Судьба

По словам родителей, в день аварии Сиэль направился на занятия по скрипке, предварительно отказавшись от предложения отца довезти его. В ту ночь врачи боролись за его жизнь многие часы и им удалось спасти мальчика. Но взамен тот впал в кому. Несколько месяцев он неподвижно лежал на больничной койке, а когда наконец пришёл в себя, то на счастливую улыбку матери задал шокирующий вопрос «вы кто?». В тот день врачи поставили страшный диагноз — амнезия. А Сиэль начал жизнь с белоснежно чистого листа. Единственной обязанностью оставалось посещать врача каждый месяц. — В принципе все анализы у вас в норме, — начал врач, перебирая листки, на которых корявым почерком были написаны результаты. — Однако то, что к вам до сих пор не вернулась память, является очень странным. Когда мы обследовали вас в первый раз после комы, я был уверен, что память возвратится в краткий срок, — врач перевёл взгляд на пациента и чуть сощурился. — Замечаете ли вы что-нибудь необычное? — Необычного нет, — Сиэль пожал плечами. — Разве что глаза… — Проблемы со зрением? — Как раз-таки нет. Вижу я отлично, но они краснеют. — Может воспаление? — Нет. Это сложно объяснить, но мне кажется, что у меня начинаются галлюцинации, — Сиэль отвёл взгляд и глубоко вздохнул. — Когда смотрю на своё отражение в зеркале и пытаюсь заставить себя вспомнить хоть что-то из прошлого, мои глаза начинают болеть, а в отражении я вижу, как зрачки становятся будто кошачьими, а цвет меняется на алый… — парень краем глаза посмотрел на врача, который не перебивая слушал пациента. Лицо при этом у него не поменялось. — Когда это происходит, во сне меня мучают кошмары. — Как давно у вас это? — Около месяца, наверное. Определённо при моём последнем визите такого не происходило. Я бы сказал. — Очень странно, что галлюцинации начали проявляться только сейчас, — врач взял блокнот и начал в нём что-то записывать. — Думаю, я могу направить вас к одному психологу, он профессионал в таком деле. Я не уверен в своих предположениях, однако, мне кажется, что перед аварией с вами, возможно, произошло что-то не очень приятное. Возможно даже ссора с кем-то из близких. Красный — это цвет опасности. Возможно, ваше подсознание не хочет, чтобы вы вспомнили своё прошлое, — врач вырвал лист из блокнота и протянул Сиэлю. — Это адрес, телефон и имя моего коллеги. Позвоните ему, когда вам будет удобно, и договоритесь о встрече. Расскажете ему всё подробно, включая свои кошмары. — Спасибо, — Сиэль взял лист и положил его в рюкзак между учебниками. — Я могу идти? — Да. Будьте осторожны по пути домой. — До следующего месяца. Покинув кабинет, Сиэль направился к выходу из больницы. В голове крутились мысли лишь о том, правильно ли он поступил, рассказав всё врачу. Да, этот психолог, к которому направил лечащий, и правда может помочь ему, однако есть вероятность того, что Сиэля могли принять за сумасшедшего. Кошачьи зрачки? Алые глаза? Юноша понимал, что звучит это крайне глупо. А выглядит страшно. Поэтому, несмотря на то, что ему грозило попасть в психушку, он всё же решил, что побеседовать с психологом хотя-бы раз ему не помешает. Домой он вернулся без настроения. Видимо, также сказывался неожиданно начавшийся дождь. От хорошей погоды не осталось и следа, не говоря уж о тёплом солнышке. Зайдя в гостиную, он заметил своих родителей, что было крайне удивительно. Обычно глава семьи, Винсент Фантомхайв, часто пропадал на работе и редко появлялся дома, поэтому когда отец заметил вошедшего Сиэля, он широко улыбнулся и рукой подозвал сына к себе. — Не ожидал, что ты будешь дома. Мама сказала, что вернёшься ты