Каменное сердце

Гермиона сидела на ступеньках и горько плакала, закрыв лицо руками. Неужели она не сможет избавиться от этих проклятых чувств к Снеггу?! Как она теперь посмотрит ему в глаза после своего признания? Лучше бы она провалилась сквозь землю. Надо было идти к Дамблдору и просить ее отчислить, чтобы избежать этого позора. Впрочем, она еще может к нему пойти. Уедет домой, вернется к обычной магловской учебе. Возможно, станет дантистом как ее родители. Без магии. Без нумерологии и рун. Без ее друзей, без Гарри и Рона. Без Снегга. Тоска обрушилась на нее от этих размышлений, заставляя снова лить слезы. — Почему ты плачешь? — услышала она голос Невилла. — Потому что я так больше не могу! — всхлипнула она. — Что у тебя случилось? — парень сел рядом, смутив Гермиону. — Я не могу рассказать. Извини. — Это очень утомительно, когда есть что-то, о чем ты не можешь никому рассказать. Она внимательно посмотрела покрасневшими от слез глазами на Невилла. Сколько он никому не рассказывал о своих родителях? Да он, кажется, так и не рассказал о том, что с ними случилось. Она с Гарри и Роном сами об этом узнали и то случайно. — Я просто устала. — Гермиона, все иногда устают нести свой груз. Но это все временно, поверь. К тому же у тебя отличные друзья. — Есть вещи, о которых нельзя рассказать друзьям. Что-то очень личное. — Дела сердечные? — догадался Невилл. А он не так глуп как кажется Вообще он даже бывает иногда милым. — А я все один. И меня это стало беспокоить, знаешь ли, — он улыбнулся. — Я тоже одна. Но в моих мыслях… — она замолчала, понимая, что может сболтнуть лишнее. — Такая девушка как ты не будет долго одна. — Такая заучка с гнездом на голове? — Ты красивая! — сказал Невилл, обняв ее за плечи. И Гермиона замерла от этого его движения. — Не то, чтобы я был влюблен, — смутился он от собственного жеста, тут же убирая руку. — Просто взгляд со стороны. И вообще это все знают. Даже Слизеринцы это признают, я сам слышал, как Бейлз Забини это обсуждал с Теодором Ноттом. — Спасибо, Невилл, — Гермиона улыбнулась. — А знаешь, ты отличный парень! Долгопупс густо покраснел и закашлялся. — Брось, Гермиона. — Нет, я серьезно. — Профессор Снегг сказал, что мне потребуется Амортенция, чтобы хоть кого-то в себя влюбить, — грустно ответил он. — А ты нашел, кого слушать! Снеггу самому нужна Амортенция, чтобы его хоть кто-то полюбил, — но почему-то сама она в него влюбилась просто так.       Вырвавшиеся слова ей не нравились. Она чувствовала себя как будто соврала, но в тоже время она сказала правду. Невилл улыбнулся. — А ведь знаешь, у меня есть немного, — задумчиво произнес он. — Немного чего? — не поняла Гермиона. — Амортенции. — Ты шутишь? — Нет. Я слышал, что Джинни Уизли отлично варит это зелье. Помнишь, Ромильда Вейн подсунула в нашу комнату конфеты с Амортенцией для Гарри, а их случайно слопал Рон? Тогда зелье тоже варила Джинни, только Ромильда ей не сказала, кому оно предназначено. А потом Джинни перестала с ней общаться. Думаю, что и Лаванде зелье дала Джинни. И тут Гермиона подумала, что ее подруга была несколько лет влюблена в Гарри безответно. Наверно она тоже мучилась от своих чувств. Когда они стали все-таки встречаться, это казалось естественным, а теперь после рассказа Невилла стало подозрительно странным. — Я попросил ее немного припасти для меня, когда у них будет практика по зельям. Ну знаешь, так, чтобы никто не узнал. Не знаю, как она незаметно перелила зелье, но она дала мне пузырек, — говорил Невилл. — Теперь я его храню, — добавил он грустно. — А оно настоящее? Ты уверен? — Уверен, пахнет оно как настоящее, честное слово. — И чем оно пахнет для тебя? Невилл снова покраснел. — Миндальным маслом и свежими газетами. Мама мажет руки этим маслом всегда. А папа обожает газеты, он мало, что понимает теперь в них, но все равно читает. Я всегда приношу ему, когда бываю у них в… — он осекся. — Ну ты знаешь где. Гермиона понимающе кивнула. Они немного помолчали. И ей стало немного даже жаль, что убрал свою руку и сейчас ее никто не обнимает. — Отдай его мне, — вдруг сказала