Зима растопит наш лед

POV Katherine Черт подери, как я могла поверить ему?! Как я могла вообще хоть когда-то верить ему?! Я убивалась все это время из-за того, что поцеловала Вика, а он спал с Викторией без всяких зазрений совести! И как давно это происходит? Это было еще когда мы с ним состояли в отношениях или уже после недо-разрыва? У них явно было что-то еще тогда, когда он занимался с ней репетиторством, понятно теперь, почему ему столько платили. Он был ее личной шлюхой, ха! И еще сто тысяч раз ха. То-есть я его ждала, грела ужин по пять раз, а он трахал Викторию, не задумываясь о последствиях. Что же, он получил по заслугам. О боже. — Катя! — послышался жизнерадостный и взбудораженный голос Вика. Думать не нужно было, чтобы догадаться, что он собирается сказать мне. И прежде, чем он успевает продолжить, я безжалостно перебиваю его севшим от слез голосом: — Не надо! — бурчу я, сильнее кутаясь в плед, чтобы наружу торчал лишь нос. — Нет, надо! — прокричал он уже ближе, и диван резко сотрясся от приземления на него парня. — С Днем Рождения! — Молчи, — зло прошипела я из недр пледа, сжимаясь в маленький комочек. Никогда не думала, что мое восемнадцатилетие будет так безнадежно испорчено каким-то глупым учителем, который всего-то вдребезги разобьет мне сердце. Ерунда какая, боже мой. Стоит ли так из-за этого переживать и волноваться? Безусловно, да. — Ка-атя, — протянул Виктор, и я почувствовала его прикосновение к моему плечу. — Хватит, пожалуйста, так убиваться из-за этого придурка… — Ты знал? — вдруг выдаю я неожиданно для самой себя. Молчание, вызванное удивлением, видимо. Слышу, как работает его мозг в попытках придумать ответ. Он что, серьезно? Высовываюсь из-под своего укрытия, тараня беспощадным взглядом лицо брюнета. — Что? — хмурится, глядя мне в глаза. — Ты знал о Виктории, — уже без вопросительной интонации произношу я, презрительно сузив глаза. — Ты все знал, и ничего не сказал мне! — О чем ты… А что я должен был сказать тебе? — сдается он, поняв, что спорить и переубеждать меня бесполезно. Последняя надежда на то, что я все-таки не права, разрушилась на тысячи мелких кусков, как мое сердце прежде. Я фыркнула, пытаясь подобрать слова, но ничего не могла сказать, лишь качала головой, не спуская взгляда с парня. Что мне теперь делать? — Прости меня, — выдохнул он, морщась. — Я не хотел делать тебе больно, не хотел предавать Есенина, он мой друг, пойми меня тоже. Я не хотел говорить тебе, потому что люблю тебя… — Любил бы — сказал бы, — холодно отозвалась я, прекрасно понимая, что в данный момент ошибаюсь. Я бы сама не сказала подобное человеку, которого люблю всем сердцем. Я бы не сказала такого Есенину. Никогда. — Катерина, прости меня, пожалуйста! — отчаянно воскликнул он, придвигаясь ко мне ближе. — Ладно, — я кивнула, смягчившись в лице. — Ничего страшного. Вик облегченно выдохнул, собирался что-то сказать, но в этот самый момент зазвонил мой телефон. Я нехотя потянулась за ним до столика, но едва взглянула на дисплей, замерла. Мое тело покрылось мурашками, а внутри зашевелился мерзкий холод. «Papa» — это слово острым лезвием резало мне глаз. Я напряженно сглотнула, бросая мимолетный испуганный взгляд на Виктора. — Да? — нетвердым, но уже принявшим безразличную холодность голосом ответила я. — Катерина? — послышался глубокий голос моего отца, от которого внутренности перевернулись и завязались в тугой узел, заставляющий меня поморщиться. — Да, это я, — отозвалась я, крепче вцепляясь пальцами в телефон. — Я хотел бы с тобой встретиться, — произнес он и без промедления добавил. — Отказ не принимается. — Где и во сколько, — безэмоционально спросила я, сжимая челюсти и кидая все усилия на то, чтобы