поздно, — Сиэль сел в кресло напротив отца. — Я тоже думал, что вернусь поздно. Однако дела я закончил быстрее, чем планировалось, — Винсент отложил бумаги и подпёр щеку рукой, заинтересованно глядя на сына. — Был у врача? — Как раз оттуда. Сказал, что с анализами всё хорошо, однако мне не помешал бы психолог. Дал его номер и адрес. — Вот и отлично. Позвони ему как будешь свободен и сходи. Если врач сказал, что это для твоего блага, то так оно и есть, — уверенно сказала Рейчел и тепло улыбнулась сыну. — Сделаю так при первой же возможности, — Сиэль встал с кресла. — Я буду в своей комнате. Мне стоит подготовиться к завтрашнему уроку английского. Мне показалось, что с новым учителем придётся заниматься серьёзнее, чем с Ханной. — Новый учитель? — Винсент удивлённо изогнул бровь. — А что случилось с бывшей? — Ушла в декрет. А на её место, по словам девушек: красавчик учитель Себастьян Михаэлис пришёл. Кстати, чем-то похож на тебя внешне, — задумчиво протянул Сиэль и усмехнулся. — Я пошёл. — Не забудь спуститься на ужин, — крикнула мама вдогонку сыну и беззаботно улыбнулась. — Такой милый мальчик у нас. — Согласен, — Винсент улыбнулся своей жене, а затем, придвинув бумаги, продолжил писать начатое. Сиэль запер дверь своей комнаты изнутри и пошёл прямиком в ванную. Умывшись ледяной водой, он посмотрел на своё отражение, а точнее на свои глаза, пытаясь поменять их цвет самостоятельно. Но не получалось. Может и правда глюк? Сиэль не знал ответа на этот вопрос. Меньше всего ему хотелось услышать от психолога «у вас психическое расстройство», а потом оказаться в пустой комнате с врачом, который будет ставить на нём эксперименты. Нет уж, извольте. Такой судьбы Сиэлю не хотелось. Однако эти сны и кошмары… Сны пугали его намного больше, чем эти глаза. Во снах, как и в коме, он видел окровавленные тела своих родителей, огромное поместье и пожар в нём. Затем перемещался к незнакомым людям, которые смотрели на него с усмешкой на лице и явно не с добрыми намерениями. Звон монет — деньги. Его купили. А затем он сидит в клетке. Кто-то, до боли похожий на него, лежит на алтаре, а он лишь может крепко сжимать в руках железные палки и кричать. Кричать до боли в горле и будто онеметь, когда в человека на алтаре вонзают нож. Чувства переполняют, хочется кричать, но это невозможно. Затем появляется тьма. Полная темнота. Сознание уходит, на его месте появляется чёрный туман и вытянутая нечеловеческая рука. Резко распахнув глаза, Сиэль вгляделся в своё отражение. Да, эти кроваво-красные глаза снова появились. Вновь пытаются разрушить здравый смысл Сиэля и будто кричат: «смотри! Здесь хранится твоё прошлое, но ты о нём не узнаешь». Интересно, если это произойдёт на глазах у других людей, они увидят этот ужас? Назовут ли его уродом? Хоть последнее его мало волновало, Сиэль всё равно в глубине души надеялся, что этот глюк может видеть только он. Себастьян Михаэлис — неожиданно вспомнил Сиэль имя нового учителя. Но почему? Почему именно сейчас, когда он должен думать о своём прошлом, Сиэль вспомнил это имя. По телу прошлись мурашки, как в первый раз, где-то внутри начало разливаться какое-то странное тепло, хотелось улыбнуться и закричать от ужаса одновременно. Ощущения как от тумана из снов: такое тёплое и устрашающее одновременно. Глаза того учителя определённо напоминали кого-то или что-то. Но что? Сиэль не понимал себя и своих мыслей и это раздражало больше, чем что-либо на свете. Посмотрев на себя снова, он с удивлением отметил, что глаза больше не наливаются красным. Это мысли о том учителе привели его разум в порядок? Или же то, что он концентрировался