We don't need no thought control

Чимин не был уверен в том, что довезет Намджуна живым. Тот то приходил в себя, то отключался так быстро, будто у него отсоединялся какой-то контакт. И каждый раз, очухиваясь, он спрашивал – «Тэхен? Кто такой Тэхен?», - а Чимин каждый раз говорил ему заткнуться и не бесить его сильнее. Перед самым Убежищем тот окончательно вырубился – наверное, к лучшему, потому что Чимин вполне мог бы огреть его чем-нибудь по голове за еще один похожий вопрос. После туннеля Чимин остановил машину и попытался избавить Намджуна от крючков Стирателей, но если в его голове засело всего два, то Намджуна насадило сразу на несколько десятков. Если бы Чимин не боялся оставить его бессловесным овощем после своего вмешательства, то обязательно выдернул бы хотя бы парочку. Но с чужой головой оказалось работать намного сложнее, чем со своей, тем более, что на результат впервые было не плевать. В гараже их уже ждали, и, судя по тому, как исказилось лицо Шуги, Чимина ждал очень непростой разговор. - Носилки нужны, - бросил Чимин, выбираясь из машины, и тут же попытался сбежать. Но если Шугу удалось отвлечь, то Суран подхватила его за локоть и пошла рядом. Сила плеснула в стороны – Чимин и хотел бы ее остановить, но ничего не мог сделать. Опять появились пульсирующие огни чужих жизней, в ушах загудело, а потом Чимина словно накрыло прохладной волной. На лицо Суран легли тени – Чимин не видел ее огня, и ему вдруг показалось, что он смотрит в лицо самой смерти. А затем все схлынуло так же быстро, как и началось. - Прости, - попросил он шепотом, не зная, как она отреагирует на его срыв. - Все в порядке, - Суран провела ладонью около его лица, окутывая едва уловимым ароматом цветов. – Ты просто устал. Не бери в голову. «И не делай так больше», - почему-то прочиталось в ее глазах. Чимин вдруг ощутил смертельную усталость, поэтому покорно дошел за ней до медпункта и позволил оставить себя в одной из палат, пока Суран пошла посмотреть Намджуна. Выходит, Шуга не ошибался, когда предупреждал его о Суран. Додумывать до конца не хотелось – Чимин отчаянно пытался не отключиться, но глаза слипались, голова становилась все тяжелее и тяжелее. Только мягкое прикосновение влажной ткани заставило его, вздрогнув, очнуться. - Привет, - Хосок, стоя на коленях рядом с кроватью, стирал кровавые потеки с его лица. – Как себя чувствуешь? В его лице читалось столько беспокойства и сочувствия, что Чимин шарахнулся в сторону, едва не упав, отскочил к дальней стене, чтобы не задеть Хосока опять взбесившейся силой. - Не трогай меня! Уходи! – крикнул он, выставляя руки вперед. Ему показалось, что Хосока все-таки хлестнуло наотмашь, но тот ничем этого не выдал. – Оставьте все меня в покое! - Тихо, тихо, - вместо того, чтобы послушаться Хосок медленно пошел к нему, повторив его жест. – Успокойся, Чимин. Все в порядке. - Ничего не в порядке. Не надо меня трогать, - слова уже вылетали сами собой, и Чимин не смог бы остановиться, даже если бы хотел. – Так всегда происходит – вокруг меня умирают люди. Поэтому отойди в сторону, Хосок. - Я обещал тебя больше не ловить, - серьезно сказал Хосок. – Но мне придется это сделать, если ты сейчас же не успокоишься. Чимин дернулся, но тут же оказался в чужих крепких объятьях. Сила оплела их, точно лиана, но на Хосока это не произвело ни малейшего впечатления. Он поглаживал его по спине, говорил что-то успокаивающее и очень монотонное, и Чимин не понимал смысла, ориентируясь только на эту безопасную интонацию. - Тэхен остался там, - вырвалось у него вместе с захлебывающимися рыданиями. Он уже второй раз плакал за сегодня, словно внутри прорвало плотину. – Они убивали его, мне пришлось его отключить. Я сам его отдал ей. Я должен был остаться. Я отвлекся. Это все я… все я… - Тише, тише, - продолжал баюкать его Хосок. – Это не твоя вина. Я знаю, что ты сделал все, что мог, сделал то, что правильно. - Он хотел, чтобы я забрал Намджуна, спас его, а сам остался. Стиратели… И этот чертов фургон… И спецназ… Они нашли нас в городе… - Сссука, - с оттяжкой прошипел Хосок, на мгновение перестав быть уютным и утешающим, а потом, выдохнув, снова продолжил. – С ним все будет в порядке. Мы пойдем за ним, слышишь? И потом ты сам говорил… - Жизнь дерьмо? – спросил Чимин, криво ухмыляясь. Хосок опять усадил его на кровать и снова принялся стирать кровь и слезы. - Точно. Жизнь – дерьмо, но мы выплывем все вместе, - Хосок осторожно убрал волосы у него со лба. – Больше, вроде бы, крови нет. О, дай руку – где ты умудрился так ее поцарапать? - Упал, пока бежал, - Чимин протянул ему руку и поморщился, когда ранки защипало. После воды Хосок опрыскал ладонь антисептиком и начал осторожно бинтовать. - Вы тут не убиваете друг друга? – спросил Шуга, заходя. Он выглядел так, словно его только что подняли из могилы – бледный, осунувшийся, даже, кажется, с посеревшими губами. - Уже нет, - отозвался Хосок, оглядываясь на него. - Тэхен жив? – сразу взял быка за рога Шуга. - Не знаю. Я отвлекся, пока искал грузовик. Пришли Стиратели, Тэхен прикрыл нас, пока мы отходили. Теперь он у доктора Чен, и не знаю, оставит ли она его в живых. Но я знаю, куда забрали родителей Чонгука и, скорее всего, Тэхена, - отчитался Чимин. Сила больше не пыталась никого убить, слова находились легко, только в груди поселилась сосущая пустота. Шуга помолчал, а потом сел рядом и признался, не глядя на него: - Я проебался, Чимин. Это из-за меня ты отвлекся. Джин говорил, но я не послушал – Чонгуку нужно было больше отдыхать. - Мы все проебались, - Чимину захотелось похлопать его по плечу, но он не стал. Хосок привстал с коленей и порывисто обнял их обоих. - Просто мы не супергерои, - утешающе сказал он. – Нужно признать это и двигаться дальше. - Намджун не помнит его, - наконец, нашел в себе силы признаться Чимин. – Они оставляют крючки во всех, кого касаются, я боюсь их трогать. - Я знаю. Суран тоже не решилась. Сказала риск очень большой, - Шуга вывернулся из рук Хосока и усадил его рядом с собой. - Как же он его не помнит, - полувопросительно, полуутвердительно вырвалось у Чимина. – Как… - Ты же знаешь, что наши силы иногда чудовищны. А Стиратели – это ее жуткий инструмент. - Я убью обеих, но уничтожу их влияние, - Чимин закрыл глаза на секунду, пытаясь унять резь. – Они просто не представляют, что я могу. - И мы тоже, - заметил Шуга. – Надо нам всем собраться и выложить карты на стол. А пока тебе стоит отдохнуть. Вряд ли до утра мы начнем действовать. - Дай я тебя посмотрю, - Суран вошла так неслышно, что напугала, кажется, не только Чимина. – И пойдешь. Чимину казалось, что после увиденного он больше не захочет ее прикосновений, но никакого страха не возникло. Два монстра всегда нашли бы общий язык. Ее руки привычно унесли с собой боль, заставив голову соображать быстрее и лучше. - Спасибо. Чимин, все еще немного пошатываясь, вышел в коридор и вызвал лифт. За Намджуном и без него присмотрели бы, тем более что его все еще душила совершенно несправедливая злость на него. Он инстинктивно потянулся к Чонгуку, ощущая его спокойствие и легкую нотку нетерпеливого ожидания. Лифт принес его на жилой этаж быстрее, чем Чимин успел решить, что именно ему сказать. Но хотя бы больше никто не захотел с ним