Вечный сон

Посреди ночи в доме запахло дымом. Сакура вскочила на ноги и метнулась в детскую даже быстрее, чем проснулась, да так и застыла. Спальня встретила её пустой идеально заправленной кроватью и робкими лучами рассвета, пробивающимися сквозь щель между шторами. Проморгавшись, Сакура, успевшая к тому моменту вспомнить печати для простенькой водяной техники, очнулась окончательно. От запаха гари на деле была только лёгкая горечь, ничего существенного, но отсутствие Сарады в своей кровати нервировало. Снизу громыхнуло чем-то железным. Вздохнув, Сакура оправила пижаму и скользнула вниз по лестнице, ведомая едва различимой чакрой дочери. Там обнаружилась прелестная и немного странная картина: Сарада, совсем как отец не переносившая ранних пробуждений, уже оделась и вовсю хозяйничала на кухне. Хмурила брови и беззвучно двигала губами, водя пальчиком по строчкам, грозно сжимала половник в руке — колдовала над поваренной книгой. Сакура, глядя на неё, совсем смешную, всю измазавшуюся в муке, даже ругаться передумала. Тем более, что сделала Сарада всё правильно: результат своего творчества, в котором слабо угадывался изрядно потрёпанный жизнью и огнём блин, сняла с плиты вместе со сковородой и выставила к открытому окну. Подумала, достала сковородку потолще и снова поставила на плиту. Как бы не обожглась! — Помочь? — окликнула Сакура дочь с лестницы. Та повернулась с таким возмущённым видом, словно это Сакура минутой ранее сожгла ей выпечку, и надула губы: — Мам, ты чего встала! Иди спать, я тебе сюрприз готовлю, — и повернулась обратно, на этот раз так ловко управляясь с лопаточкой, что заставила Сакуру задуматься о раннем пробуждении шарингана. — Я к тебе потом приду, не волнуйся, но ты должна спать! Около Сарады неким призывным кругом аккуратно стояли продукты, бутыль с сиропом, заварка. Тонко нарезанный хлеб уже лежал рядом с тостером, чашка у чайника — в общем, всё схвачено и готово к торжественному завтраку, каким бы ни был повод. Сакура не смогла скрыть улыбку — равно как и удержаться, чтобы не чмокнуть донельзя серьёзную малышку в макушку. — Будь осторожна, ладно? — Сарада кивнула, спокойно и без шуток, и Сакура нехотя поднялась обратно в спальню. Сон как рукой сняло ещё пять минут назад, но она всё равно забралась под одеяло и прикрыла глаза, старательно притворяясь спящей. Висевший на стене календарь услужливо напомнил, что забыла Сакура о собственном дне рождения, как забывала последние лет пять. Вернее, вспоминала, но уже оказавшись в чьи-нибудь тёплых объятиях или недоумённо разглядывая подарок. Как вспомнила дочь — непонятно, ведь единственный раз, когда Сакура вообще упоминала эту дату, был прошлый день рождения Сарады, а это по детским меркам было целую вечность назад. Зато теперь нашлось объяснение и её загадочному молчанию на вопрос о делах в Академии, и лукавой улыбке Ируки-сенсея. Дверь в спальню дёрнулась, потом всё же поддалась и открылась. Сакура честно старалась не улыбаться, но провалила эту миссию, когда Сарада, едва видная за огромным подносом, закричала: «С днём рождения!» Приняв поднос (тяжёлый, но недостаточно, чтобы умерить энтузиазм пятилетнего ребёнка), Сакура затащила дочку на кровать и крепко обняла её, шутливо вырывающуюся. А ещё совершенно искренне замычала от удовольствия, едва попробовав первый блинчик. Сакура даже представить боялась, сколько уроков домоводства ушло у Сарады, чтобы выучиться. — Это ещё не всё! — торжественно объявила тем временем дочь и сбежала, чтобы вернуться с небольшим портретом Сакуры (неожиданно серьёзной и уверенной, насколько позволяли судить густо намазанные брови) в рамке. Точно такой же, какую сама Сакура дарила когда-то своей матери, сделанной с помощью заботливых рекомендаций Ируки и основ составления цветочных композиций. Когда с едой было покончено, они вместе спустились вниз разгрести бардак на кухне, где почему-то стояла вазочка с пирожными, которые Сакура точно не покупала. — Куда ж нам столько сладкого? — притворно возмутилась она. — Это не нам, а гостям, — серьёзно ответила Сарада, пытаясь отодрать свою первую попытку от сковороды. Сакура моргнула. — Гостям? — Гостям! Обязательно должны быть гости, мам, ну ты чего! Помнишь, как у меня в прошлом году все ребята собрались? Так и надо праздновать дни рождения, — с видом эксперта заявила Сарада, сдаваясь и передавая злополучную сковородку матери. — С гостями. Сакура задумалась. Когда она была младше, когда каждый год был что эпоха, она вламывалась в чужие дома и звала праздновать. Праздновать не рождение — продолжение жизни. Сакура забывала, как полагалось вести себя девушке, вместе с Ино тормошила девчонок, и они выбирались в бар, в караоке, на горячие источники… Это был хороший повод посидеть всем вместе, от которого никто не мог отказаться. Повод забыть о миссиях, вспомнить, что жизнь — и гражданская тоже — вокруг них бьёт ключом. А теперь у всех была Работа, Должности и Ответственность. Они забывали о своих днях рождения, помнили о чужих и больше не смеялись на всю округу. Сакуре стало почти стыдно — и правда, а когда они последний раз вообще собирались? Сколько посиделок она пропустила, отдавая предпочтение новой смене в больнице? Взрослые и ответственные шиноби, теперь уже родители, не развлекаются — так ей казалось. Но день рождения — всё ещё хороший повод. Не развлечься, как раньше, но вытащить Наруто, Сая и Какаши в раменную (последнего, вероятно, шантажом), навестить родителей, провести лишний вечер с Цунаде и Шизуне, собрать всех девчонок и мирно что-нибудь посмотреть… Сакура глянула на дочь, донельзя довольную собой, и в который раз за это утро счастливо улыбнулась. Почему бы и не отпраздновать?