Зима растопит наш лед

POV Катерина Паника. Вот, что охватило меня в момент, когда я услышала голос отца. Мне было страшно даже представить, что он сделает со мной, если застанет меня в постели с моим учителем. Кажется, паниковала не я одна. Глаза Есенина сейчас напоминали по размерам скорее теннисный мяч, а губы свело судорогой от страха. — Собирайся, — прошипела я почти неслышно. — Живо. Он вскочил, принялся разыскивать свои брюки, в то время, как я натягивала на себя халат. Хоть мы оба очень спешили и яростно бегали по всей комнате, шума почти не создавалось. Может, все от того, что я за каждый шорох метала в учителя грозные взгляды. Я услышала на лестнице шаги отца, приближающиеся к моей комнате. — Катерина, — говорил он. — Ты встала? — Лезь в шкаф, — одними губами прошептала я блондину, у которого глаза увеличились до размеров футбольного мяча и поползли на лоб. — Быстрее! Сама я плюхнулась на кровать, придавая своему лицу как можно более непринужденное выражение, и схватила лежащую на тумбе книгу. В последний момент я заметила, что держу ее вверх ногами, только успела перевернуть, и в комнату без стука вошел отец. Мое сердце готово было вырваться из груди, пуститься в пляс по всему дому, лишь бы не присутствовать при этой встрече. — Почему ты не откликаешься? — строго произнес папа, сверля меня укоризненным взглядом. — Я должен знать, что ты слышишь меня… — Извини, папочка, — промолвила я, холодея от страха. — Я виновата. — К семи часам спустись к завтраку. Николай отвезет тебя в школу, — отец развернулся к двери, чтобы уйти, но в это самое мгновение (не ты ли милое виденье) в шкафу что-то упало! В груди у меня все екнуло, но виду я, как и всегда, не подала. Как сидела с каменным лицом, так и продолжила сидеть. А вот папа… Он замер, развернулся и нахмурился. — Что это было? — произнес он, внимательно глядя на меня. Я подняла взгляд от книги на отца, состроила непонимание, прикладывая к этому все свое актерское мастерство, и дернула одним плечом. — О чем ты? — Ты ничего не слышала? — уверена, Есенин там сидит, зажав задний проход, чтобы ненароком не вздохнуть. — Нет, — небрежно кинула я, делая вид, что снова читаю, на самом же деле я мысленно молилась, чтобы папа просто ушел. Он смерил меня подозрительным взглядом. — Выходит, мне показалось, — произнес он и вышел из комнаты, и только когда я удостоверилась, что он не стоит под дверью, я позволила себе облегченно вздохнуть. Такой же вздох я услышала из-за дверцы шкафа. Моей злости не было предела. Шкаф был открыт, а шипящий учитель выволочен оттуда за шкирку. — Ты непроходимый идиот, Есенин, — злобно шептала я ему на ухо. — Как ты еще не додумался петь, сидя там? — Я не виноват, что у тебя… — он пытался оправдаться, но я ему не давала. — Твоей тупости нет предела, — продолжала сокрушаться я. — Сейчас же подбирай свою задницу и лезь в окно, Кинг Конг ты недоделанный. — Как в окно? — он моментально посерьезнел, от чего голубые глазки смешно округлились. — Там невысоко, ты сломаешь в лучшем случае только ногу, — саркастично кинула я. — А хорошо бы шею. — Вот так, значит, — обиженно протянул учитель, выглядывая из окна. — А как же моя куртка? Она внизу, в холле. — Я принесу ее на твои похороны, — многовато что-то сарказма на это утро. В конце концов я выпроводила сопротивляющегося учителя, указав ему путь к земле. Дело в том, что там был очень удобный карниз, по которому я частенько сбегала из дома. Дырка в заборе также имелась, псы были на привязи, так что… Ему же не привыкать лазить по разным дырам. Я быстро собралась, надев черную юбку-карандаш с баской и кроп-топ, спустилась к завтраку на две минуты раньше. Правда, отец уже сидел во главе длинного дубового стола, ожидая меня. Чертова