Вечный сон

Когда Цунаде впервые призвала Кацую, Сакура не противилась, только зажмурилась крепко. Почему — сама не знала, просто ощущала в себе этот глупый девичий страх, засевший ещё в детстве. Так полагалось: завизжать звонко, завидев таракана, слизня или паука (особенно паука!), нечаянно попавшего в жестокие детские руки. Мальчишки бросались этой мерзостью, девчонки — убегали, и Сакуре, всё время бывшей частью этих нелепых игрищ, тоже было сложно удержаться и не вздрогнуть, когда к расцарапанной о острые камни руке прикоснулось что-то влажное и прохладное. Но всё же она сумела. Осторожно приоткрыла один глаз, взглянула на предплечье, и маленький слизняк приветливо помахал ей рожками. Рука, как ни странно, всё ещё была на месте, слизень не спешил плеваться кислотой, а жгучая боль мягко отступала. Совсем не похоже на обычные медицинские техники! Цунаде уселась напротив, подпёрла подбородок рукой и улыбнулась светло. Переборщила немного, заставив Сакуру пропахать носом поле, но ничего, сама дура, что подставилась. Почти не болело уже, да и корка, которой было покрылась рана, больше не стягивала кожу. — Кацую, погляди на мою новую ученицу! — Сакура мгновенно покраснела и потупилась: не привыкла ещё, что «ученица хокаге», но Кацую словно и не заметила. — Приятно познакомиться, — и голос у неё оказался удивительно приятный и чуткий. Почти детский, вместе с необыкновенной нежностью в сторону Цунаде создавал впечатление ещё одной малолетней ученицы. Наставница только усмехнулась, словно прочитав мысли Сакуры. Предупредила: — Будешь с ней заниматься, если меня опять погребут под бумагами. И не думай, что эти занятия будут хоть сколько-нибудь легче!

***

Сакура и не думала. Куда уж там «легче»! Чакра с трудом текла по нетренированным каналам, голова пухла от названий мышц и костей, но учиться всё равно было чертовски интересно. Выбивать всё возможное из каждой тренировки, каждого занятия с группой таких же странных, полезших в медицину. И Кацую, неожиданно возникшая в дверном проёме на руках у Шизуне, казалась не долгожданным перерывом, но приятным разнообразием. — Давай, пришло время взять перерыв от нудных лекций! — подмигнула сенпай и умчалась заполнять чужие отчёты. Кацую удобно устроилась на плече Сакуры — было немного щекотно, кофта тут же промокла — и вгляделась в лежащую на её коленях кошку. У бедняги был обожжён бок и задняя лапа, и Сакура уже второй день безуспешно пыталась подлатать невезучее животное. — Почему ты лечишь след от катона как обычный ожог? — А есть разница? Кацую всегда была удивительно снисходительна к чужому незнанию. — Помнишь, я рассказывала о природной энергии? Как будто такое можно забыть! Каждая частичка информации, поставляемая ласковым голоском Кацую, была на вес золота, это Сакура поняла сразу. О той же природной энергии в книжках одни упоминания, а на деле понимание, чем живёт весь мир вокруг, и как формируется чакра в собственном теле, помогло Сакуре освоить медчакру в рекордные сроки. — Огонь костра и катона — совсем разные вещи, хотя бы потому, что возникают по разным причинам, — тихо произнесла Кацую. — Настоящий огонь способен подарить тепло лишь уничтожив дерево, росшее и вбиравшее в себя силу сотни лет. Катону же нужна только чакра, но он вспыхнет и быстро угаснет. Так от суйтона не останется ни капли, потому что вода из чакры никогда не была настоящей. Сакура огладила здоровую шёрстку кошки и неуверенно произнесла: — Теперь этот ожог больше напоминает мне кислотный… Я как-то раз щёлочь неудачно разбавила, было очень похоже. И очень больно. — Да, и метод лечения будет схож! Направь чакру не в дерму, а на струп сверху. Должно помочь, — одним голосом улыбнулась маленькая наставница. Звучала она теперь совсем как старшая сестра, мудрая, но понимающая. — Почему ты не стала обучать Цунаде режиму отшельника? — спросила Сакура, осторожно убирая прилипший бинт с повреждённой лапки. Она столько слышала от наставницы о похождениях Джирайи, что уже сама могла рассказывать про его тренировки всем желающим. Жаль, что Какаши пропадал на миссиях и совсем не попадался на глаза. — Потому что у Цунаде нашлось решение получше, — гордо ответила Кацую. — Бьякуго, что ты сейчас изучаешь, конечно, не обладает всеми свойствами природной энергии, но для его активации не нужно стоять на месте и подвергать себя опасности, а эффект проходит гораздо медленнее. Ну и риск превратиться в слизняка не многим по нраву, конечно! Кошка действительно выглядела лучше, даже температура, кажется, спала. Сакура осторожно уложила свою пациентку на кушетку и потянулась за свитком и чернилами. — А расскажи ещё что-нибудь о преобразовании чакры? Откуда она вообще взялась?

***

Когда в один из вечеров Цунаде спросила о заключении контракта, Сакура не колебалась: Кацую была умной, ужасно милой и столь же опасной — что ещё нужно от призыва? Но когда они очутились в Лесу Влажных Костей перед тем, что Сакура когда-то нежно звала «Кацую», у неё едва не дрожали руки. И чёрт с ними, с невероятными размерами, пусть даже свой будущий призыв полностью оглядеть не получалось. Сакуру, казалось, вот-вот прибьёт к земле неверотяным ки. Не той разрывающей жаждой убийства, что была у Забузы или Орочимару, но древней мощью и мудростью, что таилась за робким голосом и вежливыми вопросами. Воистину, сильный не осуждает слабого, и Кацую совершенно не обижалась ни на привычную бестактность Цунаде, ни на смущённые взгляды Сакуры. У неё было огромное сердце и целые тысячелетия за плечами, она была выше всего этого и всё равно почему-то снизошла до помощи глупым и суетливым людям. Сакура перевела взгляд на Цунаде, тоже смотрящую глазами мудрой пятидесятилетней правительницы из тела юной нимфы. В них не было упрёка — только понимание. Совсем ясно почему-то представлялась маленькая принцесса клана Сенджу, стоящая перед этой громадой и без колебаний вспарывающая себе ладонь. Девочка, впитавшая в себя мудрость самой природы, милосердно представшей перед людьми в облике слизня. И не было в голове Сакуры, склонённой в почтении, больше никаких мыслей об улитках и детских играх. Только трепет и безмерное уважение. Только маленькая, добрая Кацую, отделившаяся от большой и залечивавшая порез на ладони.