Зима растопит наш лед

POV Сергей Моя девочка была раздавлена. Я видел это по ее сдержанным движениям, а точнее по их практическому отсутствию, по печальному взгляду синих помрачневших глаз, по ее немногословию. Вечером она уехала к себе домой. А на следующий день не пришла в школу. И через день ее тоже не было. Я не слышал стука ее каблуков еще дня четыре. Часто меня одолевало дикое желание собраться, поехать к ней домой и забрать к себе. Но я знал, что сделаю только хуже. Поэтому продолжал ходить на работу, вести уроки у старших классов, заполнять бессмысленные бумаги, встречаться с ребятами в клубе. Хоть это и не доставляло мне больше удовольствия. Курить я стал раза в два больше, и теперь выпускал изо рта сигарету только во время работы. И то на переменах ходил на улицу вместе со своими учениками. Никто не знал, где Катерина. Все спрашивали о ней, интересовались, недоумевали, но никто ничего не знал. Я увидел ее только на шестой день. Она пришла, как всегда, красивая, с идеальными светлыми локонами, которые покоились на расправленных плечах, с непоколебимым ледяным выражением на кукольном личике. Едва завидев ее в коридоре, я, как сумасшедший ринулся к ней через толпу, распихивая детей локтями, за что получал недовольные возгласы в свой адрес. Она ускользала от меня, изящно лавируя между людей. Конечно, она не видела меня. Если бы видела, не уходила бы. — Катерина! — окликнул я как можно громче. — Катерина! Она услышала, но не остановилась. Она продолжала целеустремленно куда-то идти. Черт, неужели я что-то не так сделал?! Я продолжал следовать за ней, но в какой-то момент она просто растворилась. Я остановился, в недоумении оглядываясь по сторонам. Угрюмые школьники сновали туда-сюда, но моей девочки тут не было. Черт. Я ее упустил. — Есенин, — раздался позади нежный голос, от которого внутри все содрогнулось. Я медленно обернулся. Передо мной стояла она, бледная, спокойная, как фарфоровая фигурка, которая от любого прикосновения может разлететься на мелкие кусочки. Если бы я ее не знал, я бы мог решить, что все в порядке. Но как никак, я имел хоть малейшее представление о Катерине Соболь, потому без труда различил печаль в синих глазищах, смотрящих мне прямо в душу. — Катерина, — выдохнул я, не в силах оторвать глаз от прекрасного создания, пришедшего с Олимпа. — Где ты… — Не здесь, — девушка многозначительно обвела глазами помещение, в котором скопилось много людей. Она ухватила меня тонкими холодными пальцами за руку и повела за собой. Мы вошли в пустой кабинет технички, всегда остающийся незапертым. Тут было мало место для нас двоих, поэтому мы стояли вплотную друг к другу. От ее близости кружилась голова. По меркам влюбленного человека я не видел ее очень давно. Я готов был накинуться на нее прямо сейчас. Она это, кажется, почувствовала и попыталась отодвинуться, но я ей не дал. Мои руки сами по себе обвились вокруг ее талии, привлекая Катерину ближе. — Я скучал, — прошептал я ей на ухо, едва касаясь губами мягких волос. — Да что вы? — отозвалась она также тихо, глядя на меня снизу вверх. — Вам показалось. — Опять выкаешь? — нахмурился я. — Порядочной девушке не позволительно обращаться к учителю на «ты», — возразила она, пожимая плечами, но не переставая заговорщически улыбаться. В одно мгновение в моей памяти всплыли строчки из недавно прочитанного произведения. Я ухмыльнулся и низким голосом заговорил. — Ах, так вы порядочная девушка? Катерина вздрогнула. Она явно не узнала эти строки. — Прости? — И вы хороши собой? Тут лицо девушки озарилось пониманием, и губы скривились в усмешке. — Что разумеет ваша милость? — она вскинула брови. — То, что если вы порядочная и хороши собой, — я скользнул руками ниже, на упругие ягодицы, чуть сжимая их, заставляя девушку напряженно вздохнуть. — Вашей порядочности нечего делать с вашей красотой. — Разве для красоты, — тяжело дышит, смотрит на мои губы, а потом проникновенно заглядывает мне в глаза. — Не лучшая спутница порядочность? — О, конечно, — усмехнулся я, склоняясь и опаляя дыханием нежную кожу на шее, чуть касаясь ее губами. — И скорей красота стащит порядочность в омут, нежели порядочность исправит красоту. Прежде это считалось парадоксом, а теперь доказано, — я уже с трудом соображал, разум был затуманен чрезмерной близостью Катерины.