поговорить. - Ты вернулся, - прошептал Чонгук, просыпаясь. Он протянул к Чимину руки и улыбнулся, видимо, еще плохо понимая, что происходит после сна. Но улыбку мгновенно стерло, стоило ему рассмотреть кровавые пятна на его толстовке и выражение его лица. – Чимин? Что случилось? - Я проиграл, - выдохнул Чимин, буквально падая в его руки. От него привычно пахло чем-то родным и давно известным – может, домом. – Тэхен у них. Но я нашел твоих родителей. Он даже не услышал, что ответил ему Чонгук, мгновенно выключаясь и погружаясь в глубокий сон. *** Намджун пришел в себя на кровати в медпункте. Голова болела, его подташнивало, а все тело казалось ватным и непослушным. Он осторожно ощупал лоб, охнув, когда заживающая рана заныла от прикосновения. Виртуальное окно на стене показывало, что солнце уже зашло. Сколько же он пролежал здесь? Намджун попытался сесть, но желудок тут же опасно подскочил к горлу, и пришлось лечь обратно. И почему он не послушал Чимина? Намджун встречался с контролерами несколько раз в своей жизни: первый объяснил ему, что обычно у любого особенного есть врожденная защита от воздействия, второй попробовал заставить Намджуна работать на него, но после короткой драки быстро передумал. Так что опыт подсказывал Намджуну, что он, во-первых, сможет ощутить влияние, а, во-вторых, у него будет время, чтобы нанести удар. Теперь он приблизительно понимал, куда именно отправился весь его опыт. Видимо, ему встречались нормальные и не слишком агрессивные контролеры, ни один из которых не хотел его убить по-настоящему. Все как и говорил Чимин. - Как ты? – Суран словно сплелась из теней в коридоре. – Голова болит? - Болит, - не стал спорить Намджун. Ее руки привычно запорхали вокруг, точно вспугнутая стая птиц. Когда она лечила ему горло, Намджун периодически проваливался в состояние полузабытья. Ему тогда казалось, что он лежит где-то на песчаном берегу реки и под тихий шелест ее волн смотрит в небо, где кружатся большие птицы. - Чувствуешь изменения в себе? – боль начала стихать, но Суран все кружила руками вокруг. - Может, вы перестанете говорить загадками? Кто такой Тэхен? Что вообще происходит? Нет, Намджун понимал, что почему-то раздражает Чимина, но сегодня ему показалось, что тот всерьез может выкинуть его из машины. Когда тот положил пальцы ему на виски, Намджун всерьез испугался, но отключился раньше, чем успел оттолкнуть его. Может, тот так взъярился из-за произошедшего на паркинге? - Сначала ответь на мой вопрос, - не сдалась Суран. – Изменения? - Никаких, - подумав, ответил Намджун. – Голова болит – да, тошнит – да, может, от голода, тело все ватное, как будто я пробежал марафонскую дистанцию дважды. Но я не чувствую воздействия. - Плохо, - Суран так же, как раньше Чимин положила руки ему на виски, под ее пальцами легко кольнуло, но особенно ничего не произошло. – Не могу, Намджун. Боюсь сделать только хуже. - Может, вместо этого расскажешь, что случилось? Раз ничего исправить нельзя. - Они полностью стерли Тэхена из твоей головы, так же как стерли родителей Чонгука из памяти их соседей. Понимаешь? - Понимаю, а кто такой Тэхен? - Твой Тэхен, - неоригинально начала Суран, но, наткнувшись на его непонимающий взгляд, попыталась объяснить: - Вы с ним жили вместе, вместе попали в Учреждение, боролись друг за друга, вы с ним… Она сделала странный жест руками, а потом мрачно закончила: - Намджун, вы с ним пара, - видимо, не став углубляться в подробности. - Я пытаюсь вспомнить, хотя бы что-то, но ничего. Никаких зацепок, даже силуэта, - признался Намджун, чувствуя, как его начинает тошнить не только от голода. – И что делать? - Ты у них на крючке, - Суран помогла ему сесть и осторожно обняла, точно пытаясь утешить горе, которого Намджун пока не чувствовал. – Чимин возьмет на себя Стирателей. Может, из этого что-нибудь и выйдет. - А если я не вспомню? – Намджуна прямо сейчас больше всего беспокоило, что кто-то может настолько серьезно покопаться у него в голове. – Что тогда? - Это вам с Тэхеном решать. Суран сгорбилась, ее руки бессильно упали, точно она смертельно устала от всего происходящего. Теперь уже Намджун обнял ее, чувствуя, какая она на самом деле хрупкая и насколько она старается быть сильной ради них. - Все будет хорошо, - неизвестно кому пообещал Намджун. – Мы взрослые люди, мы справимся. - Хорошо бы, - Суран убрала упавшие на лицо волосы и снова выпрямилась, точно возвращаясь к своей нелегкой работе. – Пойдешь отдыхать? Я скажу Джину, чтобы он приготовил поесть. - Спасибо тебе. Ты скажи, если мы можем тебе чем-нибудь помочь, хорошо? - Скажу, - легко согласилась она, и Намджун оставил Суран в ее владениях. На этажах застыла пугающая тишина, или это уже ему казалось после удара по голове. Он постоял пару минут перед дверью собственной – или уже не собственной – комнаты, а потом вошел. На полу валялась забытая подушка, кровати сдвинули вместе и застелили. Чей-то кед выглядывал из-за ножки – и Намджун вряд ли купил бы себе такую веселую расцветку. Все буквально кричало ему, что они жили тут вдвоем с кем-то. Вот только с кем? Если все это было по-настоящему, почему ничего не осталось? Или какой же силой обладали Стиратели, чтобы уничтожить связь между людьми? Намджун прошелся по комнате, вытащил из коробки лежащий сверху плеер, промотал треки вниз, снова положил обратно. Каждое действие казалось ему долгим и бессмысленным, но его словно что-то заставляло повторять. Подняв подушку с пола, он кинул ее обратно на кровать – на какое-то время залип, пялясь в светлую стену напротив – пошел в ванную комнату, где едва ощутимо пахло фруктовым гелем для душа. Намджун никогда такой бы себе не купил. В зеркале над раковиной отражался он сам, с безумным, расфокусированным взглядом. Поддавшись неожиданной догадке, Намджун оттянул ворот своей водолазки и провел пальцами по синяку на шее. Память молчала – ни намека, ни обрывка, ни незримого ощущения чего-то, произошедшего совсем недавно. Как так вообще могло случиться? Почему именно с ним? Кто же такой Тэхен? В висках стрельнуло болью, и Намджун отступил от зеркала назад. - Все в порядке? – позади него замаячил Джин с подносом. – У тебя было не заперто, я зашел. Принес тебе немного супа и омлет. Не знал, чего тебе захочется. - Да, просто голова болит, - Намджун ощутил, как от запаха еды пищевод буквально прилипает к позвоночнику. – Я буду всё, и, возможно, отгрызу кусок от тарелки. Джин неопределенно хмыкнул, ставя поднос на тумбочку рядом с кроватью. Кажется, он не был настроен шутить, будто это из его памяти стерли что-то важное. - Спасибо, - еще раз повторил Намджун, давая ему возможность уйти, которой Джин тут же и воспользовался. Пожалуй, это даже бесило. Вкуса еды Намджун не ощутил – только порадовался, что суп горячий, и есть его быстро не выходило. А пока он дул на ложку, мозг покорно отключался от размышлений и сосредотачивался на том, как бы не обжечь нёбо. Пользуясь тем, что ощущение сытости еще сильнее притормозило мыслительную деятельность, Намджун выключил свет, скинул одежду на пол и забрался под одеяло. Ему хотелось просто заснуть и уже утром думать о произошедшем. Но голова вроде бы отключилась, и вместо нее в дело вступили эмоции. В груди развернулось ровное, ноющее беспокойство, словно