Каменное сердце

Миртл наткнулась в одном из коридоров на Филча. — В моем туалете труп девчонки, — истошно завопила она и растворилась в воздухе. Филч бросился в туалет Миртл и обнаружил там тело Гермионы Грейнджер. Он сразу сообщил об этом профессору Макгонагалл, а она Дамблдору. Гермиону без сознания доставили в больничное крыло, где ее осмотрела мадам Помфри. Но привести девушку в чувства ей не удалось. Директор велел привести Снегга, чтобы вместе осмотреть Гермиону и понять, что же с ней произошло. Зельевару не сообщили имя девушки, которую нашли без сознания. Встревоженный он вошел в палату и увидел Грейнджер на постели. Сердце замерло и все поплыло перед глазами. В миг он оказался рядом с ней. Она похожа на камень. Кожа стала серого цвета. Неживая. Холодная. Он не удержался и провел рукой по ее мягким волосам, разбросанным по подушке. — Здесь что-то непростое, Северус. Я чувствую, что замешана темная магия, — обеспокоенно сказал Дамблдор и обратился к Макгонагалл, — Минерва, нужно принять дополнительные меры защиты. Мы не можем подвергать наших студентов опасности. И нужно еще раз осмотреть место, где ее нашли. — Я займусь этим, Альбус. Должна вам еще сообщить, что привидение Миртл пропало. Возможно она как-то замешана или что-то знает. — Постарайтесь ее найти. — Северус, я бы хотел услышать ваше мнение. Осмотрите студентку. Мне нужно отлучиться. Необходимо поставить в известность Министерство и Попечительский Совет. — Разумеется, — ответил Снегг, не отрывая взгляда от неподвижной Гермионы. — Поппи, я думаю, стоит оставить профессора Снегга одного, не будем ему мешать. Мадам Помфри нервно закивала, прижимая руки к груди. — Вы думаете, это связано с Сами-Знаете-Кем? — неожиданно спросила она. — Сейчас я ни в чем не уверен, дорогая. Нам нужно время, чтобы во всем разобраться. А пока попросите кого-нибудь разбудить мистера Поттера и мистера Уизли. Возможно им что-то известно, что может нам помочь, все-таки они близкие друзья. Двери в палату закрылись и Снегг приступил к осмотру. Через час он был вынужден сообщить директору, что не знает, точной причины состояния Гермионы Грейнджер. Но он подтвердил догадку Дамблдора, что к ней была применена темная магия. Беседа с Гарри и Роном тоже ничего не дала. И их проводили обратно в башню Гриффиндора. Плаксу Миртл найти не удалось. — Расследование зашло в тупик, едва начавшись, — подвел итоги директор. В дверь его кабинета постучались. — Войдите. В проеме появился взъерошенный сонный Невилл, облаченный в пижаму. Дамблдор, Снегг и Макгонагалл удивленно на него смотрели. — Профессор, я только что услышал, что с Гермионой что-то случилось, — обратился он к директору. — Да, Невилл. Ее нашли без сознания, и мы не можем ее привести в чувства. Причина пока не ясна. Тебе что-то известно? — Я, наверно, очень виноват, сэр. Я дал ей сегодня вечером приворотное зелье. Амортенцию. — Опять эта Амортенция, — яростно воскликнул Снегг. — Только сегодня днем я изъял один пузырек у Лаванды Браун, но она так и не призналась, откуда он у нее. Теперь оказывается, что ВЫ раздаете это зелье направо и налево! — Северус, успокойтесь. Насколько мне известно мистер Долгопупс не очень хороший зельевар. Я не хочу тебя обидеть, Невилл, но мне кажется, что это не ты варил Амортенцию. — Не я, — согласился мальчик. — Кто? Кто тебе его дал? — не унимался Снегг. В черных его глазах пылал огонь. — Мистер Долгопупс, это очень важно. — Джинни Уизли, — признался Невилл. Повисла пауза. — Зачем ты дал зелье Гермионе? — спросил Дамблдор. — Она попросила. Сказала, ей очень нужно. — А куда она направилась потом? — спросила Макгонагалл. — Я видел, как она зашла в спальню для девочек. А я пошел в свою спальню. Не знаю, что она делала дальше. — Думаю, что стоит побеседовать с мисс Уизли на счет распространения приворотного зелья. Но это вполне подождет до утра. Кстати, Невилл, а зачем оно понадобилось тебе? Долгопупс бросил растерянный взгляд на Снегга и покраснел. — Я думал, что оно мне может пригодиться, — тихо ответил он. — О! Я уверен, что вам нет в этом никакой необходимости, — ободряюще сказал директор. — Если это все, тогда профессор Макгонагалл проводит тебя. — Да, сэр. — Доброй ночи. Дамблдор и Снегг остались вдвоем. — Очевидно, мисс Грейнджер зашла к себе в спальню, чтобы что-то взять и после отправилась в туалет Миртл. Я думаю, что она сама туда пошла. Неизвестно, была ли она одна или у нее была встреча с кем-то. Однако там что-то произошло, что привело к весьма плачевному результату. Любопытно, Северус, то, что если бы сегодня у мистера Долгопупса не оказалось Амортенции, то скорее всего и с мисс Грейнджер было сейчас все в порядке. Жаль, что мистер Долгопупс решил, что ему когда-нибудь оно понадобится. — Вы как всегда правы, директор. — Вы ничего не хотите мне сказать? — Если у меня будет что сказать, то вам обязательно сообщу, — сухо ответил Снегг. — Что ж, пока у нас нет зацепок. Подождем до утра. Может быть, оно нам что-то принесет. Ступайте, Северус. Доброй ночи. — И вам, профессор.

