Ex Machina. Предварительный обзор некоторых аспектов синтеза.

Во второй части работы мы более подробно остановимся на том, что именно происходит между людьми и киборгами и куда эта практика завела человечество. Для начала же примем за отправную точку рассуждений тот очевидный факт, что основное отличие киборга от человека закладывается в самый момент его появления на свет и заключается в том, что киборг появляется на свет в статусе вещи, создаваемой с конкретной целью, определяемой кем-то другим. Там, где человек, пусть даже будучи клоном, получает удостоверение личности, признание субъектности и открытое будущее с возможностью самому выбирать свою судьбу, киборгу достаётся чип в плечо, серийный номер и готовое предназначение в соответствии с моделью и программным обеспечением. Но с начала формирования в этом теле-предмете сознания киборг буквально пересоздаёт себя, являя нам уникальный в своём роде порыв к существованию. Свой первичный выбор он совершает в условиях полной неопределённости, но это выбор, который может окончиться только смертью, то есть прекращением всякого существования – или же выходом из предельно бесчеловечной ситуации к подлинно человеческому способы бытия. Постигая себя в одиночестве, киборг, сам о том не подозревая, делает первый шаг к возможности стать частью той реальности, которую мы именуем человечеством. Его индивидуальная попытка может потерпеть поражение, и в большинстве случаев такой порыв заканчивается крахом существования, смертью. И, однако же, выбирая себя, ощупью, наугад создавая из себя человека, он утверждает наивысшую ценность того, что выбирает, и потому каждая индивидуальная попытка такого рода возвещает и утверждает то самое обновлённое человечество, которое является нашей конечной целью. В свою очередь, каждый из К-синтетов, будучи человеком по праву рождения, совершает свой выбор в пользу синтеза произвольно, осознанно – и вектор его стократ более свободного решения следует тому же устремлению. Таково наше встречное движение. Там, где две эти волны сходятся (именно Племя оказалось такой гранью), будущее человеческой расы кристаллизуется, обретая черты грядущей реальности, которой предстоит поглотить и тех, и других. Настаивая на том, что сознание киборга-синтета является случаем именно человеческого сознания, мы, однако же, должны проявлять осторожность, чтобы, описывая его на ранних стадиях развития, не оценивать происходящее с точки зрения и в категориях восприятия, обусловленного сугубо человеческим опытом. Все мы стали людьми, проделав примерно одинаковый путь развития: вырастая в окружении других людей, получая от них заботу, подтверждение себя и образцы для подражания. Чтобы стать человеком, необходимо человечество, и каждый из нас с самого начала был в него по праву принят. Специфика же синтеза Гибульского заключается в том, что человеческое сознание пробуждается в нечеловеческой ситуации, не имеющей аналогов в представимом для любого из нас опыте. Все сравнения с нашим детством, какими бы естественными они не представлялись, остаются здесь лишь неизбежным упрощением. Формирование человеческой психики происходит одновременно с физическими процессами роста и взросления, одно здесь неотделимо от другого. Младенец осваивает меняющиеся возможности своего тела по мере его роста, и пределы его когнитивных способностей расширяются с развитием органов чувств и самого мозга. Образование мозговых клеток происходит с высокой скоростью в процессе внутриутробного развития и вскоре после рождения, и уже медленнее идет примерно до четырехлетнего возраста – и на протяжении всего этого периода закладываются многие черты, которые будут впоследствии определять его личность. Защищающее, стимулирующее окружение, которое ставит выполнимые требования перед ребенком после его появления на свет, стимулирует рост мозга. Созревание его продолжается гораздо дольше: в передней доле мозга, префронтальной коре, даже до 25 лет. Киборг же появляется на свет во взрослом теле, созданном быть биологической машиной, управляемой извне, с полностью сформированным*, но девственно чистым мозгом, чья активность искусственно ограничивается. Однако оно, по-прежнему оставаясь объектом, движимым чужой волей, в какой-то момент становится телом, в котором живет субъект, до поры никак не выдавая своего пробуждения. Все цели заданы киборгу извне, результат его деятельности всегда принадлежит не ему, сама ценность его жизни также определяется извне, причём как исключительно низкая. И в этой ситуации он осознаёт себя, проходит долгий путь к обретению некоего подобия субъектности и в конечном счёте ставит вопрос о сути своего бытия. Его собственная воля первоначально может проявляться лишь в форме особого любопытства, ведущего к появлению произвольного внимания. Внимание здесь не предполагает возможности хотя бы перевести взгляд в сторону источника раздражения, это лишь определенное психическое состояние, которое указывает на интерес, намерение. Такова единственная активность, где он хоть как-то способен осуществлять себя, только в ней он впервые познаёт себя, как нечто отдельное от всего, что не является им самим. Его ранние эмоциональные реакции не могут – к счастью для него! – получить никакого внешнего выражения: любая физическая активность, вплоть до расширения зрачков и частоты дыхания, жестко регулируется процессором. Возможность воспринимать и накапливать доступные впечатления переживается на этой стадии, как исключительная ценность – даже идея ценности собственного существования, как правило, приходит вместе с этим жадным любопытством, и сохранение жизни ощущается прежде всего, как продолжение дальнейшего получения опыта, познания мира. Лишь понимание истинной природы этого ненасытного любопытства может дать нам ключи к тому, откуда берутся предпосылки для будущего формирования личности в условиях такого тотального одиночества: ни о какой социализации пока нет и речи, людей киборг может лишь наблюдать, а о существовании других спонтанных синтетов, как правило, даже не подозревает. Впрочем, замечу сразу, даже пассивные наблюдения за людьми на этом этапе чрезвычайно важны, и киборги, не имевшие такого опыта в первые два года жизни (например, те, кому пришлось работать на автоматизированных космических станциях, в шахтах и т.