она. — Зачем оно тебе? — Долгопупс округлил глаза. — Невилл, мне очень нужно, поверь! Я не могу тебе сказать, но мне очень нужно! — Неужели ты и вправду страдаешь от неразделенной любви? — удивленно спросил парень. — Еще как! — и она не соврала. — Пожалуйста, Невилл. Ты же все равно еще никого не присмотрел, а мне нужно сейчас, понимаешь? — Вообще-то ты права, я не решил еще, на ком его испробовать. Надеюсь, что Джинни сварит для меня еще. Пойдем к нам. Они встали и молча направились в гостиную Гриффиндора. Ей было странно идти по замку рядом с Невиллом в полной тишине, по пустым коридорам. Портреты с любопытством смотрели на них и изредка перешептывались. Было уже поздно и в комнате почти никого не было. Наверно, Гарри с Роном не дождались ее и ушли спать. — Подожди, я сейчас, — сказал Долгопупс и поднялся в спальню мальчиков. Через минуту он вернулся с пузырьком, в котором было совсем немного перламутровой жидкости. — Мало конечно, но Джинни мне сказала, что должно хватить. — Хватит, — Гермиона протянула руку. Невилл опустил в ее ладонь пузырек: — Но знаешь, мне все же кажется, что это неправильно. Может, поэтому я его и не использовал. — Спасибо, — ответила девушка, пряча глаза. — Я пойду. Увидимся. — Да, пока. Гермиона быстро поднялась в спальню девочек, чувствая как Невилл смотрит в ее спину, как будто с нарастающим сожалением, что он пошел у нее на поводу. Она взяла свою маленькую бисерную сумочку, бросила в нее пузырек и покинула комнату. К счастью, Долгопупс уже ушел. Гермиона прошла к выходу. Портрет Полной Дамы закрыл за ней проход и теперь она перешла на бег и устремилась в женский туалет Плаксы Миртл, где ее вряд ли кто-то потревожит. — Привет Миртл, — поздоровалась Гермиона с привидением. — Как это неожиданно, что ты пришла ко мне, Гермиона Грейнджер. — Миртл, у меня есть важное дело. Я хочу сварить кое-какое зелье, — девушка стала доставать из заколдованной сумки заранее приготовленные вещи: свой пергамент, на котором был записан способ приготовления, котелок и необходимые ингридиенты для Лапидеумкор. — Ну конечно же! — Миртл была раздосадована услышанным. — Кто я такая, чтобы приходили в гости КО МНЕ. Никого не интересуют, как У МЕНЯ дела, как Я поживаю. Все приходят только использовать мой туалет, МОЙ ДОМ, для своих грязных делишек! — голос ее становился все громче и громче. — О, Миртл, прости.Как твои дела? — Гермиона пыталась спасти положение, зажигая под котелком волшебный огонь. — Только не кричи, пожалуйста. Я же буду варить не простое зелье. Вряд ли ты о нем даже слышала. Может, тебе будет интересно. — А сюда никто не приходит с чем-то простым! — съязвила Миртл. Но ей действительно стало любопытно. — И что там у тебя? — Я хочу приготовить Каменное сердце. Гермиона торопливо бросала в котел ингредиенты, сверяясь с пергаментом. — Тебе не стоит это делать, — заявила Миртл. — А это уже не твое дело, — ответила Гермиона, выливая Амортенцию. — Не делай глупостей! Если ты помрешь, учти, что я не пущу тебя жить в МОЕМ туалете. — Я не собираюсь умирать, Миртл. Я собираюсь жить долго и наконец-то счастливо, — она зачерпнула заранее приготовленным кубком серо-коричневую жижу. — Я слышала об убивающим чувства зелье. Я не такая глупая! Если ты выпьешь, то счастливой точно уже не будешь, не сможешь почувствовать. — И пусть. Лишь бы не так! — прошептала Гермиона и залпом выпила содержимое кубка. Вкус был отвратительный, похожий на землю, только в жидком виде. Девушка поморщилась. Эффекта не было. Она совсем ничего не ощущала. Расстроенная Гермиона вылила остатки зелья в унитаз и смыла. Затем заклинаем вычистила посуду и сложила ее в свою сумочку, а пергамент сожгла. Привидение завороженно наблюдало за всеми ее действиями. — Ты зря беспокоилась, Миртл. Похоже, у меня ничего не получилось. Наверно, я совершила где-то ошибку, — говорила Гермиона с досадой. Как только она закончила фразу, голова начала кружиться, веки отяжелели и она рухнула на холодный пол туалета. Миртл истошно завопила: — Труп! В моем туалете труп! — она вылетела прочь и понеслась по коридорам, разнося свою весть.