Твоё Тело

«Семья никогда не предаст тебя, никогда не унизит. Семья, это единственные люди, которые никогда не будут смеяться над вашими слабостями. Семья, это единственное место, где вы всегда найдете любовь и уважение». POV.Кэтрин       Окончательно успокоившись, я смотрю на часы. Черт! Мне нужно ехать за Беннет! За свою забывчивость я хлопаю себя ладонью по лбу, резко подскакиваю и несусь ловить такси. Как назло, ни одной машины! Ах, как же глупо! Я не знаю адрес ведьмы! Куда ехать?       Быстро оценив ситуацию, я решаю выяснить у кого-нибудь дорогу. Город маленький. Каковы шансы быстро найти хотя бы одного человека, обладающего нужной информацией? На удивление, первый же встречный паренёк указал мне адрес мэра Беннета.       Когда я подъезжаю к заветному дому, Бонни уже стоит у крыльца, нервно перебирая в руках мобильный телефон. Завидев меня, она бежит к машине: — Ты опоздала! — гневно восклицает она. — Где ты была? — Я же говорила, что поеду к Майклсонам! — пытаюсь оправдаться я. — Чем можно заниматься у них четыре часа? — не унимается ведьма. — Может поедем? По дороге я всё тебе расскажу, — устало выдыхаю я и открываю дверцу такси. — Ты, наверное, шутишь?! Магазин уже закрылся! Давай вылезай, и пойдём ко мне! Папа приготовил чудесный ужин! Всё как мы любим! Вкусненькое, жирненькое и очень вредное, — восклицает Бонни и хватает меня за руку.       Я устало повинуюсь ей. Что ж, это лучше, чем провести вечер в одиночестве, попивая донорскую кровь и читая дневник Форбс. *** POV.Кэролайн       «Добро пожаловать в семью!» — мысленно передразниваю я Элайджу, нервно постукивая пальцами по столешнице.       Минут двадцать назад Ребекка принесла мне одно из своих платьев и пару туфель, и вот, сейчас я пытаюсь привести себя в порядок перед встречей с Древней семейкой. Репетирую, что и кому скажу.       Да, я ещё надеюсь рассказать всё Клаусу. Предыдущая попытка потерпела крах, но нельзя сдаваться.       Выгляжу я действительно шикарно. Длинное обтягивающее нежно-голубое платье в пол с красной атласной лентой и чёрные лакированные туфли делают «меня» похожей на девушек с красной дорожки. А новая стрижка придаёт образу вполне законченный вид. Ещё раз покрасовавшись перед зеркалом, я пытаюсь застегнуть молнию на платье. — Позволь помочь тебе, — я оборачиваюсь на уже знакомый голос Элайджи и вижу, как он восхищённо смотрит на меня. В руках Древний держит маленькую красную коробочку. Что бы это могло быть? Может это то самое несчастное лекарство, погубившее так много людей. Нет, это глупо. Зачем ему приносить мне лекарство? — Что это? — я вопросительно киваю в сторону коробочки. — Подарок. Я заметил, что ты потеряла свой защитный браслет, — подмигивает он. — Да уж… Ещё бы ты не заметил! — саркастично восклицаю я, но он лишь начинает смеяться. Наверное, вспомнил, как помогал искать мне что-нибудь, чем можно укрыться от солнца.       Я очень глупо тогда выглядела. Собралась выйти из дома, но вспомнив, что Кэтрин забрала украшение, я едва не расплакалась. Так и стояла у входной двери, пока Элайджа не предложил найти одеяло. Как я сразу не додумалась? Хорошо, что хоть кому-то из нас пришла в голову эта идея, иначе пришлось бы торчать в том проклятом доме до вечера. Но на то он и тысячелетний вампир, чтобы находить выход из сложных ситуаций? Верно? — Спасибо. Это действительно необходимо, — смягчаю я свой пыл.       Элайджа подходит ко мне и, открыв коробочку, достает из неё тонкую цепочку из белого золота с прелестным кулончиком в форме сердца, затем с улыбкой протягивает мне: — Открой его, — шепчет он мне в самое ухо.       Я выполняю его просьбу и не могу сдержать восхищенного возгласа, когда вижу внутри кулона фотографию, на которой изображен Элайджа, нежно обнимающий Кэтрин, а она… так искренне, как ребёнок, улыбается. Кажется, вот оно — счастье! Что ей ещё было нужно? Эх, женщины! Никогда не цените то, что имеете. Хотя… я сама такая же! — Чудесно, — это всё, что я сейчас в состоянии сказать. Он опять смеётся и помогает мне надеть украшение. — А молния?! — Сейчас! Ты такая нетерпеливая сегодня. Что случилось? — он наклоняется и ласково целует меня в шею. — Жду долгожданной семейной встречи, — язвительно тяну я. Элайджа снова начинает смеяться. — Эй! Я такая смешная? — Нет-нет! Ты у меня самая прекрасная и изумительная! Осталось лишь убедить в этом моего братца! — успокаивает он меня, берёт за руку, и мы идём спускаться к ужину.