пунктуальность. Я села на свое место, не решаясь поднять взгляд на папу. Вдруг он что-то заподозрит… — Где мама? — наконец нарушила тишину я. — Она задержится немного во Франции, — просто ответил отец, принимаясь за только что принесенный завтрак. Я лишь поджала губы. — Она вернется к сегодняшнему банкету. — Банкету? — холодно переспросила я, скрывая удивление. Давненько родители не устраивали банкетов. — Да. И ты должна на нем присутствовать. Там будет объявлена важная информация. — Важная для кого? — насторожилась я. — Для тебя. Вот черт. Кажется, я догадываюсь, что там будет. POV Сергей Ну что за. несносная. девчонка. Сначала она меня игнорирует, показательно не замечает, потом танцует со мной, сделав при этом своим королем-на-один-вечер, потом отталкивает, потом отвечает на мой поцелуй, снова отталкивает, а затем заявляется в клуб, целует, ведет к себе домой, но не решается переспать со мной, наутро садит в шкаф, а потом буквально выталкивает из окна, засыпая оскорблениями и горами сарказма. Сейчас я, без единого гроша и верхней одежды, бреду по пятнадцатиградусному морозу домой, постоянно ежась и чувствуя, как заболеваю. А все из-за синеглазой девушки, которая оказалась чертовой сумасшедшей. И в которую я влюблен по самые замерзшие и раскрасневшиеся уши. Я достал из заднего кармана телефон, набрал номер Вика, но этим дело и закончилось. Мне было просто стыдно звонить другу из-за того, что я кинул их вчера. Снова. Пора бы уже познакомить их с Катериной, чтобы они на меня не обижались из-за моих постоянных съездов. Черт, вот же я идиот. Мне, конечно, нравится Катерина, но… люблю ли я ее? Нет, не думаю. Я влюблен, но не люблю. А своих друзей я люблю, и стоит ли мне рисковать нашей многолетней дружбы из-за девушки, которая мне, как оказалось, только нравится? Я в голос сматерился, привлекая тем самым еще больше внимания прохожих, чем это было раньше. Ну, да, не каждый день можно встретить в ноябре человека, идущего по улице в одной рубашке. Как еще в психиатрию никто не сообщил. До дома я добрался злой, замерзший, простуженный и, плюс ко всему, я уже не успевал на в школу к сроку. Воспользовавшись народным методом против простуды — водкой — я переоделся, закинул в рот пару кусочков колбасы и, решив, что раз уж опоздал, торопиться бессмысленно, и пошел в душ. Когда я вышел из ванной, опаздывал уже на второй урок. Поэтому я, совершенно не спеша, оделся, расчесался, довольно долго стоял перед зеркалом, разглядывая свое отражение и выпуская изо рта клубы дыма. Алкоголь уже слегка ударил в голову, отчего мысли копошились самые разные. Я довольно симпатичный, а точнее, очень симпатичный, отчего куча девушек буквально вешаются мне на шею. А я зациклился на какой-то там недотроге-психопатке из богатенькой семьи. Вот дурак. Конечно, все эти мысли выветрились к чертовой матери, когда я увидел Катерину в школе. Она была, как всегда, безупречна, в идеальном наряде, с идеальной прической, идеальной походкой, вся такая прекрасная и грациозная. И как всегда, она игнорировала мое существование. Лишь бросила на меня холодный, полный презрения взгляд и удалилась из моего поля зрения. Пусть валит. Пусть обдает меня холодом, пусть вонзает мне в сердце осколки льда, я ничего не буду больше делать. Потому что я уже почти на сто процентов уверен, она прибежит ко мне, как прибежала вчера в клуб. Я усмехнулся, уставившись невидящим взглядом куда-то вдаль, за окно. Снежная Королева решила затеять игру? Что ж… Я привык играть по своим правилам, и не привык уступать. Отсидев положенный срок на своем рабочем месте и проверив своих веселых малолеток, я отправился домой в надежде запить подавленное настроение и отправиться в клуб. Ах, если бы я знал тогда, что именно этот вечер окажется для меня роковым…

