Зима растопит наш лед

Flashback

POV Катерина Мое отражение в зеркале, как всегда безупречное, смотрело на меня с нескрываемой укоризной в синих глазах. Последнее время я с трудом сдерживала желание выцарапать их. Черное простое платье идеально облегало мою фигуру, до жути неудобные лодочки на высоком каблуке грозились стереть мои ноги в кровь. Я собрала волосы в прическу, потому что папа не любил, когда я ходила и "махала этой гривой, разбрасывая кругом свои волосы". Ему перестали нравиться мои волосы с тех пор, как я их покрасила. Корни уже заметно отросли, что символизировало время. Время так быстротечно, что даже страшно думать об этом. Еще недавно, казалось бы, я сидела в парикмахерской, глотая слезы, комом вставшие в горле. А сейчас корни уже темные. Я поправила платье и, взяв в руки клатч, вышла из комнаты. Мои шаги гулким эхом отдавались от стен, одиноко разносясь по огромному дому. Я спустилась вниз, где в холле уже ждали родители. - Катерина, - мама поприветствовала меня кивком, как обычно здороваются с мало-знакомыми людьми. - Мама, - я проделала подобный жест, не сводя глаз с отца. - Ты отлично выглядишь, Катерина, - произнес он, оценив мой внешний вид. Да, папочка, я всегда прекрасно выгляжу. - Кого мы ждем? - отстраненно спросила я, но ответом на мой вопрос был звонок в дверь. И в следующим миг в дверном проеме показалось семейство, состоящее из четырех человек. Первыми вошли муж и жена, высокий, чем-то напоминающий манерой двигаться и говорить моего отца, мужчина, и солидная женщина, выглядевшая, как и полагается, подобно леди из высшей аристократии. За ними следовали их дети: девушка примерно моих лет, среднего роста, с карими, почти черными глазами, обрамленными угольными длинными ресницами, каким я могла лишь позавидовать, и парень, очень внешне похожий на сестру, но постарше. Все горячо, насколько позволял этикет, поприветствовали друг друга, кроме меня, разумеется. Я держалась, как и обычно холодно и достаточно беспристрастно. Дальше мы прошли в приемную, где нас уже ожидали официанты с горячими блюдами на подносах. Завязалась светская беседа, не предвещающая ничего плохого. Отцы говорили о бизнесе, женщины сдержанно беседовали о загранице. Мы же с Викторией и Эдуардом, так их звали, я поняла, сидели и молча глядели каждый в свою тарелку. Если этот парень пытался встревать в беседу мужчин, вставляя свои пять копеек, то мы с Викторией сидели совершенно молча. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, я подняла глаза, вопросительно изогнув левую бровь. В этот момент я заметила на ее губах еле уловимую злорадную усмешку. Что происходит? Почему повисла пауза? Почему все смотрят на меня? - Катерина, - торжественно начал отец, как будто намечалось посвящение в рыцари, не меньше. - Как все здесь знают, тебе скоро исполнится восемнадцать. Да, и что? Ради этого мы все тут собрались? Так я ведь не тупая, папа, я знаю, когда у меня будет день рождения! Или ты решил принести меня в жертву богу бизнеса? - И мы с твоей матерью нашли тебе отличную половинку, - стоп, что? Какую половину? Что я прослушала, пока была заняла своими размышлениями? - Но... - выдерживаю паузу, с вызовом глядя на отца. - Я родилась целой, к счастью. - Катерина! - буквально взвизгнула моя мама, сверля дырку в моей голове. - Это не имеет значения, дочка, - папа усмехнулся ледяной, острой, как лезвие, улыбкой. - Как только тебе исполнится восемнадцать, ты выйдешь замуж за Эдуарда. Так, спокойно. Вдох, выдох. Вдох. Выдох. Вдох. - Папочка, - выдох, вдох. - Мой ответ "нет". Но меня словно никто не слышал! Всем было фиолетово