Зима растопит наш лед

POV Катерина Шел уже четвертый день каникул, а я изнывала от безделья и одиночества. Родители уехали в очередную командировку, ну, они говорили, что в командировку, на самом же деле они просто ездили то во Францию, то в Англию, то в Италию отдыхать. Просто отдыхать. А меня оставляли запертой в огромном и мрачном особняке, как героиню шекспировской трагедии. От нечего делать я уже выполнила все домашние задания, которые давали на каникулы. Теперь же просто сидела и решала тесты ЕГЭ. Опять же от нечего делать. Экзамены я сдам и без лишней подготовки на высшие баллы, как это было в девятом классе, другого от меня и не ждут. Решив очередной тест по математике, я со злостью захлопнула крышку ноутбука и откинулась на спинку удобного кресла. Боже мой, когда же все это кончится. Я имею в виду школа. Потом я уеду в ВУЗ, подальше от родителей, я даже не планирую говорить им, куда поступлю. Предположительно, за границу, чтобы они не смогли найти меня. У кого-то отношения с родителями нормальные, у кого-то хорошие, а у меня плохие. Я бы не жаловалась, если бы все было стабильно плохо, но, нет. Мама меня не любила, воспринимала меня, как самую обычную и никчемную куклу, каковой я и являлась. Отец же заботился обо мне, иногда даже ласкал, но во всех его ласках скрывалась угроза, непредсказуемая и жестокая. Он мог зайти ко мне в комнату, посмотреть, чем я занимаюсь. И если я делаю что-то, что не входит в его список дозволенного, он наказывал. Помимо списка дозволенного, у него существовал список наказаний, где было указано за какие проступки, какие наказания надлежат. Там не было какого либо рукоприкладства, но вот эмоциональные наказания... Однажды я уснула во время выполнения домашнего задания, а папа вошел в мою комнату как раз в это время. Всю предстоящую ночь мне пришлось простоять посреди огромной залы, под наблюдением камер. Наутро мне пришлось идти в школу. Существовали такие наказания, как изоляция в подвале на определенное время, лишение еды, отчего у меня развился гастрит, переписывание текста, как правило, из Библии. Мой отец напридумывал много чего еще, что помогло ему взрастить скрытную, хитрую, бесчувственную, но такую утонченную по его мнению, в идеале знающую этикет, и главное - жестокую, как он сам, натуру - меня. Как называют такие семьи? Да, точно, токсичные. От любой токсичности в своей жизни нужно избавляться, но как я избавлюсь от своей семьи? Я взяла телефон, набрала номер, на который я довольно давно посматривала изредка. После третьего с половиной гудка знакомый голос озадаченно протянул "Да-а-а?". - Есенин? - дабы удостовериться, переспросила я, разглядывая люстру на потолке своей комнаты. - Катерина?! - сколько восторга в голосе, бедолага. - Откуда у тебя мой номер? - удивлен. - Связи, связи, связи, - слитно пропела я. - Вы хотели, кажется, встретится на каникулах. Какой намек, более, чем жирный. Он очень жирный. - Да, - насторожился Сергей Александрович, уже догадавшийся о моих намерениях, но еще не поверивший до конца в свое счастье. - Сейчас каникулы, - коротко ответила я, выжидая. - Но... Я не думал, что наша встреча произойдет в девять часов вечера, - он замялся, тяжело вздыхая. А мне скучно, я хочу, чтобы он пришел. - А никто вас не зовет в девять часов вечера, - парировала я, сохраняя всю холодность голоса. - Через час будет уже десять. Меня, лично, это время полностью устраивает. - Д-да, - учитель запнулся. - Меня тоже. - Вы знаете, где я живу, - напоследок кинула я и отключилась. Коварная улыбка заиграла на моем лице, а в груди черти отплясывали джигу. Так, стоп. Что я только что сделала? Я позвала своего собственного учителя к себе в дом, вечером, почти ночью. Не заниматься уроками, не по школе, а просто так! Узнал бы папочка, убил бы меня, даже не дав оправдаться. Но папочки тут нет, и мамочки тоже, они