он забыл о чем-то ужасно важном. И если прямо сейчас об этом не вспомнить, то случится что-то необратимо кошмарное. Сколько бы Намджун ни ворочался на кровати, ни переворачивался с боку на бок, ни вертел подушку в поисках прохладного места, эта внутренняя, ни к чему не относящаяся боль никак не хотела утихомириваться. Зарывшись в одеяло поглубже, Намджун вроде бы нашел нужное положение тела, но, стоило забыться в каком-то полуобмороке, как где-то в комнате раздался странный звякающий звук. Так шумели колокольчики в заброшенных храмах в горах. Намджун открыл глаза, пытаясь убедить себя, что уже не ребенок и выключенный свет не так уж сильно его пугает. В углу комнаты растеклось темное пятно, хотя Намджун мог бы поклясться – там точно ничего не было. Колокольчик звякнул снова, и пятно пришло в движение, поднимаясь, выпуская из себя кого-то или что-то… С криком Намджун толкнул в пятно полку с книгами, инстинктивно бросаясь к выключателю. Книги разлетелись в стороны, полку разломило напополам об пол. Никакого пятна или колокольчиков в комнате не было. В коридоре захлопали двери, и Джин с Чонгуком почти одновременно влетели к нему в комнату. - Что случилось? - Все хорошо? Намджун даже не понял, кто именно что спросил. Он замотал головой, показывая на полку, словно это могло что-то объяснить. Даже если бы он хотел, то не смог бы ничего сказать. - Позвать Чимина? – спросил Чонгук, послушно оглядывая комнату. - Не… не надо, - наконец, обрел дар речи Намджун. – Думаю, что кошмар приснился. После сегодняшнего мне муторно как-то, вот и чудится всякий бред. - Остаться с тобой? – спросил Джин. – Или, может, чаю успокаивающего заварить? Он хорошо работает. Только Джина ему тут не хватало – не важно, с чаем или без. Раздражение вспыхнуло сильнее, и вдруг Намджун понял, что оно совсем не его. Джин ведь предлагал помощь: после всего того, что пережил сам, он умудрялся заботиться о них всех. Тогда чье же? - Вот, - Чонгук сунул ему в руки плюшевого жирафа. Когда Шуга раздал им всем карточки с деньгами на одежду и, как он сказал, прочую нужную фигню, Чимин с Чонгуком вернулись еще и с целым зоопарком: жирафом, акулой, зайцем и медведем. – Если мне страшно и никого нет, я обнимаю игрушку. - Да, лучше игрушку. Спасибо, Чонгук, спасибо, Джин. Выпью чаю с утра, не буду вас больше беспокоить. - Если что - кричи, - Джин похлопал его по плечу и пошел обратно в свою комнату. Довольный тем, что жираф пригодился, Чонгук тоже ушел. Намджун поплотнее закрыл дверь, лег на кровать, оставив свет гореть, и накрылся одеялом с головой. Жираф создавал ощущение, что рядом кто-то есть. Память молчала, и Намджуну пришло в голову, что он так будет искать эти воспоминания до конца своей жизни, пока не рехнётся. Колокольчик больше не звенел. *** Все мониторы были выключены. В каждом отражался маленький искаженный Юнги, понятия не имеющий, что делать дальше. Он раз за разом проматывал в голове события сегодняшнего дня, чтобы снова повторить себе, что проебался. Проебался, проебался, проебался – по всем фронтам, каждым своим решением только ухудшая ситуацию. - Я же совсем не подхожу, - сказал он мониторам, точно именно они велели ему немедленно брать власть в свои руки. – Я ничего не могу сделать правильно. Последний идиот догадался бы, что, случись с Чонгуком беда, Чимин немедленно отреагирует. А, значит, стоило подождать с этим разговором, но Юнги добился звонка не без труда и хотел закончить побыстрее. Закончил. Теперь оставалось только разгрести то, что он наворотил. Побыстрее. - Привет, - Джин приоткрыл дверь и очень вежливо постучал. – Я видел все надписи, но мне очень нужно поговорить. - Вы все видите надписи, и вам всем очень нужно… - привычно начал Юнги, но тут же сам себя оборвал. – Заходи. Мне тоже нужно с тобой поговорить. - Ого, звучит угрожающе, - Джин замялся на пороге, и Юнги пришлось сделать приглашающий жест рукой. Его импровизированный кабинет теперь действительно напоминал приемную Господина президента. Они посидели немного в неловком молчании, пока Джин оглядывался и перемигивался со своими отражениями в мониторах. - Ты был прав, - не выдержав, начал Юнги. – Стоило поберечь мелкого. И ему не стало бы плохо, и Чимин не отвлекся бы. - Вы просто редко меня слушаете, - Джин вздохнул. – Я понимаю, что кажусь вам самым бесполезным – способности недавно, работал поваром в ресторане. Но у меня есть и обычный жизненный опыт, и его больше просто в силу того, что я старше. Разве нет? - Просто… - попытался объяснить Юнги, но Джин его прервал: - А еще вы с Намджуном оба постоянно пытаетесь взять на себя больше ответственности, чем можете унести. Быть главным – не значит решать все только одному. Можно советоваться, честно. - Я вообще не уверен, что хочу быть главным, - вырвалось как-то само собой, и Юнги едва не закрыл себе рот ладонью, чтобы оттуда не посыпались еще какие-то откровения. - Не хочешь - никто тебя не заставит, - Джин пожал плечами. – Но у тебя неплохо получается, потому что ты знаешь о ней и о ее Учреждениях все. - Разрешаешь все бросить и сбежать? – Юнги криво улыбнулся. - Ага, - Джин как-то сник и стал выглядеть смертельно уставшим. – Мы же не звери. - Оставишь вас, - Юнги фыркнул и включил мониторы. – А потом мне за вами все разгребать… Мгновенно ожив, Джин послал ему благодарную улыбку – видимо, его чуть не состарила мысль о том, что им придется разбираться дальше со всем без Юнги – а потом полушепотом спросил: - А можно спросить про обучающее видео? - Конечно, - Юнги в первый раз за эти два месяца залез в оповещения и едва не выругался вслух, увидев, сколько пропустил. Похоже, зря он расслабился и перестал отслеживать таких, как он. - Я увидел девушку – Сыльги – такую же, как я. Где она сейчас? – каким-то странным тоном спросил Джин, начиная щелкать камнями на своем браслете. - Сыльги, - Юнги с трудом оторвался от созерцания еще одного своего грандиозного проеба и попытался вспомнить. – У доктора Чена было несколько любимых учеников. После его исчезновения и, очевидно, смерти, мы собрались здесь, чтобы выслушать его последнюю волю. А потом остальные ушли, оставив меня разбираться с Убежищем. - Приревновали? - Нет, скорее, никто из них не захотел брать на себя большую ответственность. А Сыльги, например, должна была помочь своим названным сестренкам спастись от людей доктора Мишель Чен. - И потом она не вернулась? – Джин выглядел всерьез расстроенным. – Здесь же было безопасно. - Я не знаю, что с ней стало. Но она могла за себя постоять, - попытался утешить его Юнги. - Понятно, - Джин замялся. – Последнее – прости, что отвлекаю от дел. Думаешь, с Намджуном это все навсегда? Он выглядит таким… потерянным. - Не знаю. Зависит от того, как именно Стиратели используют свои способности, - Юнги открыл первое оповещение и оцепенел. – Они… они… - мысль буксовала. - Разве Чимин не сможет все исправить? - Кто знает, - каждое новое оповещение радовало меньше предыдущего. – Может и не выйти. Джин кивнул, кажется, намереваясь задать еще один вопрос, но в комнату заглянул Хосок, и тот, неловко поднявшись со стула, поспешил уйти. Юнги озадачился бы вопросом, о чем тот подумал, но оповещения не давали ему этого сделать. - Что-то не так? – спросил Хосок. - Два месяца, чертовых