Каменное сердце

Утром Снегг проснулся в дурном настроении. Всю ночь его мучил сон. Ему снилась Лили. Еще тогда, когда они учились в Хогвартсе, когда они вместе, вдвоем, гуляли у озера, весело болтали и смеялись. Ему так нравилась ее улыбка, ее смех, то, КАК она смотрела на него. Он осмелился взять ее за руку и разглядывал ее пальцы на своей ладони. Как он мечтал взять ее так просто за руку… после всего, что произошло между ними, после всего, что произошло после ее смерти, спустя столько лет он все еще мечтал коснуться ее… — Северус — выдохнула она. Он поднял взгляд и увидел перед собой Гермиону Грейнджер. Он бросил эти пальцы, секунду назад принадлежавшие Лили Эванс, и отпрянул. «Что за черт?» — Северус, — повторила Гермиона, протягивая ему руку, которую он только что отшвырнул. Он посмотрел в ужасе на эту руку. «Она моя студентка! Студентка, Мерлин!» — Северус, — снова позвал его голос. Он поднял глаза и окончательно перестал понимать, что происходит. Это не укладывалось в его голове. Сердце с силой билось о грудную клетку, он терял контроль над собой. — Что с тобой, Северус? — перед ним снова была Лили, которая все еще тянула к нему руку. Он схватился за неё как за спасательный круг. Она заулыбалась и сжала пальцы, вызывая у него дрожь. Она смотрела ему в глаза и улыбалась. Сердце разгонялось все быстрее. Вот ее рука. Грейнджер просто наваждение. Щемящая тоска наполнила грудь. Он подтянул девушку к себе и обнял. Ее лицо оказалось так близко. Она смотрела на его губы. Тем же взглядом, что и Гермиона сегодня. Нет, выбрось ее из головы, это не то! Сейчас в его руках Лили. Как долго он мечтал об этом! Хотя бы во сне! Снегг закрыл глаза и поцеловал ее. Их губы соприкоснулись и открылись навстречу друг другу, а языки сплелись, лаская. Снегг обхватил руками ее лицо, жадно целуя ее, боясь, что она сейчас исчезнет. Но он знал, хотя и пытался не верить, все же он чувствовал, что она уже исчезла, растворилась в его объятиях, расстаяла, не оставив и следа. Он изо всех сил боролся с накатывающей на него липкой черной тоской, с безмерным отчаянием, рвущим его внутренности, ломающим ребра, раздирая его изнутри. Но он не открывал глаз, впитывая, как ему казалось, ЕЕ тепло кончиками пальцев. Его веки дрогнули и открылись. Сон кончился. Он в своей постели, в своей спальне. На губах будто еще остался вкус губ, которые он только что целовал. Снегг сел и потер лицо дрожащими руками. — Все в порядке, — сказал он сам себе. Но все не было в порядке, потому что он не знал, вкус чьих губ он все еще ощущал… Лили Эванс или Гермионы Грейнджер. Что за черт! Он снова начинал злиться. «Все это неважно. Это просто сон. Дурной сон. " — успокаивал себя Снегг. Он встал отправился в душ смыть с себя эти мысли.

***

Последними стояли занятия по зельеварению. Гермиона нервничала. Она так надеялась, что ночь принесет облегчение, и мысли о Северусе Снегге и вчерашней сцене отпустят ее. Но ей всю ночь снился он.       Все как вчера. Они стоят в кабинете зельеварения. Он что-то говорит ей, пытаясь поймать ее рассеянный взгляд, а поймав, понимает, что она не слышала ни слова, хватает с силой за предплечье и наклоняется к ее лицу. Мерлин, эти черные глаза, в которых пылает огонь… эти тонкие губы… они так близко, так близко… еще секунда и Гермиона поднимает свое лицо навстречу ему, приближаясь к этим губам, все происходит так медленно, и это раздражает… еще пару сантиметров… — Северус, — шепчет она и их губы соприкасаются… Гермиона вскакивает в своей кровати, чувствуя запах крапивы. Она глубоко дышит и прижимает руки к груди. Эти губы… В животе что-то сжимается в горячий тугой узел. Она не понимает, что с ней происходит и с выдохом откидывается на подушку. Эти губы… Девушка закрывает руками разгоряченное лицо и из ее рта вырывается тихий то ли стон, то ли всхлип. Ей хочется, чтобы эти губы целовали ее, всю, везде, чтобы ЕГО руки обнимали ее, прижимали к себе, ласкали ее тело. Гермиона зажмурила глаза посильнее, стараясь избавиться от образов, мелькавших в ее сознании, разливающих тепло по ее телу, устремляющемуся в одну точку внизу живота. «Мерлин, какое мучение…» — Гермиона, ты в порядке? — услышала она шепот Парвати и тут же голова сокурсницы появилась из-за полога. Гермиона подскочила в кровати, осознав, что ее мог кто-то услышать. — Да, да. Просто приснился дурной сон. — Ты звала Снегга? — неуверенно продолжила та — по имени… — Снегга? — По крайней мере, я не знаю другого Северуса. — Вчера он так на меня наорал после занятий, и теперь продолжил это во сне! — оправдывалась Гермиона. — Ааа, он может, да. Ну ладно — и Патил скрылась в темноте, а Гермиона облегченно выдохнула и стала укладываться. Но сон больше не шел к ней, тело горело и стоило только закрыть глаза, как Снегг снова виделся ей склоняющимся над ее лицом. В шесть утра она все же встала с постели и пошла принять душ, пока все спали. Горячие струи били по обнаженному взволнованному телу, раззодоривая его еще больше. Гермиона намылила мочалку и начала водить ею по телу. С каждым движением желание захлестывало все больше. Глаза закрылись. Сил сопротивляться этому больше не было. Вот она провела куском материи по шее и плечу, представляя как губы Снегга осыпают ее поцелуями, по груди и животу — будто прошла его властная рука, туда вниз, где так горячо. Губы девушки приоткрылись, она задышала часто и глубоко, мурашки покрыли все ее тело. Рука двигалась туда-сюда, вызывая волны наслаждения, ее рука… или его рука… Другая рука гладила ее грудь, перебирая соски, лаская шею. Живот ее напрягся. Она развернулась и горячие струи воды обжигали спину. Будто его кожа обжигала ее. Будто он стоял сзади, обхватив ее грудь, а другой лаская ее промежность. Еще и еще… и тихий стон вырвался из ее приоткрытых губ: — О, Северус…- горячие волны оргазма побежали по телу, разнося тепло и истому. Гермиона кончила и заплакала, опускаясь на пол и обхватывая себя руками. «Ну почему именно он? Почему он застрял в ее голове? Не дает спокойно жить. Почему она сгорает от желания прикоснуться к нему? Почему вместо того, чтобы спать как все, она идет в душ и сама себя ласкает, представляя себе его? О, Мерлин! Почему он?» Она чувствовала себя разбитой и униженной. Она возьмет себя в руки, возьмет и прекратит это. Она больше не станет о нем думать. Все, хватит! Гермиона собралась с духом, встала, насухо вытерлась, оделась и вышла.