***

      Когда мы появляемся в дверном проеме, за столом уже сидят Ребекка и… Елена. Что ж, ужин обещает быть весёлым. Где же Клаус? — Брат подойдёт позже, — поясняет мне Элайджа, с удивлением заметив, как я ищу глазами Гибрида. — У него возникли кое-какие дела. Кэролайн и всё такое. — Кэролайн? Какие у него дела с ней, — я резко напрягаюсь. Сердце начинает бешено стучать. Что же он затеял на этот раз? — Хочет сделать ей подарок, — любезно поясняет Ребекка и с издёвкой продолжает. — Ну знаешь, она ему тебя, а он ей… что-нибудь. Он не любит оставаться в долгу. Ник, такой Ник! — Бекка, прекрати! — перебивает сестру Элайджа. — Это не смешно. Хотя я нахожу очень занятной эту увлеченность Никлауса мисс Форбс. — Увлечённость? Не смешите меня. Ваш братец полез спасать Кэролайн, когда её похитил пастор Янг. Пусть земля ему будет пухом… или не будет. Не тебя, Ребекка, помнишь? — равнодушно произносит Елена, теребя в руках непослушную крашеную красную прядку волос. — Тебя никто не спрашивает, Гилберт! — зло шипит Древняя в ответ на выпад Елены. — А мне всё равно, — всё таким же безэмоциональным голосом продолжает вампирша. — Я просто констатирую факт влюбленности нашего «страшного» Клауса. — Может перестанем говорить о Клаусе и Кэролайн? Будто вам больше не о чем потолковать! Поговорите о лекарстве, о Сайласе, в конце концов, о чём угодно, — горячо восклицаю я. — Я больше не могу это слышать! — В чём дело, Катерина? — обеспокоенно произносит Элайджа. — Тебя это задевает? Я не понимаю. Объясни мне, пожалуйста. — Нет, всё хорошо. Просто сейчас слишком много всего важного происходит, окромя влюблённости Клауса! — быстро произношу я, стараясь не смотреть ему глаза.       «Нет, Кэролайн, только не красней! Ну, нет же! — приказываю я себе. — Ну, молодец! Вот и сиди теперь красная, как помидор. Браво, Форбс! Докатилась!» — Элайджа, я чего-то не понимаю? Она что? Она покраснела?! — от удивления Ребекка широко открывает рот и заливается пронзительным смехом. — Эм-м, Катерина? — протягивает Древний, явно озадаченный моей реакцией. — Ой, да пошли вы все! — обиженно бормочу я и отпиваю глоток вина из своего бокала. — То же мне… семейка!

