Спаси и сохрани

– Собирайся, – бросил он сквозь зубы, процедил, заставив Лулу дернуться, словно от удара по щеке. – Куда собираться? – спросила сонная ведьма, потирая глаза. – Сегодня что-то должно цвести в лесу? Лулу разбудили поздно, чуть раньше ведьминого часа. Она поднялась, свесила ноги с матраса, и откинула одеяло, всматриваясь в густеющую темноту. Сегодня – вторник, с тех пор, как Сарра обвинила Лулу в колдовстве – прошло всего два дня, а Бальтазар еще не сказал об этом ни слова. Юная ведьма терпеливо ждала, понимая, что обойти эту тему стороной ей все равно не удастся, рано или поздно на нее огненным дождем посыпятся вопросы и обвинения... И ведь все не беспочвенно. Вечером, замечая демона на первом этаже в окружении свечей, она ничего не говорила, учтиво здоровалась и шла к себе наверх, оставляя старшего наставника с Марой наедине. Ведьма ничего не рассказывала, но Лулу заметила: Джонатан Мезер теперь останавливал ее на улице чаще обычного. Ученица зла подмечала все. И то, как теперь смотрит на нее разбитый горем сосед, отец Сарры, и то, как девочки шепчутся, не рискуя подходить ближе, как одна из местных повитух перешла на другую сторону улицы, едва завидев Лулу. Пусть несчастной сиротке повезло не попасть в комнату инквизитора на допрос, но воспоминание о ее обвинении никогда не сотрется из мыслей ее же соседей, при первой же возможности ее обвинят в пособничестве злу. И Лулу не знала, как восстанавливать репутацию в этом случае. Выходит, что никак. Бальтазар не сказал об этом, но сейчас ведьма и сама догадалась. В ночи ее подняли лишь затем, чтобы собрать вещи и сбежать. Мара успела упаковать в небольшие тюки все свои платья, ведьмины припарки и мешочки, травы уместила в старый холщевый мешок. Трех тощих кур она продала еще утром, слишком драчливого петуха запекла в пироге, поданном к столу на ужин. «Жесткий», – сказала тогда Лулу, но Мара довольно улыбнулась: «Любил побегать, дурак». – Мы уезжаем? – по-детски наивно спросила Лулу. – Но куда? – Далеко отсюда, – ответил демон, не улыбаясь даже краешком губ. – В большой город, сладкая, где даже такая яркая ягодка, как ты, станет чуть тусклее на общем фоне. Он погладил Лулу по волосам, но ведьма прикрыла глаза, чувствуя перемену в обращении демона. Дочь павшего солдата не решилась расспрашивать дальше, но демон заметил ее испуг. Это же ничего, правда? Пусть Лулу и воспитывалась злу в услужение, человеческую природу искоренить трудно. Как бы та ни преуспела в своих уроках, людские пороки не покинут ее окончательно. Ей нечего собирать, нечего паковать в огромные тюки, чтобы водрузить те в повозку. Одежды у Лулу было не так уж и много, личных вещей еще меньше. Едва Мара въехала в ее старый дом, как все выцветшие со временем материнские платья и украшения оказались на местном базаре, сбыты модницам за гроши. Тогда девчушка не противилась, она и сейчас не сказала бы ей ни слова. Вспоминать о семье слишком больно, и Лулу отчаянно старалась этого избегать. – Здесь мой дом, – слабо возразила юная ведьма. – Я никуда отсюда не уйду, даже если все эти... – Сладкая, – медленно ответил ей демон, осторожно обхватывая подбородок девушки двумя пальцами. – Твой дом там, где я скажу. Хоть в канаве для павшего от ящура скота, хоть во дворце, – пальцы Бальтазара резко разжались, и Лулу уронила голову. – Собирайся или поедешь налегке. «Хорошо», – отвернувшись, одними губами ответила Лулу, обещая себе, что станет только лучше. Когда Мара сказала своей подопечной о том, что той придется переехать на чердак, юная ведьма не обрадовалась, сейчас же она с сожалением оглядывала покидаемую комнату. Под любопытным взглядом кота в тюки ныряли высушенные травы, выбеленные черепки, кое-какие украшения, отчаянно оберегаемая одежда. Когда Лулу принялась сворачивать старый соломенный матрас, демон остановил ее спешным жестом. – Оставь, – сказал он тихо. – Пора отправляться, нас ждать не будут. – А спать на чем? – приподнимая бровь, спросила ведьма, не решившись узнать, кто именно ждет и где. – Я не буду валяться на полу. – И не надо, у тебя будет другая кровать и