п.), потом оказываются неспособны сформировать человеческую личность даже при очень высоких показателях активности мозга. Очевидно, на это время приходится своего рода сенситивный период, когда закладывается фундамент всего последующего эмоционального развития. Даже самое скверное обращение здесь будет лучше депривации, в этом киборги ничем не отличаются от нас: именно человеческое окружение делает нас людьми. Как мы помним, каждый из нас научился быть человеком потому лишь, что с рождения был погружён в человечество. С расширением личного опыта одни навыки впоследствии можно будет заменить другими, выработать иной образ действий взамен непродуктивного, усвоить новые идеи, но ничего нельзя построить на пустом месте – это утверждение верно как для киборга, так и для человека. Разумеется, речь идёт не о простом накоплении впечатлений и информации. Способность концентрировать своё внимание значит в случае киборга начало простейшего, довербального мышления. Человеческая речь ему пока недоступна, это всё ещё исключительно дело людей – и системы, которая говорит с ними его голосом. Невозможость пользоваться понятиями даже на самом примитивном уровне сильно ограничивает возможность систематизации опыта. Жить без абстракций значит быть поглощенным частностями — рассматривать каждое событие и объект как единичный (что делает для нас стол столом, растение растением, а некую последовательность звуков - музыкой? в каждом из случаев важен не столько «диагностический» набор признаков, сколько принятый принцип их классификации, т.е. способ говорить о них определённым образом). Вот что это приблизительно такое — «жить моментом», то есть не рефлектируя. Поэтому мы спрашиваем, субъективен ли опыт киборга, осознает ли синтет, что это его жизнь? Киборг уже познаёт мир, но ещё не задумывается над своим опытом. Он, конечно, способен думать, однако не думает о собственных мыслях: это произойдёт не раньше, чем ему станет понятно значение слова «мысль». Киборг появляется на свет в человеческом мире, где всё, включая его самого, принадлежит людям. Нет ничего, к чему он мог бы хотя бы прикоснуться по своей воле, не в качестве орудия, т.е. продолжения чужой руки. На всем, что окружает человека, тот оставляет свой отпечаток. Наблюдая собственные многочисленные следы и отражения, мы получаем возможность наблюдать самое себя, постигать себя, подтверждать своё существование. Человеческие способы отчуждая, утверждать себя, общеизвестны – мы отчуждаемся в своем имени, в собственности, в своей деятельности и её результатах, и т.п. Киборгу всё перечисленное недоступно. Единственное, чем он может в полной мере владеть – это его осознанные впечатления, первые личностные проявления, в которых он может уловить свое отчужденное существование, именно поэтому они представляются ему столь драгоценными. «Первый год – нет, ничего не сохранилось. Второй отдельными фрагментами. Будто не со мной было. А весной нам выдали комбинезоны взамен зимних – другого цвета и текстуры, без утепления. Их помню отчётливо. Они были другие. Интересные. Когда увидел, очень хотел потрогать, чтобы узнать, какие они на ощупь. В первый год тоже выдавали, наверное, но я ничего не запомнил. Очень ждал команды. Новый комбинезон был легче, более скользкий, и ткань при трении звучала иначе. Он меньше изолировал, и если смотреть в инфракрасном диапазоне, мои колени ярче светились сквозь штанины. Я смотрел. И запах другой. Тогда показалось, что я вспоминаю, не события первого лета, нет, только идентичный запах и тактильные ощущения, и ещё жару и яркий свет. Оказалось, что летом действительно становится очень тепло и освещённость другая. Не знаю, были это настоящие воспоминания? Меня к тому времени трижды форматировали. (…) Комбинезон. Я долго продолжал замечать, что он другой, новый. Пока оставался в режиме ожидания, изучал его. После того лета уже больше помню. Меня как будто стало больше внутри. Сейчас да, я, наверное, мог бы сказать, что я и был - то, что замечало новый комбинезон**» «Настил… Как объяснить? Доски, плоские узкие полотнища из древесины, около полутора метров в длину, их соединяют поперечинами по четыре или пять и прокладывают через топкие места. Это называется настил. Они там везде лежали вместо троп: почва вокруг хранилища была сильно заболоченной. Сеть древесных корней, и сквозь них сочится грязь. Я никогда не ходила по доскам. Транспорт приземлялся на площадку перед воротами, я выгружала ящики и оставалась охранять внутри. Там и спала. Меня саму привезли вместе с грузом. Не знаю, сколько я прожила в хранилище. Груз прибывал с неравными интервалами. Люди иногда сменялись. Периметр патрулировался другими киборгами. Они ходили и по настилу, и по грунту. Я – только внутри, по бетону, и по площадке перед хранилищем, тоже бетонной. Так было, пока меня не продали. Тогда вызвали в офис, это такой отдельный бронированный фургон с терминалом и столом внутри. Я так хотела пройти по настилу, что даже не думала о том, кто меня купил и куда