далеко-далеко отсюда, отдыхают где-то, так почему бы и мне не отдохнуть? В без десяти десять я поняла, что во дворе собаки спущены с цепей, так что мне придется выйти на улицу, где холодно, между прочим, а я в шелковом домашнем костюме, с бутылкой ШАТО л'ЭВАНЖИЛЬ и двумя бокалами в руках поднимаюсь на второй этаж в самую уютную гостевую комнату. А по холлу уже разносится звук вызова к воротам. Когда родители дома, железные ворота обычно отперты, и любой может пройти к нам во двор, но когда они уезжают, то запирают ворота, наказывая никому не открывать. И дело не в том, что кто-то может навредить мне, а в том, что этот самый кто-то может навредить поместью и имуществу. На меня им плевать. - Сейчас я открою! - прокричала я громко, чтобы услышала наша старенькая домохозяйка, поставила на пол бутылку и бокалы, и со всех ног бросилась к двери. Впервые в своей жизни я бегу, чтобы встретить парня. Поспешно накинув пальто на плечи и сунув ноги в ботинки, я выбежала на улицу. По мощеной дорожке я уже шествовала мерно и гордо, высоко подняв голову, и наспех надевая маску аристократки. Учитель встретил меня приветливой улыбкой, при виде которой, хотелось стукнуть по его лицу чем-то, вроде кувалды. - Привет, - протянул он, входя в отпертые мной ворота. - Здравствуйте, - ответила я, разворачиваясь к нему спиной и аккуратно идя к дому. Он шел за мной. - Почему так официально? - с ноткой обиды в голосе протянул он, равняясь со мной. Я не успела ответить, так как из темноты раздалось утробное рычание, и на свет выступили три огромных добермана. Они смотрели на учителя, как на послеобеденный завтрак. Простите, псы, сейчас уже вечер, а кушать после шести вредно. - Атос, Портос, Арамис, - скомандовала я. - Фу! Собаки тут же смолкли, отступая назад. Да, они меня всегда слушались, не то что мою маму. - А где же Д'Артаньян? - прыснул астроном, догоняя идущую к дому меня. Псы вились под ногами. - Спит где-то, - я махнула рукой в неопределенном направлении. - Стоп, у вас правда есть псина Д'Артаньян?! - тут его окончательно прорвало, а я лишь скептично покачала головой. Боже, с кем свела меня жизнь.

***

По пути в гостевую я подобрала оставленные на полпути вино и бокалы, но учитель наотрез отказывался от выпивки. - Кто я, чтобы пить со своими ученицами, - говорил он, качая головой. Но в глазах его загорался яркий огонек, когда он смотрел на бутылку. - Так тут только одна ваша ученица, - возразила я, с непринужденным видом подавая ему бутылку с бокалами. - Разливайте, пожалуйста. - Ну, раз так, - пожал плечами Сергей Александрович, внимательно глядя на меня. - Раз уже мы вместе пьем... - он выдерживает такие паузы, как будто находиться в подростковой мелодраме. Такие паузы, какие обычно выдерживаю я. - Обращайся ко мне на "ты". - С Вами пить мне намного приятнее, - отозвалась я, разглядывая его озадаченное лицо. Красиво лицо. И когда я стала считать его симпатичным? - Как пожелаете, миледи, - задорно воскликнул он, с небольшим поклоном подавая бокал, наполовину заполненный темно-бордовой жидкостью, который я благодарно приняла. Честно, меня одолевали сомнения. Зачем я вообще позвала его? "Что я могу ему дать? Губы, которые разучились улыбаться, глаза, ослепшие от слез, холодные руки и пустое сердце".* А он так доверчиво смотрел на меня своими глупыми голубыми глазами! - Итак, - начал он, отпив немного из бокала. - Чем займемся? - Будем обсуждать политику, - безэмоционально ответила я. Учитель долго вглядывался в мое лицо, а потом вдруг расхохотался, громко и неприлично. - У тебя есть чувство юмора! - хохотнул он, пытаясь вернуть себе нормальное состояние. - Вот это поворот! Я смотрела на него, как обычно смотрят на инвалидов, пытаясь не выказывать им свою жалость, но притом с долей сожаления. Под ледяным взглядом он осекся и, резко став серьезным, уставился в свой