***

Северус метался по своей комнате. Она была влюблена в него. Была влюблена! И это мучило ее. Уже давно. Это его она представляла в своих фантазиях, как он будет ласкать ее тело, еще тогда, когда он влез в ее голову с помощью легилименции. Она упала в обморок от зашкаливающих эмоций, когда он первый раз коснулся ее руки. Она так исступленно кричала о своей любви. Несомненно эти чувства заставляли ее страдать. Она же умная девушка, она прекрасно понимала, что этот путь в никуда, что он не может ей ответить взаимностью. Она боялась быть уличенной в этих чувствах. И это естественно. Ее никто бы не поддержал. Она что-то задумала. Она не просто так копалась в его запасах. И он, дурак, сам ей позволил это! Если бы он только знал! Да еще этот Долгопупс! Снегг думал и понимал, что он уже близок к разгадке. Он же давал ей книгу по темной магии. О любовных зельях. Значит она что-то прочитала там. Снегг стал вспоминать, что дал ей в тот вечер, он перебирал книгу за книгой на своих полках. Да, нашел! Что же она могла вычитать, эта Грейнджер? Что за мысли поселились в ее голове? Перелистывая страницы, он наткнулся на убивающее чувства зелье. «Идиотка! Просто идиотка!» — захлопнул он книгу и направился в больничное крыло. Мадам Помфри говорила что-то о любовном увлечении Гермионы. Ей может быть что-то известно. Снегг ворвался в больничное крыло, с шумом распахнув дверь — Профессор, в чем дело? — бросилась к нему целительница, опасаясь, что с ним что-то случилось. Уже была ночь. Мадам Помфри была в белоснежном ночном чепце и халате. — Что вам рассказала Гермиона Грейнджер, когда я ее привел сюда после обморока? — Но я не помню… — Помните! Вас что-то впечатлило. После вашей беседы Вы пришли ко мне и просили быть к ней снисходительнее. Вы говорили что-то о возрасте и любовных увлечениях. Вспоминайте, — он почти кричал, и мадам Помфри кажется никогда его таким не видела. — Тише, Северус! Возьмите себя в руки! Что с вами? — Это очень важно, прошу вас, расскажите все! — он схватил ее за плечи и встряхнул. Целительница попятилась назад, освобождаясь от его хватки. Его напористость и возбуждение пугали ее. Она сжала пальцами виски, нахмурив лоб. — Она жаловалась на плохой аппетит и бессонницу. Я дала ей успокоительное, чтобы она могла спать. И уходя она спросила меня… спросила… О, я не знаю, могу ли я говорить об этом… — мадам Помфри выглядела взволнованной и напуганной. — Лапидеумкор, — тихо договорил вместо нее Снегг. — О, Северус, я сказала, что это темная магия, и чтобы она выбросила это из головы! Вы думаете… она могла бы… это оно? — Боюсь, что да. Он с трудом сохранял капли самообладания, тяжело дыша. Это он виноват. Он обрек ее. Она спросила, прошла ли его любовь к Лили. Он не ответил ей, чертов трус. Не ответил, потому что боялся признаться самому себе, что его любовь к этой женщине прошла. Да, остались теплые чувства, какие-то воспоминания, несбывшиеся надежды, притупившаяся с годами боль утраты, но любви уже не было. А Гермиона решила, что ее чувства не пройдут и будут продолжать ее мучить. И она выпила это чертово зелье! Теперь он может потерять и ее. Гермиона, бедная, Гермиона, что ты наделала!