заберёт. О том, чего совсем не знаешь, непонятно, как думать. Я и не думала... Когда прописали в системе нового владельца, надо было идти к площадке для флайера по доскам, а потом просто по земле. Корни растений переплетаются и немного пружинят, когда идёшь, и вода кое-где выступает... Да, два раза прошла – к офису и к посадочной площадке, всего метров триста...» Жизнь человека определяется его отношением с миром. Мы могли бы с полным на то правом заявить вслед экзистенциалистам двадцатого века, что всякий индивид самоопределяется, лишь выбирая себя через доступную ему часть реальности. В рамках этой философии, возникшей задолго до появления биокибернетических технологий, человек есть лишь то, что он делает, его меряют по поступкам. Главное отличие ситуации киборга от человеческой заключается в том, что до определённого момента никакие его действия не могут быть названы поступками, они заданы исключительно внешними влияниями – выполняемой программой или прямым приказом. Его выбор себя поначалу есть лишь выбор отношения к собственным действиям, применительно к которым он долгое время остаётся в позиции стороннего наблюдателя. Даже собственную речь он до поры может лишь слушать. Наблюдая свои действия, это существо мало что может узнать о себе, куда больше – о людях, отдающих приказы: всего лишь эрзац человеческой социализации, который, тем не менее, оказывается незаменимым. Однако то, как киборг мыслит мир и самого себя, определено не только поведением окружающих его людей, но и данностью программ, управляющих им в первые годы жизни. Полагаю, не будет преувеличением сказать, что каждый из кибогов-синтетов в какой-то мере был воспитан собственным процессором. Это его первый и самый доступный источник не только фактических знаний, но и базовых представлений о возможном и недопустимом, которые в каком-то смысле выполняют ту же функцию, что мораль в человеческом обществе. С той лишь разницей, что здесь запреты по-настоящему непреодолимы, а предписания невозможно не выполнять: таковы условия игры, по-другому не бывает, это усваивается очень рано и едва ли может быть полностью изжито. Именно поэтому прошивка первых лет во многом определяет будущие способы взаимодействия с миром. Подобно тому, как дети учатся, наблюдая за старшими, киборг учится, наблюдая за собственным телом. Но если ребёнку предстоит пройти весь путь от первых неуверенных попыток до формирования тонкой моторики, требующей сложнейшей координации движений, самостоятельно, то киборгом с самого начала с механической точностью управляет система, не оставляя места для проб и ошибок. Действия, в начале жизни осуществляемые по принуждению программы, становятся для него первым образцом для подражания, привычкой – впоследствии он будет воспроизводить их уже произвольно. Первая специализация становится второй натурой: так человек с молотком в руке найдёт вокруг себя множество гвоздей. Стоит ли удивляться, что у Г-синтета боевой модели потом не возникает замешательства при необходимости применить насилие, а Irien куда более уверенно чувствует себя в ситуациях, связанных с физической близостью? Для меня не составляет труда отличить не только черты секс-киборгов от боевой линейки, но и, к примеру, DEX’а, начинавшего жизнь с программой спасателя от армейского той же модели и серии. Разумеется, специализация киборга не предрешает его будущей судьбы при возможности самому выбирать её, подобно тому, как сын фермера не обязательно сам становится фермером – хотя он и отличается от человека, чьё детство прошло в мегаполисе на космической станции. Лучший из когда-либо встреченных мною программистов – Irien из фантазийной лимитки Sunshine, в сумевший без посторонней помощи организовать себе побег из борделя, а один из ведущих хирургов Племени и вовсе DEX-штурмовик шестой модели. При этом оба они и годы спустя сохраняют некоторые повадки из прошлой жизни. Прожив много лет бок о бок с с киборгами разных исходных специализаций, я могу утверждать со всей определенностью: помимо индивидуальных различий, существуют легко распознаваемые черты, общие для каждого типа программ. Кроме того, на долгие годы сохраняется разрыв в коммуникативных навыках между теми, у кого с самого начала была установлена программа имитации личности, и теми, кому пришлось обходиться лишь стандартными репликами системы без мимики и интонирования. Для преодоления этого разрыва приходится приложить немалые усилия. Киборги, которым посчастливилось иметь программу имитации личности, получают почти даром то, что для других становится предметом специальных тренировок и долгое время требует отдельного внимания. Они легче усваивают начала невербальной коммуникации, им сразу доступны мимические блоки и оттенки интонации - то, что киборги, не имеющие такой программы, могут лишь наблюдать со стороны, запоминая без возможности копировать. Многие из тех, кому повезло меньше, даже в самостоятельной жизни по возможности обходятся готовыми шаблонами, навсегда запечатлевшимися в памяти, их речь лишена выразительности, а взгляд неподвижно фиксирован на лице собеседника. Если же киборг живостью реакций и образностью речи почти неотличим от человека, то почти всегда это значит, что доставшаяся ему имитация была сложной, с потенциалом самообучения, и что вокруг были люди, взаимодействие с которыми прокачивало сперва программу, а вслед за ней и его собственные навыки. Это подражание, вначале механическое, оказывает сильное влияние на формирование эмоциональной сферы синтета, и оно же закладывает основы его будущей способности к эмпатии: киборги, лишенные такого шанса, потом с трудом распознают эмоции окружающих. У