не накричать на отца и не бросить трубку. — В ресторане Кредо через час, тебя устраивает? — Абсолютно, — такое чувство, что наш диалог перерос в игру учтивостей. — За тобой послать Николая? — поинтересовался отец. — Нет, благодарю, — сказала я, натянуто улыбаясь. — Я приду, спасибо за звонок, до встречи, — и я положила трубку, откидывая телефон на другой край дивана. Что ему от меня нужно? Позлорадствовать мне, что я не смогла удержать своего парня? Что он победил? Черт. Нужно выглядеть как можно лучше. Так думала я, нанося на губы помаду винного оттенка. Чтобы показать ему свою независимость и силу. Так я думала, когда закручивала волосы плойкой. Чтобы он понял, что меня так просто не сломать. Эти мысли посетили меня, пока я натягивала на себя свое лучшее платье-футляр черного цвета. Я распахнула двери ресторана ровно через час, а именно в тринадцать тридцать, сохраняя всю холодность и беспечность своего вида. Назвала фамилию регистратору, и меня проводили к нужному столику, за которым, я издалека заметила, высокую фигуру своего отца. Когда я подошла к своему месту, он встал, как и полагается мужчине, когда за стол садится девушка. Я молча уселась, пододвинувшись ближе к столу, выпрямила спину, как будто все привычки, вбиваемые в меня с детства, вдруг проявились рядом с этим человеком. А может, они никуда и не исчезали, я просто на время забыла о них. Я устремила прямолинейный ледяной взгляд на отца. Он не изменился. Лишь в глазах проскальзывало что-то… теплое? — Здравствуй, дочка, — произнес он глубоким грубым голосом, чуть улыбаясь мне, что раньше делал крайне редко. — Тебе что-то нужно, папочка? — наигранно-живым голосом отозвалась я, закатывая глаза. А вот я раньше не решалась говорить с отцом подобным тоном. Мы оба в чем-то необычны, справедливо. — Ничего определенного, Катерина, — мягко сказал он. — Я лишь хотел поздравить свою драгоценную дочку с Днем Рождения. — Поздравления приняты, что-то еще? — отчеканила я, уже приподнимаясь со стула. — Разумеется, — я снова опустилась, вопросительно глядя на папу. Что ему нужно? Зачем мы здесь? — Я слышал о Виктории, — понизив голос, сказал он, исподлобья посмотрев на меня. — Мне так жаль. — Ой, не прикидывайся, — сладко пропела я уже с истерической ноткой в голосе. — Будто ты ничего не знал. Это ведь твоих рук дело! — Катерина? — не понял он, и его лицо вмиг омрачилось раздумьями. Думать ему явно не идет. — Это ведь месть, верно? — продолжала я, наклоняясь вперед и крепко вцепляясь ядовитыми словами отцу в глотку. — За то что я вас предала, за то, что отказала Эдуарду в браке. Ты решил отомстить? Разрушить мою жизнь! Что ж, поздравляю, у тебя это получилось. — Катерина, — изумленно выдохнул отец, устало потерев пальцами переносицу. — Прекрати. — Что прекратить? Говорить правду? — я усмехнулась. — Тебе стыдно? — Я тут ни при чем, — твердо произнес он, и при взгляде на него, я моментально усомнилась в своих догадках. Он действительно ни при чем? Или просто пытается обвести меня вокруг пальца? Что происходит. — Я не знаю, что ты там себе надумала, — начал он, пока я снова не продолжила свое наступление. — Но, клянусь, я не имею к этому никакого отношения. — Как тогда? — спросила я, требовательно глядя на задумчиво притихшего отца. Я никогда не допускала даже мысли о непричастности моей семьи ко всему этому. А тут он заявляет мне, что он ни при чем. Как мне быть. — Может быть, это месть их семейства тебе? — предположил он, но по тону можно было догадаться, что он уверен в этом на сто процентов. Я молчала. — За твой отказ Эдуарду, за позор их семьи. — Я скорее нашу семью опозорила своим поступком, — выпалила я, поникнув. Как я могла так думать о папе. — Мы с мамой не