на меня и мое никчемное мнение! Главное - не паниковать, не выказывать своих эмоций, не кричать... - На следующей неделе, на банкете, посвященном вашей помолвке, - продолжал отец, отложив столовые принадлежности. - Эдуард сделает тебе предложение... - И вы уже все решили, да? - едко процедила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу на ладонях. - Давно, - спокойно ответил папа с легкой улыбочкой на губах. - И ты согласишься, Катерина. - А если не соглашусь? - отозвалась я, собирая все самообладание в кулак. - Согласишься, - угрожающе прорычал папа. Во мне закипала злоба. Я кинула полный ненависти взгляд на этого Эдуарда. Слащавая, тупорылая, откормленная морда. Что улыбаешься, тварь? Размечтался, что я правда выйду за тебя? За тебя, урод? О, отверни от меня свою рожу, не смотри на меня черными жучьими глазками, пока я их не вырвала! - Хорошо, - я выдавила на лице подобие вежливой улыбки, что больше напоминало звериный оскал. - Я так взволнована и сбита с толку... такая неожиданность... такая радость! - я продолжала покрывать гостей злобным сарказмом. - Мне нужно подышать свежим воздухом! - я поднялась с места и на полпути к двери остановилась, оборачиваясь ко всем. - Пока я еще могу дышать! Я накинула на плечи пальто и выбежала на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, сразу стало холодно, но я лишь сильнее обхватила себя руками. Боже. Мои родители свихнулись. - Катерина! - опять это мерзкое животное. - Зайди в дом, тут холодно. - А что? - я зло посмотрела на Эдуарда, который, кажется, был отправлен за мной родителями. - Боишься за наших будущих деток? - почему на твоем лице недоумение, сударь? - Так они и так больные будут, и дело окажется не твоей жене, дорогой. - Катерина, я приказываю тебе вернуться в дом, - строго произнес он, пытаясь подражать тону отца. - Что? - моя челюсть отвисла до земли. - Ты приказываешь? Мне? Молчи, - прикрикнула я, заметив, что он уже открыл рот, чтобы "приказать" что-то еще. - Во-первых, ты мне никто, чтобы приказывать, а во-вторых... это ты тут, может быть, привык подчиняться, а вот я... - Ты... - Молчать! - снова рыкнула я. - А теперь ты слушай меня, - я вцепилась острыми ноготками ему в горло, со всей силы прикладывая испуганного мальчика затылком о стену. - Что бы ты там ни надумал себе, я сделаю все, чтобы ты и твои родители остались ни с чем. Я за тебя не выйду, но родителям ты не расскажешь о нашем разговоре, потому ты хочешь еще пожить, я права? - он активно закивал, насколько моя рука ему позволяла. - Вот так. Я отпустила его, и он съехал вниз по стене, судорожно хватая ртом воздух. - Тряпка, - кинула я и зашагала по дорожке к воротам, уловив позади себя тихое "сучка". Да, я сучка. И что с того? Это не мешает мне сейчас расплакаться, размазывая по щекам потекшую тушь и подводку. То, что я сука, не мешает мне давиться своими рыданиями, завывая и скуля. Я и скулю, как раненная сука, надо же, вот ирония. Статус суки не мешает мне сейчас сесть на остановку, достать телефон, набрать номер моего учителя. Я плачу. Я рыдаю. Конечно, это может показать сраным пустяком, но это ужасно, когда твои собственные родители мечтают сбыть тебя с рук, а самим остаться с прибылью. Прибылью за тебя. Знаете то чувство, когда от обиды в груди все сводит, сердце сжимается, и вы не можете сделать нормальный вдох? Знаете, когда холод словно пробирается внутрь, усаживается там, глубоко в вас, заполняя пустоту собой, колется, режется, и вас не может согреть ни горячий душ, ни чай? Знаете, когда обидно настолько, что хочется умереть? Я знаю. У сук тоже есть чувства.