***

      За последние полчаса я узнала о Майклсонах столько всего нового, что наверняка хватило бы на целую книгу по психологии. Эта семья просто невероятна! Их взаимоотношения поражают.       Элайджа то и дело пытается втолковать сестре что-то насчёт того, что ей вовсе не нужно лекарство, что она просто заигралась в охотницу за сокровищами. Ещё что-то про какую-то их клятву, которую они дали, став вампирами. Интересно, в чём мог поклясться Клаус? Может, защищать друг друга любой ценой?       В какой-то степени, Элайджа прав. Действительно, зачем оно ей? В Мистик Фоллс она и года не протянет в качестве человека. При первой же перепалке её прикончат. Или кто-нибудь из многочисленных врагов Клауса, узнав, что она теперь человек, решит воспользоваться лёгкой добычей. О чём она только думает? Ей тысяча лет, неужели она не понимает столь очевидных вещей?!       Да, ей хочется иметь семью и детишек, но если за столько веков она так и не сумела встретить того самого, где гарантия, что это произойдёт в ближайшие лет пятьдесят? Не понимаю я её!       И вот сейчас Ребекка буквально с пеной у рта спорит со старшим братом: — Элайджа, неужели ты не хочешь, чтобы я жила счастливо?! — Тут определяющее слово «жила»! А ты не будешь жить! Как ты этого не поймёшь? — горячо восклицает он. — Если я отдам тебе лекарство, Клаус убьёт тебя! Затем меня и… Катерину. — Плевать я хотела на твою драгоценную Катерину! Мне нужно лекарство, Элайджа! Если Клаус получит его, сразу же отдаст склянку Сайласу! Нельзя позволить, чтобы колдун получил его! И плевать мне на то, что он мучает Клауса. Этого засранца давно пора проучить. Пусть хоть кто-то это сделает, — нервно продолжает твердить Древняя. — Ты не понимаешь! Сайлас может стать кем угодно из нас! Он может заставить поверить тебя во что угодно! Он безумен! Он слишком долго прожил в заточении и теперь жаждет успокоения. И мести. Его ничто не остановит, — я перебиваю её и тут же жалею, что вообще раскрыла рот.       Зачем я это сказала? Теперь на меня вопросительно уставились три пары глаз. Тело пронзает острая боль: я явно ляпнула лишнее, и заклятие напоминает о себе. Я стараюсь не подавать вида, что мне больно. По коже словно разрядом тока пробегают мучительно пронзающие мурашки.       «Не подавай виду, Кэролайн. Ты же сильная», — мысленно успокаиваю я себя. — Ты так хорошо знаешь о Сайласе? Откуда? — интересуется Элайджа, приподымая бровь. — Наслышана, — отчетливо проговариваю я, пристально заглядывая ему в глаза.       Больно. Как же мне больно. В горле собирается нервный комок. Я стараюсь не закричать. — Что с тобой? — Элайджа обеспокоенно вскакивает с места и подлетает ко мне. — Тебе больно? Что случилось? — Я просто… — он присаживается передо мной на корточки и берёт за руку. Нежно поглаживает её. Это успокаивает. Приятно. — Всё прошло. — Надо же, какая идиллия. Я почти растрогался, — язвительный голос Клауса заставляет меня вздрогнуть.       На нём всё та же серая футболка и чёрные джинсы. Он явно не планировал наряжаться к ужину в отличие от всех остальных. Я встаю и приветственно киваю ему. Он лишь цинично усмехается и присаживается на первый попавшийся стул около Елены. Несмотря на его явную пренебрежительность, я почему-то рада его видеть. Он единственный здесь, кому могу верить. Вот только он «мне» никогда не поверит. — Итак, что я пропустил? — весело спрашивает он у Ребекки. Надо же, как быстро у него меняется настроение. Никак не привыкну к этой его особенности.       «Тебе и не нужно привыкать!» — упрямо возражает внутренний голос. — На самом деле, ничего интересного не произошло, — равнодушно произносит Елена. — Сайлас, лекарство и прочая скукотень. — Ребекка, заткни свою гостью! Или я это сделаю. Она меня раздражает, — он презрительно морщится и устремляет свой взгляд на меня. — Катерина, миленькое платье. Кажется, оно принадлежит Бекке? — Да, — тихо отвечаю я. — На тебе оно лучше смотрится. Прости, сестрёнка, но это так, — пожимает он плечами и подмигивает мне. — Пошёл ты, Ник! — шипит Древняя. — А ты чего такой весёлый? Неужели наконец обрадовал свою блондиночку? Или она тебя? Не думала, что у тебя получится. — Не мысли так примитивно, Бекка — смеётся он, а я снова краснею. — Я и вправду кое-что приготовил для неё. — Очередное платье? Ты надеешься купить её? Какого низкого ты о ней мнения, однако. Хотя она того стоит. Поверь мне на слово! Я её с начальных классов знаю, — Елена вновь лезет туда, куда не просят. — Серьёзно? Ах, ты стерва! — не выдерживаю я и, подлетев к ней, сжимаю рукой её тонкую шею. Одно движение, и она бездыханно падает у моих ног. Пусть немного отдохнет! Будем считать это местью за почти воткнутый кол в моё сердце.       Удовлетворённо ухмыльнувшись, я поворачиваюсь к Древним. На их лицах читается непомерный интерес ко всему происходящему. Хм, теперь я в центре всеобщего внимания. В комнате сейчас так тихо, что я слышу размеренное дыхание Клауса. Не к добру всё это. — И что сейчас произошло? — Ребекка первая решается нарушить нервирующее меня молчание. — Она мне надоела, — я пытаюсь говорить так, как говорила бы сейчас Кэтрин. Плохо получается. Из меня явно плохая актриса. — Мне тоже, — не растерявшись, поддакивает мне Элайджа. Наверное, хочет в очередной раз избежать скандала. Благородный Элайджа. — Что ж, теперь, когда главный раздражающий фактор устранён… давайте начнём наш тихий семейный ужин, — воодушевлённо произносит Клаус и поднимает бокал. — За семью?! — За семью! — в унисон повторяют Древние. — За семью, — тихо шепчу я.