***

Итак, одиннадцать часов вечера. Мы с парнями, которые в очередной раз простили мне косяк, уже выступили, и теперь просто веселились, вливая в себя стопку за стопкой, окружая себя самыми красивыми нашими фанатками. — Миру пиздец! Все очень плохо! — орали мы, подпевая Нойзу, доносящемуся из колонок. — Еще пять минут, и наши проебут! — Кругом беспредел и суматоха, А Капитан Америка не берет трубу! * Телефон в заднем кармане завибрировал, и когда на дисплее высветился номер Катерины, внутри что-то оборвалось. Зачем она звонит в такое-то время? Воровато оглядевшись, я сдвинул зеленый значок вправо и поднес телефон к уху. — Да? — Есенин! — знакомый голос кричал, то и дело срываясь. — Где ты?! Не важно! Забери меня отсюда! — Я не обязан, — просто ответил я, туго соображая, что она плачет. — Пожалуйста! — задыхаясь от рыданий, промолвила она. Я тяжело сглотнул, зажмурился и потряс головой в попытке вернуть себе возможность мыслить. Осознание того, что моя девочка сейчас стоит где-то и плачет, свалилось на меня, подобно лавине. — Где ты? — лишь выдохнул я, разбирая в доносящихся из трубки рыданиях нужную информацию. — Сейчас буду, никуда не уходи, — я отключился, и тут же отправился на поиски Вика. Во-первых, я больше не собирался уходить без предупреждения, а во-вторых, только у Виктора была с собой машина, Ваня и Андрей приехали на такси. То, что мы сейчас бухие в стельку, меня не волновало. Было важно лишь поскорее добраться до Катерины. Я нашел Виктора в туалете с какой-то бабой. Они были так увлечены своим процессом, что даже не заметили моего появления, а когда я довольно громко позвал друга, он выглядел недовольным. Но после того, как я наспех объяснил ситуацию, Вик оставил разочарованную девушку и, кинув ей напоследок «Приятно было познакомиться», выбежал за мной. Наши голубки нашлись сами собой, и через пару минут мы уже выехали на освещенную дорогу. Несмотря на свое состояние, Вик вел довольно хорошо, игнорируя красные сигналы светофора и знаки «Уступить дорогу». Стрелка спидометра поджимала сотню, а я во все глаза смотрел в окно. Мы нашли Катерину на той остановке, откуда она мне звонила. Девушка сидела на лавочке, обхватив себя руками, дрожа от ледяного ветра, который продувал тонкое пальтишко насквозь. Волосы, ранее собранные в прическу, растрепались и сейчас напоминали воронье гнездо. На бледной коже виднелись следы от растекшейся туши. Я вылез из машины, Катерина поднялась, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Подойдя к ней, я обхватил хрупкое тело руками, сильно прижимая к себе, а она разрыдалась у меня на груди. Дул ветер, завывая в проводах, где-то шумели машины и раздавались сигналы, шумели оставшиеся на деревьях желтые листья. — Тебя домой? — тихо спросил я, успокаивающе поглаживаю девушку по спине. Она яростно замотала головой. — Расскажешь потом? — кивнула. Тяжело вздохнув, я повел ее к машине, жестом показывая кому-нибудь пересесть на переднее сиденье. Сам я сел на освободившееся место сзади, притягивая к себе Катерину, которая, как забитый зверек, исподлобья осматривала присутствующих. Ребята же глядели то на меня, то на нее, не зная, что сказать. — Привет, — самым смелым оказался Ваня, перегнувшийся назад с переднего сиденья. Блондинка лишь спрятала заплаканное лицо у меня на плече, тем самым показывая, что не намерена сейчас знакомится. — Ко мне домой, — тихо произнес я, встретившись с хмурым взглядом Вика в зеркале заднего вида. Он, в отличие от Вани и Андрея, не выказывал своей симпатии к Катерине, наоборот, он будто бы не был рад видеть ее. Пока мы ехали, я то и дело ловил его взгляд на девушке, мирно засопевшей рядом со мной. Когда я смотрел на нее, у меня внутри все