другой матрас. Другая жизнь, Лулу. Но хочет ли она новую? В прошлый раз, обрекая себя на столь радикальные перемены, Лулу потеряла слишком многое. Но ведь многое она и обрела… Юная ведьма не ответила наставнику. В конце концов, ей все равно не позволено было выбирать. Мара разбиралась с вещами, неизвестный девчушке извозчик укладывал их в хлипкую скрипучую телегу, а мир вокруг крепко спал. Горожанам завтра рано вставать, чтобы разбираться с делами, никто не увидит их побега в ночи. Лулу не смела говорить, видя на лице своей наставницы печаль. Неужели ей действительно жаль покидать Джонатана Мезера? Вряд ли. Всем известно, что ведьмам влюбляться не положено, любовь для них подобна смерти, только более медленной и болезненной. Особенно, если влюбиться придется в служителя порядка, готового сдать тебя при малейшем подозрении. Юная ведьма сидела с краю, свесив ноги вниз, к бегущей дороге. Бальтазар остался, но Лулу знала, что пространство не значит для него ничего. Когда она спрыгнет с повозки, демон окажется рядом, материализуется из ниоткуда. Как всегда. Пурсифер устроился рядом, поджав лапки к себе, кота переезд не расстраивал. Лулу смотрела по сторонам, и всюду ей виднелись стволы деревьев, погруженный в ночную тьму лес. Иногда ей казалось, что кто-то зовет ее в глубокую чащу, но этот голос не притягивал к себе. Время шло к зиме, и воздух вокруг становился все холоднее. Проехав не так много, Лулу начала мелко дрожать, оттягивая край рукавов все ниже. Мара молча накрыла свою подопечную пледом и улыбнулась ей. Она совсем и не злится? Лулу отчаянно хотела в это верить. Звезды не освещали дорогу, но молчаливый извозчик знал, куда следует держать путь. Две худенькие кобылки в яблоках тащили воз за собой, колеса тихо скрипели под тяжестью вещей. Это и есть дорожная романтика, о которой так распинались проезжавшие мимо купцы? Под мерный шум колес, Лулу смогла задремать. Крепко, пусть и недолго. Сон сковал ее по рукам и ногам, но не показал за собой давно знакомых образов. Тьма и тишина составляли его целиком, соединялись воедино, чтобы образовать покой, и Лулу блаженно пополняла запас сил. Пурсифер спал рядом, прижавшись к ее бедру, и от его тела исходило приятное тепло. Словно дома. Интересно, хотел ли он когда-нибудь переезжать из родного городка? Коты не разговаривают, так что Лулу никогда не узнает о его мыслях. Люди были уверены, что и чувствовать-то животные не умеют, но ведьмы знали, насколько те ошибаются. Некоторые коты добрее многих людей. Дорога тянулась долго, и Лулу удалось проспать ее всю. И хорошо, силы ей пригодятся, а взять их теперь будет неоткуда, путешествие обещало быть долгим. Юная ведьма отчаянно пыталась делать вид, будто произошедшее с Саррой нисколько не взволновало ее чувств, но не всех могла обмануть напускной холодностью. Мара надеялась, что обмануть ученице зла не удалось лишь ее. Она начала будить Лулу лишь тогда, когда на горизонте показались первые огни окруженных ведьмами костров. Запах гари, жарящейся плоти и знакомых девушке трав наполнял густой воздух, становилось все теплее и теплее, одежда ощутимо липла к коже. Юная ведьма снова протерла глаза, нечаянно скидывая кота, перебравшегося спать на ее колени. Тени танцевали вокруг нее, освещенные рыжим пламенем. В общем гомоне отчетливо звучала скрипучая флейта, люди надевали на голову рога вместо цветочных венков. Этот праздник не походил ни на один другой в ее жизни. – Мы… Бальтазар решил, что теперь мы будем жить тут? Это же – лес, правда? – Лес, – смеясь, заметила ведьма. – Нет, Лулу, жить не будем, Бальтазар просто решил, что нам нужно посетить Самайн, – с улыбкой ответила женщина. – Ведьмина ночь. – Здесь так красиво, – вслух заметила девушка. Ночь Самайна, о которой переживавшая о случившемся Лулу уже успела забыть, действительно показалась ей красивой. Огни костров, тихие пугающие песни, мягкие звуки инструментов, разыгравшихся в полумраке. Ведьмы резвились вокруг нее, где-то кричали еще живые люди, забредшие в лес не в тот момент. Прежде она не видела, чтобы праздник отмечали с таким размахом. Те, что застала