От боли не кричат

После того, как Диппер исчез и пирамиды Билла, он отправился в Хижину Тайн на чердак. Саймон ушел еще до возвращения Диппера, оставив записку с предложением отдохнуть. И Диппер не был против. Ни на тренировку, ни в город он идти не хотел; после визита к Биллу настроение резко испортилось, сразу вспомнились его первые пара месяцев после перехода в новую школу. Он отсраненно бродил по коридорам и переваривал то, что с ним случилось и что он о случившемся узнал от Директора. Тогда он и понял, чего хочет, сформулировал то желание, которое не сможет исполнить даже Билл. Он хочет быть человеком. Обычным смертным, снова беззаботно бегать с сестрой по лесу, разгадывать загадки… Жаль, что этого не вернуть. Возможно он расскажет все Биллу, может быть Билл поймет… На глаза наворачивались слезы, в голову лезли неприятные мысли, а вот сон никак. Диппер зажмурился, укутался в одеяло, свернулся клубочком на кровати, но уснуть не получалось, а хотелось. Первый раз за долгое время он нуждался в сне, и первый раз за долгое время сон не хотел приходить по прихоти парня. Провалявшись с полчаса, Диппер встал. Он так и не позавтракал и теперь решил пожарить банановые оладушки. Два яйца, два банана и завтрак готов. Они были сладкие, очень. Неприятно сладкие для кислого настроения Диппера. И почему Билл не может просто отстать. Ему не обязательно знать, что случилось во время Странногедона, единственное, что он не помнит. Да, картина не полная, но это не значит, что воспоминания сделают легче. Иногда лучше, спокойней, когда не помнишь… Диппер знал это на собственном опыте. Он не помнил ту неделю после рождества три с половиной года назад, когда сидел в комнате, невыходя. Помнил только как его забрал Директор. Потом он же и помог Дипперу вспомнить все. Как же Диппер об этом пожалел… Агония, страх, его тело менялось, не щадя хозяина, его душу, его разум, его чувства. Он не мог снова это забыть, но и помнить больше не хотел, не хотел, чтобы такое вновь произошло, боялся, что когда-нибудь может быть еще больнее. Но пока больнее не было, и от этого не было легче. Не было — будет. Все еще впереди. От завтрака Диппера отвлек скрип двери. Он поднял взгляд, который уткнулся в издевательски улыбающегося Билла. Он что-то крутил в руке. — Чего тебе? — с набитым ртом спросил парень. — Я не могу тронуть ни одного Пайнса или его друга, не нарушив контракта. Но ты не Пайнс, — у Билла в глазах зажглись дьявольские голубые огоньки. — С чего же это? — Во-первых, Пайнсы — обычные люди, ты, судя по всему, нет. Во-вторых, — Билл поднял руку с белой карточкой — удостоверение личности, — Мейсон Кроуфорд, и твоя фотография. Неужели ты приемный, — Билл неистово засмеялся над своей шуткой, а Диппер положил в рот последний оладушек. Он все еще не очень понимал, что Билл задумал. А Билл задумал затащить «неПайнса» в темницу, делать с ним все, что его больная фантазия придумает и, наконец, получить свое. Щелчок. И в следующую секунду Диппер очутился в мрачном, темном, довольно сыром и длинном коридоре, плохо освещенном тусклыми жетоватыми газовыми лампами. Ржавые решетки по обе руки вели в мерзкие камеры, в которых наверняка водилось столько живности, что любой лес позавидует… Стены, сделанные из кирпичей какого-то черно-синего камня почему-то не пропускали магию. Только вот Билл перенесся туда вслед за Диппером и спокойно колдовал. А точнее швырнул взмахом руки парня в сторону с такой силой, что весь воздух вылетел из его легких, а в глазах на секунду потемнело. Диппер поднялся и откашлялся. — Почему… Кх, кхе… Почему ты можешь использовать магию? — прохрипел Диппер. Спина заболела, не так сильно, как Биллу хотелось бы, но достаточно, чтобы остались синяки. — Это моя территория, Диппер. Я решаю, что и кто тут может, — ухмыльнулся Билл и еще раз взмахнул рукой. Одна из решеток со скрипом открылась и из темноты с лязгом показались цепи, как змеи сомкнувшие кандалы без замков на шее и руках Диппера и утащившие его в камеру. Диппер снова сильно ударился спиной и затылком о