бокал. Я, вздохнув, закинула ноги на диван, на котором сидела, выпрямляя их и укладывая друг на друга. Сергей Александрович исподлобья следил за этим моим движением, и в этот момент я увидела в его глазах взгляд зрелого мужчины, со всеми его потребностями и желаниями, а не маленького любопытного мальчика. Откинув с плеч волосы, я пристально посмотрела на астронома. - Я могу сыграть вам что-нибудь, - непринужденно произнесла я. - Ты играешь? На чем? - оживился блондин. - Фортепиано, скрипка... - протянула я, поджимая губы. - А что еще я о тебе не знаю? - сказал он таким тоном, будто бы знал обо мне хоть что-то. Я мысленно усмехнулась его вопросу, но снаружи сохраняла безразличие. Прищурившись, я подалась вперед, приоткрыла губы и, не разжимая зубов по-змеиному прошипела: - Так же, как и другие, ты ничего обо мне не знаешь! Он вздрогнул от моих слов, но не отступил. - Верно. Но ведь есть что-то, что отличает меня от других, - он сделал очередную за этот вечер паузу, молящим взглядом смотря на меня, тоже подаваясь вперед. - Я хочу узнать тебя. Повисла пауза, я сверлила взглядом его лицо, находящееся в каких-то паре десятков сантиметров от моего. Слишком близко. Я откинулась обратно на спинку дивана, усмехаясь уже ртом. - Думаешь, я способна... любить? - стоп, когда речь зашла о любви? Ай, плевать. POV Сергей Наша Снежная Королева заговорила о любви? Сама, я даже не пытался свести тему к этому моменту. Выходит, она так захотела. - Давай узнаем, - выдохнул я, поднимаясь со своего места и делая пару шагов к Катерине. Присев рядом с ней, я сверху вниз посмотрел на нее, на ее широко раскрытые спокойные глаза-океаны, на милые, плотно сжатые губы. Я с превеликим трудом подавил желание поцеловать ее. Слишком рано. Я скосил глаза на ее ноги, протянул руку и, легко касаясь пальцами кожи, провел от щиколотки до колена, отмечая, что девушка изрядно напряглась. Подняв взгляд на нее, я провел рукой выше, от колена по бедру, сминая шелковую ткань бордовых домашних шортиков. Катерина вздрогнула, и ее маленькая холодная рука судорожно сжала мою, не давая двигаться дальше. Ее глаза, боже мой. Сейчас в них снова метался огонь, разжигаемый самим Посейдоном, богом и повелителем морей. Правда, моря ее глаз не были подвластны даже ему. - И как же вы, - прошептала она, не разрывая со мной зрительного контакта. - Собрались узнать это? Я не ответил. Лишь придвинулся ближе к ней, так что ее хрупкое тело было прижато к моему. От такой близости кружилась голова, и распалялось желание, не оставляя путей к отступлению. Криво усмехнувшись, я быстрым движением сократил расстояние между нами, прижимаясь своими губами к ее нежным и прохладным. От неожиданности она широко распахнула глаза и приоткрыла рот, что позволило мне углубить поцелуй, скользнув языком по ряду уже сжатых зубов. Катерина была напряжена, а мои движения были плавными и мягкими, успокаивающими, я бы даже сказал. Когда ее рука, сжимающая мою, расслабилась, я, чуть погладив бархатистую кожу большим пальцем, двинулся выше. Когда блондинка ответила на мой поцелуй, я мысленно издал победный крик. Подавшись вперед, я завалил ее на диван, оказываясь сверху. Она зарывалась тонкими пальчиками в мои волосы, чуть царапая ногтями кожу. Руки сминали шелковую ткань, разум затуманился, даже уже не сигналя об осторожности, мое колено случайно оказалось между ее ног... Вдруг девушка уперлась руками мне в грудь, отталкивая от себя. В ее глазах был виден страх, и тогда я понял, что натворил. Катерина лежала подо мной, тяжело дыша, губы были красными и чуть припухшими от недавних поцелуев, волосы растрепались, а щеки покрылись еле заметным румянцем. В таком виде она нравилась мне намного больше. Так я хотя бы видел, что она действительно живая. Выкарабкавшись из-под меня, она уселась на край дивана, обхватив руками колени, положила на них