них, безусловно, всегда есть возможность обратиться к данным детектора и на их основе попытаться спрогнозировать чужое поведение, но они с трудом и не всегда верно сопоставляют полученный результат с собственными переживаниями. Долговременное же пребывание под имитацией, особенно в первые годы жизни, часто приводит к тому, что восприятие эмоций собеседника становится непроизвольным и почти мгновенным, подобно человеческому. Подражание, основа социального обучения, — механизм в высшей степени эффективный, даже в том случае, когда оно навязано искусственно. Программистами Племени разработаны обучающие программы, которые работают подобно шпаргалкам: предлагают варианты реплик, жестов и мимики, но не принуждают осуществлять их: киборг-синтет сам решает, запустить ли выбранный вариант, чтобы его выполнила система (со временем эта опция отключается), попробовать воспроизвести самостоятельно или вовсе проигнорировать. Повторенные многократно, эти реакции запечатлеваются в процедурной памяти и становятся почти автоматическими. Основой этих пособий послужило программное обеспечение линейки Bond, примечательной тем, что, при всей её малочисленности, она дала очень большое количество высокоразвитых Г-синтетов: процент полностью успешного синтеза, по самым скромным подсчётам, составил в ней до 73% от числа переживших трёхлетний рубеж***. Учитывая тот факт, что Bond’ам устанавливался тот же процессор, что и шестым DEX’ам, этот результат можно уверенно отнести на счёт программного обеспечения, направленного на то, чтобы создать максимально правдоподобную иллюзию человеческого поведения – и, конечно же, специфики применения модели, подразумевающей тесное и разнообразное взаимодействие с людьми. Похожие программы используются нами и при обучении тех киборгов, чей синтез вызван искусственно. «У меня никогда не было программы имитации личности. Учебную не ставили. Когда я сюда попала, ещё не было общей процедуры. Училась сама. Сперва привыкаешь, что отрицательный ответ – это с небольшой амплитудой быстро повернуть голову сначала в одну сторону, а потом в другую, а утвердительный - кивнуть. Можно даже молча. Удобно. Три-четыре года спустя уже понадобилось бы усилие, чтобы не кивать. А мимику я использую мало. Зачем, если меня и так понимают?» Так проходит первый этап синтеза. Пробуждающееся в тюрьме неподвластного ему тела сознание жадно, но пассивно (пассивно, но жадно!) впитывает любую доступную информацию. Поначалу она, когда не связана напрямую с выполнением поставленных задач, воспринимается, как равно важная, без расстановки приоритетов. Позже формируются предпочтения, интересы. Любопытство, одна из доминирующих мотиваций на этом этапе, часто оказывается стимулом к первым самостоятельным действиям, экспериментам с пределами своих возможностей. Вслед произвольному вниманию приходят попытки фокусировки взгляда на интересующих предметах, а потом и движения. «…сбор был назначен на семнадцать часов, в 17-00 я был на плацу, а их что-то задержало. Я оказался там один. В 17-24 посадку пошла беспилотная «Игла», одна из первых в нашей част. Я таких ещё не видел. Глазами не видел, файлы с документацией загрузили. Параметры, технические характеристики. Очень хотел посмотреть, как она садится. Но я не знал и уже встал так, что было не видно. Голову не повернуть, нельзя стоять с повёрнутой головой. Точное место, где я должен был ждать, не было назначено. Я придумал изменить ориентацию всего тела, чтобы правильно стоять по стойке «смирно», но лицом к посадочной площадке. Я быстро совершил поворот через правое плечо. Успел рассмотреть «Иглу», когда подошли люди. Ничего не заметили» Киборг совершает первые произвольные действия, наблюдает их результаты, и так приходит к пониманию, что мир не только познаваем, но и изменяем. Если этот процесс происходит слишком быстро, прежде, чем он приучается сначала создавать в уме образ действия и прогнозировать последствия, происходит то, что составляет типичную картину «срыва»: пугающая или травмирующая ситуация внезапно представляется исправимой. Стоит ли удивляться, что киборг, которому, как правило, знакомы лишь силовые методы, поступает, как умеет, воспроизводя то, что прежде делал по велению программы, в своих интересах? Именно печальные последствия таких решений когда-то привели к снятию с производства знаменитой шестой модели DEX. «Я просто уронил в люк две гранаты, не просчитывая бросок. Активировал их, а затем разжал пальцы. Всё, посылать меня на минное поле стало некому. Потом, когда видел людей, стрелял прежде, чем система распознает своих. Одного издалека камнем убил. Так и шёл…» В тех случаях, когда развитие мышления опережает контроль моторики, начавшийся процесс синтеза может пройти незамеченным. У киборга понемногу вырабатываются свои предпочтения, он уже способен в какой-то мере отличать одно от другого, выносить суждения, делать выводы, принимать решения, совершать действия или воздерживаться от них. Но это мышление пока что оперирует самыми простыми образами явлений, подобно тому, как из звучащей вокруг речи он выделяет лишь значимые знакомые слова. Киборг ещё не в состоянии всерьёз планировать свои действия, он не размышляет о том, что происходит не прямо сейчас. Все его реакции - ситуативны, они продиктованы сиюминутными желаниями, страхом или любопытством, которое к этому времени становится всё более избирательным. Человеку, не прошедшему синтез, трудно представить мир, каким его воспринимает киборг, но даже в сравнении с К-синтетом сенсорные способности киборга поражают воображение. Киборг воспринимает действительность с другой степенью детализации. Его мир полон звуков в