Зима растопит наш лед

POV Сергей Теперь я жил от свидания до свидания с Катериной в школе. Когда она проходила мимо меня в коридоре, я всегда глубоко вдыхал ее аромат. От нее пахло вишней и горьким шоколадом. И еще чуть-чуть ванилью. Боже, это так ей шло! Она в основном говорила мало, сухо и безразлично, так что холод, исходивший от нее, пробирал до костей. Ее лицо всегда было спокойным, точно прекрасная кукольная маска, которую мне до ужаса хотелось разбить на мелкие осколки. Таких масок у нее было много. Иногда она надевала саркастично-ироничную, иногда маску стервы, иногда принципиальной сучки. Я никогда не мог угадать, как она поведет себя в той или иной ситуации. Она никогда не улыбалась, только сжимала милые пухлые губки в тонкую линию. Всегда бледная фарфоровая кожа никогда не покрывалась румянцем смущения, от чего казалось, что она бесчувственна. Иногда меня посещали мысли: она вообще жива? Есть ли у нее сердце, и не ледяное ли оно? Ее взгляд, всегда такой глубокий и прямолинейный, порой становился жестким, как будто проскальзывала в ней истинная сущность, но я отчаянно убеждал себя в обратном. Еще ее взгляд мог наполниться беспредельной ненавистью, будто бы ко всему, что есть на этой планете. Но она скоро исчезала, и на ее место приходило безразличие. Я часто сравнивал ее глаза с Марианской впадиной, такой неизведанной, такой глубокой, темной, страшной и манящей одновременно. Когда я позволял себе острить, а делал я это довольно часто, ее глаза подергивались ледовой корочкой, как и пушистые реснички, обрамляющие их, губы словно индевели, а блондинистые волосы приподнимались. Я удивлялся, как вокруг нее еще не закручивалась снежная буря. Я постоянно следил за ней на факультативах, когда ничто не могло мне помешать. Во время решения тестов, она едва заметно хмурилась, но маленькая тоненькая морщинка нет-нет, да и залегала между темных аккуратных бровей. Кстати о бровях, они совершенно не подходили по цвету к ее волосам. Позже я понял, что ее натуральный цвет волос — шоколадный. Это случилось, когда краска чуть отошла от корней, и стали проглядывать свои волосы. Она была такая красивая, будто бы сошла с самого Олимпа, но не придавала этому особого значения. Именно поэтому мне постоянно хотелось ей говорить об этом. В общем, она была идеальной. Хрупкая, тонкая фигура, всегда облаченная в дорогую, но при этом достаточно простую одежду, вызывала во мне непонятный трепет. Я боялся, что она вот-вот рассыплется, обратится в фарфоровый прах. Но она была сильной. Сила проявлялась в ее манерах, характере, выражении себя через жесты. Катерина была грациозной, всегда с идеально прямой спиной и высоко поднятой головой, она внушала благоговение с первого взгляда. Черт, она была прекрасной. Время уже близилось к концу октября, а значит, к Хэллоуину. У нас в школе, в отличие от других, этот праздник всегда отмечался очень весело, в актовом зале. Все приходили в костюмах, даже учителя. И вот, сейчас я стоял около расписания, в толпе школьников, и рассматривал объявление, вывешенное с утра. Там говорилось, что в ночь с тридцать первого октября на первое ноября в нашей школе проводится праздник, посвященный Хэллоуину. — Разрешите пройти, — раздался позади знакомый чарующий голос. Моя королева, — я улыбнулся, не оборачиваясь. Ребята, как по команде расступились, давая Катерине пройти к объявлению. Я поразился: вот это авторитет! Когда она успела его заработать? В толпе царила тишина, лишь изредка проскальзывал чей-то неосторожный шепот. Блондинка некоторое время рассматривала приклеенную на стену бумажку, а я, в свою очередь, рассматривал ее. Сегодня на ней были узкие черные джинсы, которые идеально обтягивали по-эстетичному невеликие формы, но такие притягательные, черт бы меня побрал! — В ночь с тридцать первого на первое… — тихо проговорила она, как бы для себя, а затем развернулась ко всем лицом, и, могу поклясться, в ее глазах полыхал дьявольский огонь. — Что, сделаем из этой школы Ад? Ее слова встретили одобрительным улюлюканьем, особенно парни. И пока Катерина шествовала по холлу на урок, все смотрели ей вслед, не переставая оживленно переговариваться. Я молчал, завороженно наблюдая за плавными движениями ее бедер из стороны в сторону. — И угадайте, кто будет королевой, — донесся грубый голос кого-то из ребят, затерявшийся в толпе. Конечно, Катерина. Никто и не посмеет претендовать на это место, потому что оно принадлежит ей. Только ей. Вопрос в том, кто же станет ее королем? Я самодовольно усмехнулся, последний раз цепляясь глазами за девушку, скрывающуюся за углом. Это буду я. У ее тупых одногодок просто нет шансов. С этими мыслями я зашагал в свой кабинет.