***

      Оставшаяся часть нашего семейного ужина прошла относительно спокойно. Никто ни с кем ругался из-за лекарства или того, кому оно должно достаться. Я наконец смогла повнимательнее присмотреться к Клаусу и его семейке.       К моему удивлению, Гибрид оказался не таким, каким я его всегда считала. Раньше я думала, что такой заботливый и галантный он лишь со мной. Наивная! Не без удовольствия я также наблюдала за сценой, когда Клаус подскочил с места и, включив музыку, закружил Ребекку в вальсе. Никогда не видела его таким счастливым! Семейные сцены хорошо на него действуют. Он смеялся, подтрунивал на сестрой и её будущей пенной вечеринкой.       Когда Клаус начинает расспрашивать брата о том, где тот будет спать, я замираю в нервном ожидании, ведь Элайджа может захотеть ночевать со мной! Нет, только этого мне хватает! Я выжидающе смотрю на старшего Майклсона: — Я переночую у себя, — спокойным голосом излагает Древний. — Катерина, ты ведь не будешь против провести ночь в одиночестве? — Думаю, что я найду чем заняться! — с наимилейшей улыбкой протягиваю я.       Я стараюсь казаться спокойной, но душа моя сейчас танцует ламбаду! Как же приятно будет, наконец, остаться одной, не чувствуя на себе постоянный обожающий взгляд Элайджи. Если я бы к нему что-либо чувствовала, я бы так, естественно, не говорила, но сейчас его «забота» лишь раздражает меня. — Что ж, раз мы во всём разобрались… — Клаус равнодушно проговаривает это и встаёт со стула, я подскакиваю за ним следом, но видя реакцию Элайджи, сажусь обратно.       Клаус желает всем доброй ночи и выходит из гостиной. Наступает неловкое молчание, прерывать которое, похоже, никто не планирует. Ребекка молча следует примеру брата и, подхватив через плечо всё еще бездыханную Елену, идёт на верх. — Ты изменилась, — выносит свой вердикт Элайджа и, небрежно кивнув мне, уходит.