на своих чувствах, а не на прошлом. Это был ещё один сложный вопрос без ответа. Отвлёк его от очередных мыслей телефонный звонок из комнаты. Вернувшись туда, он посмотрел на дисплей. «Алоис». — Чего тебе? — Сиэль ответил на звонок. Это было его обычное приветствие, когда звонил блондин. — Я тоже рад тебя слышать! — слишком весело для дождливого дня прокричал Алоис на другом конце. — Не хочешь прогуляться? — На улице ливень… — Ты когда в последний раз на улицу выглядывал? Он уже закончился и мы с Лукой решили прогуляться, а не сидеть в скучном отеле. Присоединяйся! — Хорошо, я выйду. Мне тоже не помешает проветриться, — Сиэль подошёл к шкафу и начал думать о том, что бы ему надеть. — А Элизабет звонил? — Лука как раз недавно звонил ей, но она не отвечает. Наверное снова ругается с родителями. — Цвет волос был перебором. Я удивлён как её мама до сих пор не находится в больнице с инфарктом. — Это для всех загадка, мой друг, — Алоис вздохнул. — Ладно, выходи и встретимся возле парка. А потом вместе ей позвоним. — Хорошо. Буду минут через пятнадцать, — Сиэль отключил телефон. Прогулка действительно поможет ему отойти от глупых мыслей и прийти чуток в себя. Достав из гардероба чёрный жилет, Сиэль надел его на себя, поправил сбившиеся пряди волос на макушке и, взяв телефон, вышел из комнаты, предварительно закрыв её на ключ. Больше всего на свете он ненавидел, когда в его комнату заходили без его разрешения, поэтому он всегда закрывал её на случай, если его маме придёт в голову поискать его «личный дневник», который, он между прочим, не ведёт. Предупредив родителей об уходе, он направился сразу в сторону парка. Там его уже ждал Алоис, а рядом с ним стоял невысокий рыжий парень с шоколадными глазами. Каждый раз, когда Сиэль смотрел на него, в голову било лишь желание отведать шоколадный торт. А так как видел этого паренька он часто, то и желание полакомиться столь любимой вкусняшкой тоже было нередким. — Сиэлька! — рыжий набросился на парня с обнимашками. — Из-за переезда в отель я не пришёл сегодня в школу и ты сидел один на английском. Прости меня! — Извинения принимаются, — Сиэль издал смешок и потрепал рыжие волосы. — У нас новый учитель, так что тебе лучше прийти завтра, Лука. — Конечно приду, — Лука мило улыбнулся и перевёл взгляд на Алоиса. — Вот видишь, а ты говорил, что Сиэль меня отругает. — Я просто прикалывался, глупый, — Алоис пожал плечами и вновь уткнулся в телефон. — Наша бунтарка не хочет отвечать на звонки. — Может отобрали телефон? — предположил Сиэль. — Она скорее душу отдаст, чем телефон. — И то верно… — Сиэль недовольно вздохнул и приложил руку ко лбу. — Как бы мне того не хотелось, придётся идти к ней домой и забирать из ада. Алоис с Лукой лишь кивнули с серьёзными лицами и все трое двинулись в сторону дома Элизабет. Недовольство Сиэля заключалось в том, что мать Лиззи являлась родной сестрой его отца и приходилась ему тётей. А это означало, что Фрэнсис Мидфорд никогда не оставит в покое племянника, пытаясь сделать его идеальным. Этой женщине не нравилось всё, начиная от причёски Сиэля с его привычной чёлкой, которая никак ему не мешала, и заканчивая его стилем одежды. «Мужчины должны ходить в костюмах!». Именно так она говорила, при этом наряжая Лиззи в глупые платья. Так их называла сама бунтарка. Ещё с малых лет страстью этой взрывной девочки были танцы. Она мечтала о собственной группе танцоров, с которой ставила бы идеальные выступления, но Фрэнсис была категорически против. Современные танцы её не радовали, а вот фехтование очень даже. Ведь это семейная традиция, как иначе? Стоя перед воротами