два месяца она ловила таких, как мы, а я даже не подумал отслеживать это, - от злости Юнги так треснул ладонью по столу, что что-то хрустнуло. Вроде бы не рука. - Похоже, эксперименты приобрели массовый характер. Или она просто глушила свою ярость, - Хосок бесшумно подошел сзади, провел прохладными ладонями по окаменевшим плечам и шее. – Думаю, что они все там. - Будем спасать всех? - Юнги рефлекторно подался назад, позволяя Хосоку разминать его плечи. - Придется, - голос Хосока звучал по-другому. После того, что произошло в танцевальном зале, он словно нашел внутри себя точку опоры. Юнги застал часть их разговора с Чимином, и Хосок сумел усмирить его достаточно быстро. Сам Юнги быстрее умер бы в процессе. - Не супергерои, да? – Юнги повернулся к нему и поймал его ладони, чувствуя заполошный пульс на запястьях. - Совсем нет, - Хосок подался к нему, полуприкрыв глаза. – Но мы все сможем. Так близко он выглядел точно древний дух – с огненными, цвета лисьего хвоста волосами, с раскосыми потемневшими глазами и четко очерченными, луком изогнутыми губами. Зачем бы ни создала его доктор Чен в лаборатории, Юнги был рад, что Намджун тогда освободил его из плена. Пусть даже он умудрился со сверхъестественной скоростью забраться к нему в душу и там и остаться. Поцелуй вышел такой же головокружительный, как и в первый раз. Самое главное, что Юнги даже не пришлось говорить о нем или еще каким-то образом намекать на свои слишком глубоко запрятанные чувства. Иначе Хосок точно сбежал бы подальше, пораженный его неумением словесно обозначать свои намерения. В его жизни уже случалась похожая ситуация, и о ней он больше никогда вспоминать не хотел. - Пойдем спать, завтра будет тяжелый день, - сказал Хосок, беря его за руку и поднимая со стула. – Только захватим мой плед. Нет, его точно послали Юнги за какие-то небольшие, но добрые дела. *** Она тогда сказала Хосоку, что не знает, сколько в нем спрятано еще способностей. Словно он был пробиркой, в которой безответственный лаборант намешал реактивов и теперь ожидал реакции. Новая сила не ушла обратно, как это случилось с бомбой, она пузырилась в его теле, обещая безграничные возможности. Раньше он мог атаковать с помощью своей силы и скорости – и Хосок внимательно изучил все обучающие ролики, где такие же, как он, обезвреживали по нескольку человек за раз. Такие же? Но с белым смертельным светом внутри Хосок чувствовал себя в силах одному выступить против доктора Чен. Никогда еще у него не возникало такого пьянящего, потрясающего ощущения собственного всемогущества. Кто-то другой, наверное, поддался бы искушению, но Хосок в детстве читал слишком много книг. И ни в одной такие вспышки завышенной самооценки ничем хорошим не заканчивались. Так что он просто запихнул манящий свет подальше и сосредоточился на том, что было важнее. Ему было страшно прикасаться и говорить с Шугой, вести себя так, будто они вместе уже долгое время, как Намджун и Тэхен, но инстинктивно Хосок чувствовал – стоит Шуге почувствовать неуверенность или страх в его жестах или голосе, как он словно крупная, но недосягаемая рыба, вильнет хвостом и навсегда уйдет на глубину. А уж состояние Чимина так и вовсе едва не заставило его начать рыдать прямо в медпункте, но тому требовалась поддержка, и Хосок стал тем, кто мог ее дать. На все это нашлись силы – может, новые способности подпитывали его, а может, просто он впал в странное измененное состояние сознания, в котором обычным людям становятся подвластны самые необычные ситуации. Теперь, стоя на пороге комнаты Шуги, Хосок впервые почувствовал неуверенность. У любого волшебного зелья, в конце концов, существовал срок работы. - Выглядит не очень, но я уже привык тут жить, - пояснил Шуга, мягко подталкивая его в спину. Почему-то Хосока совсем не удивило, что Шуга выбрал себе для жилья комнату не на этаже, куда привел остальных, а на этаже с тренировочными комнатами. При этом видно было, что помещение первоначально вообще не предназначалось для жилья: на полке, где лежала кое-как заправленная постель, явно должны были храниться снаряды для обучения. Зато под полкой поместился письменный стол с вечным монитором, какое-то безумное количество книг, поставленных в бесконечные башни, и нечто, напоминающее микшерный пульт, каким его Хосок видел в музыкальных клипах. - Если хочешь, можешь вернуться к себе, - Шуга попытался разбить башни с книгами на более мелкие небоскребы, но быстро махнул на это рукой. - Я отсюда уже никуда не уйду, - мягко заметил Хосок, кидая свернутый плед на постель. Они с легкостью поместились бы на этой полке вдвоем, так что и говорить больше было не о чем. Ему пришло в голову, что, пытаясь тихо позаниматься по ночам, он вполне возможно проходил совсем рядом с его дверью. Отлично скрывался, что уж сказать. - Некоторые предпочитают обычные места, а мне нравятся… - Шуга сделал странное движение рукой, словно пытаясь объяснить необъяснимое. - … ну, норы? - Норы? – Хосок улыбнулся. Так окружающие его странности стали выглядеть невероятно таинственными, точно превратились в сказочные декорации. - По столу ходить можно, - в доказательство своих слов Шуга ловко забрался на полку, потоптавшись по столешнице, и похлопал рукой рядом с собой. – Устал за сегодня? - Наверное, - Хосок последовал за ним, чувствуя себя странно. Она бы убила его за хождение по бесценному письменному столу, так что он чувствовал себя одновременно виноватым и невероятно свободным. – Все будто пузырится внутри. - Может, мне сходить за чаем? Джин обещал просто волшебный эффект, - предложил Шуга, стягивая свою вечную темную толстовку и оставаясь в обычной майке. – Заодно штаны свои найду, я их с утра куда-то закинул… Он выглядел привычно уверенным, но Хосок буквально слышал, какими именно словами Шуга сейчас себя награждает, перерывая вещи в углах. Хорошо, что сам Хосок успел переодеться в пижаму в своей комнате. Иначе такой концентрации неловкости комната бы не вынесла. - Нет, все хорошо, - Хосок забрался поглубже на полку, лег и прижался спиной к стене. От той шло ровное, усыпляющее тепло. – О, тут тепло? - Да, здесь проходят коммуникации… - обнаруживший пижамные штаны Шуга залез к нему. – А летом прохладно. - Неужели здесь ничего не ломается? – Хосок положил голову на сложенные руки. - Ломается, конечно, - Шуга смотрел в потолок, который благодаря полке оказался слишком близко, так что до него можно было при желании достать рукой. – Но самые важные вещи рассчитаны на десятки лет, а остальные я с проекциями чиню. «Звучит очень одиноко», - хотел сказать Хосок, но тепло уже разморило его настолько, что слова остались непроизнесенными. Уже засыпая, он почувствовал, как Шуга положил ему руку на пояс, стараясь сделать свой жест максимально нейтральным. В следующий момент Хосок открыл глаза и вдруг обнаружил самого себя в коридоре. Сердце истерически колотилось о грудную клетку, периодически проверяя, не выйдет ли катапультироваться через горло. Судя по темноте в коридоре и дыханию за дверью, какое-то время они уже проспали, пока на Хосока не напал приступ лунатизма, и он не выскочил в коридор, так бесшумно, что Шуга не проснулся. Новый дар буквально тащил его в одну из тренировочных комнат, и пусть происходящее Хосоку не