каменную стену. Силуэт Билла стоял перед ним, почти полностью закрывая весь свет. Но темнота перестала быть проблемой, потому что на двух стенах по бокам от Диппера зажглись такие же газовые лампы, как и в коридоре. Из-за удара взгляд Диппера расфокусировался и он не заметил, ккакиз рук Билла исчезла трость, а в углу комнаты появился небольшой столик с набором ножей, скальпелей, кнутом и стеком. По щелчку пальцев цепи подняли Диппера с пола, поставив на ноги, и оковы на шее немного сжались. Они не душили, но давили достаточно сильно, чтобы было сложнее дышать. Диппер стоял у стены с поднятыми вверх руками и, не веря, смотрел на демона. Он понял, что имел ввиду Билл, когда говорил, что Диппер не Пайнс, он не верил, что мог быть настолько беспечным, что позволил себя заковать в подвалах пирамиды, не верил, что даже Саймону не сказал, что вернулся домой, что говорил с Биллом… В памяти всплывали тошнотворные картины четырехлетний давности, и, несмотря на всю его стойкость и закаленность характера, Диппера забила мелкая дрожь. Он не хотел тут быть, надеялся, что пофигизм и веселье излечат ту травму, которая осталась у него от этого места, от того, что с ним тут сделали. — Ты этого не хочешь… — не очень уверено сказал Диппер, — я бы не хотел… — Ты не я! — голос Билла забился о стены, эхом прокатившись по коридору, и в полумраке блеснуло лезвие скальпеля. Билл резко разорвал на Диппере рубашку и с размаху полоснул по груди скальпелем. По телу заструилась кровь, но Диппер не издал ни звука, не было похоже, что ему ужасно больно, и Биллу это не понравилось. Он еще раз порезал кожу на груди парня, но в другом месте. Не быстро, мучительно медленно и глубоко. Две длинных раны крестом красовались на торсе Диппера. Он не кричал или плакал, но, когда Билл закончил со вторым порезом, задрожал чуть сильнее, чем раньше. Тень улыбки пробежала по лицу Сайфера, и он продолжил. Новая кровь не останавливаясь лилась из разрезанной плоти, пропитывала рубашку и брюки, склеивала волосы… Но Диппер не кричал, только дрожал все сильнее, иногда кусал губы и резко выдыхал, когда холодный скальпель вновь резал кожу. Пока что Билл не был доволен своей работой: Диппер не кричал, не бился в агонии, даже слезинки не проронил, хотя любой другой на его месте должен был, если не умолять Билла остановиться, то хотя бы, повиснув на цепях, подумывать об этом. А Диппер просто смотрел сквозь демона, не пытаясь что-то сказать, даже несмотря на то, что его одежду можно уже выжимать. Билл отошел в тот угол, где стоял столик, аккуратно положил скальпель, и Диппер округлил от удивления глаза. А через мгновение остатки его рубашки полетели на пол, а в воздухе засвистел стек. Удар пришелся прямо по ране, расскекая кожу еще глубже. И на этот раз Диппер негромко вскрикнул. Он не поднимал головы, потому не увидел безумную улыбку. Удары так и посыпались на бедного парня, но через какое-то время Диппер немного привык и перестал вскрикивать, что не понравилось Биллу. Почему этот мальчишка не может начать кричать от боли? Что с ним не так?! А не так с ним было то, что нелегкая жизнь мазохиста не позволяла Дипперу определиться больно ему, страшно или приятно. Огромной силой воли он сдерживал крики и стоны, рвущиеся наружу, щеки пылали, тогда как разум кричал об опасности. Исполосованная стеком и скальпелем кожа горела, но это был далеко не конец. Билл снова отошел к столику и вернул стек на место. Внимательно наблюдающий из-под челки Диппер видел, как рука демона кружила над ножами, выбирая тот, что больше нравится, но опустилась вниз. Билл развернулся, вернулся на место, где стоял до этого и спросил: — Диппер, ты ведь читал Гарри Поттера? Знаешь, там есть такое заклинание… Круциатус… Щелчок, и тело Диппера пронзила боль. — Похоже, правда?.. Мне понравилась идея, вот и решил порыться в старинных книгах. Вот только есть отличие. Мое сильнее! Ноги Диппера перестали его держать, и он повис на запястьях. Из горла вырвался крик. Внутренности словно рвало на части, разрывало и сшивало обратно, чтобы затем