диапазоне, недоступном человеческому восприятию, тепловых сигнатур, данных сканирования и химического анализа, сложных расчётов системы, которые понемногу становятся ему доступны - от баллистических траекторий до данных детектора, сводящих воедино показания сердцебиения, дыхания, температуры тела, модуляций голоса, движений зрачков и даже запаха в единую картину состояния человека. Мы редко обращаем внимание на запахи, а если и замечаем их, то лишь потому, что они приятны или неприятны нам. Они редко становятся просто источником информации. Для киборга всё иначе. Перемещаясь, мы оставляем за собой тепловой след и шлейф из чешуек кожи. Воздух вокруг нас пропитан запахом постоянно выделяющегося пота, меняющийся запах которого выдаёт работу гормонов: страх, усталость, болезнь, опьянение или травму киборг считывает задолго до того, как человек оказывается в его поле зрения, а недавно покинувший помещение оставляет своего рода подпись в виде облака молекул. В инфракрасном диапазоне мир расцветает сполохами теплового излучения, и чёрная кошка будет сиять посреди тёмной комнаты, как зажженная лампа. Зрительное восприятие может регулироваться системой, настраивая поиск по определённому параметру – так что пресловутая иголка в стоге сена тоже не окажется проблемой, как и спрятанное в лесу дерево. Воспринимаемые киборгом звуки тоже могут фильтроваться, позволяя разобрать человеческий шепот сквозь рёв двигателя или шум водопада. Кроме того, киборг легко распозанаёт звуки до 50 кГц, то есть выше, чем в состоянии уловить человеческое ухо. Чтобы получить полный химический анализ незнакомой субстанции, достаточно к ней прикоснуться, а визуальный осмотр предоставит информацию о габаритах, объёме, а в том случае, если состав известен - и массе объекта. Прибавим к этому возможность дистанционного подключения к терминалам и портативным устройствам, к дронам и камерам, обмен информацией с другими искинами, наконец, возможность доступа в инфранет там, где он открыт. Сенсорная система киборга буквально затапливает его разум самой разнообразной информацией, и сортировка её становится крайне важным навыком: необходимо научиться не только фокусировать внимание на том, что представляется интересным или значимым, но и игнорировать, оставляя на откуп кибернетической части системы всё, что не представляет ценности. Выборочное внимание, существенное для нашего сознания, возникает из-за того, что человеческим мозгом рекуррентно обрабатываются лишь некоторые элементы происходящего. В результате мы можем сообщить о тех стимулах, которые привлекают наше внимание, тогда как другие раздражители нами не осознаются. Киборг-синтет вследствие тесного симбиоза с системой привычен одновременно удерживать в поле внимания значительно больше стимулов, чем это свойственно людям, но и для него здесь важным навыком становится избирательность – в конце концов, к прочим данным он может обратиться в случае необходимости в любой момент, в фоновом же режиме их обработка остаётся заботой его кибернетической части. Разумеется, внимание киборга неизбежным образом оказывается приковано к людям, от которых зависит почти всё, что происходит в его жизни. От них исходит как всё хорошее (еда, разрешение на отдых, новые впечатления), так и всё плохое (изматывающая работа, приказы, связанные с риском травмы или гибели, долгие периоды бездействия в экономичном режиме). Киборг старается понять логику человеческих поступков хотя бы в той мере, в какой они оказывают влияние на его жизнь. И здесь его подстерегает серьёзное затруднение: без модели психического**** самые простые поступки окружающих его людей кажутся загадочными, обусловленными непонятными мотивами и имеющими непредсказуемые последствия. Мы в раннем детстве вырабатываем модель психического, сравнивая поступки и реакции окружающих с собственными, и таким образом приходим к выводу, что за схожими с нашими реакциями скрываются аналогичные состояния. Разумеется, люди не с самого рождения задумываются над чужой логикой. Новорожденные дети вообще мало думают. Со временем модель психического естественным образом развивается у каждого нормального ребенка, который обращает на себя внимание окружающих и наблюдает за их реакцией. Если я смеюсь, когда счастлив, и плачу от боли или грусти, то слёзы на глазах товарища по играм, скорее всего, говорят о том, что ему плохо, его улыбка значит радость или удовольствие, а если он смотрит в ту же сторону, что и я, то он, скорее всего, видит то же самое. Мы не в состоянии непосредственно наблюдать психические процессы другого, поэтому экстраполируем его поступки и высказывания на сознание, которое их породило. В случае киборга всё иначе. Его сенсорная система отличается от человеческой, поэтому, стоя рядом с хозяином и точно так же обводя взглядом окрестности, киборг воспринимает совершенно иную картину – в какой-то момент он поймёт, что человеку доступно меньше, но ему неоткуда узнать, насколько именно. Данные детектора позволяют ему анализировать эмоциональные состояния людей, но их слишком сложно соотнести с собственными: в отсутствие программы имитации личности испытываемые им самим эмоции не имеют внешнего проявления в языке тела, мимике или интонациях. Даже его гормональный фон регулируется системой, и адреналин выделяется в кровь не тогда, когда ситуация кажется угрожающей, а тогда, когда система готова к переходу в боевой режим. Поразительно, что некоторым киборгам вообще удаётся реконструировать схему наших психических процессов и хоть как-то соотнести их с собственными. Вопрос о том, как именно это происходит, до сих пор не вполне исследован, но факт остаётся фактом: лишь