Лулу до сих пор, были церковными, и с весельем не имели ничего общего. Люди молились, благодарили бога, а после расходились по домам, чтобы в них отдохнуть в тишине. Отдых – непозволительная роскошь для многих, но ведь это нельзя назвать празднованием. Ведьмина душа всегда стремилась к иному. Может, служить злу – все же предначертано ей с самого рождения? – Сколько здесь ведьм? – спросила Лулу, спрыгивая с повозки. – Сотни, правда? Я… Я не знала, что нас так много. – Все еще меньше, чем необходимо, – отвечала Мара. – Людская популяция растет и крепнет, наша с трудом сохраняет шаткое равновесие. На каждой встрече ставят один и тот же вопрос. – Как увеличить число ведьм? – Как убить побольше богобоязненных человечков. Старшая из ведьм довольно улыбнулась, выходя вперед, а Лулу опустила глаза к земле. Дорожки оказались усеяны крупной галькой, но, приглядевшись, ученица зла поняла, что «камешки» были фалангами человеческих пальцев. В тот миг она не отшатнулась в ужасе, только подумала, что это – интересно, занятно. Придется ли ей отрезать пальцы кому-то в будущем? Мара шла вперед, Лулу – за ней следом, не задавая лишних вопросов. У каждого костра сидели женщины, всюду слышался хохот, от проходящих мимо женщин пахло дорогим вином. Лулу знала, такое ей приходилось пить в церкви каждые полгода, такое продавали друг другу горожане, разливали по деревянным флягам и носили с собой. – С тобой будут говорить старшие ведьмы, милая, – предупредила Мара, выгибая тонкую бровь. – Помнишь, мы обсуждали это много раз? Лучше бы тебе им понравиться. – А Бальтазар, он… – Да, он будет здесь. Сегодня же твоя инициация, а он – твой наставник. Им необходимо быть, даже если не хотят. Интересно, хочет ли ее демон быть в этот миг рядом. Наивный вопрос остался незаданным только потому, что Лулу знала: у Мары на него все равно нет ответа, а исчадие ада не захочет говорить честно. Да и стоило ли ей знать о его точке зрения? В нервном порыве Лулу гладила свои кудрявые ярко-рыжие волосы, чувствуя, какие они жесткие теперь. Волосы Сарры на ощупь напоминали тончайшую нить из овечьей шерсти, ее – связку тонких колючих лучин. Девчонка смотрела на сновавших вокруг ведьм, и некоторые отвечали ей тем же взглядом: любопытным, заинтригованным. Лулу старалась спрятать улыбку, решив, что в этот момент хотела бы выглядеть серьезной девушкой в их глазах. Ведьмы же не должны подумать, что это для нее – лишь игра. Бросившие жилище остановились у самой крупной из полян, запрятанных глубоко в лесу. В центре ее, как и всюду вокруг, пылал костер, языки его пламени поднимались к самому небу, рыжим светом озаряли округу. Кривые ветви близлежащих древ оборачивались тенями, размытыим силуэтами ползли по земле. Ведуньи, старые и молодые окружили его, и во взгляде каждой читалась надменность, укрепленная знаниями. «Верховные», – поняла ученица зла, замечая, что возле каждой из женщин стоит по несколько юных девушек. Должно быть, они уже выбрали клан. – Привет, – слишком весело, слишком задорно поздоровался кто-то с Лулу. – Ты ученица Мары, да? Первая ученица. – Да, – ответила юная ведьма, только сейчас обратив внимание на говорившую. Возле Лулу остановилась девочка того же возраста, с такими же светло-карими глазами, такой же сдержанной улыбкой. Только кожа ее была пропитана теплом солнечного света, а черные волосы сверкали в свете огня. Незнакомка приветливо улыбалась, и Лулу сама не заметила, как улыбнулась ей в ответ. Случайно. У говорившей оказалась заметная щербинка меж идеально белых зубов. – Меня зовут Лулу, – продолжила юная ведьма. – Я – Салли, очень рада знакомству с тобой. Моя наставница… Ну, она дружит с твоей уже много лет, – добавила девушка, указывая в стороны блондинки, уже занявшей место у костра. Незнакомая юной ведьме блондинка распростерла белые руки, встречая Мару, и… И поцеловала ее, в губы, как мужчина целует свою женщину. Темновласая ведьма сжала ее в объятьях и принялась прижимать к себе, словно самое дорогое на свете. Лулу внезапно устыдилась, понимая, что ничего не знает о своей надзирательнице. Быть может, чувства Джонатана