* — Ох, — выдохнула она мне в лицо, обвивая руками мои плечи, зарываясь пальчиками в кудри на затылке. — Вы чертовски правы, милорд. Она приблизила ко мне лицо настолько, что я ощущал ее легкое дыхание на своих губах. Чертовски близко. Безумно близко. В полутьме ее глаза поблескивают озорными льдинками, несколько секунд она в нерешительности разглядывала меня. А я решил предоставить это дело ей. Пусть сама сделает то, что хочет. Если, конечно, хочет. Она пропустила нижнюю губу между зубов, коротко улыбнулась, и я еле сдержался. Боже, почему она медлит? Девушка вдруг стала серьезной, как будто решала в уме пример по тригонометрии, придвинулась ближе, прикасаясь своими мягкими губами к моим, обжигая меня горячим дыханием. Только я начал отвечать на поцелуй, как она резко отодвинулась, злорадно усмехаясь и поглядывая на меня двумя разбушевавшимися океанами. Играет. Вот лиса хитрая. Я разочарованно закусил губу. Сейчас ей не хватало маленьких красных рожек на голове. Она снова приблизилась, целуя меня уже смелее, но вдруг снова отодвинулась, начиная улыбаться мне в губы. — Катерина, — простонал я, уже не в силах терпеть это самое что ни на есть настоящее издевательство. Она шелестяще рассмеялась. — У меня урок, — прошептала она, уже собираясь отстраниться окончательно, но я удержал ее, не давая отойти и на миллиметр. — Нет. И, обхватывая одной рукой талию, а другой нежно поддерживая за подбородок, я поцеловал ее, вкладывая в этот поцелуй все чувства, которые слились во мне в одну неразличимую полосу. Эта девушка сводит меня с ума. Она то холодная, то чертовски горячая, то спокойная, то до безумия эмоциональная и волнительная. Прозвенел звонок, и Катерина вздрогнула, отрываясь от меня и опьяненным взглядом изучая мои губы. Пальцы, прежде активно зарывающиеся в мои кудри, ослабли, руки упали на плечи. — Ой, кажется я опоздала, — растерянно произнесла она, вызывая у меня умилительную усмешку. Она сейчас правда выглядела очень трогательно: чуть припухшие губы, розовеющие щечки, сбившаяся блузка и встрепанные, как после летнего ветерка, волосы. Я не смог удержаться и заправил ей за ухо белую прядь, а она, смущенно улыбнулась. Даже не верится, что моя снежная леди может смущаться. Не верится, что у нее вообще есть чувства. — Мне правда нужно идти, — улыбка сползла с ее милого личика, стягивая за собой и мою. — Эй, — я провел пальцем по прямому носу. — Что случилось? — Завтра банкет, — мрачно отозвалась Катерина. — Ты там будешь? Банкет! Ну как я мог забыть об этом?! Мне казалось, что времени еще много, а банкет уже завтра. И что мне теперь делать? — Конечно, я приду, — я кивнул и проникновенно заглянул в синие глаза. — Где и во сколько? — Я вышлю тебе СМС со всей информацией, — она встрепенулась и снова надела маску бесчувственной ледышки. — До скорого. И даже не поцеловав на прощание, она выбежала из помещения, оставляя меня в полном замешательстве. Ладно, я знаю, что мне делать завтра: прийти, покрутиться перед ее родителями, показать им средний палец и, забрав свою королеву, смотаться. Но что прикажете мне, мисс, делать со стояком, который так напоминает о длительном отсутствии женщины в моей жизни?! — Катерина, — выдохнул я, закрывая руками лицо, пытаясь привести себя в порядок, но безуспешно. — За что…