Вечный сон

У Шизуне всё ещё дрожали руки, от восьми часов за операционным столом болела спина, и пить ей явно не стоило, но кризис, оставленный Пейном Конохе, миновал, а значит, она могла себе позволить. Почти плевать на то, что завтра утром голова будет раскалываться, а желание выблевать несуществующий завтрак — преследовать до обеда. В конце концов, даже на Шизуне с её болезным организмом — а в этом после пары попоек с Цунаде она уверена — иногда накатывало. Сакуре повезло больше: совсем ребёнок ещё, а тест настойкой Цунаде выдержала, помнится, даже не потеряв в координации толком, только брови сидела хмурила. Зато не скрывала эмоций вроде раздражения и веселья, обычно тщательно закопанных где-то внутри. Убеждённая, как и сама Шизуне, трезвенница, сейчас сидела напротив и с тем же лицом, что и пару лет назад, оглядывала нехитрый стол. — Из подвалов резиденции хокаге выловила, — умехнувшись, помахала бутылкой с саке Шизуне. Сакура забито вздрогнула: тоже уловила иронию. Алкоголь Цунаде спасся, а сама Сенджу — нет. Ну и дерьмо же на вкус. Сакура тоже потянулась за чашкой. Взрослое, запретное манило её, как и любого подростка, а возможно единственная на всю Коноху выпивка делала момент особенным. Шизуне глотнула ещё, надеясь, что девчонка пусть не опьянеет, так хоть надумает чего, ответит искренностью в ответ на искренность. Цель у Шизуне была вполне конкретная: не споить ребёнка, но выбить из неё те слёзы, что та никак не могла пролить, часами стоя у кровати Цунаде. Разговоры не помогали, да и какие тут разговоры, когда добрую половину дня ты человеку внутренности обратно затолкать пытаешься? А вот алкоголь брал. И непонятно даже, то ли в нём дело, то ли в напряжении, что не оставляло шанса даже вздохнуть всю последнюю неделю, но Сакуру прорвало. Захлебываясь, она плакала по своей наставнице, растирая опухшие глаза совсем детскими ещё руками, и Шизуне едва держала в себе ответные слёзы. Алкоголь — хороший повод. А за чужой счёт пьют даже трезвенники и язвенники.