Мезера значат для нее даже меньше, чем ничего? – Ты уже выбрала, к какому ковену присоединишься? Я – да, – говорила девушка громко, взволнованно. – Видишь ту седую женщину с рогами на лбу? Она такой уже родилась, с этими рожками. Говорят, она сама – дочка ведьмы и полудемона, и потому может колдовать, как колдует нечисть. – Я читала о таких, – рассказала Лулу, от света прикрывая глаза рукой, чтобы рассмотреть женщину лучше. – Говорят, что у демонов и ведьм дети живут недолго, потому что смертным не положено... – Она и не смертная, – улыбнулась Салли. – Ей тысяча лет или больше, я точно не знаю. Мать хотела убить ее, когда увидела, но кто-то там не позволил и… Ну, темные времена, знаешь. Если честно, мне все равно, что там может стать с рогами, я просто хочу колдовать так, как колдуют демоны, а не варить всякую муть в горшках и сушить травы. Лулу прикрыла рот, сдерживая смешок, а Салли толкнула ее локтем. Магия ведьм действительно была крайне ограниченной, если сравнить ее с демоническими чарами. Блондинка махнула девушке рукой, и новая знакомая на секунду сжала ладонь рыжевласой ведьмы, после подступила к огню и скрылась на другой его стороне. Сухие ветви и стволы деревьев трещали в воцарившейся на поляне тишине, Мара прижималась к своей подруге все ближе, а Лулу закусила губу, предвкушая. Больше девушек, стоящих особняком, не было, это означало, что после Салли пойдет сама Лулу. Бальтазар часто говорил о том, насколько важно попасть к правильным наставницам, присоединиться к нужной семье, только юная ведьма до сих пор не знала, для кого именно важен ее будущий клан. Ей или демону? Лулу не слышала, о чем говорила ведьмам ее новая знакомая, она и не желала слышать, только обдумывала, что скажет сама. На ветвях высоких деревьев копошились вороны. Их маленькие черные глазки пристально следили за происходящим, позже птицы донесут об этом всем ведьмам, что не смогли сегодня прийти. Пурсифер нашел Лулу среди сотен других ведьм и остановился у ее ноги, чтобы потереться о девичью лодыжку. Тепло костра собрало вокруг всех, Лулу чувствовала, что страх медленно отходит, что место его занимает… Чувство общности? Она словно гордилась тем, что принадлежит этой компании. Когда Салли закончила говорить, ведьмы одобрительно закивали, кто-то улыбался, кто-то скривил недовольную гримасу. Рогатая леди позволила себе звериный оскал, и Лулу отметила, что зубы ее – только клыки и никаких резцов. К ней новая знакомая ведьмы и подошла, явно радуясь тому, что нашла себе новую семью, что та поможет ей добиться желаемого. На плечо девушки легла чья-то рука, и Лулу даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что вперед ее подтолкнул демон. Бальтазар с надменной улыбкой кивнул своей ученице, предлагая той выйти вперед. «Предлагая» – слишком мягкое слово, мужчина настойчиво «попросил» ее пройти в круг и представиться. Под оценивающими взглядами ведьм она вышла вперед, бросила кроткий взгляд на Мару, все еще заключенную в женские объятья, а после заставила себя собрать волю в кулак. Кто-то зашептался меж собой, кто-то выжидающе смотрел на вновь прибывшую, кто-то демонстративно закатил глаза, всем своим видом показывая отношение к Лулу. Интересно, все ли они о ней знают? – Та самая? – шепнул кто-то в толпе. – Приветствую тебя, дитя, – поздоровалась с Лулу женщина, чьи длинные волнистые волосы спускались до самой талии в беспорядке, словно после сна. – Я – Вальпурга, матерь семьи Ближних, приветствую тебя на нашем празднике жизни. С этого дня и скончания веков – ты часть нашей дружной семьи. – Я рада наконец обрести вас, – ответила Лулу. – Твой наставник, полудемон Бальтазар, рассказал, что ты покушаешься на вступление в наш ковен. Правда? – Лулу сдержанно кивнула. – Он рассказал о том, как ты подвела к смерти местного священника, но все же… Женщина говорила, и в глазах ее танцевало холодное пламя скепсиса. Ученице зла не составило труда отыскать его в глубине пронизывающего до костей взгляда. Они ни во что ее не ставят? Кто-то из сидевших напротив говорившей хмыкнул, новая знакомая Лулу позволила себе ободряющую