Дракон

      Когда вещи Эррора были найдены, то он нацепил ботинки и, взяв в руки накидку, взглянул на дрожащего Инка. Тяжко вздохнув, накинул свою, до этого сухую, ткань, что до сих пор хранила его тепло и запах, на плечи продрогшего графа. Художник непонимающе уставился на спутника, что закинул на одно плечо сумку и пошёл дальше, оглядываясь по сторонам в поисках места для ночлега, ведь время уже приближалось к закату, да и просохнуть или хотя бы переодеться стоило обоим. Инк неуверенно запахнул тёплую накидку, натянув её до носа и вдыхая приятный запах дыма с примесью садовых цветов и лёгкой ноткой шоколада. Так вот как пахнет Эррор… Опомнившись, граф поспешил за хозяином накидки, что уже довольно далеко ушёл.       Когда они нашли подходящее для лагеря место, возникла новая проблема: спальный мешок художника, что и так был довольно тонким, насквозь промок, и лезть на ночь в него было сущим самоубийством. Подумав немного над данной темой, они решили ненадолго отложить мысли об этом и переодеться в сухую одежду, ведь становилось реально прохладно. Эррор, повернувшись спиной к спутнику, быстро скинул влажную одежду, вешая её на ближайшую ветку, так же быстро натянув сухую, ничуть не отличающуюся от предыдущей, и развернулся обратно, застывая на месте. Инк поменял лишь штаны и сейчас расстёгивал последнюю пуговицу рубашки. Влажная ткань соскользнула с его хрупких плеч, обнажая его прекрасные рёбрышки и изящно изогнутый позвоночник, что покрывали чёрные завитки, которые выглядели словно выписаны краской. Наёмник покрылся густым жёлтым румянцем. Он, конечно, был ещё не грешен перед Господом, но обнажённые тела ему уже приходилось видеть, и среди них были и скелемонстры, но ни одно ещё не вызывало таких чувств: ни одно тело не хотелось прижать к себе, попробовать на вкус, ни одно не хотелось ласкать, слушая приятный слуху голос, срывающийся на стоны и вскрики наслаждения, ни одно не хотелось присвоить себе, опорочить, лишить той невинности, что присутствует в каждом плавном и легком, словно полёт бабочки, движении, ещё никто не вызывал такое ярое желание прикоснуться, провести языком, смакуя (А: убейте меня… Что я пишу?!) каждую косточку, не было желания укусить, оставляя яркий след на белых костях, как знак того, что он принадлежит ему, Эррору. Очнулся чернокостный от своеобразного наваждения, только когда художник застегнул последнюю пуговицу на своей рубашке. Наёмник быстро повернулся к спутнику спиной и направился в лес. — Я за дровами, — сухо бросил он, умело скрывая дрожь в голосе.       Эррор шёл, остервенело пиная попадающиеся на пути шишки и камешки. Что это было? Какими чарами обладает этот чёртов граф? Как он смог охмурить самого Эррора, что не могли соблазнить даже самые прекрасные женские тела? Но было в нём что-то, чего не было в остальных… Что-то, чему наёмник не знал названия, но отчётливо чувствовал. Что же это? Неужели… Нет, это точно невозможно. Наёмный убийца никак не мог влюбиться в это неуклюжее нечто, что даже плавать-то не умеет… Эх, кого он пытается обмануть? Конечно, это возможно, но даже если так, то Эррор всё равно этого не признает, даже самому себе… А толку? Им всё равно не быть вместе. Сами посудите, кто Эррор: наёмный убийца, что вышел из крестьян, ищущий из всего выгоду, или Инк: молодой граф, у которого впереди светлое будущее, семья, связи и многое другое. Любви между ними не должно быть, они по сути вообще не должны были встретиться, и после этого похода Инк расплатится с наёмником, и они разойдутся, словно в море корабли. Эррор попытается жить дальше, а граф просто забудет эту неприятную встречу, сыграет шикарную свадьбу и заведёт детей… Это ещё сильнее ударило по помутившемуся сознанию чернокостного. Стало больно от того, что это хрупкое существо будет принадлежать кому-то другому, кто-то будет его ласкать, целовать… Любить… Наёмник с тихим стоном опёрся о ствол дерева, устало потерев виски. Странные мысли лезут в голову. Какая, к чёрту, любовь? Это всё детские сказки. Эррор тяжело вздохнул и всё же стал собирать сухие ветки, чтобы развести огонь и не замёрзнуть ночью.       Когда наёмник вернулся, художник сидел на земле. Перед ним стоял котелок с нарезанными овощами, видимо, он устал ждать и решил повторить те же манипуляции, которые вчера делал Эррор. Правда, получилось у него не так хорошо, как у чернокорстного, но тоже вполне сносно. Только завидев вдалеке своего спутника, Инк тут же подскочил, подхватывая на руки аккуратно сложенную накидку. — Простите, я не успел её вернуть, вы слишком быстро ушли, — сказал граф, протягивая ткань Эррору. — Ага… Спасибо… — равнодушно ответил наёмник, забирая свою вещь и нечаянно проведя по руке художника.       От мимолётного прикосновения по костям пробежался табун мурашек, от чего оба покрылись едва заметным румянцем. — П-прошу прощения! — Инк быстро выдернул руку из-под накидки и быстрым шагом пошёл к котлу, прижимая руку, на которой ещё чувствовалось прикосновение наёмника.       Что это было? Почему так приятно? Он мельком глянул на Эррора, что отрешённо пялился на свою руку, которой только что прикоснулся к художнику. От этого граф ещё сильнее смутился. Да что же это такое?! Почему его стали смущать совершенно безобидные вещи? Что-то подобное Инк уже знал, читал в одной из многочисленных книг своего поместья, но как это назвать он не помнил. За это нужно благодарить его короткую память. Как же звучало это слово? Влюблённость? Граф бросил ещё один коротенький взгляд на спутника и, случайно встретившись с его зрачками, сразу отвернулся, заливаясь более густой радужной краской.       Остаток вечера они провели спокойно. Проще говоря, ужинали они в тишине. Проблемы начались, когда они вспомнили, что у них только один спальный мешок. — Что… По очереди спать будем? — спросил Инк, непонимающе смотря на спальное место. — Почему по очереди? Тут места на двоих хватит, если лечь боком, — Эррор непонимающе пожал плечами, ложась боком в спальный мешок. — Ч-что… — граф сильно смутился. — Вы в своём уме?! — крикнул он, вскакивая на ноги. — Не вижу в этом ничего страшного… — наёмник повернулся «лицом» к собеседнику и заметил радужный румянец на его скулах. — Или вы боитесь, что я буду к вам приставать? — он хитро ухмыльнулся, видя ещё большое смущение художника. — Это равносильно тому, что я лягу с вами в одну постель! — возмутился граф, немного отползая. — Не беспокойтесь. Я же не под себя лечь вам предлагаю, а просто разделить со мной мешок. Обещаю, что не буду к вам приставать, — тихо посмеиваясь, произнёс Эррор. — Ну, если хотите бодрствовать полночи, то я не против, — он повернулся к спутнику спиной, но с краю не переместился, надеясь на благоразумие Инка.       Через какое-то время со стороны графа послышалась тихая возня, и он осторожно лёг на свою половину мешка, прижимаясь к наёмнику спиной, из-за небольшой тесноты. Оба скелета смутились, им была приятна эта близость, но всё равно было неловко. Этой ночью они долго не могли уснуть.