держим зла на тебя, — я еще больше сжалась. Нет, мне было не стыдно, просто… странное чувство, как будто это все моя вина. — Давай поговорим о кое-чем более важном, — вдруг встрепенулся мужчина. — Ты хочешь чего-нибудь? — Нет. — Ладно, тогда продолжим. Мне нужно рассказать тебе кое-что очень важное, — я подняла глаза на строгое, но неожиданно светлое лицо. — Ты готова? — Да, — я безразлично пожала плечами. — Это о Константине… Что? О моем брате? Я уже отпустила его, он перестал мне снится, а теперь он собирается мне напоминать, ковырять старую рану? Зачем?! За что. — Он жив, — эти слова эхом разлетелись по сознанию. — И ждет тебя. Смысл этой фразы не сразу дошел до меня, и я просто сидела, хлопая ресницами, и смотрела на отца. Константин жив и ждет меня. Жив и ждет меня. Жив. И ждет. Меня. — Это что, шутка? — наконец выдавила я. — Ты можешь позвонить ему, — передо мной оказался сотовый телефон с набранным незнакомым номером. Дрожащей рукой я взяла его, нажала значок вызова, приложила динамиком к уху. Сердце стучало глубоко в груди, отдаваясь гулом по всему телу, меня била крупная дрожь, и я не верила в происходящее. Третий гудок, тишина, четвертый гудок прервался… — Да? — голос, этот голос, мой родной, мой любимый голос. Ком подступил к горлу, и я не могла ничего произнести, только открывала и закрывала рот, подобно рыбе. Слезы сами выступили на глазах, размывая изображение. — Да? — повторил Константин настойчиво, и я по-прежнему молчала. — Катерина? — догадался он. — Это ты? — я закивала, как будто он мог видеть меня, судорожно всхлипнула. — Это ты… Все хорошо, я так ждал этого дня. С Днем Рождения! — С Днем Рождения, — выдохнула я, улыбаясь сквозь слезы. — Ты… ты… — Я в порядке, все хорошо, Катерина, — какой прекрасный у него голос, я не могла его наслушаться. — Мы скоро увидимся, ты ведь не против? — Конечно, — я начала активно вытирать лицо рукой, но подоспевший вовремя платок от папы спас меня. — Даже после всего, что отец рассказал? Я замерла, выжидающе глядя на отца. Он ведь ничего… Что происходит? — Он еще ничего не рассказал? — снова догадался брат. — Нет. — Тогда позвони мне, когда все узнаешь… — он отключился, а я удивленно посмотрела на телефон в своей руке. — Убедилась, что я не вру? — спросил отец, забирая у меня телефон и кладя его на край стола. — Он спросил, рассказал ли ты мне… — я замялась. — Что-нибудь. — Ах, да, — мужчина улыбнулся. — Об этом и нужно было поговорить. Я вопросительно уставилась на отца, уже окончательно отбрасывая в сторону маску, впервые в своей осознанной жизни являясь ему настоящей, с чувствами и эмоциями… живая. Он, кажется, тоже не пытался скрыть своего волнения, что польстило и удивило меня. Весь мир вокруг нас словно отключился, я полностью сконцентрировала свое внимание на человеке, который казался мне теперь совершенно чужим и незнакомым, но таким родным и близким, как будто не было никаких разногласий между нами. — Я не знаю с чего начать, — вдруг признался он, тяжело переводя дыхание, и в этот самый момент я поняла, что передо мной — обычный человек, а не робот и не монстр. — Просто говори все, как есть, — раздельно сказала я, и моя рука медленно поползла по столу к сложенным в замок с переплетенными пальцами рукам моего отца. Я впервые без омерзения или страха коснулась своими холодными пальцами его теплой руки, я впервые пыталась успокоить его прикосновением или вообще хоть как-то. Это казалось мне сейчас необходимым, как дышать. — Однажды Константин пришел ко мне в кабинет, — заговорил отец, и было видно, что он прилагает огромные усилия, чтобы сохранять спокойствие. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его причастие к разговору. — Он начал издалека, сначала говорил о том, как бывают близки близнецы, потом заговорил о вас… И тогда он признался мне в своем тайном чувстве… — он замолчал, с силой сжимая челюсти. — Каком чувстве? — переспросила я, глотая тяжелый ком. — О чувстве к тебе, Катерина, — серьезно и медленно проговорил отец, поднимая на меня синие бушующие глаза. — Он любил тебя. Не так, как положено брату любить свою сестру, а несколько иначе… Как мужчина любит женщину. — Нет, — отрезала я, качая головой и отказываясь верить в это. Я просто мыслила вслух, не отдавая себе в этом отчета. — Он любил мальчиков, он сам говорил мне это… Он не один раз мне это говорил, он сказал мне это, когда я спрашивала его об отношениях… Почему у него нет девушки… — Потому и не было, что он любил тебя, — перебил мой поток мыслей папа, уже сам беря меня за руку. — И он не хотел, чтобы ты знала это до своего восемнадцатилетия. У нас был уговор, что он признается публично в своих ложных пристрастиях, а я отправляю его туда, где ты не сможешь найти его, а потом, когда ты узнаешь правду, ты сама решишь, что тебе делать. — Ты врешь мне, — прошипела я, отдергивая руку к себе и прижимая ее в груди. — Константин бы не поступил так со мной, ведь он… — Любил тебя? — закончил за меня папа, а я вынуждена была замолчать от осознания абсурдности всего происходящего. Он любил меня. Любил! И потому ничего не сказал, потому он уехал, чтобы не ранить, не причинить мне боль! Он любил так сильно, что оставил меня. — Где он? — тихо спросила я, поднимая мокрые от слез глаза на папу. Я приняла решение. POV Esenin С тех пор, как Виктория сообщила мне эту ужасающую новость прошло два дня. Вчера был День рождения у Катерины, а я ее даже не поздравил. Я даже не осмелился написать ей СМС с поздравительным текстом, который я придумал уже очень давно. Сегодня семейство Вики вызывало меня к себе. Официально. Они говорили о моем безрассудстве, говорили о том, какие надежды на меня возлагали, а потом они вовсе заявили мне, что в данном случае я должен жениться на их дочери. В этот момент я как раз смотрел на нее. И на словах о женитьбе ее глаза округлились, а лицо исказилось в странной гримасе, выражающей неприязнь или отчаяние, я не смог разобрать. Наши взгляды пересеклись, и тогда в ее глазах мелькнул страх. Она прищурилась, а потом еле заметно качнула головой в знаке протеста, и тогда я понял, что никакой женитьбы и быть не могло. О ней даже речи быть не могло, не то что бы до дела дошло. Правда, от этого стало не легче. Я жил день за днем. Существовал. Иногда я брал телефон, смотрел на номер Катерины, затем выключал экран и отбрасывал телефон в сторону. Все уже не имеет никакого смысла. День пролетал за днем, я сидел в квартире, и вскоре мне позвонили с работы и сообщили, что я уволен. Меня это нисколько не огорчило, если честно. Прошло две недели. Они пролетели, как ночь, я даже не успел глазом моргнуть. Шучу, я за это время успел раз сто подумать о смерти. Серьезно, я думал об этом каждый день, уже многозначительно поглядывая на люстру. Я много пил, каждый день засыпал в пьяном угаре, бормоча имя Катерины, думая о ней каждую секунду. Я не мог не думать о ней.

***

Я сидел на диване и слушал разносившиеся по всей квартире звуки моего мобильника. И кто может звонить мне? И какая разница, кто звонит мне, если это не может быть Катерина, она ни за что не позвонит мне. Телефон замолчал, а через несколько секунд зазвонил снова. Я добрался до сотового, который одиноко лежал в углу, посмотрел на дисплей. Звонил Виктор, чему я удивился достаточно сильно. Что могло заставить его позвонить своему бывшему другу, который стал… врагом? Нет, не врагом. — Я слушаю, — произнес я, поднося телефон к уху. — Она уехала.