сжималось, до того жалко она сейчас выглядела. Конечно, мне не терпелось узнать, что же произошло, но я прекрасно понимал, что ничего не узнаю раньше завтрашнего утра. То, что завтра я прогуляю работу, я тоже прекрасно понимал. Предложив парням войти, от чего они тактично отказались, я легко потряс Катерину за плечо, тем самым разбудив. — Приехали, — шепнул я ей на ухо, и она слабо кивнула. Оказавшись в квартире, она стянула с себя пальто, представляя моему взгляду элегантное черное платье по фигуре, в которое было обтянутое ее худое тело. Скинув с ног черные лодочки, она стала снова на голову ниже меня. Я взял ее за подбородок, чуть приподнял лицо, чтобы она посмотрела на меня. Нет, это была не моя Катерина. Это было забитое, жалкое существо, которое скрывалось под маской холодной леди. Даже в океанах ее глаз больше не осталось былых айсбергов, которые так больно пробивали мое сердце. Но это было мое существо, мое милое, хрупкое создание, которое нуждалось в защите и поддержке. В этот вечер она не говорила. Лишь качала головой, отвечая на мои вопросы по типу «Хочешь есть?», «Тебе что-нибудь нужно?». Она молча ушла в ванную, молча вышла из ванной уже в моей футболке, молча легла в кровать, отвернулась к стенке и уснула. А я еще долго не мог уснуть, гадая, что же могло настолько разбить мою девочку, что она плакала. И часто ли она так плакала, закрывшись в своей комнате и уткнувшись в подушку, чтобы никто не слышал ее рыданий? Я отключился около пяти утра, уже не в силах что-либо соображать. Утром я обнаружил ее на кухне. Она имитировала какую-то хозяйственную деятельность, но я-то знал, что она ищет чайные пакетики, гремя дверцами шкафчиков. — Доброе утро, принцесса, — промурчал я, заставляя ее вздрогнуть и обернуться. Я усмехнулся, подошел к ней вплотную, не отводя взгляда от ее лица, встал перед ней, оперевшись одной рукой о стол, находящийся за ее спиной. Катерина напряглась, глядя на меня снизу вверх, как кошка, которую застали во время воровства. Протянув другую руку, я достал с верхней полки шкафчика коробку с чаем и отдал девушке. Ее глаза сразу засветились, как они светятся у ребенка, которому дают новую игрушку, она зажала маленькими ручками коробку и благодарно посмотрела на меня. — Спасибо, — в ее голосе не было ни нотки фальши, какая слышалась в нем раньше. — Не за что, — улыбнулся я, отходя от нее и направляясь в ванную. — Мне тоже завари, пожалуйста. Когда я вернулся, на столе уже стояли две чашки, в которых был зеленый чай, испускающий тонкий приятный аромат. Катерина сидела на моем месте, растерянно улыбаясь и глядя куда-то в недры жидкости. Мой приход снова заставил ее вздрогнуть всем телом, едва не опрокинувшись с табуретки. Я уселся напротив девушки и уставился на нее выжидающим взглядом, от которого она вся съежилась. Да что с ней такое происходит?! Ничего не понимаю. — Солнце, — позвал я ее, тем самым привлекая внимание ясных синих глаз. — Рассказывай. — Что рассказывать? — снова строит из себя дурочку. Не надо, детка, не прокатит. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, так что не прикидывайся, — я наигранно мило улыбнулся, оставляя во взгляде строгость, которой в принципе не обладал. Девушка сконфузилась, опустила взгляд в столешницу, нервно закусила нижнюю губу. Боже, как она это сделала! У меня захватило дыхание, и появилось невольно желание поцеловать ее, которое я с трудом поборол. — Хэй, — уже мягче позвал я, ловя ее взгляд. — Не бойся. Она кивнула. Я видел, что сейчас она борется с самой собой, сейчас у нее внутри происходит какой-то внутренний бой, понятный лишь ей самой. А может и непонятный даже ей, кто знает. Наконец, она подняла на меня полный решимости взгляд, и я понял: сейчас я услышу всю правду.