подбородок и уставилась неподвижным взглядом куда-то вдаль. Я разочарованно выдохнул, собирая всю свою силу воли в кулак. В штанах было так тесно, черт! Воцарившаяся тишина возвращала мне мой рассудок, заставляя раскаяться в своем поступке. Но я так давно жаждал этого, этот момент снился мне, и я просыпался в холодном поту! Я поцеловал Катерину, но это не самое грандиозное. Она мне ответила, вот, что я считаю глобальным счастьем. Я с ужасом осознал, что этого мне катастрофически мало, я хотел большего. Глянув на сжавшуюся в углу дивана девушку, я сам внутри сжался, испытывая дикое и не присущее мне чувство вины. Мне казалось, ей даже нравилось то, что мы делали. Мне необходимо выяснить, что именно пошло не так, чем я так не угодил, что накосячил. Ей, кажется, нужно с кем-нибудь поговорить. Заговори с ней, Есенин, заговори, черт тебя подери! - Я, наверное, домой? - идиот! Какого хрена рот свой открыл?! Заче-ем! Катерина кивнула, даже не глядя на меня, и внутри что-то екнуло. Я разозлился, вот что произошло. Даже не так, я был в ярости! Дергано поднявшись с дивана и поправив одежду, я вышел из комнаты, хлопнув дверью. Оказавшись на улице, я закурил. Псы смотрели на меня своими маленькими черными глазками, которые вдруг захотелось выколоть. Их уже было четверо, и они грозно рычали, но, кажется, не собрались нападать на меня. Они видели, что мне и без них хреново. - Ваша хозяйка сучка, - тихо прошипел я, выпуская изо рта клуб дыма, и зашагал по дорожке прочь от этого дома. Думал ли я, что все сложится так? Да, я думал об этом. Знал ли я? Нет, не знал. Но воспоминания о ее губах, таких податливых и мягких, о руках, сжимающих мои плечи, во мне вновь зарождалось отошедшее на задний план чувство. Начало положено, а остальное не важно. Я поднял глаза к звездному небу. Меня всегда тянул космос, с самого детства. Я мечтал изучать созвездия и далекие планеты, разные небесные тела и неоткрытые галактики. И еще хотел, чтобы другие тоже мечтали, поэтому и пошел учителем астрономии. А если бы мне никогда не нравилось небо, не манил космос, если бы я мечтал о чем-то другом, то никогда не встретил бы ее. Выходит, мечты приводят нас к чему-то очень важному, без чего мы больше не можем представить нашу дальнейшую жизнь. Странная штука - судьба. Она готовит нам что-то, о чем мы сами и подумать не могли. Из этого получается то, что встретить Катерину мне было уготовлено с самого детства, когда мне подкинули мечтания о космосе. В ту ночь я много выпил. Это была не обычная моя пьянка. Это были размышления о великом будущем, философская попойка, скажем так. Я сидел в темноте моей квартиры, неспешно отпивал из бутылки, крепко зажатой в моей руке, думал о Катерине. Что она сейчас делает? По-прежнему сидит на диване и смотрит в одну точку? Может, она уже спит? Или плачет? От мысли, что моя девочка может плакать, сердце болезненно сжалось. Я взял телефон, набрал ее номер, но замер, поднеся палец к кнопке вызова. Хочет ли она меня слышать после того, что я позволил себе? Или она все же спит? Я выключил телефон и отбросил его в сторону, завалился на спинку дивана. - Если вселенная бесконечна и в правду, То прямо следует из этого факта, Что ты точно так же ждешь, когда я вернусь обратно, Где-то там, в глуби далеких галактик, - пропел я, усмехнувшись собственным музыкальным предпочтениям, продолжал. То есть не ты, конечно, а твоя копия, И не меня, а мою копию, конечно. Если, конечно, все это не утопия, И Вселенная действительно бесконечна! Наверное, мне не стоило уходить от нее. Стоило остаться, поговорить с ней, даже извиниться. Или она кивнула, потому что действительно хотела, чтобы я ушел? Ничего не понятно. Катерина - это лабиринт, полный тайн и загадок, которые в свою очередь, имеют несколько решений и ответов. - Мне одно ясно - еще сильней я в тебя все равно не влюблюсь.**