления, как и мой щит. Все наши уже собрались, Старк расхаживает в плаще с меховым воротником и пряжками с волчьими головами, проходя мимо Баки, Карла и нескольких лирим. Даже Ник Фьюри и агент Хилл здесь. На невысказанный вопрос директор ЩИТа просто показал карточку с моментально возникшей проекцией, на которую тут же оглянулся механик в плаще и странных кислотных очках-жалюзи. В таких ходит молодежь в шумных клубах с алкоголем и развязными танцами. Балаган. — Зима близко, Кэп и Хвост, раз вы собираете народ. Я буду называть себя Энтони Эдвардом Старком, главой благородного Дома Старков, первым своего имени, Отцом Дракона, Живущим В Башне Под Облаками и Покорителем Металла, — откидывает полу плаща, под которым виден костюм Железного Человека. — Я на всякий случай посадил сюда копию Пятницы. Кэп, а почему ты без своего щита? Веселые картинки на спине закрывает? — Старк! Мы же договорились, что вибраниум пока остается тайной. По крайней мере, наличие месторождений, — веду плечами, за которыми без щита ощущается неприятная пустота. Директор Фьюри насторожился при словах о месторождении. — Постарайся не злить гномов и не дергать их за бороды. Это для них страшное оскорбление. Верно? — оборачиваюсь к Асте, которая что-то шепчет в траву. — Угу. Помни, мо анам, — это они пришли на нашу землю. И если они не захотят быть добрыми друзьями, то отбрей их, как тех асгардцев, — отряхивает руки с острыми когтями и игриво толкает меня бедром. — Других Мастеров найдем, но сначала попробуем договориться с этими. Первых вошедших Аста встречала с почти скучающим лицом. Хотя она же раньше их видела, и для нее привычны необычайно плотные низкорослые люди с заплетенными в косицы бородами и в тяжелой одежде, богато усеянной металлическими бляшками. За спинами у них были топоры в чехлах, так же, как и у нас, крепко завязанные, чтобы нельзя было воспользоваться оружием. Бойцы, которые не собираются драться, но показывают силу. «Это понты, мон шер». — Добро пожаловать в Мир Двух Солнц. Будьте нашими гостями, — очень вежливо начала Аста, отвлекая прибывающих от рассматривания необычного неба и белеющих черепов. Сама гостеприимность. С рогами и хвостом, с которых гномы теперь не сводят глаз. — Я вижу на вас знаки принадлежности к Эребору, а не к Кхазад-Думу, с которым мы изначально договаривались. — Эти щенки струсили и решили обойтись теми крохами мифрила, что остались в старых шахтах, — вперед вышел важный седой гном ростом едва мне по грудь. Так и хотелось присесть, чтобы быть с ним вровень, но нельзя — оскорбится. — Но кхазад Эребора не боятся дракона. Нам не по чину. И упрямо посмотрел в глаза, задрав голову и схватившись за широкий ремень с множеством узорчатых плашек и всяких мелочей. На пальцах кольца, белые волосы усеяны золотыми бусинами, а грубые сапоги окованы узорчатыми пластинами. И правда, гномы любят украшения. — Я читал историю про царство гномов и огнедышащего ящера. Вы его не боитесь, потому что рядом с Эребором умер последний дракон вашего Мира? — быстро оглядываю пришедших. Нападут все разом — и станет слишком жарко, а нас не очень много. И до моего щита еще надо будет добраться. — Если вы пришли с черными стрелами, то вам лучше нас покинуть. С террористами переговоров не ведем! — под