***

— Маяк, блять! — орал я через всю квартиру, в порыве психа швыряя в стену галстук, который никак не хотел завязываться. — Ты какого хера приперся, раз нихренища не делаешь?! — Как не делаю? — обидчиво протянул брюнет, появляясь в дверном проеме моей спальни. — Я пью, — он невозмутимо отпил из бутылки в то время, как я трясся от гнева. — Сейчас я эту бутылку засуну так глубоко тебе в зад, — зашипел я, тяжело дыша. — Что тебе придется идти к хирургу, чтобы извлечь ее оттуда. — Ага, — друг усмехнулся. — Только Катерине не вздумай сказать подобное, — серьезно добавил он, а потом ловко увернулся от учебника по астрономии, стремительно летевшему ему в голову. Он все же помог мне с галстуком. Правда, затянул его слишком туго, а пока я кашлял и расслаблял его, с улыбкой сказал: «Если ты станешь мертвецом, не придется придумывать костюм». Очень креативно, ага. На самом деле, я придумал себе костюм, но для этого нужны рога, которых у меня попросту нет, а ведь праздник уже скоро. Через каких-то полтора часа! Я чертыхнулся. В итоге никакие рога я не сотворил. Благо, Виктор где-то нахватался знаний по мейкапу, поэтому без труда сделал мне кожу на несколько тонов светлее, так что я стал похож на аристократа. Ну прямо подстать своей королеве. Зачесав волнистые волосы назад, я залил их лаком для волос и взглянул на себя в зеркало. Да, выглядел я хорошо. Но как главарь мафиозной банды или компании по купле-продаже, но не как король Ада. Заметив мое замешательство, Виктор подошел ко мне и по-дружески хлопнул по плечу. — Послушай, дорогой мой друг, — философски начал он, встречаясь взглядом с моим отражением в зеркале. — Если она уже заинтересована в тебе, она выберет тебя, даже если ты придешь в костюме гейши, — я подавил смешок, рвущийся наружу. — А если не выберет, то она либо глупая, либо слишком гордая, понимаешь? — Я тебя никогда не понимаю, Вик, — повторяя интонацию друга проговорил я, закидывая руку ему на плечо. — Но, знаешь, я ее добьюсь. — Я знаю, Серж, знаю, — на какую-то долю секунды воцарилась та атмосфера, когда лучшие друзья словно соединяются душами, поддерживая тем самым друг друга. Но все закончилось быстро, когда Виктор чихнул, разбивая волшебный миг. Надев на себя пиджак, имевшийся в моем гардеробе в единственном количестве, я в последний раз окинул себя довольным взглядом в зеркало. Когда я выходил из своей квартиры, Вик успевал давать мне советы, хотя, если разобраться, то они были нужны ему, но уж точно не мне. Быстро спустившись вниз по ступенькам, я выскочил на улицу и сел в уже поджидавшее такси. С холодящим душу волнением я поехал в школу. Холл встретил меня привычным гомоном ребят. Я ревностно отметил, что тут столпились в основном парни, и они, судя по всему, ждали Катерину. Это было заметно даже по их нарядам: у кого-то рубашка нараспашку, кто-то вообще пришел с оголенным торсом, как пещерный житель, ей богу. — Здравствуйте, Сергей Александрович, — синхронно пропели старшеклассницы, вальяжно проходившие мимо меня. Они все одинаково стреляли глазками, и на них были однотипные короткие юбки, еле прикрывающие попы, сетчатые колготки, но, признаюсь, это заводило. Я никому не давал обет невинности, так что бесстыдно рассматривал своих полуголых учениц, снующих туда-сюда. Вдруг свет погас, а единственным освещением оказались тыквы, расставленные вдоль дорожки, ведущей от входа. Все вмиг стихли, и тут же всю школу огласила музыка. Это был Marilyn Manson и знаменитая песня This is Halloween. Я затаил дыхание. Все уже догадались, что сейчас произойдет. Дверь распахнулась, и в проеме показалась она. Королева нашего мини-Ада. Попадая в такт музыки, она шагала по дорожке, позволяя всем любоваться на себя. Я слышал, как мозг парней сказал «Off», потому что мой сделал тоже самое. Слышал, как девчонки шипят и лопаются от зависти, смешанной с ненавистью. Мне было плевать. Мой мир сейчас вращался