***

      Вернувшись в комнату, некогда принадлежавшую Колу Майклсону, я решаю осмотреться в своих новых покоях. Ничего жуткого я не обнаруживаю. Ребекка зря меня пугала. Всё как у всех: несколько комплектов одежды, которую больше никто не наденет, пара книг зарубежных авторов, мобильник и плеер.       От нечего делать, я начинаю исследовать содержимое его телефона. В контактной книжке всего пять абонентов: Клаус, Элайджа, Ребекка, какая-то Лукки и Джереми.       Когда я вижу имя младшего Гилберта, по щеке пробегает маленькая слезинка. Джер умер напрасно из-за чьей-то навязчивой идеи спасти Елену, которой это вообще не нужно. Кол тоже погиб впустую… Всё впустую. Всё.       Закончив с тяжёлыми мыслями, возвращаюсь к осмотру телефона. Прежде всего меня интересуют фотографии и смс-ки. Так, в сообщениях ничего интересного. Из них я поняла, что Лукки — это Лукреция. Да уж, ну и имечко! А она искала его, звонила. Не нашла. Кто она, интересно?       А и вот фото… Их тут целая туча! Весь компромат на Древних в одной маленькой коробочке. Штук сто фотографий с подготовки к вечеринке у Майклсонов, на которых Ребекка о чём-то горячо спорит с Эстер, Элайджа что-то объясняет Финну, а Клаус… рисует.       Затем я обнаруживаю несколько видеозаписей. Кое-что о Джереми, наверняка снятое Колом, когда тот следил за младшим Гилбертом, фото красивой темноволосой девушки с тёмно-синими глазами, парочка записей с какого-то концерта и… самое интересное. — Итак, сегодня у нас в доме приём! Дамы и господа, предлагаю вам подсмотреть за тем, как проходит подготовка к сему торжеству, — воодушевленно начинает говорить за кадром Кол и направляет камеру на Клауса. — Братец, не хочешь сказать нашим зрителям пару слов? — Ребекка, зачем ты показала этому идиоту, как пользоваться камерой? — раздраженно восклицает Гибрид, отмахиваясь от Кола. — Если бы один идиот не запер бы другого идиота в гробу на несколько сотен лет, ей не пришлось бы ничего объяснять, — передразнивает брата Элайджа.       Клаус лишь закатывает глаза и продолжает делать аккуратные мазки по полотну. Это я. Он рисует меня. Это не тот портрет, который он дарил мне. Сколько же у него их?       Продолжая съёмку, Кол отходит от Клауса и выходит на улицу. Пройдя пару метров, он останавливается и указывает пальцем прямо: — Народ, это лошади! Клаус приготовил их для какой-то Кэролайн. Ребекка сказала, что он послал ей платье для сегодняшнего вечера. Он даже сам его ходил покупать. Она говорит, что наш братец влюбился! Вот именно, народ, я сам в шоке!       На этом первое видео того дня обрывается. Я так и продолжаю сидеть с округлившимися глазами. Следующее видео я включаю, предварительно присев на кровать. Мало ли что я там могу увидеть! — Только что подошел к концу сегодняшний приём. Сказать, что мне понравилось — ничего не сказать, — язвительно тянет Кол, смотря в камеру. — Бекка на меня обиделась и ушла в бар. Финн мудрит что-то с маменькой, Элайджа вечно молчит, а Клаус… Народ, идём к Клаусу!       Камера начинает трястись, когда Кол быстро поднимается по лестнице. Сделав несколько тихих шагов, он подходит к какой-то двери и аккуратно приоткрывает её: — Тс-с, народ! Наш художник творит! — Древний направляет камеру сквозь полуоткрытую дверь. В кадр попадает огромная комната. Кажется, это студия Клауса. Да, точно. Это она.       Сколько картин! Я восхищенно присвистываю и даю себе слово во чтобы то ни стало попасть в это прекрасное место, пока я здесь. Хоть я и была там однажды, всё равно ничего толком не рассмотрела.       На экране показывается сидящий в кресле Гибрид. В руках у него карандаш и лист. Видимо рисует тот самый рисунок, из-за которого я поругалась с Тайлером. Лицо Клауса расслаблено, в глазах нет никаких эмоций. Кажется, это и есть его нирвана — просто рисовать и не думать ни о чём кроме своего творения. — Хватит подсматривать, Кол! Тебе не десять лет. Проходи! — говорит он. — Зачем ты снимаешь? Кто этот твой народ? Ты стал шизофреником в гробу? — Я снимаю, чтобы было потом, что вспомнить. Пока мы все вместе! Это ведь такая редкость! — в голосе Кола слышится обида. — А народ — это МЫ! — Ладно, не обижайся! Сходил бы в бар? — не отрываясь от рисунка, продолжает паясничать Клаус. — Бекка ушла в бар. Думаю, до утра мы её не дождёмся. — Ну, ты задел её чувства вроде как, — пожимает плечами Древний. — Мы можем сходить с тобой туда вдвоём? — А рисунок? — Я уже закончил. Заскочим кое-куда перед баром? — Куда? — По делам. Убери камеру, или я это сделаю!       Кол ухмыляется и, прошептав что-то о блондинистых делах Клауса, выключает камеру.       Так значит я теперь «блондинистые дела Клауса»? От возмущения я едва не падаю с кровати! Так вот что думал обо мне этот Древний! Что ж, умер! Так ему и надо! И нечего его жалеть!       «Боже, что же это я такое говорю?! Разве можно радоваться чьей-то смерти? Даже если этот кто-то, Древний сумасшедший вампир. Так нельзя!» — ругаю я себя за подобные мысли и со злостью швыряю телефон на тумбочку.       Внезапно меня посещает мысль, что Кол был единственным, кто не желал найти лекарство. Он с самого начала был против. Он знал, что так будет и предупреждал, но его не послушали. Как мы все ошиблись! Мы сами виноваты во всей этой ситуации с Сайласом. И нам придётся разгребать всё это дерьмо.