подошвой скрипнул камешек, когда я расположил ноги чуть иначе, чтобы можно было сразу идти в атаку. Гном только непонимающе свел кустистые седые брови. — С кем? — угрожающе расправил плечи так, что затрещал бархатный кафтан. — С разбойниками, — готовлюсь отбросить невесту за спину. — Так их называют на Земле. — А здесь как их величают? — Самоубийцами, — с наигранным вздохом говорит рядом Аста, будто ненароком смахивая пылинки с шипов хвоста. Гном вдруг расхохотался и спросил, как называют тех, кто приходит с вином и желанием заключить взаимовыгодный Договор. Я ответил, что возможными союзниками, а Аста упомянула собутыльников, когда другие гномы закатили через дверь-портал несколько дубовых бочек. — Дед рассказывал мне о тебе. Ты выдернула его из Чертогов Махала, — седой гном слегка поклонился Асте, прижав руку к груди, а потом протянул мне ладонь. — Я Флои, сын Фарина, сына Фили, Король-под-Горой, Вала Стивен Грант Роджерс. «Вала — это то же самое, что и Хаат», — послала мне мысль Аста. — Приятно познакомиться, — жму крепкую широкую ладонь, что даже больше моей. — Но я не король. Можно просто Стивен. — Как скажешь, «Вала просто Стивен», — и улыбнулся, шевельнув заплетенными в косы усами с бусинками. А потом он сказал, что эреборские гномы не чета морийским и знают, что такое честь. Поэтому им не нужны заложники, что весьма огорчило Старка, который перед этим в предвкушении потирал руки и подмигивал спокойному Баки. Мы уже шли к переговорному залу, когда сзади затих стук когтей о камни вымощенной дорожки — Аста остановилась. — Узбад Флои, что там делает этот… — почти прошипела, указывая кивком головы в сторону открытого портала, сквозь который уже прошли все гномы. — Вернее, эти. Насчет них мы не договаривались. За порогом портала, на другой стороне которого был виден огромный каменный зал с отполированными золотыми жилами на стенах, стояло несколько высоких людей, чем-то похожих на Глорфиндела. В доме гномов оказались эльфы? Один из них, с ветками в длинных светлых волосах, прекратил разговаривать с Фьюри и окинул нас всех холодным взглядом, задержавшись на готовой к прыжку девушке, хвост которой ощетинился шипами. Воздух покраснел и начал трещать, как перед грозой, но успокоился, стоило мне положить ладонь на напряженное плечо. — Эльдар, что ли? — хмыкнул подгорный король. — Сами напросились, как только узнали, куда мы идем. А что это наши несостоявшиеся «гости» нос повесили? Коли хотят, то пусть идут в Эребор. Там их не тронут — слово даю. — Я вам верю, но они не просто «гости», которых не жалко, узбад Флои, — Аста резко поправила свой воротник и дернула головой, отчего зазвенели цепочки на рогах. А потом заговорила громче, чтобы все услышали. — Один из них — мой названый отец, а с другим я побраталась. Мне запрещено ступать на землю Арды, но я ведь и летать умею. Я без привала могу добраться хоть до Мордора. А до Эрин Гален так вообще без проблем, если кто не понял и хоть волос упадет с их головы! — Этиро! — Ник Фьюри так стремительно подходил к нашей компании, что полы кожаного плаща откинулись назад. — Прекратите угрожать Трандуилу. Та камера в подземельях давно разобрана. Но, подойдя вплотную, украдкой показал большой палец. Похоже, испортили не только меня.