нравилось, он послушался. В конце концов, ночью он проделывал то же самое десятки раз. Плотно прикрыв за собой дверь тренировочной комнаты, Хосок сел на пол и осмотрел стену напротив. Он надеялся, что безумный белый свет окажется этим стенам по зубам, и он не разнесет половину Убежища своим полночным экспериментом. Но сначала Хосок привычно попытался нащупать внутри себя бомбу – ее мазки красок он ни с чем не спутал бы. Тревога внутри находилась, желудок, пытающийся завязаться в узел, тоже, а вот бомба пропала. Ладно, для доктора Чен у него появился новый подарочек. Хосок вытянул руку, как это делал Намджун – сила всколыхнулась внутри, но не показалась, точно ожидая чего-то. Пришлось закрыть глаза и вспомнить танцевальный зал, свои ощущения, взгляд Шуги, поглаживающий спину. Луч вырвался на свободу, ударил в стену и тут же потонул в ней без следа. Удерживая внутри нужный уровень счастья, Хосок выстрелил еще несколькими лучами, чувствуя, что начинает понимать, как они работают. Конечно, в защищенных помещениях сила ему бы не помогла, но вот в схватке в коридоре, например, он смог бы поспорить даже с Чистильщиком. - Очень смешно, - услышал он за спиной. Сила спряталась быстро, будто нашкодивший пес. – Может, хватит уже ночных занятий? - Прости, - повинился Хосок, поднимаясь на ноги. – Но она так хотела на волю, что устроила мне внеплановый приступ лунатизма. - А бывают плановые? – спросил Шуга, осторожно беря его за руку. - В детстве были, но уже давно не повторялись. А ты видел мои занятия? Все? – конечно, Хосок понимал, что в Убежище трудно сделать что-то втайне от Шуги, но надеялся. - Тут везде камеры, - мягко напомнил Шуга. – А я король этих камер. Он осторожно завернул его в плед и повел обратно. - Ты совсем замерз и не высыпаешься. Да гори огнем эта проклятая способность, - забубнил он. - Хочу приготовить доктору Чен сюрприз, - Хосок только сейчас ощутил, что действительно замерз и его уже, наверное, давно мелко колотит. - Как бы она нам его не приготовила, - Шуга буквально втолкнул его обратно на полку, в тепло, а потом лег, наконец, совсем близко и прижал к себе. – Спи. Не знаю, что будет завтра. Что бы ни случилось, сейчас Хосок обнял его за шею и погрузился в счастливый сон. Сила заняла свое место и готовилась помочь им победить. *** Джин открыл глаза и привычно уже обнаружил, что проснулся ровно в то время, которое раньше казалось ему чудовищной ранью. Он чувствовал себя так, будто собственный организм издевался над ним особенно изощренным способом. В отместку он встал под ледяной душ и даже вытерпел несколько минут, намекая, кто хозяин и кого нужно перестать поднимать раньше девяти утра. В зеркале отразился не выспавшийся и к тому же замерзший человек, которому только что по очереди отомстили тело и разум. - Так можно с ума сойти, - пожаловался ему Джин, впрочем, не дождавшись сочувствия. Одевшись, он вышел в коридор – остальные, конечно, еще спали, и у Джина прямо руки зачесались всех поднять прямо сейчас, но он сдержался. В комнате Намджуна горел свет – Джин, стараясь не шуметь, прижался ухом у двери, но услышал только спокойное дыхание. Похоже, Намджун просто решил спать со светом. Хотел бы Джин понимать, что именно так его напугало – когда они ночью услышали грохот и примчались с Чонгуком в комнату, Намджун по цвету почти сровнялся с листом бумаги, и какое-то время никак не мог произнести даже пару слов, указывая на скинутую на пол полку. Он пытался от чего-то защититься, но Джин даже следов присутствия не видел. С большей радостью он остался бы с ним на ночь, но Намджун предпочел обойтись плюшевым жирафом. Пока Джин не определился, насколько сильно его задел тот факт, что ему предпочли плюшевую игрушку. На кухне он уже тоже привычно заварил успокаивающий чай, который умудрялся сохранять ему рассудок и хорошее настроение до того момента, как он отрубался вечером. Родители не писали ему – Джин оставил им почтовый ящик для связи, но не получил пока даже короткого письма. Конечно, им сложно было переварить новость, что их сын убийца, Джин и сам в это поверить не мог. Он просто хотел спасти Намджуна и Чимина, которые рядом с массивным Чистильщиком выглядели куклами из театра марионеток. Ничего героического, скорее, жест отчаяния, а вот как все обернулось. - Сделаю завтрак и разбужу всех. Раньше встанут, раньше решим, что делать, - сообщил он своему отражению в железной миске. Такими темпами у него скоро могли бы появиться воображаемые друзья. На завтрак он планировал разогреть остатки вчерашней еды, которая осталась почти нетронутой, сделать очередной омлет и поджарить хлеб. В последнее время ему нравилось такое сочетание традиционного завтрака и европейского. Он готовился дольше, а значит, голова могла не отвлекаться на любые ненужные мысли. Пока хлеб нагревался на гриль-сковороде, Джин поставил тарелки на стол, почти не задумываясь: Шуга, Хосок, Чонгук, Чимин, он сам, Намджун, Тэхен… Последняя тарелка вызвала в груди ноющую боль, точно после удаления зуба отходила заморозка. Что сейчас делал Тэхен? Не убили ли его? Не покалечили? Пока они тут собирались позавтракать, чем завтракал он? Тарелку пришлось убрать обратно в шкаф с посудой, а Джин, поморщившись, выкинул сгоревший хлеб в мусорное ведро и положил вместо него новый. Во время приготовления пищи не стоило так надолго залипать в мыслях и сожалениях, кухня вообще не терпела конкуренции, пусть даже твоя новая семья разваливалась на глазах. - Выспался? – спросил Намджун за его спиной, заставив Джина вздрогнуть. - А сам? – немного агрессивно ответил он вопросом на вопрос, обернувшись. – Может, стоило принять помощь, а не спать со светом? Намджун выглядел измученным, словно и не засыпал, а вчерашняя черная водолазка только усиливала это впечатление. - Эй, я просто спросил, - Намджун выставил вперед руки, сдаваясь, и Джину некстати подумалось, что таким жестом он вполне мог бы размазать его по кухне. – Слушайте, я понимаю, что вы все злитесь на меня, знаю даже причину, но вам не кажется это перебором? Я-то в чем виноват?! - Извини, - Джин остыл даже быстрее, чем разозлился. – Дело не в тебе, просто мы… Да что ж такое?! Избавившись от очередной порции испорченного хлеба, Джин положил новую и залил будущий омлет на сковороду. - Помочь чем-нибудь? – спросил Намджун. Кажется, он тоже успел перегореть и больше не злился на него и не мечтал оторвать всем в Убежище голову. - Я сейчас вчерашнее погрею, хоть поешь что-нибудь, - пообещал Джин, не выпуская хлеб из поля зрения. – А потом уже приготовится омлет и тосты. - Звучит хорошо, - Намджун продолжал маячить за его спиной, чем безумно раздражал. – Так в чем дело? - Нам сложно в это поверить. Мы ведь видели вас со стороны, понимаешь? И если уж она могла создать монстров такого уровня, то что будет дальше? - Боишься? – Намджун вздохнул. - Боюсь. Иногда даже думаю – может, мы все должны были там, в Учреждении, умереть, - Джин с трудом сглотнул комок в горле, но продолжил. – А сейчас мы здесь, и все стало только хуже. С каждым днем мы вязнем в чем-то, в какой-то истории, которая может легко переварить любого из нас и выплюнуть кости. На этот раз Джин успел перевернуть хлеб в нужный момент. - Я не хотел быть кем-то со способностями. И то, что произошло