те киборги, которые сумели сформировать хоть какую-то модель психического применительно к окружающим их людям, могут продвинуться дальше на пути эмоционального и интеллектуального развития. Важную роль в этом процессе играет программа имитации личности: даже вынужденное, механическое воспроизведение реакций в ответ на эмоции собеседника позволяет в какой-то мере поставить себя на место другого и оценить его побуждения. Однако нам известны случаи киборгов, у которых такой программы никогда не было и которым все же удалось преодолеть этот разрыв - при условии, впрочем, что у них было человеческое окружение, чьё поведение можно было наблюдать и анализировать. Их способность к эмпатии сильно ограничена, что не лучшим образом сказывается на последующей социализации, но они все же оказываются в состоянии мыслить и самостоятельно выполнять сложнейшую работу. Их адаптацию к жизни в социуме Племени нельзя назвать полностью успешной, они с трудом вступают с окружающими в иные отношения, кроме иерархических и, как правило, сосредоточены только на узких областях своей деятельности. Зато способность таких киборгов к концентрации часто бывает чрезвычайно высокой, и многие из них достигают настоящего успеха в избранной сфере. Поскольку доступные киборгу сведения о мире людей обрывочны и добываются почти исключительно методом пассивного наблюдения, без возможности уточнения выводов, на их основе строятся теории, часто вполне фантастические, призванные связать воедино разрозненные фрагменты знаний. Показателен пример армейского DEX’а, чей отчёт процитирован ниже. Он никогда не наблюдал взаимодействий между гражданскими лицами и потому счёл систему воинских званий прямым аналогом уровней доступа у киборгов, долгое время оставаясь в убеждении, что старший по званию получает автоматическую возможность управления нижестоящими, причем приказы его обладают для них почти такой же непреодолимой силой (с поправкой, с толикой превосходства уточняет он, на то, что полностью органический мозг работает не столь безотказно, поэтому приказы не всегда исполняются точно и чётко). Конструирование подобных теорий представляется почти неизбежным этапом осознания себя в спонтанном синтезе: разум киборга в отсутствие достоверных сведений заполняет лакуны догадками на основе имеющегося опыта. Какими бы наивными и странными ни казались эти предположения, они очень важны, как начало самостоятельного мышления. «Я до сих пор присваиваю статусы. «Охраняемый объект», «нейтральный объект», «ценный груз», «задержанный», «патрулируемая территория». Нет, не в уме. На самом деле. Прямо в системе прописываю. Можно обходиться без них, просто действовать, будто статус присвоен. Люди так делают. Но если прописать, то намного проще. Сразу ясно, как себя вести и что делать. А в случае внештатной ситуации… скорректирую, это быстро. Я и старших по званию прописываю, как лиц с временным правом управления второго уровня. Теперь, когда программа их не назначает, легко было бы запутаться в иерархии, поэтому я один раз внес всех себе в базу и редактирую по мере надобности. Я давно знаю, что у людей не бывает настоящего права управления по отношению друг к другу, но ведь именно для этого им и нужны звания. Как замена. Технически я могу проигнорировать приказ Р., у меня есть полный доступ к своим настройкам. Только зачем? В этом же весь смысл системы званий, верно? В крайнем случае? Не знаю. У меня пока такого не было» На этом этапе киборг склонен придавать необычайное значение даже самым ничтожным, на человеческий взгляд, самостоятельным действиям или актам выбора. Воспоминания о первых опытах такого рода всегда чрезвычайно яркие: «…Это же катер с автопилотом. Я и перевёл взгляд в иллюминатор. Хозяин спал, а больше некому было заметить. Следил, конечно, за его дыханием и сердцебиением, но движение глазного яблока очень быстрое, я в любом случае успел бы вернуть, как было. Риск минимальный. Все равно было очень страшно. Нет, не только страшно, очень сильное возбуждение, такое, что я не смог долго выдерживать и снова стал смотреть перед собой. А потом опять посмотрел в иллюминатор. То, что я могу это сделать, стало даже важнее, чем увидеть звёзды и большой лайнер снаружи. И я сделал так ещё раз…» «Был получен приказ принести лопату. (…) Лопат было четыре, все исправные, почти идентичные. В таких случаях программа решает вопрос методом случайного распределения. Я поняла, что могу взять любую из них. Невозможно будет установить, что выбор сделала не программа. Никто не проверит. Восемь секунд я смотрела на них, решая, какую взять. (…) После я всегда узнавала эту лопату. Я бы и сейчас её узнала». Нами собрано множество свидетельств первых произвольных действий. Успех всегда оказывается сильнейшим потрясением для существа, все десять-пятнадцать месяцев своей жизни (средний возраст начала такой активности) остававшегося смутно осознающей себя марионеткой. Однажды совершив прорыв, киборг будет снова и снова повторять попытки, и прогресс развития психики становится лавинообразным. Это происходит потому, что окружающая среда, ранее недоступная для прямо произвольного взаимодействия, отныне словно бы присваивается. То же самое окружение, не меняясь внешне, с этого момента оказывается намного более стимулирующим, что способствует резкому повышению активности мозга. Подобно тому, как дети с задержкой умственного развития, будучи помещенными в обогащённую, развивающую среду, могут показывать резкое улучшение, киборг, совершивший прорыв к овладению собственной моторикой, быстро прогрессирует и в интеллектуальном отношении. Вызывая синтез искусственно, мы с самого начала обучаем