***

— Одна десятая часть от добычи, — упрямо повторяет гном. — От всего добытого, будь это мифрил или золото, но свою долю мы возьмем лунным серебром. — Грабеж! Одна двухсотая, — Аста накалывает на шпажку оливку и тут же снимает ее острыми зубами. — Но со вторым условием я почти согласна. Флои передвигал по столу кубок, из которого лишь понемногу отпивал сияющий золотом яблочный самогон — план Асты «споить и взять тепленькими» рушится. Все вообще пошло не так, как задумывалось, с того самого момента, как в Мир Двух Солнц прошел эльфийский король со своей свитой. Под предлогом, что наугрим будет некогда заниматься делами на поверхности земли, раз продовольствие в Эребор и так поставляют из Эрин Гален, набивается в долю. Эльфы с первого же шага за порог тут же начали прикрывать глаза, как и Глорфиндел в первое время. Пришлось Асте нести им темные очки, а Старк подсуетился и всучил свое кислотное безобразие «рогатому» эльфу со словами, что они уникальны. А потом быстро ушел в Эребор, прихватив Баки и Карла. Теперь я разрываюсь между желанием выбить зубы эльфу, что когда-то подарил ей венец «на память о встрече» и обустроил камеру, или рассмеяться ему в лицо. Корона из коряги, надменно вздернутый подбородок, длинная мантия, усеянные крупными кольцами руки… и ярко-розовые очки-жалюзи, как у прожигателя жизни из клубов с алкоголем и наркотиками. Беру свои слова обратно — вот кто выглядит глупо, хоть и не подозревает об этом. Фьюри с Хилл тоже сдерживают себя, но иногда перестукиваются азбукой Морзе. Шпионы в любой ситуации и обстановке. — Ладно, одна двадцатая часть от добычи, — подгорный король быстро понял принцип действия проекции и поворачивает ее движением руки, увеличивая по надобности. — Жилы богатые. Работы хватит на несколько лет. — Одна двадцать пятая часть добычи любого металла, и со вторым условием я согласна. Ваша плата будет только мифрилом, это справедливо. Плюс позже наугрим обучат меня основам ювелирного дела. Договорились? — тянет покрытую чешуей руку, а за спиной предвкушающе изгибается хвост. — Договорились. Флои и Аста сцепляют пальцы на запястьях друг друга, и оба выглядят чрезвычайно довольными. Только вот гном еще не знает, что на проекции были показаны несколько месторождений вибраниума, о котором не было сказано ни слова, иначе бы он так просто не согласился с Договором. Все гости расслабились и наконец взялись за угощение, гремя тарелками, кубками и распевая песни на своем языке. Веселые парни, чем-то похожие на Ревущих Коммандос после сложных заданий, когда мы собирались в баре, где они раз за разом поднимали кружки пива и расслаблялись, а я мог глушить виски литрами и не пьянеть. Паучья самогонка на меня действует, но после того раза я опасаюсь ее пить, поэтому у нас с Астой и парочки агентов ЩИТа только слабый сидр или вино. А надменный эльф только поджимает губы на разудалые песни и быстро опустошает кубок. И очень зря — его уже ведет, как и гномов. Спустя всего полчаса они завели разговоры о роде: кто кем кому приходится. Четвероюродные братья — не предел. Они добрались со своим любопытством до всех, выспрашивая генеалогию до пятого колена. Даже начали спрашивать Фьюри, дружно решив, что в Арде он был бы родом из Харада, где жаркое солнце. Директор ЩИТа только сквозь зубы пробормотал, что он из Алабамы. — Вала Стивен, ты же был рожден? — могу только кивнуть, глядя на зашедшего Глорфиндела, шепчущего что-то удивленной Асте и незаметно присвоившего ее кубок. — А откуда ты родом? — Я родился в Америке, как и мистер Фьюри с мисс Хилл. Но мои мать с отцом приехали туда из Ирландии. Это такой остров на Земле. Не знаю, как, но рассказы об Ирландии подхватила Аста и стала с жаром описывать вересковые холмы и прибрежные скалы, а потом перешла на соседей. Англия, Уэльс и, наконец, Шотландия, где живут суровые горцы, «гордые, как сотня наугрим». Она опять включила свой чудовищно-обаятельный голос, и я заочно почти влюбился в страну волынок и килтов, которые, по словам одного коварного дракона, являются универсальной одеждой для путешественников и жителей гор с нестабильным климатом. — Я же говорила, что они уйдут без штанов после Договора со мной. Один очень коварный дракон стоял рядом со мной и махал вслед немного криво идущим гномам и эльфам, что не учли опасность крепких напитков. И стучали кулаками по столу, уверяя, что знают все существующие металлы. После заключения пари и осмотра моего щита Аста открыла вроде как забытый в углу сундук с килтами, в которых сейчас и плетутся обведенные вокруг пальца гномы. И все ради чего? — Знаешь, одна девушка однажды дала мне совет: «Никогда не связывайся с бессмертными». И добавила что-то о вывернутой логике. — Я еще мелкий дилетант, мо анам. А вот Глорф… Знаешь, где он высадил росток моей яблони? У Чертогов Мандоса в Валиноре. Думаю, скоро очень много почивших эльфов решат, что сидеть на том свете им скучно, и дружно ломанутся в Арду. Вот веселуха будет… Особенно для Глорфа, когда его любимая вернется.