улыбку, а Мара сжала пальцы в кулак. «Она волнуется обо мне», – с теплотой осознала юная ученица, почувствовав, что сил в ней стало чуть больше. – Но вы не слышали о последних новостях, да? – театрально выгибая бровь, спросила Лулу у толпы. – О том, что ты помогла деревенской девке не лишиться чести? – хмыкнула рыжеволосая незнакомка, сидевшая подле матери Ближних. На ее длинной тонкой шее ярко сверкал темно-красный рубин, впившийся в кожу. – Слышали. Это не добавляет тебе очков. – Возможно, кто-то мог принять это за помощь. Кто-то столь же недальновидный, как смертные. Женщина, обнимавшая Мару, громко хихикнула над выпадом Лулу, ведьмы одобрительно закивали головами. Рыжая незнакомка осеклась, прищурила светло-голубые глаза, словно пытаясь запомнить лицо Лулу получше. Девочка не позволила себе отвернуться, выдержала чужой взгляд, вскинув подбородок повыше. Нет, никто уже не напугает ее здесь. – Мы же с вами понимаем, что я убила младенца в ней, убила возможность к дальнейшему деторождению, опорочила честное имя целой семьи, – говорила Лулу, стараясь и саму себя в этом убедить. – И посеяла смуту в городе. Я выпустила человеческую суть: позволила злости и зависти вылиться наружу, сделала их мир каплю хуже, неприветливее ко всем. – Смертные решили, что порочная девка одержима бесами, – подала голос рогатая старушка. – Будто она не могла просто хотеть мужчину, без демонических шепотков. – Хотеть мужчину можно только к столу, жаренного, – подхватила светлоокая блондинка. – Для иного они не годятся, бесполезные твари. – …будто у демонов нет физического тела, – отозвалась ведьма, обнимавшая Мару за талию. – Будто зло проникает в них в буквальном смысле. Бедняжку теперь замучают до смерти. Лулу вновь пришлось заставить свой взгляд не дрогнуть, заставить себя не жалеть Сарру. В конце концов, она не пожалела ее, зная, что за подобные обвинения дорогую «подругу» могли отправить к костру. Ведьмы зашептались, Мара горделиво выпрямила спину, а Салли чуть наклонила голову вбок, улыбаясь своей новой знакомой. Бальтазар оставался сзади, он не вмешивался, молчал. Только о его присутствии забыть все равно невозможно. Боковым зрением Лулу замечала остальных молчаливых наблюдателей, собравшихся под полной луной. Демоны. Все они – чистокровные демоны или полукровки, прибывшие в ночи лишь для того, чтобы присмотреть за своими подопечными. Удивительно волнующий момент, удивительно сложный для всех них. – У тебя талант к выступлениям на публике, – шепнул демон довольно. Бальтазар часто говорил о том, что попасть к Ближним – большая удача, что в их ковене всего десять или двадцать ведьм, что Мара оказалась там лишь чудом. Лулу не знала, что будет, если она не оправдает надежд своего демона и не хотела узнать в будущем. Пока ведьмы гадали, время шло, они уже не говорили с новоприбывшей, только обсуждали ее дела меж собой. Наверняка, даже сегодня приходили девушки, свершившие больше, но Лулу все же надеялась, что и ее дела будут оценены в этот день. Может, пока не поздно, лучше податься к рогатой леди? Лулу знала, что черная магия портит тело, уродует человека, но девчушка никогда и не находила себя хорошенькой. Многого ей не упустить. – Готовые принять малышку Лулу в свой ковен, прошу, поднимите руки, – заявила белокурая подруга Мары громко. Некоторые из ведьм подняли кисти вверх. Восемь, Лулу насчитала восемь из тридцати собравшихся, не зная, хорошо это или плохо. Вальпурга смотрела на нее ровно, ее тонкие бесцветные губы не дрогнули в легкой улыбке, руки лежали крестом на груди. Женщина смотрела на Лулу, сквозь нее, словно говоря с Бальтазаром о чем-то. Ученица зла понимала, что демоны могут читать мысли отдельно взятых людей, внушать им что-либо, но не знала, способны ли ведьмы отвечать на их слова, не открывая рта. – Ты на удивление милая для простушки, – сказала женщина, подходя чуть ближе. – И рыжая. Мы любим рыжих ведьм, люди особенно таких опасаются, потому в них огонь горит ярче. – Я не подведу вас, – сказала ей юная ведьма, чувствуя, что от тела матушки зла исходит жар. – Я знаю. Мы берем тебя, милая.