Каменное сердце

Снегг вернулся к себе в самом дурном расположении духа. И злился он на себя. За то, что утром влез в голову этой студентки, за то, что велел ей прийти к нему этим вечером, за то, что растерялся, пусть всего на секунду, когда она упала в обморок, за то, что испытало его тело, когда он держал ее на руках. Это злило особенно. Он мужчина, давно и безоговорочно одинокий, прижав к себе это обездвиженное юное девичье тело испытал… зов плоти. Он как мальчишка взволновался от прикосновения с ее рукой, от этого ее взгляда, снова скользнувшего на его губы, от крошечного расстояния между их лицами. Как она отпрянула от него как ошпаренная! Он злился и думал, что она его раскусила, поняла, прочитала его мысли, и для этого не нужна даже магия, как все очевидно. Наверно от ужаса она и упала в обморок. Ее возжелал сам Северус Снегг. Он скривил губы. Как мерзко от самого себя! Стук в дверь. Кто еще его смеет беспокоить в это время? Он открыл. — Мадам Помфри? — удивился он. — Прошу проходите. Что за дело вас привело в этот час ко мне? Целительница зашла и плотно закрыла за собой дверь. — Профессор, — начала она, — меня беспокоит состояние студентки, которую вы ко мне привели с час назад, — Снегг оторопел, но тут же надел привычную маску безразличия. — Гермиона Грейнджер ее имя. — Продолжайте, — сказал он, раздражаясь. Зачем напоминать ее имя? Он же не идиот и прекрасно помнит, кто именно упал сегодня вечером в его объятия. Но Снегг не подал вида. — Видите ли, она очень впечатлительная девушка, и, — женщина медлила, подбирая слова, — и сейчас в ее жизни непростой период. — Я не совсем понимаю. При чем здесь я? — Мне известно о вашей строгости к студентам, в особенности к студентам факультета Гриффиндор, — она мило улыбнулась. — И мисс Грейнджер как раз с Гриффиндора. Конечно ваши методы обоснованы и зачастую полезны, но я вас очень прошу о снисхождении к ее особе. — Я все еще не понимаю, в связи с чем я должен быть снисходителен и иметь особое отношение к… э… некоторым студентам? — Это деликатная тема. Ее возраст… Любовные увлечения… — мадам Помфри медлила с ответом. Беседа с таким человеком как Северус Снегг о романтических чувствах оказалась труднее, чем она думала. Уж он-то должен был понимать, о чем она толкует. Но видимо, он очерствел и сердце его превратилось в камень. — Минуту, вы хотите сказать, что мисс Грейнджер в особом положении? — Северус выплюнул эти слова, и его брови поползли вверх. Кажется, он почувствовал дурноту, и воздуха решительно не хватало. — Ну что вы! Мы же все-таки в школе! Они конечно уже не дети, но… — В таком случае, Мисс Помфри, — Снегг перебил ее, чувствуя облегчение, — мне кажется, вы зря теряете время. Мисс Грейнджер такая же студентка как все прочие. У них у всех возраст! Однако они приехали сюда не ради романтических приключений, а учиться. И я как профессор этой школы обязан им об этом напоминать. — Возможно, вы правы. Но все же ее состояние меня беспокоит. — Если я замечу, что мисс Грейнджер нуждается в вашей помощи, я обязательно направлю ее к вам, — сухо ответил он. Мадам Помфри изначально наметила цель рассказать о странном вопросе Гермионы о Лапидеумкор, но теперь она ясно видела, что наврядли найдет понимания у этого человека. Северус Снегг не будет участливым и мягкосердечным, не станет входить в чье-либо положение, и у студентки могут возникнуть только лишние неприятности, если целительница расскажет профессору об их разговоре. — Хорошо. Спасибо, что уделили мне время. Доброй ночи, — целительница удалилась. Теперь Снегг был просто в бешенстве. Гермиона Грейнджер была в кого-то влюблена, и теперь это стало совершенно ясно. Он чуть было не решил, что она беременна, от этих мыслей в его сердце вонзились острые шипы неведомо откуда взявшейся жгучей ревности, что кто-то овладел этим молодым девичьим телом. Ему хотелось, чтобы оно оставалось никем нетронутым, чтобы сохранить весомую преграду для его страстных желаний, внезапно проснувшихся в нем, когда он взял ее на руки. В мыслях снова всплыли образы, как его прохладная рука накрыла ее теплую маленькую аккуратную ручку, как она призывно смотрела на его губы, как он прижимал ее к себе, пока она была в обмороке, и как ему не хотелось, чтобы она приходила в себя, а так и лежала на его кровати и он мог бы погладить ее густые непослушные волосы, разбросанные по подушке, вдыхая их аромат. Но он был рад, когда заклинание подействовало и вернуло ее в сознание. Ее карие глаза открылись и, моргнув, она развеяла взмахом ресниц его наваждение. Он все еще видел страх в ее глазах.