Искусственный интеллект

— Хочу, — Юнги придвигается корпусом вплотную, впиваясь в мягкие губы, закусывая и оттягивая кожицу на устах, постепенно спускается ниже, на крепкую шею, оставляя засосы, а дальше и острый остов ключиц, вылизывая каждый дюйм. — Пока вы… Ты. Не дошел до самого низа. Инструкцией указано, что я не только выносливей, но и чувствительней, чем человек, поэтому. — Чон переводит дыхание от палящих поцелуев, жмурится, — Если малыш будет так делать, то я могу не сдерживаться? — Можешь не сдерживаться, папочка, — шаблонно отвечает парень, ерзая на бедрах, продолжая опалять шею несдержанными поцелуями. — Малыш слишком внимателен к папочке, — Чон принимает непривычную роль, пока ещё не совсем понимая происходящего, потому что всё не так, не по шаблону, не по его инструкции, тихо простанывает, тянет руки к Юнги, забираясь ему под рубашку, — хочу касаться в ответ, и кажется, могу даже не спрашивать разрешения. — Можешь не спрашивать, — шепчет парень, снимая с него футболку, опаляет его грудь поцелуями, попутно расправляясь с ремнем. Руки Гука нежнее пера, самая дорогая модель, что даже приятней человеческой кожи. Он проходится по торсу, начинает нежно расстёгивать пуговки, но в порыве эксперимента срывает остальные. Шуга стонет громко, хотя парень ничего толком и не делает, сползает с бедер, устраиваясь на коленях, берет в руки член парня, сразу же принимаясь ласкать. — Ааах… — заламывает брови Чон, всё его тело напрягается, горит и продуцирует смазку, — Малыш такой ласковый, — стонет парень, Гук стягивает с него рубашку и перебирает твердые сосочки пальчиками. Юнги слушает ласкающие слух речи, ухмыляется, раскрывает уста пошире и заглатывает до основания, начиная интенсивно работать головой. Чонгук буквально скулит, сжимает пальцами кожаную обивку дивана до скрипа, прогибается в спине, закидывает голову на спинку и понимает, что ТАКОГО он точно никогда не испытывал, потому что в лаборатории их проверяли, растягивали, трахали, чтобы проверить качество тела, но не ласкали, не заботились о чувствах дорогих кукол. — Почему… Почему так хорошо… Мин выпускает из-зо рта член, явля распухшие губы, блестящие от смазки и слюны, — Куда хочешь кончить? Чон тянется, касается голой груди парня, — На эту грудь. Если можно… Малыш. — Можно, папочка, — облизывает губы, послушно касаясь члена руками, придвишая корпус, чтобы тот кончил на грудь. — Я хочу ещё. ещё оближи, — раскрасневшиеся щеки парня сдают его возбуждение с потрохами, — ещё немного и я кончу. Юнги послушно льнет к члену, облизывает чувствительную головку, всасывая ее щеками, делая вакуум и отодвигается под натиском руки, позволяя кончить себе на грудь. Чонгук кончает обильно, пачкая великолепную грудь Юнги, ломается пополам, потому что в животе всё аж сводит от кайфа. Он расслабляется, дышит часто и поверхностно, глядя на Мина и, облизывая иссохшие губы, понимает, что такая позиция, пусть непривычно, немного не понятно, как приложение для мобильного на китайском, но ему нравится больше, чем быть под кем-то. — Малыш хорош в этом, — парень запускает руку Юнги за ухо и похвально гладит как послушного щенка. — Я стараюсь, — он ухмыляется, — ну так что, мы договорились, папочка? — Мне нравится эта игра, я буду стараться, чтобы это было по кайфу обоим, — Чон входит в роль, скользит пальцем по груди Юнги и вкладывает его парню в рот, — закрепили печатью. Малыш Мин послушно вылизывает пальцы, оставляя между ними и губами нить слюны, — я хочу тебя, это входит в услуги на «сейчас»? — Ты же знаешь, что я всё сделаю, что попросят, но приучаешь меня к собственному выбору? Не боишься, что дам сбой? Ты такой бракованый, Мин Юнги, вместо доминирования хочешь быть моей сучкой, от этого я чувствую свое существование особенным. Мин все это время сидит неподвижно на одном месте, опирается кулачками на колени, призывно ерзая бедрами. Мин и не верит своему счастью, что такие игрушки быстро обучаются и что он нашел наконец того, кто будет ублажать все его потребности. А еще он рад, что теперь вместо резиновых членов, как вчера, в нем будет живой. — Может ты уже трахнешь меня или сбой инициативы? — язвит Юнги и все добивается того, о чем мечтал ночи напролет. Губы Чонгука непостижимый вид искуства, а весь целиком до последней косточки — эстетика для потомков, но сейчас, в этих стенах, он принадлежит лишь Мину. — Еще, — заламывает брови, закусывает губу, пока ловкие, длинные пальцы скользят между ягодиц, очерчивая влажный от слюны вход. Чонгук дразнит и кажется, телепатически договаривается об обломе всемирного масштаба, потому трель от телефона раздается по мозгам. Мин держит руку Чонгука, берет трубку, но тот вырывается, продолжая манипуляции, пока Мин пытается совладать с остатками разума наспех принимая все предложения Хосока, сразу же бросая трубку куда-то в угол и шикая с раскрасневшимися щеками, — какого хера… — Ты в порядке? — поднимает брови элитная игрушка, у которой сейчас внутри что-то начало ломаться поперек инструкции. Он давит пальчиком, не торопясь дразнит и хочет проникнуть, тем самым порадовать бракованного хозяина, но останавливается, припадая губами к его шее, — мне стоит остановиться? — Да… Нет, — он прогибается в спине, — Мне нужно уезжать… Нам. И блять, это слишком ахуенно, чтобы я смог это остановить, все и без того болит, — он сводит ноги вместе, — голова кругом. — Тогда нам стоит поторопиться, — Чон убирает руку и мягко целует шею Юнги, — продолжим игру позже.