***

Обратная сторона изменений — предшествующая им обыденность. Даже с ностальгией вспоминаю время, когда от меня требовалось только надеть форму, взять щит и сесть в самолет с командой, чтобы потом защитить людей. Раз уж я вызвался помочь Асте, то жаловаться на рутину не пристало, но иногда хочется. Особенно когда она нашла меня на базе Мстителей, принесла Конституцию Соединенных Штатов Америки и предложила вычеркнуть из нее все, что мне не нравится. — Это же Конституция! Основной закон моей страны! — захлопываю книгу, не решившись трогать страницы карандашом, который она подсунула мне в руку. — Я обязан соблюдать его, я на нем вырос. Благодаря ему Америка стала такой, какая есть, и я не буду ничего здесь менять! Это основа прав и свобод, которые я обязался защищать, и искажать что-либо — кощунство. — Тише, мон шер, — оглядывается на агентов ЩИТа, заинтересованно смотрящих в нашу сторону. — Просто Миру Двух Солнц нужна основа для законов, но все ей не подойдет. У нас там будет такая солянка из жителей, что без единых правил до вражды докатиться можно. Это просто образец. Наш Мир сейчас похож на США на заре своей истории, когда на новом континенте собралось множество людей из разных стран с разными обычаями. Хоть количество гномов и эльфов строго пересчитано, а их имена занесены в списки временных жителей, но действуют они так, будто часть из них решила остаться — строят надежные дома, способные простоять пару сотен лет. Я не против, но между ними и лирим уже была пара конфликтов, закончившихся поединком. Все остались живы, но закон все же нужен, иначе это примет масштабы маленькой гражданской войны. — Мы не имеем права решать за всех, — открываю первую страницу. — Надо будет собрать представителей тех, кто захочет остаться, и уже с ними обсуждать этот вопрос. Я так понимаю, что вместо республики у них монархия, так что для начала нужно хотя бы заменить незнакомые им слова на близкие по смыслу. Иначе будут выглядеть, как я, когда впервые услышал «Хаат». — Другое дело, Хаат Стивен. Кофе? — прячет руку за спину и вытаскивает из небытия кружку с нарисованным толстяком. — Хм, а получилась камра. Это Знак! Надо будет ввести степень ответственности за проступки, как в Соединенном Королевстве и Ехо. Держи. — Построить на острове тюрьму для магов и держать в ней по несколько десятков лет? — Не только. В заказном преступлении всегда будет виноват заказчик, а не исполнитель. Кстати, по этому закону меня уже можно посадить, — с заговорческим видом притягивает к себе за футболку. — Я нагло соврала правительству США о собственном возрасте, капитан Роджерс. Арестуйте меня! И Фьюри заодно, — вытащила из кармана паспорт, согласно которому ей всего двадцать пять лет и зовут ее Аста Хаат-Лиир. Ей просто надоело проводить все заказы через Старка, платить наличными и быть на полулегальном положении — запросы Лиирдиса и шахт с поселениями растут, поэтому материалы теперь закупает свежеоснованная компания «Гвенин», что с синдарина переводится как «Близнецы». В честь новорожденных детей Лиры с Карлом — Дагары и Коруса. Заодно компания понемногу продает добытый мифрил, который с подачи Старка все так и называют, будто новый металл назвали в честь выдумки Толкина. А иногда ведь правда лежит на поверхности, просто мы ищем подвох там, где его нет. — Ты завтра свободна? — отпиваю из кружки, наблюдая, как Аста хмурит брови и быстро черкает карандашом на пустом форзаце под заголовком «Магический Кодекс». — Такой повод, что я просто обязан сводить тебя в ресторан с хорошей музыкой. И без камер наблюдения, если на то пошло. — Чего? — полное непонимание в глазах. — Завтра тридцатое апреля. День твоего рождения по