вокруг нее. Кстати, о ней. Ее волосы, обычно распущенные, были собраны в аккуратную прическу сзади, от чего обнажались открытые плечи цвета фарфора. Черное платье готического стиля открывало ее стройные ноги, но только спереди, сзади оно доставало почти до пола. Руки облачены в черные перчатки до самого плеча. На ногах — тяжелые, мощные ботинки на высоком каблуке. И тот штрих, который произвел особый фурор — это рога, растущие из самого лба и красиво загнутые вверх, очень похожие на своеобразную корону. Все это дополняла красная помада. О боже. Почему вдруг стало так жарко? Она прошла мимо парней, которые лезли к самым ее ногам, даже становились на колени, вот это да! Их действия сопровождались ее ледяным безразличным взглядом. Она шла мимо них всех, она шла (Боже, боже боже!!!) в моем направлении. Наши глаза встретились, и я могу поклясться, что заметил в них тот же огонек Посейдона. Она остановилась передо мной. Прямо напротив, так что я мог в деталях рассмотреть ее костюм. Нет, это был не костюм. Это была ее истинная сущность, сущность демонессы. Катерина, а точнее, Королева Катерина обвела меня одобряющим взглядом и изящно изогнула бровь, будто говоря этим: «Так и будешь молчать, идиот?». Кстати, так и будешь молчать, идиот?!!! — Адский вечер, мисс, — тихо, насколько позволяла музыка, проговорил я, галантно поклонившись. — Адский, мистер, — отозвалась она, подавая мне руку, которую я с трепетом принял, едва касаясь губами ткани перчаток. — Вы позволите сопровождать вас сегодня? — улыбнувшись краешком губ произнес я, выпрямляясь и кидая насмешливый взгляд на разочарованных ребят. Что, думали она поведется на ваши кубики? — Безусловно, — и мне показалось, что она сказала это слово с некоторым нажимом, как будто иначе быть и не могло. Подав ей руку, как обычно кавалеры водят своих дам, я медленно, гордо двинулся в зал. Да, рядом с ней я чувствовал себя иначе. Сердце билось быстрее, выстукивая невообразимые ритмы, хотелось улыбаться и плакать от счастья. Но вместо этого я упивался ее вишневым ароматом и вел по темному коридору, освещенному тыквенными головами Джека. В актовом зале, украшенном на все двести процентов, тоже играла музыка, ставшая танцевальной. В воздухе витал запах спиртного, ну кто бы сомневался в том, что старшеклассники не протащат алкашку. Тут были и учителя, но им явно не хотелось портить праздник детишкам. Пьяным детишкам. Пообещав скоро вернуться, Катерина отлучилась. Только сейчас я понял, что произошло. Из всех ребят нашей школы, она выбрала меня! Я с ней. Она со мной. Господи. — Серж! — услышал я свое имя и встрепенулся. Это был физрук. — Ты тут, я смотрю, со своей любимой ученицей? — он рассмеялся и по-дружески толкнул в плечо. — А ты, я смотрю, один? — сострил я, поддерживая смех Дениса. — Как тебе праздник? — спешно перевел я тему, не желая привлекать особенного внимания на нас. — Я пришел, чтобы за порядком следить, — он растерянно огляделся, явно не понимая, что же именно пошло не так. — Что же, у тебя отлично получается, — иронично кинул я, отыскивая взглядом свою коронованную рогатую прелесть. Она около стола с закусками. — Слушай, удачи тебе, но мне пора. И я поспешил уйти, пока приятель не понял, в чем дело. А дело было в том, что заиграл первый медляк. Я расталкивал локтями подростков, которые никак не могли определиться с кем танцевать. Наконец, я добрался до нее, запыхавшийся, но остановился в замешательстве: что ей сказать. А она в это время повернулась и встретилась взглядом со мной. Ее глаза, боже, ее глаза такие синие-синие, холодные-холодные, но взгляд такой жгучий! — Катерина, — выдохнул я, собираясь с мыслями. — Потанцуй со мной. Идиот. Идиот. Идиот, что ты сказал?! Думаешь она согласится? Да, конечно, такое заманчивое предложение. — Давай, — ответила она, а я не поверил своим ушам. Мы, держась за руки вышли на танцпол, в самый его центр, если быть