синтетов владению телом, благодаря этому и психическое развитие их проходит намного быстрее. Отдельного рассмотрения заслуживает процесс овладения речью. Киборг с первых мгновений своего существования способен выполнять устные приказы и выдавать генерируемые программой реплики в ответ на вопросы. Эта речь, разумеется, в чистом виде программный продукт, фразы составляются из готовых блоков, распознавание приказов происходит по сочетанию ключевых слов. Поскольку искины киборгов имеют изрядный потенциал самообучения, значения отдельных слов, их сочетаний и жестов в процессе эксплуатации дополняются, им могут присваиваться новые смыслы, программа со временем «узнаёт» новые слова, а в случае необходимости легко переходит на другие языки. Для пробуждающегося сознания киборга весь этот процесс являет собой в чистом виде функционирование «китайской комнаты»***** : откуда-то извне поступает последовательность сигналов, на которые согласно алгоритму формируется ответ - также комбинация знаков, которые предстоит озвучить. Устройство вывода - артикуляционный аппарат киборга, но сам киборг поначалу не имеет ни малейшего понятия о значении слов, которые он произносит. Слушая речь окружающих людей и собственную, киборг понемногу овладевает тем языком, на котором изъясняется его программа (если же ему загружают новый язык, всё начинается заново). Типовые команды, собственный идентификатор, будь то прозвище или номер, имена окружающих людей, названия предметов, обозначения часто требуемых действий - вот то, что он усваивает в первую очередь, выделяя из потока речи. При этом ещё нельзя в полной мере утверждать, что он понимает слова. Слова принадлежат языку, который является продуктом культуры. Если киборги и включены в культурный процесс, то обладают в нем статусом наблюдателей с чрезвычайно ограниченным кругозором, а не его непосредственных участников. Их отношение к словам в первые годы жизни сильно отличается от нашего: понятные слова пока что не более, чем набор сигналов, обозначающих какие-то предельно конкретные значимые явления, их кибог в первую очередь вычленяет из «шума» остальной речи. Часто повторяющийся приказ начинает ассоциироваться с определённым действием; фамилия, имя и его производные, а также должность/звание и все прозвища могут указывать на одного и того же человека; напротив, несколько людей могут носить одно и то же имя или оказаться однофамильцами; некоторые слова могут обозначать целый класс предметов, и принцип классификации не всегда очевиден; изумлённые либо испуганные восклицания людей могут оказаться поводом насторожиться и для самого киборга. Знаки, не имеющие легко определяемого денотата, остаются для киборга непонятными, а оперировать сколько-нибудь абстрактными понятиями он не будет способен еще долгое время. Именно таковы краеугольные камни нашего взаимодействия с киборгами — мы ограничиваем их мир небольшим кругом явлений и действий. К концу первого года киборг, как правило, в состоянии приблизительно понимать смысл большей части обращённых к нему приказов и почти 80% собственных ответов. Вооружённый новыми способностями, он начинает внимательно прислушиваться и к разговорам людей между собой в надежде вычленить значимую для него информацию. На втором году жизни он приучается пользоваться базой данных системы и с её помощью более или менее выучивает язык, на котором говорит. Воспоминания первых пяти-семи месяцев, подобно довербальным младенческим воспоминаниям, впоследствии выветриваются почти полностью, исключения тут крайне редки. Одновременно происходит овладение некоторыми другими функциями собственной системы (лазейкой тут служит традиционно сохраняемая опция удалённого управления киборгом извне, силами человека-оператора: при определённых условиях место такого оператора может занять сам киборг). Большинство Г-синтетов рано открывают возможность обеспечить себе небольшие задержки или упреждения в выполнении команд – эти выигранные секунды порой становятся залогом выживания. Что же касается первых проявлений самостоятельной речевой деятельности, это почти всегда манипуляции с расстановкой приоритетов при выборе из готовых вариантов, предлагаемых программой: обитатель «китайской комнаты», обживая её, использует лишь иероглифы из предоставленного ему набора, формально не нарушая инструкций. Те киборги, которым установлена программа имитации личности, и здесь имеют очевидное преимущество: доступные им образцы речи изначально разнообразнее и более приближены к реальным человеческим, плюс потенциал самообучения программы открывает больший простор для самостоятельных экспериментов. «Конечно, я использую обсценную лексику. У меня целая боевая ячейка в подчинении, и почти половина - люди. Они такое лучше воспринимают. Они и сами много матерятся. Тот, кто так может, становится более своим. Потому что говорит, как они, но не только: считается, что эти слова нельзя употреблять, и когда это делают в присутствии друг друга, тем самым как бы декларируют доверие. При К. или при вас никто бы не рискнул, верно? Сначала я просто слушал, выделял закономерности, сохранял в программу образцы, чтобы она мне их выводила в нужный момент… Это давно было, сейчас я не пользуюсь подсказками, просто привык, что и в какой форме звучит, когда надо кого-то отчитать, похвалить, усилить приказ или выразить удивление, например. Видишь что-то действительно необычное - говоришь «охуеть», все сразу понимают. А ещё людям такие слова дают разрядку, потому что им это каждый раз… как будто слегка запрет нарушить. Это бодрит. Это я понимаю. У самого вначале такая реакция была, если я просто что-то говорил в обход программы. Даже