паспорту, — указываю на дату. — Так сходим куда-нибудь? — Заказывайте столик, Хаат Стивен. И будь готов к полету — фейри и лоа будут ночью праздновать Белтейн, — похлопала по груди, а я перехватываю руку. — В прошлом году я туда не попала и валялась в отключке в Асгарде. — Я помню, — оставляю легкий поцелуй на тонких пальцах. — Стоило мне оставить тебя на полчаса, как ты где-то нашла галлюциногены, накормила ими Локи и бросалась в меня нижним бельем, вызывая на дуэль. — Я-я-я-яйки Сатаны… — наблюдаю тот редкий момент, когда на скулах смущенной Асты расцветает румянец. Следующим вечером она прятала лицо в букет барвинка и пачкала пыльцой край шляпы-федоры, которую надела, чтобы не было видно звериных ушей, если непрожаренный стейк окажется слишком вкусный, и часть лирим выползет наружу. Все же рядом много людей, так же сидящих за столиками с приглушенным освещением, а лишнее внимание нам не нужно, хоть мы теперь особо не прячемся. — Мистер Балор Дурной Глаз рвал и метал, когда я отказалась продавать вибраниум, но паспорт все же сделал, — смакует кусочки почти сырого мяса со специями. — Вибраниум пока не продается. Точка. — Он со мной связывался и пытался решить все через меня, — откладываю в сторону нож и вилку. — Мы договорились на небольшую партию. В обмен Ник Фьюри обещал помочь, если у нас возникнут какие-нибудь проблемы. Он уже порекомендовал опытного законника, чтобы вел дела с финансами и… В общем, в том, в чем я, как солдат, совершенно ничего не понимаю, — Аста только показывает большой палец. — Я тоже в этом не сильна, но твоя идея с обменом меня радует, — накалывает на вилку еще один кусок, смотря в окно на спешащих по делам людей. — Бюрократия… Как много в этом слове тоски и… кха… безысходности. Кха-кхаа… Мясо какое-то странное… — прижала руку к животу. — Аста, с тобой все в порядке? — подскочил к скорчившейся на стуле девушке, с которой свалилась шляпа, открывая вид на покрытые темной шерстью острые уши. — Аста? Вместо ответа она сжалась еще больше и прижала ко рту край белой скатерти, который тут же окрасился красным. Оцепенение владело мной не более секунды. Растолкать столпившихся людей, попросить вызвать скорую и тут же набрать Бэннера или Старка. Но все бесполезно — связи не было во всем квартале. Это ловушка с ядом для Асты, ведь я ничего не чувствую. — Зови Карла… — хрипела сжавшаяся в комок девушка, протягивая дрожащую руку на которой под вскрики посетителей отрастали шерсть и когти. Подбородок уже весь в крови. — Передатчик… — К’Арл Таирис, — плевать на зевак, доставших телефоны и снимающих, как над меняющимся запястьем появилась голограмма человекоподобного хищника. — Асту отравили и заглушили сигнал. Нужна помощь. Срочно! — Черт! Лира! Быстрее сюда! — и разорвал связь. Буквально через несколько секунд через толпу протиснулась высокая женщина, которая рыком расчистила путь и указала направление, куда бежать с бесчувственной Астой-лирим на руках. — В подвал, быстро! Захлопни дверь, Хаат Стивен, а я соберу отравленное. Лекарь Миров — редкая профессия. Поэтому мою любимую просто так не убьёшь, но мне все равно страшно и горько смотреть на побелевшее лицо и синие губы, с которых я смываю остатки вытекшей крови. Купальни в подвале старого дома с исцеляющей руной Соулу — лучшее место, чтобы прийти в себя, но душевную боль им не унять. Пусть даже опасность миновала, Аста перестала корчиться и содрогаться. Просто вымоталась и спит, почти полностью погруженная в воду, а я ее поддерживаю на плаву, сидя прямо в одежде. Из-за искажения водной поверхности она кажется еще меньше, а лоб под губами холоден, как лед. — Только не умирай, кошка-кузнец… — Не дождешься… Эх, опять я на Белтейн полумертвая валяюсь…

