Дракон

      Инк с милой улыбкой шёл за ребёнком, совершенно не вслушиваясь в его весёлое щебетание. А малыш, наивно не замечая, что его не слушают, продолжал рассказывать всё-всё о себе и своей семье, о братьях, о том, чем они занимаются, о том, что Инк им точно-точно понравится, да и вообще обо всём на свете. За это граф и любил детей: за их открытость и способность радоваться самым незначительным мелочам. Сознанию ребёнка ещё неизвестна вся грязь и гниль мира, где он живёт, он всё видит радужным и прекрасным. Детям незнакома корысть и похоть, их улыбка искренняя, а смех заразителен, и намерения их чище самого чистого и прозрачного родника… Иногда ребёнка не способен понять ни один взрослый, и это заставляет художника ещё больше любить их.       Неожиданно малыш остановился у небольшой землянки, вокруг которой росло множество различных цветов. Возле небольшой клумбы стоял невысокий скелет в светлой одежде и красным шарфом на шее и поливал цветы. Вид у него был болезненный: под глазницами были огромные мешки, уставший и безразличный взгляд единственной, не скрытой за белой повязкой, глазницы смотрел прямо перед ним, словно совершенно не моргая, сам скелет сильно сутулился, опираясь на трость, чем немного напоминал со стороны старика, хотя выглядел он довольно молодо: чуть старше Инка. Мальчонка тут же выпустил руку графа и подбежал к одноглазому, отобрав у него лейку, малыш стал ругать скелета за то, что тот напрягается и вообще встал с кровати. Старший лишь виновато улыбался, с невероятной нежностью смотря на размахивающего руками ребёнка. Видимо, это и есть старший брат юнца. — И вообще, я сегодня уже поливал цветы. Тебе не следовало вставать, — малыш скрестил руки на рёбрах и забавно надулся, смотря исподлобья на старшего брата. — Прости-прости, сегодня просто очень жаркий день, цветы могли завять, чем бы мы тогда зарабатывали? — ласково спросил скелет, чем-то напоминающий живой труп, потрепав младшего по черепу. — Да и если я только и буду делать что лежать, то у меня откажут ноги, — по-доброму посмеялся он. — Неправда, ты ходишь. А напрягаться тебе точно не следует, — обиженно протянул малыш. — Прости, больше не буду, — старший улыбнулся шире, прикрывая глазницу. — Кстати, Фреш. А где ты был? — его вид тут же сменился на более серьёзный, и скелет строго посмотрел на младшего брата.       Зрачки малыша тут же забегали от одного объекта к другому, он категорически не хотел смотреть на брата. Старший скелет лишь тяжело вздохнул и взял братишку за плечи, заставляя посмотреть прямо в свои глазницы. — Ты опять воровал яблоки? — спросил «живой мертвец», на что получил робкий кивок. — Ох, Фреши… Однажды этот торговец тебя точно поймает, и придётся по косточке собирать твоё тело, — сказал он, снова тяжело вздохнув. — Уже поймал… — тихо проговорил Фреш, отводя взгляд. — Как поймал? — испуганно выдохнул старший. — Господи, что он тебе сделал? — он стал крутить младшего брата, проверяя на наличие повреждений. — Ничего, мне помог тот мистер, — ребёнок указал на Инка, что всё это время стоял и умилялся с данной ситуации: он редко видел, чтобы братья так заботились друг о друге.       Старший скелет поднял на графа взгляд и облегчённо выдохнул. Отпустив Фреша, он подошёл поближе к гостю. — Прошу прощения за моего брата, он, наверное, доставил вам массу проблем, — «живой мертвец» немного поклонился. — Ничего страшного, — художник мило улыбнулся, заметив подбежавшего к брату Фреша. — У вас замечательный брат, мне было только в радость помочь.       Старший немного улыбнулся, похлопав чуть смущённого похвалой Фреша по макушке. «Живой мертвец» сильно закашлял, прикрыв рот рукой, и стал крениться вперёд, словно собираясь упасть. Испуганный Инк поддержал скелета, не давая ему приземлиться на землю, потому что Фреш не мог удержать его один. Граф с ужасом заметил, что на землю упало несколько капель крови. — Гено, чёрт бы тебя побрал! — послышался злой голос сзади. — Тебе что знахарь сказал? Постельный режим и никаких нагрузок! А ты, я посмотрю, помереть раньше времени захотел! — неизвестный монстр подбежал к одноглазому, закинув его руку себе на плечо.       Инк замер в удивлении. Перед ним стоял не кто иной, как Эррор. Его возлюбленный наемник, что заполнил все мысли несчастного художника.