в Учреждении с Чистильщиком. Я совсем не хотел убивать его – просто пытался защитить тебя и Чимина. И доказать вам всем, что я что-то могу… Намджун подошел ближе, развернул его к себе и строго сказал: - Мы все обязаны тебе за Чистильщика, Ким Сокджин. Ты совершил невозможное, и спас всех нас, ясно? А теперь давай, обними меня, и станет легче. Скинув хлеб на тарелку, Джин послушался, чувствуя, как по щекам все-таки текут предательские слезы. А ведь ему так не хотелось показывать себя слабым, особенно Намджуну. Но тот оказался практически идеальным для спасительных объятий – теплым и очень надежным. - Омлет подгорает, - спустя мгновение пришлось прервать сеанс терапии и вернуться к завтраку. – Ф-фух, успел! Садись за стол, сейчас я все положу. - Джин, ты не должен себя винить, понятно? Вини нас всех – я не смог со своими опасными способностями защитить тебя от Чистильщика. - Вы меня еще и не слушаете никогда, - мстительно напомнил Джин, вытирая лицо кухонным бумажным полотенцем. – Но ты уже совсем фигню не говори. - Я и не говорю, - Намджун откинулся на спинку стула. – А насчет будущего… Мне тоже страшно. Сложно сказать, что будет дальше, сколько сюда придет еще таких, как мы… И что они захотят делать? - Революция? Новый мировой порядок? Власть людей со способностями? – Джин положил завтрак и себе, и Намджуну, и устроился напротив него, сбив порядок тарелок. Хотя без Тэхена все равно никакого порядка не было. - И не знаю, что страшнее, - признался Намджун. - Да уж. Мне не хотелось бы войны, - Джин представил, как его родители выбирают сторону, и едва не перестал есть. – Будет война? - Нам безумно нужен кто-то, предсказывающий будущее, - может, Намджун хотел пошутить, но Джин тоже бы не отказался от предсказателя в команде. – Есть кто на примете? - Если бы, - почему-то невероятно захотелось поделиться своими мыслями о Сыльги, такой же, как он, исчезнувшей где-то на просторах Юниона, но Намджун уже обратил внимание на книгу, забытую Джином на одном из стульев. - Античная скульптура? – с любопытством спросил он. – Решил начать с классики? - Что-то вроде того, - Джин неопределенно пожал плечами. Возможно, эта книга в будущем спасла бы всем им жизни. Или нет, кто знает. Предсказателя на примете все еще не было. *** Чонгук проснулся до того, как включилось виртуальное окно, заменяющее им всем будильник. И дома, и в Убежище у него никогда не возникало проблем с ранними пробуждениями, хотя под медленно заливающий комнату свет и звуки окружающего их леса просыпаться было намного приятнее, чем под нарастающий и монотонный сигнал настенных часов. Этой ночью Чимин оказался ближе к нему, чем позволял себе до этого. Одна его рука лежала между лопаток у Чонгука, грея и словно защищая от чего-то, вторая – обнимала за пояс, вдобавок к этому он закинул ногу ему на бедро, словно окончательно пресекая побег. Его дыхание щекотало шею, а сахарно-розовые волосы то и дело лезли в лицо, но так они за последние два месяца никогда рядом не лежали, и Чонгук чувствовал себя невероятно счастливым. Правда, безоблачное настроение мгновенно растаяло, стоило вспомнить все, что случилось за эти несколько дней. И как бы Чонгук не пытался найти себе оправдание – в похищении родителей и Тэхена кроме него виноватых не было. Если бы только он не отвлек Чимина, тот обязательно справился бы со Стирателями. Чонгук помнил, как после разговора с братом комната исчезла и вместо нее возникла бесконечная темнота, а затем он ощутил присутствие Чимина рядом. Тот словно не давал ему окончательно кануть в это ничто, стать его частью и перестать существовать. Чимин оставался с ним, пока Суран не вытащила Чонгука обратно в реальный мир. Чимин шевельнулся, реагируя то ли на включившееся виртуальное окно, то ли на навязчивые мысли Чонгука рядом. Не открывая глаз, он рефлекторно потянулся к нему и нежно мазнул губами по его шее, вызвав волну мурашек по всему телу. Чонгук замер, выжидая, боясь спугнуть эту крошечную близость – ему безумно хотелось, чтобы Чимин поцеловал его, пусть даже поцелуй продлился бы секунду. Но Чимин открыл глаза, окончательно просыпаясь, выпустил его из объятий, отодвигаясь и увеличивая расстояние между ними, и спросил: - Что случилось? Ты что, винишь себя? Чонгук? - Будешь мне врать, что я не виноват? – немного более раздраженно, чем стоило, ответил Чонгук, пытаясь вылезти из кровати, но Чимин осторожно потянул его обратно. - Не буду тебе врать, - покорно согласился он, нежно обхватывая его лицо ладонями. – Но это не твоя вина. Мы все виноваты, а Стиратели были моей ответственностью. Я должен был понять, что они не справятся, они оба даже не представляли, что такое агрессивный контролер. - Я отвлек… - Чонгук старался отстраниться от прикосновений и мягкого звука голоса Чимина и донести свою мысль. – Я должен был быть сильным. - Ты очень сильный. Думаешь, что я тебя обманываю, – спроси у остальных. Это я проиграл вчера, но ты в этом не виноват. В этом только ее вина. И я хочу реванша. Когда Чимин выглядел настолько разозленным, Чонгук начинал всерьез за него бояться. Ему сразу начинало казаться, что в таком состоянии Чимин способен проломить пару стен, найти доктора Чен в самом хорошо охраняемом помещении, а потом умереть, забрав ее с собой. Его ненависть напоминала Чонгуку взрыв, который однажды покалечит не только цель, но и того, кто взрывает. - Давай мы просто спасем моих родителей и Тэхена, - жалобно попросил Чонгук, взъерошив Чимину волосы. Тот улыбнулся ему, сразу перестав выглядеть пугающе отрешенным и даже одержимым своей будущей местью. - Я пойду в душ в соседней комнате, - великодушно оставил он душевую Чонгуку, но в его великодушии Чонгук видел еще и желание сбежать от чего-то, не случившегося утром. – Надеюсь, что у Шуги есть план. - Они с Намджуном обязательно что-нибудь придумают, - сказал Чонгук, услышав в ответ скептическое фырканье. Вряд ли Чимин все еще злился на Намджуна за невольный обман в Учреждении, просто он, похоже, привык так на него реагировать. Все уже привыкли к этому, и даже Намджун не обижался. Стоило Чимину уйти, как чувство вины снова вернулось. Чонгуку всегда казалось, что у него чудесная жизнь – замечательные родители, понимающий брат, успешная учеба, сказочная способность. Так что же он такого сделал? Все ведь стало рушиться в один момент. Зайдя в ванную комнату и по привычке кивнув своему отражению, Чонгук сделал напор воды сильнее, чтобы выбить все ненужные мысли из головы, и залез под горячие струи, но отвлечься никак не получалось. Тогда он усилием воли воскресил в памяти то быстро исчезнувшее ощущение счастья, которое грело его несколько минут после пробуждения. Они лежали рядом, касались друг друга, и между ними не стояло ничье прошлое. Через пару недель после того, как они остались в Убежище, Чимин впервые прикоснулся к нему. Чонгук как раз переодевался после занятий – скинул влажный от пота спортивный костюм и натягивал футболку, и в этот самый момент Чимин сел на кровать рядом, потянул его на себя, так что они оказались совсем рядом. У Чонгука сердце подскочило к горлу, забилось сильнее от предвкушения чего-то важного, что должно было случиться. Ладонь Чимина скользнула по его бедру, коснулась края боксеров – по коже от его пальцев