***

Медлить мы не решились, и только стало чуть лучше — прошли Темными Путями в Трискелион к директору ЩИТа. Асту пришлось нести на руках, так как ее до сих пор шатало и иногда тошнило. — Вам подсунули редкостную дрянь, Этиро, — Фьюри подвигает к нам несколько листов, пару раз поправляет на глазу повязку, а потом с раздражением сдергивает с головы. — Сложносоставной яд растительного, животного и минерального происхождения. Там были даже старый добрый мышьяк и цианид, замаскированные запахом и вкусом специй. Такое чувство, что решили бить наверняка — дозы хватило бы, чтобы убить всех посетителей, но отраву получили только вы. Больше никто. — Известно, кто к этому причастен? — смотрю на список, поддерживая зажавшую рот позеленевшую Асту. Фьюри только кивает на другие листы. — Джон Аттертон. Шизофреник, покончивший с собой? Как он вообще мог работать в ресторане? — Он там и не работал. Просто иногда приходил мыть посуду за вознаграждение, но дальше раковины и грязных тарелок его не пускали, — опирается сжатыми кулаками о стол. — Заодно он был религиозным фанатиком и считал вас, Этиро, исчадием Сатаны. Которое нужно отправить обратно в ад, и поскорее, или приспособить к богоугодному делу. Он знал, что вы часто гуляете по Нью-Йорку, и просто ждал своего часа, таская в кармане яд. В своем закрытом профиле он писал, будто ограбил несколько аптек и химических складов, чтобы смешать отраву для дьявола. А потом увидел вас в зале и не удержался. — Похоже на бред, — сидящая рядом девушка берет из рук фотографию повесившегося маньяка. — И именно в тот вечер, когда у меня образовался официальный «день рождения», Джонни решил помыть посуду и попялиться на посетителей. — Согласен — слишком много совпадений, — придерживаю ее за плечи. — Ты ведь могла быть под иллюзией, а сам он мог не знать, что стейк предназначается именно тебе. Мясо с кровью обычно заказывают мужчины, а ему было проще отравить весь наш заказ. Чтобы наверняка. Такие случайности обычно хорошо подготовлены. Вам не кажется, мистер Фьюри? — Так и есть. Старк попросил Пятницу как следует проверить упоминания и интернет-активность Аттертона. Знаете, что они раскопали? — откидывается на спинку черного кожаного кресла. — Его соседка писала, что после приема лекарств у Аттертона неожиданно развилась дисграфия, о которой он сообщил только ей — не хотел, чтобы его опять потащили в лечебницу. Он просто не смог бы написать свой дневничок психопата. Однако он и правда был весьма религиозен. — Это подстава, мон шер. Передай водички, — пьет, а потом стучит по столу отвинченной крышкой. — Только вот для чего? — Джон Аттертон или те, кто все это затеял, хотели выложить в сеть манифест против вас. С таймером публикации, фотографиями, видеозаписями и обращением, что человека-зверя надо либо убить и сжечь дотла, либо держать на поводке. Мы с вами друзья, Этиро, поэтому по моему указанию специалисты ЩИТа стерли этот опус со всех серверов. Правда, видео с телефонов посетителей кафе убрать не удалось — стоило вам уйти, как восстановилась связь, и они тут же начали выкладывать записи на ютуб и посылать знакомым. «Неудачное свидание Капитана Америка и Багиры». — Ох, черт… — Стивен! — возмутилась Аста слабым голосом. — Ты ругаешься? А как же «Капитан Америка этого не одобряет»? — Плевать. Если опять начнется вакханалия с репортерами, то я просто буду бить. А когда найду заказчиков покушения, то убью их и закопаю в безымянной могиле! Баки не откажется мне помочь. — Не советую вам так поступать, капитан Роджерс, — директор ЩИТа сложил пальцы домиком. — Все это выглядит как хорошо подготовленная провокация. Я постараюсь замять дело, но ничего не обещаю.