***

POV.Кэтрин — Мистер Хопкинс, это просто невероятно вкусно! Никогда не пробовала Карпаччо из говядины! — восхищенно восклицаю я и отправляю в рот очередную порцию итальянского чуда. — Если вы не пробовали карпаччо, вы не знаете, что такое истинное удовольствие! Так говорила мама Бонни, когда учила меня этому рецепту, — с улыбкой произносит отец ведьмы. — Да уж, мама много чего говорила, — нервно ворчит Бонни. — Ты доела? Поднимемся ко мне? Надо поговорить. — Да, спасибо мистер Хопкинс! — я промокаю губы салфеткой и встаю из-за стола.       Ведьма быстрыми большими шагами направляется наверх. Я едва за ней поспеваю. Когда за мной закрывается дверь в её комнату, она невнятно бормочет что-то сквозь зубы. — Что? Что ты сказала? — Я произнесла заклинание, чтобы отец не смог нас подслушать, — шепчет она. — Всё очень и очень плохо! — В чем дело? — о чём она вообще говорит? — Тебе плохо? Или кому? — Я опять видела Джереми! — горячо восклицает она. — Он мёртв, Бонни! — я устало закатываю глаза. Неужели мне опять придётся выслушивать её бредни? — Не в этом дело! — вскрикивает она, но мгновенно приходит в себя. Эх, мне бы её выдержку! — Помнишь, я тебе сегодня говорила, что он мне снится? — Допустим, — киваю я. — После школы я решила вздремнуть. Я опять была на могиле Джера, и он пришел ко мне. Он просил меня проснуться! Нет, он просто требовал этого! — Дальше что? — Когда я всё же проснулась, вся комната была в огне! Я чуть не сгорела! Он спас меня, а значит все его другие визиты тоже… — Эй! Стоп-стоп! Ты хочешь сказать, что сама себя чуть не спалила? Бонни, может пора завязать с магией-то? Пользы от неё ни тебе, ни мне никакой! — Я очистила с помощью магии твой ужин, чтобы папа не узнал о твоей сущности! Не забывай, в городе повсюду вербена! В отцовском ужине тоже! — Неправда! В моём доме её тоже нет! Я же дочь шерифа! Лиз не допустит, чтобы… — возражаю я. — Ты чего, Кэролайн? Ты забыла, что Лиз приходится закупаться продуктами в соседнем городке, чтобы ты могла поесть дома? А в душ ты вообще к Сальваторе ходишь, — недоверчиво протягивает ведьма. — Я же пошутила, Бонни! — я стараюсь говорить это как можно более беззаботно. — Нет, ты не шутишь, — ведьма прищуривается. — Знаешь, я думаю, что тебе пора! — Да, конечно! Спасибо за ужин, — облегчённо вздыхаю я и открываю дверь. — Ты изменилась, Кэролайн.       Я ничего не отвечаю ей, спускаюсь вниз и пулей вылетаю из дома Беннетов.