словно шли вспышки тепла – а потом Чимин, точно очнувшись, отпрянул назад и отошел обратно к своей кровати. - Что-то не так? – спросил тогда Чонгук, чувствуя даже легкое головокружение от накрывшего его разочарования. - Это мои загоны, - Чимин выглядел таким уязвимым и расстроенным, что Чонгук не стал уточнять. Синяки на его теле говорили больше, но Чонгук старался не обращать на них внимания – от каких-то вещей ему все еще хотелось трусливо спрятаться подальше. С того момента Чонгук ждал – терпение всегда было его сильной стороной. Воду в душе пришлось сделать похолоднее, чтобы больше вообще ни о чем не думать. Все равно ни к чему хорошему это не приводило. Быстро одевшись, Чонгук дошел до столовой и обнаружил, что все кроме них уже собрались за столом, а Джин с Намджуном успели и позавтракать. - Могли бы и нас разбудить, - заметил подошедший следом Чимин. – Раньше бы встали, раньше бы придумали что-нибудь. - Сначала поешьте, - Джин поставил перед ними тарелки. – Европа или Азия? - Азия, - выбрал Чимин за них обоих. – Ну что, есть идеи? - Ладно, - Шуга отнес свою тарелку в мойку и открыл на планшете проекции каких-то зданий. – Назовешь адрес. - Пятьдесят вторая линия, шестой квадрат, - отчитался Чимин. Одно из зданий на проекции стало больше остальных. - Тогда порадовать вас нечем, - Шуга обнял себя руками, и Чонгуку показалось, что он сейчас выпустит проекцию, но тот сдержался. – Научное здание из новых. Стены из всем нам знакомого материала, последних запасов. Подземных этажей два. Гараж на первом этаже. Оборудовано гермозатворами – входы и окна закрываются. - То есть идеальная ловушка? – уточнил Намджун. Чонгук бросил на него встревоженный взгляд – тот звучал как-то устало механически, под глазами залегли синие тени, а черты лица обострились. – Заходим, и нас закрывают? - Это возможно, - Шуга потер лоб. – Территория огорожена, один командно-пропускной пункт со стороны пятьдесят второй линии. - Звучит так, как будто это тоже твое наследство, - заметил Чимин, так быстро заталкивая в себя еду, что Чонгук и за него тоже начал волноваться. Сам он старался после вчерашнего есть медленнее, чтобы восстановить силы и дополнительно не волновать Джина, присматривающего за ним от плиты. - Я строил это здание, - признался Шуга, а потом пояснил в ответ на вопросительные взгляды. – В какой-то момент я стал ее тенью. Я должен был знать, что она делает и что будет делать. - Нам с тобой повезло, - наконец, сказал Намджун, слабо улыбнувшись. – Тогда, может, у тебя есть идеи? - У меня есть мысль, - Шуга еще сильнее стиснул себя руками. – Никто из нас не военный и не стратег, и нам пора заканчивать вести себя так, будто это неправда. И это значит, что в наших планах что угодно может пойти не так. - Тревожная мысль, - подал голос Джин. – Предлагаешь ничего не делать? - Предлагаю заранее продумывать, что делать, если все пойдет не так, - мрачно заключил Шуга. – Ладно, мой план стандартный. Мои проекции отвлекут охрану, вы пройдете внутрь. - Нет, не пойдет. Даже звучит по-идиотски, - Чимин отодвинул от себя пустую тарелку. – Думаешь, они за тобой бегать будут, как в юмористическом шоу? Или что? После первого же попадания они поймут, что перед ними проекции. Если на КПП есть камеры, могу повторить то, что я сделал в Учреждении. - А если она нашла способ предотвратить захват камер? – вмешался Намджун. – У нее было два месяца. - Может, меня используем? – Хосок вроде бы сказал это вполголоса, но все услышали. – У меня, кажется, появилась еще одна способность. - Еще одна? – неверяще переспросил Чимин. Шуга наклонился к Хосоку и, указав на дальнюю стену, велел: - Бей туда, там часть стены из нужного материала, - и тот послушно вытянул руку. Какое-то время ничего не происходило, Хосок чуть улыбнулся, и из его ладони плеснуло белым светом. Покрытие исчезло мгновенно, обнажив тот самый непроницаемый материал, в который этот свет и ушел. Они оба выглядели такими довольными, словно сговорились именно так продемонстрировать новую способность. Свет выглядел таким красивым и таким смертоносным, что Чонгук ощутил укол зависти. Его способности никогда и вполовину так эффектно не выглядели. - Убийственно, - оценил Чимин. – Будешь в одиночку штурмовать КПП? - У нас есть много способностей на выбор, но мы понятия не имеем, как их сочетать, - Намджун оглядел всех. – Другой вопрос – у нас есть время на планирование? - Да ты издеваешься, что ли? – тут же взъярился Чимин. – Мы не знаем, что с Тэхеном и что с его родителями. У нас вообще никакого времени нет. Нужно выдвигаться сейчас и решать на месте. Если ты не помнишь, то мы все… - Не надо так, - тяжело, словно ворочая каменные глыбы, сказал Намджун, и Чимин замолчал. Пару минут они просто смотрели друг на друга – Чимина трясло так сильно, что Чонгук видел эту дрожь. - Прости, - наконец, выдавил Чимин. – Прости, Намджун. Тот кивнул и отвел взгляд. Чонгуку показалось, что он поежился под своей черной водолазкой. - А где Суран? – вдруг спросил Джин, зачем-то крутящий в руках шумовку. – Может, у нее тоже есть пара идей? - Она спит, - Шуга вздохнул. – Я бы ее сейчас не будил. - А потом она тебе голову оторвет, - бросил Чимин. Он нашел ладонь Чонгука и так крепко стиснул ее, точно хотел переломать ему пальцы. - Не оторвет, - донеслось до них из коридора. Спустя минуту сонная и очень бледная Суран заняла свое место за столом. – Но мог бы хотя бы предупредить. - Виноват, - Шуга вздохнул. – Хорошо, есть еще какие- то новые способности у кого-нибудь? Или успехи в занятиях? - Мне кажется, я могу вас всех убить, - вдруг сказал Чимин. – Что-то появилось тогда в Учреждении, какая-то новая часть моей силы. Я иногда вижу…. вижу ваши жизни, и мне кажется, я могу протянуть руку и погасить любую. Воцарилась такая пугающая тишина, что Чонгук готов был сказать, что угодно, только бы ее разрушить: - Ты хочешь использовать ее там? - Я хочу использовать ее против Стирателей. Но там, скорее всего, будут санитары и ее спецназ. Мне кажется, сил хватит. - Скажи, чтобы я больше с тобой не спорил, - вдруг сказал Намджун, таким странным голосом, что Чимин сначала с удивлением на него посмотрел, а потом вдруг издал странный звук и закрыл лицо руками. Чонгук испугался, что он плачет, но Чимин впервые просто смеялся. Намджун не выдержал следующим, за ним Шуга – наконец, этим смехом накрыло всех, и Чонгук ощутил, как разжимается внутри какая-то пружина и проясняется в голове. - Ладно, ладно, - Шуга постучал ладонью по столу. – Еще откровения? - Мне снился странный кошмар, - было видно, что Намджуну неловко говорить, но Чимин своей откровенностью вдохновил его. – Я видел в комнате что-то, слышал звук – такой звякающий, как колокольчики в старых храмах. И не во сне – видел и слышал, как вас сейчас. - Колокольчик, - Чимин покачал головой. – Они тебя держат. Я тоже слышал колокольчики, когда они дотянулись до меня. - Я теперь работаю на них? Они знают, о чем я думаю? О чем мы говорим? – спросил Намджун. - Кто знает. Я не знаю, как они работают, насколько они могут управлять твоим разумом. Чимин выглядел расстроенным. Шуга еще раз обвел всех взглядом, а потом признал: - Значит, наш единственный выход – действовать по обстоятельствам. И это звучало не так уверенно, как