дома, Сиэль и Алоис сглотнули, а Лука вовсе спрятался за спину синевласого. Набравшись смелости, блондин нажал на звонок и в следующую секунду дверь автоматически открылась. Ребята прошли внутрь. — Здравствуйте, тётушка Фрэнсис, — проговорил Сиэль, смотря на грозную женщину, что сложив руки на груди, смотрела на парней сверху вниз. — Здравствуй, Сиэль. Редко ты заходишь к нам. — Я беспокоился за Элизабет. Она не отвечает на звонки, — Сиэль краем глаза посмотрел за спину женщины и увидел Лиззи. Она сидела на крыльце с надутыми, как у хомяка, щёчками. Видимо очередной бунт прошёл не в её пользу. — Её телефон странным образом оказался в недоступном месте. Я помню ваши предыдущие проделки, поэтому на этот раз вам не удастся забрать Элизабет с собой, — строго сказала женщина. — БЕЖИМ!!! — послышался голос Алоиса и, схватив Лиззи за руку, ребята побежали прямиком к воротам. — Был рад вас увидеть, тётушка, — быстро сказал Сиэль и побежал за остальными. Ворота, как и ожидалось, были закрыты. Но у Элизабет в кармане были спрятаны ключи, которыми она с удовольствием воспользовалась со скоростью ветра, и подростки побежали куда глаза глядели, лишь бы подальше от злобно кричащей охране женщины. Догнать их, к счастью, не получилось. Ребята остановились в их любимом месте — в кафешке недалеко от школы. Отдышавшись, подростки заказали чай и устало выдохнули. — Спасибо, ребят. Что бы я без вас делала, — весело сказала Лиззи и засмеялась. — Видели бы вы лицо Фрэнсис, когда Алоис неожиданно крикнул, — Сиэль не смог сдержать смех. — Алоис вообще незаметно прокрался. Ещё секунду назад стоял рядом с нами, а потом резко оказался рядом с Элизабет. Ты как вообще это сделал? — Лука посмотрел на двоюродного брата. — Она была сосредоточена на Сиэле и смотрела на него. Вот я незаметно и отошёл. — Мда уж… Так мы Элизабет ещё не похищали. — По крайней мере это было безопаснее того случая, когда мы пытались выйти через вход для слуг, — Элизабет обвила руками только принесённую кружку с горячей жидкостью и довольно выдохнула. — Тепло… — А можно мне ещё шоколадного торта? — спросил Сиэль у официанта. Тот почтительно кивнул и ушёл на кухню. — Сиэль сладкоежка, — Лука мило улыбнулся другу, на что синевласый лишь смущённо пробурчал что-то невнятное. — Кстати, ты ведь был сегодня у врача? — Элизабет перевела взгляд на Фантомхайва. — Сказали что-нибудь новенькое? — Направили к мозгоправу, — парень пожал плечами и приступил к поеданию тортика. — Мозгоправ? Для чего он тебе? — Я сказал, что в последнее время меня мучают кошмары. Он и решил направить меня к нему. Возможно тот поможет мне вспомнить прошлое, — Элизабет на это лишь улыбнулась. Когда Сиэль только пришёл в себя, Лиззи рассказала ему лишь совместные моменты, показывая при этом фотографии. Что было с ним без её присутствия — она не знала. До потери памяти Сиэль и Лиззи были менее близки. Просто родственники, да и только. А Алоис и Лука вовсе ничем помочь не могли. Братья перешли в их школу два года назад, когда Сиэль с амнезией вернулся туда. По словам родителей, до аварии Сиэль был нелюдим, не общался ни с кем и друзей не заводил. С чем это связано, он не понимал. И не хотел понимать. Если бы не галлюцинации с глазами и ночные кошмары, он и вовсе не пытался бы узнавать своё прошлое. Оно ему не нужно. Ребята просидели так до самого вечера, обсуждая всё, что только могли. На следующий день им нужно в школу, поэтому, пожелав Элизабет удачи с мамой, все разошлись по домам. Завтра первым уроком английский, а это значит, нужно хорошенько подготовиться. С новым учителем, скорее всего, и правда придётся непросто.