End of flashback

POV Сергей Она стояла ко мне спиной, смотрела в окно. Честно, я такого не ожидал. Я не ожидал, что услышу историю про то, как ей нашли мужа. Я ждал историю о приставаниях, насилии, изнасиловании, о чем угодно, но не об этом. - Не молчите, - сдавленно произнесла девушка, не глядя на меня. А что я могу сказать, Катерина? Что хочу убить и этого Эдуарда, и его родителей, и твоих родителей, потому что ты моя?! Что мне сказать? - Ты пойдешь на этот банкет? - молодец, Есенин. Идиот, Есенин. - Да, и я надеялась, что ты пойдешь со мной, - она обернулась и сверкнула глазами-океанами, которым я бы даже под дулом пистолета не смог отказать. - Зачем? - недоумевал я. Нет, правда, зачем? - Потому что мне нужна поддержка, - опустив глаза в пол, тихо призналась Катерина. - Хорошо, - я поднялся с табурета, подходя к ней. - Я схожу, но... в какой же роли? Пауза. Длинная пауза. Она, подняв брови, смотрит на меня из-под ресниц, белые зубы по-привычке закусывают нижнюю губку. Она думает, сомневается, но, наконец, выдает: - Друга. Я невольно скривился в ехидной усмешке. - Какие же мы друзья? Катерина сверлит меня по-привычке ледяным взглядом, будто оценивая, на что я гожусь. Я встал прямо перед ней, сверху вниз глядя на совсем еще детское лицо, на котором сейчас витало такое взрослое, неподходящее выражение. Глаза немного поблескивали из-за выступивших на них, но умело скрытых слез. - Хочешь пойти в роли учителя? - тихо проговорила она, слегка улыбаясь одними губами. Взгляд оставался до жути серьезным, аж мурашки по коже пробежали. - Учителя-соблазнителя? Педофила? Тюремного заключенного? - Хэй, - остановил я поток несвязных между собой реплик. - Я хочу пойти в роли того, кем я тебе являюсь. И если я тебе друг, то... - В первую очередь друг, - обрубила она. - Ну, или хороший знакомый. - Отлично, - я приблизил свое лицо к ней, с каждой секундой сокращая расстояние. Девушка опустила голову, светлые волосы упали на лицо, преграждая мне путь. Не хочет. Ладно. Я сделал пару шагов назад, оперся о стол и сложил руки на груди. Какая же она у меня беззащитная все таки. - А Константин? - неожиданно вырвалось у меня, и я тут же пожалел об этом. Катерина вздрогнула всем телом, будто бы я огрел ее плеткой, глянула на меня испуганно-раскрытыми глазами, и все ее лицо исказилось, как от страха. - Откуда ты знаешь?.. - прошептала она, бледнея. - Ты во сне произнесла его имя, - тихо ответил я, наблюдая за реакцией девушки. Она недоумевает? Она... расстроена и напугана. - Что ж, раз уж мы раскрываем все карты, - она снова надела на себя маску и, придав выражению лица как можно больше невозмутимости, уселась прямо на подоконник. - У меня был брат. У меня был брат. Брат-близнец. Мы с ним были очень дружны, никогда не расставались с самого рождения и все делали вместе. Он ходил со мной по магазинам, я часто бывала с ним в клубах, и мы жили далеко отсюда. У нас был огромный дом, мы учились в лучшей школе, хотя нам ничего и не нужно было, ведь мы были друг у друга. Этого хватало, чтобы быть счастливыми. Каждую ночь, когда родители уснут, он приходил ко мне в комнату по козырьку, влезал через окно, и мы разговаривали. Обо всем подряд. Вместе мы смотрели фильмы, а потом долго обсуждали увиденное. Слушали музыку в одни наушники. А потом он засыпал, крепко обняв меня. Я часто просто притворялась, что сплю, а на самом же деле я лежала и слушала, как бьется его сердце. Оно всегда билось в унисон с моим. Иногда он вздыхал во сне, и тогда я сильнее прижималась к нему, не знаю, почему. Наверное, боялась за него. У нас были одинаковые синие глаза, до жути похожие, волосы одного оттенка, и вообще мы были очень похожи. Если бы я родилась мальчиком, я была бы точной копией брата, и наоборот. Только я знала его главный секрет. Ему нравились мальчики. И как-то раз он собрал нас всех в гостиной. Его глаза горели, и я прекрасно понимала, что он задумал. Я знала, что это за блеск, я ведь знала его от и до. Моя ошибка состоит в том, что я его не остановила. Если бы можно было все изменить... Он признался родителям. Сказал, что он все тот же Константин, их сын. Но я видела и глаза отца. Он позвал брата по одному делу. А вечером пришел ко мне в спальню и сказал, что я больше никогда не увижу своего брата. - И что? - я стоял, пораженный услышанным. На щеках Катерины блестели дорожки от слез, и одна соленая капелька повисла на подбородке. И в один момент она упала, исчезая в пустоте. - И я больше его никогда не видела, - закончила девушка, пряча лицо на коленях и начиная сотрясаться всем телом, тяжело всхлипывая. Я подошел к ней, обхватывая хрупкое тельце руками. Вот черт.