***

Через пару дней после последнего задания на базу Мстителей приехал генерал Таддеус Росс. Не для проверки или чего-то еще, а чтобы просто выпить чашечку кофе с «Величайшими героями Земли». — Знаете, я горжусь, что Мстители живут именно в Америке, — отпивает и стирает салфеткой остатки кофейной пены с усов. — Ваш поступок в Боливии достоин всяческих похвал. То, что вы доставили пострадавших на квинджете в больницу, показывает величие настоящих американцев, верных духу нашего государства. Кстати, мисс Ванда Максимофф, вы ведь с братом до сих пор так и не получили гражданство? — Мы в процессе проверки. С ней, конечно, проблемы… — алыми потоками притягивает к себе сахарницу. Генерал Росс провожает предмет заледеневшим взглядом. — И еще нам нужно будет прожить без инцидентов и нарушения закона полтора года. — Вы можете отслужить в армии США всего год, и у вас получится сократить срок ожидания на треть. Так вы послужите приютившей вас стране. — Мы ей уже помогаем, — седой лохматый Пьетро переглядывается с сестрой, и в его руке из ниоткуда появляется коса Жнеца. — Но мы служим еще и Миру. Всему. — Хм… Похвально, — генерал снова запачкал усы и долго промакивал их салфеткой. Как будто тянет время. — А где Халк? Было бы интересно его увидеть. Мы с ним, знаете ли, встречались несколько раз. — У доктора Бэннера сейчас полным ходом идут исследования, сэр, — Романофф вежливо улыбается одними губами. — Он собирается написать новую диссертацию. — Что ж, это радует, когда ум все же оказывается сильнее ярости и мускулов… Во время нашего знакомства он слишком часто выходил из себя и был далек от образа ученого. Все же Халк ближе к животному, чем к человеку, хех, — прячет неприятную усмешку в усах. — Вы этого не замечали, агент Романофф? — Сэр, у вас устаревшие сведения, — Наташа сложила руки на груди. — Брюс и Халк ведут исследования вместе. Я бы сказала, что почти наравне — одна голова хорошо, а две еще лучше. Воцарилась неловкая тишина, во время которой по Безмолвной Речи со мной связался тихо сидящий в углу Баки и сказал, что этот визит ему очень не нравится. Мне тоже, ведь похвала генерала Росса больше похожа на укол отравленной иглой. Подозрения укрепились, когда он спросил, куда я дел «ручную кошечку», которая умеет лечить любую болезнь. При этом он морщился и демонстративно потирал сквозь мундир грудь. — Вам лучше подобные слова при ней не говорить, сэр. Аста пока отошла от дел Мстителей, но если вы оставите номер телефона, то она с вами свяжется. — Она уже оправилась от покушения? Удивительно… Так быстро при такой дозе отравляющих веществ. Я слышал, что вы, капитан Роджерс, всегда можете связаться с ней. — Только в исключительных случаях. В последний раз о подобном меня спрашивал Александр Пирс. Ничем хорошим этот интерес не закончился.