От боли не кричат

Только два взгляда тогда не опустились. Саймон смотрел на демона с интересом, как на древний музейный экспонат, а Диппер, склонив голову, вопросительно, ожидая, когда гость заговорит. Остальные боялись. Нет, не за себя, они давно сдружились с Биллом, привыкли к нему. Все косились на Диппера. А Билл холодным, ледяным взглядом смотрел на него. Он сощурил глаза, поднял руку и щелкнул пальцами. Но… Ничего не произошло. Из кухни донеслось журчание воды, Диппер почесал затылок, выдохнул и, улыбнувшись, сказал: — Слушай, хочешь поговорить — просто пригласи. Не надо так заявляться (еще, небось, под дверью стоял да караулил), но если так неймется, то я помою посуду, и мы сможем пообщаться, где хочешь (прим. автора: и куда делся тот милый вежливый Диппер из первой главы???) Все снова потеряли дар речи, а Диппер, как ни в чем не бывало, пошел на звук воды, сладко зевнув. Как только удивление спало, и народ отмер, Биллу предложили сесть, чаю, печенек. Приняв предложение, он уселся и стал ждать под доносящиеся с кухни трехэтажные маты и возгласы типа: «Отдай тарелку», «Блядь, Сай, мыло на пол вылилось!», «Жопа криворукая!» и другие. Когда на кухне послышался грохот двух падающих тел, Билл только прикрыл глаза. Еще через какое-то время в дверном проёме показались парни. Саймон энергично тряс головой, разбрызгивая воду и пену вокруг, а Диппер вытирал футболкой лицо и руки, пытаясь параллельно увернуться от брызг. Бросив короткий взгляд на парня, Билл заметил красивый, подтянутый пресс и, сам не замечая того, ухмыльнулся (а вот Стен, как раз смотревший на Билла, заметил, и у него пробежали мурашки). Билл однозначно хотел что-то сделать, что-то нехорошее. Парни ушли наверх, а спустился только Диппер. Его пирсинг идеально подходил к пуговицам на рубашке, заклепкам и серебристым узорам на жилетке. — Дорогу покажешь? — спросил он и вышел из дома. Билл выдохнул, встал и направился за ним. Дойдя до входа в пирамиду, Билл оглянулся — Диппер все еще шел за ним. «Забавно, — подумал он, — отчего же этот пацан не бросается на меня с ножом или каким-нибудь заклинанием или вовсе не сбегает? «. — Чего встал? — спросил Диппер, а сережка неприятно сверкнула прямо в глаз. Они зашли внутрь, и Билл хотел щелкнуть пальцами, чтобы перенести их, куда ему было надо, но Диппер остановил его руку: — Лучше пройдемся, не против? Как же это странно, подозрительно, видеть такого Диппера. Сложно было признать, но все это время Билл скучал по мальчишке, по тому, кого он помнил, пусть и желал ему смерти, страданий, но понял, что это были только слова. Корка, под которой бушевал океан. Диппер вызывал в нем азарт, интерес и другие чувства, которых, он думал, он лишился уже давно. Он изменил город, местные порядки, чтоб сделать мальчишке больно, но, выходит, изменился не только Гравити Фолз, но и тот, кого в нем так ждали. Что же с ним случилось… Погрузившись в свои мысли, Билл не заметил, что больше не он вел Диппера по коридорам, а Диппер его. Они дошли до пентхауса, где Билл по привычке взмахнул рукой, открыв дверь. — Эй, Спящая Красавица! — помахал у него перед носом Диппер, — Ты вроде бы поговорить хотел, а не философствовать в одиночку. — Да, точно, — очнулся Билл и предложил Дипперу сесть, сам сел напротив. — У тебя есть тут окна? — оглянулся парень. Странно. Не боится, не удивлен, ведет себя, будто у себя дома. Ноги на диван закинул… — Автоматическая фильтрация воздуха. Диппер кивнул и достал какую-то синенькую пачку. Сигареты. Красивая большая металлическая зажигалка чиркнула, и Диппер закурил. Затяжка. Как же он красиво держал сигарету в тонких, даже слишком тонких, аккуратных пальцах. Выдох. Дым на его губах завивался причудливыми фигурами. Странный