хотелось Чонгуку. *** Тэхен слышал чей-то голос сквозь сон – он требовал чего-то и звучал не просто возмущенно, но даже немного властно. Не хотел бы Тэхен встать на пути у этого голоса. Потом он услышал доктора Чен, даже ее интонации казались пропитанными ядом. Но голос не поддался ей. Потом Тэхен окончательно выпал в какую-то сюрреалистичную реальность – вокруг плавали огромные фиолетовые касатки, земля под ногами двигалась в зажигательном ритме, а трава переливалась всеми цветами радуги. - Ого! – сказал Тэхен. – Вот это меня накрыло. - Эй, новенький, эй, вставай, - вдруг сказала касатка голосом, который Тэхен уже слышал. Он открыл глаза, обнаружив, что лежит на скамейке, явно занимая кучу места, а рядом с ним на корточках сидит Обруч. - Привет, я Ким Тэхен, - зачем-то сказал он, пытаясь сесть. Чьи-то руки помогли ему, и, повернувшись, Тэхен увидел маму Чонгука. – Здравствуйте. - Я Ча Ыну, - представился Обруч. – Там мои друзья, мы вместе сюда попали… - он грустно махнул рукой куда-то в полумрак. - А что тут было? – Тэхен коснулся брови, но наткнулся на свежий шов. И пока он не болел. - Тебе нужна была серьезная медицинская помощь, - пояснила мама Чонгука. – Пришлось сообщить об этом администрации этого места. Тэхен улыбнулся, поймав в ее голосе знакомые нотки. - Вы потребовали медицинскую помощь для меня у доктора Чен? - Эта женщина должна отвечать за вас, раз уж она вовлекает детей в исследования. Она звучала достаточно уверенно, но Тэхен задался вопросом – и почему доктор Чен ее послушала? В ее адекватность он уже давно не верил. - Как себя чувствуешь? Тебе нужно поесть, - Тэхен еще не успел ответить, а ему в руки уже сунули чашку с густым супом. – Эти приспособления на руках мешают есть другую еду. С этим Тэхен не мог не согласиться. Даже такая чашка выскальзывала из рук, и если бы мама Чонгука – надо было как-то спросить ее имя, но Тэхен никак не находил момента – не помогала ему, он и ее бы выронил. - Я вроде бы лучше, чем тогда, - наконец, сформулировал Тэхен, когда выпил свой суп. – Эти проклятые наручники… Он помедлил, пытаясь сосредоточиться на том, что действительно важно. - Наверное, вы хотите узнать, как там Чонгук? – спросил он, отдавая ей чашку. - Мы очень хотим, - сказал ее муж, почти неслышно подойдя к ним. Кажется, он боялся, что она так и не спросит, полностью занявшись здоровьем Тэхена. - Он сейчас в безопасном месте, он не был ранен, его не били, - принялся перечислять Тэхен. – О, и за ним там присматривает Джин. Он самый старший, он отлично готовит… - Она показала нам видеозаписи из предыдущего центра, - его отец говорил жестко и отрывисто, точно заранее отсекая любые возражения или попытки солгать. – Наш сын стрелял по людям из боевого оружия… - Я сказала ей, - вдруг безмятежно сказала мама Чонгука. – Неужели никто не погиб? Если бы мой сын стрелял всерьез, то никто не выжил бы. Ее муж только возмущенно махнул рукой. - Он спасал нас. Наши способности заблокировали – и без него мы бы не выбрались, - постарался пояснить Тэхен. Она сочувственно погладила его по плечу, наверное, думая о том, как ее сыну пришлось тяжело. - Но мы видели другое видео, - продолжил свой допрос его отец. – Он использовал полеты, чтобы… чтобы убить санитара. Он ударил его изо всех сил… - Нас заперли, - Тэхен вздохнул, снова вспоминая, как в какой-то момент почти потерял надежду спастись. – Нас заперли в отдельных камерах. Меня травили собаками, одного из наших друзей били почти каждый день. Мы думали, что умрем там. И если бы не ваш сын, то никто не вышел бы оттуда. Возможно, у него просто не было выбора… Отец Чонгука кивнул и вернулся к своим импровизированным бинтам, но Тэхен видел, как он то и дело сжимает и разжимает кулаки. - Скажи мне, - мама Чонгука поймала его взгляд. – А это вообще был мой сын? Есть вещи в его поведении, которые показались мне странными. Как будто кто-то… Кто-то притворялся им. Ее вопрос озадачил Тэхена – вроде бы, Чонгук атаковал того санитара, потом вытащил Чимина… Или нет? Мог ли Чимин управлять им и подвергнуть их обоих такому риску? Хотя Чимин точно мог, а Чонгук согласился бы… - Я… Я не уверен, - Тэхен хотел объяснить ей про Чимина, но где-то под потолком заунывно завыла сирена. Все в камере оцепенели, не зная, как реагировать и что их ждет. Тэхену вдруг показалось, что сейчас их всех просто уничтожат, списав все на чрезвычайную ситуацию. Через пятнадцать минут тревожного ожидания дверь камеры открылась и сразу трое санитаров с уже намозолившими глаза узи зашли внутрь. - Ты, - они почти сразу нашли Тэхена. – На выход, быстро. - Вы не можете, - мама Чонгука выглядела готовой броситься в атаку. – Он только пришел в себя. - Мы выполняем приказы, - каким-то новым мирным тоном начал один из санитаров, пока двое остальных быстро вздернули Тэхена на ноги и попытались вывести. - Ему нужно прийти в себя, - Тэхен почувствовал, как она пытается не дать его увести, изо всех сил прижимая его к себе. – Он еще ребенок! - У нас есть распоряжение. Тэхен помотал головой, выворачиваясь из ее рук. Ему показалось, что если он не подчинится, то санитары вполне могут применить к ней силу. Этого Тэхену хотелось меньше всего – и он вполне мог пожертвовать своей и так уже потрепанной шкурой. - Иди давай, быстрее, - скомандовал санитар. - Все будет хорошо, - крикнул Тэхен, оборачиваясь. Ему вдруг захотелось, чтобы его мама также когда-нибудь верила в него и защищала. Стоило им сделать пару шагов по коридору, как Тэхену прилетел такой сильный удар под дых, что он не смог удержаться на ногах. Воздух никак не хотел поступать в легкие, боль растекалась, точно паутина, оплетая все тело. - Вниз отведешь его, посадишь в клетку. И глаз с него не спускай, пока она не разрешит, - велел один из санитаров другому. Тэхена опять дернули вверх, привычными уже тычками направляя в нужную сторону. Он, вроде бы, видел Ыну, наблюдающего за ними в зарешеченное окошко в двери, но может после удара и показалось. Они спустились на пару этажей вниз, по ощущениям куда-то в подвал. Тэхена втолкнули в полутемное помещение – в этом Учреждении, видимо, экономили на электричестве. Сначала Тэхену показалось, что у одной из стен лежат гробы – но, когда санитар толкнул его ближе, он увидел, что это длинные, прямоугольные переноски для таких, как он, вырезанные из знакомого уже камня. - Залезай, - санитар откинул в сторону зарешеченную дверцу этого безумного изобретения. – Два раза повторять не буду. Тэхен залез внутрь, едва пару раз не врезавшись в дно этой проклятой переноски, с трудом развернулся и сел, так сильно согнувшись, что почти стал йогом. Дверца захлопнулась у самого его лица, санитар торопливо повернул ключ в замке и отошел подальше. - Чертова сука, - выплюнул он в сторону двери. – Не собираюсь я подыхать вместе со всеми. - Может, дверцу откроешь? И пойдешь домой спокойно? – предложил Тэхен. - Да, горите вы все здесь огнем, уроды, - процедил санитар, кинув оружие и ключи куда-то в угол, где они зазвенели о какой-то еще мусор. – Только без меня. С этими словами он бросил Тэхена одного на этом складе переносок. И Тэхен с радостью горел бы огнем, но наручники мешали ему это сделать. Оставалось надеяться, что Намджун найдет его и здесь. Что бы с тем ни сделали Стиратели.