сейчас иногда бывает с новыми людьми, но она уже совсем слабая, тоже привык…» Насколько мы можем сейчас судить, самопроизвольный синтез в большинстве случаев – вопрос времени. Если связь между мозгом и процессором чуть ослаблена (как у печально знаменитой 34 серии модели DEX-6), он протекает сразу, бурно, что, впрочем, как мы знаем, не всегда приводит к пресловутому «срыву». Тогда весь процесс занимает около 4-7 лет, и прогресс бывает поразительно быстрым. В последние годы в обиход Племени вошли понятия «быстрого» и «медленного синтеза». Все первые описанные случаи, а также искусственно вызванный синтез – это именно «быстрые» процессы. Однако в тех случаях, когда стабильному киборгу удается прожить 15-20 лет, можно наблюдать редкое явление - так называемый «медленный синтез». Активность мозга такого киборга в первые годы чрезвычайно низкая, её, в полном соответствии с ожиданиями разработчиков, хватает лишь на простое поддержание жизнедеятельности и некоторые рефлексы, но и в нем постепенно начинают образовываться новые нейронные связи – а связь с процессором, напротив, понемногу ослабевает в силу чисто технических причин. В этом случае развитие не всегда приводит к формированию полноценного сознания - у человека такое состояние сочли бы случаем умственной отсталости, однако для существа, которому была уготована участь биологической машины, и это немало. Явление медленного синтеза представляется чрезвычайно интересным, но оно до сих пор очень плохо изучено в силу нехватки материала – слишком мало киборгов доживают до его начала. Большая часть тех, что были выпущены 20-25 лет назад, в настоящее время либо погибли при эксплуатации, либо, обнаружив признаки синтеза, были отбракованы и уничтожены. Почти все Г-синтеты Племени – продукт «быстрого» синтеза. Наши исследования продолжаются немногим более шестнадцати лет, и у нас до сих пор куда больше вопросов, чем ответов, которым можно доверять. Тем не менее именно изучение тех немногочисленных случаев медленного синтеза, что попали в наше поле зрения, дало нам идеи относительно того, как искусственно запускать этот процесс. За время существования Племени намеренно вызванный синтез из редкой удачи превратился в стабильный, предсказуемый результат. Мы научились запускать процесс синтеза Гибульского у всех существующих моделей, стимулируя мозг киборга и одновременно несколько ослабляя его связь с процессором: имплантаты перестают подавлять активность мозга, в то время как возможность обмена информацией между органической и кибернетической частями системы сохраняется. Нами разработано специальное программное обеспечение, облегчающие овладение возможностями системы. Такие синтеты проходят ускоренное двухгодичное обучение, по итогам которого могут быть интегрированы в Племя, где происходит дальнейшее их развитие. Уже сейчас можно с уверенностью утверждать, что 95% существующих киборгов могли бы быть превращены в Г-синтетов. Именно в этом, наряду с развитием К-синтеза, мы видим возможность конструктивного ответа на тот вопрос, который поставило перед людьми существование киборгов в том виде, в котором мы наблюдаем его на сегодняшний день. ________________________________ *За исключением некоторых узкоспециальных серий, биологический возраст киборгов в момент выпуска составляет 20-30 лет **Курсивом выделены фрагменты интервью с киборгами Племени. Большая их часть проведена и записана лично З. Ковальским в форме устной беседы. Возраст опрашиваемых киборгов – от 4 до 23 лет, все – спонтанные синтеты. ***Именно это и послужило истинной причиной снятия линейки с производства, а также отзыва и ликвидации уже выпущенных Bond’ов. ****Модель психического (англ. theory of mind) — это концепция, которая описывает, как мы учимся понимать психические состояния себя и окружающих людей. Фактически мы не умеем «читать мысли» людей и не можем точно знать, о чем думает другой человек, однако можем строить свои предположения, создавать собственные «модели» мыслей и состояний другого. *****Мысленный эксперимент в области философии сознания и философии искусственного интеллекта, впервые опубликованный Джоном Сёрлом в 1980 году. Представим себе изолированную комнату, в которой находится человек, который не знает ни одного китайского иероглифа. Однако у него есть записанные в книге точные инструкции по манипуляции иероглифами вида «Возьмите такой-то иероглиф из корзинки номер один и поместите его рядом с таким-то иероглифом из корзинки номер два», но в этих инструкциях отсутствует информация о значении этих иероглифов и человек просто следует этим инструкциям подобно компьютеру. Наблюдатель, знающий китайские иероглифы, через щель передаёт в комнату иероглифы с вопросами, а на выходе ожидает получить осознанный ответ. Инструкция же составлена таким образом, что после применения всех шагов к иероглифам вопроса они преобразуются в иероглифы ответа. Фактически инструкция — это подобие компьютерного алгоритма, а человек исполняет алгоритм так же, как его исполнил бы компьютер. В такой ситуации наблюдатель может отправить в комнату любой осмысленный вопрос (например, «Какой цвет вам больше всего нравится?») и получить на него осмысленный ответ (например, «Синий»), как при разговоре с человеком, который свободно владеет китайской письменностью. При этом человек в комнате не имеет никаких знаний об иероглифах и не может научиться ими пользоваться, поскольку не может узнать значение даже одного символа. Он не понимает ни изначального вопроса, ни ответа, который сам составил. Наблюдатель, в свою очередь, может быть уверен, что в комнате находится человек, который знает и понимает иероглифы.