точным, где оказались лицом друг к другу. Она была близко, как никогда. Ее тонкие руки мягко обвили мою шею, и мои руки легли на ее тонкую талию. Такая хрупкая. И она смотрит на меня снизу вверх без былого холода во взгляде. Она просто смотрит, а мое сердце уже остановилось. — Прекрасная, — прошептал я, приблизив губы к ее ушку, в котором блестели пять колечек. Она лишь крепче прижалась ко мне, чуть поглаживая сзади шею, где начинают расти волосы, одним пальчиком, что вызвало целый табун мурашек. — Ты неплохо танцуешь, — немного погодя сказала она, но из ее уст было лестно слышать даже это. Вдруг музыка оборвалась, заиграло фортепиано, и этот проигрыш я закрутил девушку, прижимая спиной к себе. Затем небольшая поддержка, и я, глядя ей в глаза, запел вместе с солистом: — And I've lost who I am And I can't understand Why my heart is so broken, — затем я промурчал что-то невнятное, так как не помнил слова. — But I know All I know Is that the end's beginning…* Я замолчал, но песня продолжалась, а Катерина смотрела на меня блестящими глазами. И, да, я хотел ее поцеловать. Я бы сделал это, непременно, но ее рога! Треклятые рога, из-за которых невозможно было приблизиться к ее лицу! Она кружилась, танцевала, повинуясь мне полностью, а я с удовольствием вел наш танец. Используя те навыки, которые получил из просмотра старых фильмов, я поразил ее. Ну, я так думаю, потому что по выражению на ее лице ничего нельзя было прочитать. Единственное, что я отчетливо запомнил — это тень улыбки на ее алых губах. Когда песня стихла, Катерина растворилась в толпе, даже не попрощавшись со мной. Я весь горел, как в пламени Ада, мучаясь и получая от этого удовольствие. Опьяненный счастьем, я вышел в коридор, где несколько парочек целовались, забившись по разным углам. Надменно фыркнув, я прошел мимо них. На улице меня обласкал холодный ветер, возвращая в привычное, но сильно приподнятое настроение. Я достал сигарету, затянулся, выпуская изо рта клубы дыма. Выкурив две подряд, я не спеша пошел обратно. В зале играла музыка, школьники танцевали, а я присел на стул в стороне, наблюдая за толпой. На самом деле я выискивал лишь одного человека среди них. — Вы отлично смотритесь, брат, — кажется, Денис страдает от нехватки общения, и решил достать меня за этот вечер! Он сел рядом со мной, разваливаясь на своем стуле. — Между нами ничего нет, — безрадостно проговорил я. — Себе хоть не ври. — Я не вру, Ден, — вздохнул, серьезно взглянув на него. — Между нами ничего нет и не будет, как бы я того ни желал. С минуту мы молчали. — Знаешь, — нарушил молчание Денис. — Она ведь та еще сука. — Может быть, — отрешенно проговорил я. — Я не знаю. Больше мы не разговаривали, лишь сидели рядом друг с другом. Ровно в одиннадцать часов вечера на сцену вышла ведущая вечера, угадайте, кто? Вероника Ивановна! — Как вам вечер, чертята? — воскликнула она в микрофон, вызывая улюлюканье и веселый рокот в толпе. — Вы готовы выбрать королеву нашего Ада? — снова вой, но уже громче. — Тогда дробь костей! — все сразу затопали ногами и замолчали, ожидая. Я знал, кто это… — Соболь Катерина! Встречайте! Зазвучала та же песня, что и при ее появлении, и она под свист и аплодисменты поднялась на сцену. Гордая, независимая, до мурашек красивая. Она встала в центр сцены, перед микрофоном, и ребята моментально замолчали в предвкушении речи уже официальной Королевы. Она молчала. Ее грудь скоро и сильно вздымалась, так часто она дышала. Что-то было не так, я чувствовал это. Я привстал, чтобы лучше видеть происходящее. Катерина уже набрала в легкие воздух, чтобы начать говорить, но пошатнулась и, не удержав равновесия, повалилась назад. Толпа испуганно вскрикнула. Я же, бросив молниеносный взгляд на Дениса, сорвался с места и стремглав бросился к сцене. Встав перед ней на колени, я понял, что это обморок. Приоткрыл ей одно веко, вгляделся и… О боже мой, только не это.