снова порвать. Каждая клеточка тела испытывала огромную боль, каждая молекула… Диппер бился о стену, трясся, метался из стороны в сторону и кричал так сильно, что вскоре охрип. Голова, которую два раза ударили о каменную стену, отказывалась слушаться, он забыл где находится, от лица отлила кровь, все еще льющаяся из ран на груди, зарождавшееся возбуждение спало, уступив место тупой боли и безумию. Единственной мыслью Диппера стало: «остановись!» В памяти с новой силой всплывали картинки прошлого… Темница, камера, он и Билл… Почти так же. И, помимо боли, Диппера объял страх. Он заплакал, не мог двигаться, с губ срывались лишь хрипы. Взгляд понемногу стеклянел, а разум терялся. Но Диппер уже разозлил Билла. Щелчок, и вернул парня в реальность оглушительный хруст и новая вспышка боли. Он часто ломал кости, они быстро заживали и почти никогда не болели. Но теперь сломанное ребро кололо, резало и болело так, будто его превратили в крошку. За первым последовало второе, третье, четвертое… Диппер не мог двигаться, только лязг цепей, полукрики-полухрипы да щелчки были слышны в подвалах пирамиды. И наконец: «За что, Билл?» — Ты знаешь, чего я хочу. Так дай — и я отстану. Диппер затрясся. Он не мог, не мог дать Биллу того, что тот хочет, но ему это не объяснить… Вдруг в голову демона пришла новая идея. Сон, что на днях ему приснился натолкнул его на мысль. Он щелкнул пальцами, и боль утихла, но не надолго. Билл поднял Диппера, прислонил к стене и стянул с него штаны. А у парня открылось второе дыхание. Он брыкался, пинал Билла, кричал, а скованные руки выгибались в неестественные стороны. Билл заглянул в его большие, наполненные страхом глаза и резко, без подготовки вошел, провав к чертям задницу Диппера. Кровь, как смазка, и толчки сразу набрали темп. Рукой Сайфер водил по истерзанной груди парня, проводил по ребрам… Толчок, несильное нажатие, хруст и новый крик. И снова, и снова, и снова. Билл вдалбливался в мальчишку, совсем его не щадя, и через несколько минут кончил прямо внутрь. Он вышел и с силой швырнул порезанного, напуганного, а теперь и униженного Диппера в пол, от чего по подземельям разнесся новый хруст. Оковы с рук и шеи Диппера спали, оставив синяки, и вывихнутые руки бессильно упали на пол вслед за телом. — Забавно… как тряпичная кукла, — усмехнулся Билл и с грохотом закрыл решетку…

***

В большом красном зале ждал довольного Билла Форд. Билл пока не получил того, что хотел, но это не значит, что не повесилился. Возможно, он все же рад, что Диппер вернулся… На вопрос Форда, что тот сделал, Билл молча кинул ему удостоверение личности Диппера. «Мейсон Кроуфорд»… Форд, не веря, поднял взгляд на Билла. Как так? Он был готов ко всему, готов нарушить контракт, но не учел тот факт, что Диппер сам окажется в лапах Билла, без чьей-либо помощи. Всего-то и надо было, что замазать или отклеить фотографию. Но Фрод этого не сделал… Ошибся, прогадал, опоздал! Диппер тут надолго. Он не согласится заключить контракт с Биллом. Дядя Форд не знал почему, но был уверен: так и будет. В какой-то момент Билл просто убьет Диппера, а он не сможет помешать, он ничего не сделает. Форд бросился к массивной металлической двери, вниз по лестнице в темные коридоры тюрем, пыточных и темниц. Билл, улыбаясь, шел за ним. — Номер 33. Его камера под номером 33… Для Билла это была игра. Прятки или догонялки… А Форд бежал, спотыкаясь, в глубь подвалов. Камера номер 33. Залитый кровью пол, окровавленные скальпель, стек и кандалы, и… — Это что, шутка? Билл, ты уже убил его? — не отрывая взгляда от стен, прошептал Форд. — Нет, — не поняв вопроса, Билл подошел ближе и все его веселье испарилось. Его нет! Этого мелкого, чуть живого, еле дышащего засранца тут нет! Билл точно оставлял его здесь. Он не мог выбраться! Черт возьми! В этих темницах не просто нельзя было колдовать. Их создал Билл. Он сам решал, у кого тут какие возможности. И он решил, что у Диппера их только две- умереть тут или подчиниться Биллу! Нечеловеческое рычание разнеслось по коридорам, оглушая Форда. Он труп!..