запах. Не похожий на обычный. Но он так правильно, так естественно с ней смотрелся, будто был создан сидеть на черном кожаном диване в свете неярких желтоватых ламп на фоне черно-красной стены, увешанной картинами с трупами, и подносить этот чистый яд к бледным губам. Обхватывать сигарету, затягиваться, выпуская яд в организм, трявя тело едким дымом, оседающим везде: на волосах, одежде, языке… — Эй! — в какой раз позвал Диппер засмотревшегося на его лицо Билла, — Слышь, демон, ты что? — Забей, — нахмурился Билл, куда-то уплывший в тревожащих трезвое сознание демона мыслях. Он встал, обошел диван, на котором сидел Диппер, встал за его спиной, нагнулся и взял сигарету. В его руке она рассыпалась, упав на пол маленькими обгоревшими листочками. — Что же случилось, что, Сосенка, ты так изменился? Диппер вскинул голову, протянул руки, обняв нависающего над ним демона за шею, улыбнулся и спросил: — И это все, что тебя интересует? А я ведь так скучал, не мог дождаться нашей встречи. Не беспокойся так об этом. — Откуда ты знал, что я выжил, вернулся? — Билл, — Диппер закрыл глаза, напряг руки и резким движением перекинул Билла через спинку, посадил на диван, повернув лицом к себе, свисая над ним, — Тебе так интересно, что случилось. Ты все забыл? Четыре года ведь прошло… Он провел пальцами по лицу Билла — сначала вдоль скулы, в бок, якобы случайно коснувшись губ — и вниз к шее и ключицам. Наклонившись прямо к уху демона, Диппер зашептал: — Я же сказал, не стоит так беспокоиться. Билл… Хм… Я буду очень разочарован, если ты продолжишь смотреть на меня, как на мешающего тебе мальчишку. Как ты заметил, эти четыре года изменили меня… Ты не услышишь ответа на свои вопросы, — его рука скользнула еще ниже, сжав ногу Билла в опасной близости от паха, а колено надавило именно туда, — Ты же демон разума, догадайся. И через секунду Диппер отошел. Он вновь мило улыбнулся и бесшумно вышел из комнаты, закрыв створки двери, бросив на последок: у тебя две недели. А Билл опять, снова, еще раз остался ошеломленным сидеть на диване. Он не знал, какой Диппер нравился ему больше: милый мальчик, сражающийся за правду и справедливость, или наглый, возомнивший себя королем парень, пропахший еле уловимым запахом необычных сигарет, в глазах которого бурей переплетались тьма, сумасшествие и что-то еще, вязкое, горячее, похожее на мед, сладким ароматом лившееся из его тела… Когда Диппер успел стать таким? Когда из маленького парнишки он превратилься в этого… В кого он превратился? Что с ним случилось, пока Билл сидел тут? Вдруг демона охватила обида, не сильная, но заставлявшая думать о том, кто изменил Сосенку. Билл сам хотел сделать это. Властвовать, подчинить, сломать, чтобы потом слепить нечто неповторимое. Но кто-то уже лепил… Так, стоп! О чем он вообще думает? Пацана он хотел убить или замучить до потери себя! Почему не стал?

***

— Чего он хотел? — спросил Саймон, оторвавшись от компьютера, когда вошел Диппер. — Кинуть в темницу и помучить чутка. — И почему же ты тогда такой свежий? Стал или не стал? — Ну, так вышло, что мне пришлось на время запутать его мысли. Без понятия что и как там перепуталось, но залипал он на меня знатно. Таращился, глаза не отводя… — Какой ужас! Боже! — закатил глаза Саймон, — Таращился и таращился. Уже жалеешь, небось, что мозги ему запудрил? — Ну, это… — Зачем же тогда все это было? — Сай, если ты не забыл, у нас дела через пару часов, я бы не успел, — улыбнулся Диппер, закусив ноготь, а пришедший в это время в себя Билл крушил свой пентхаус в гневе, разнося все что двигалось, а все что не двигалось, двигая и разнося. Какого черта он так ничего не сделал, только залипал, да уносился в далекие вселенные потоками всплывавших ванильных мыслей…