Юнмин's stories

После третьего коктейля Юнги понимает, что ему хватит. Не только выпивки, вообще этого дня, этого клуба, этих людей вокруг. Особенно одного конкретного человека. Он сейчас извивается бесстыдно в самом центре толпы. В огромной, размера на три больше, полупрозрачной блузке. Она не скрывает ровным счётом ничего, хотя могла бы. «Дьявол работает хорошо, но софиты работают лучше*», — усмехается про себя Юнги, наблюдая, как острый свет разрезает ткань, являя подтянутое крепкое тело. Этот личный кошмар бывает тут каждую неделю. Чаще один, просто танцует и пьёт свой слабенький коктейль — ему не нужен алкоголь, чтобы повеселеть. Но иногда он приводит друзей. И вот такие ночи становятся для Юнги личным адом. Потому что первую половину он проводит, убийственным взглядом отслеживая каждое движение наглых чужих лап, а вторую ест себя поедом. Какое право он имеет ревновать незнакомого человека? Никакого. Но это не мешает. Он, наверное, какой-нибудь местный талисман, привлекающий клиентов. По крайней мере, с Юнги это у него сработало. Он не любитель клубов, но, заглянув однажды и заметив это чудо, не мог не вернуться. Юнги позорно сталкерит паренька из угла барной стойки и чувствует, как всё глубже его утягивают на дно эти медленные, ритмичные движения. В них нет ничего такого, но Юнги они кажутся до безобразия пошлыми. Хочется встать стеной рядом, загородить собой, чтобы никто больше не смотрел. Но Юнги знает, стоит ему сделать хоть движение, парень поймёт, какой он неуклюжий на танцполе и посмеётся только. Ну на фиг. Парнишка явно обладает какими-то телепатическими способностями, потому что вдруг ловит его взгляд. Юнги быстро отводит глаза, сделав вид, что заинтересован напитком. А когда осторожно косится на танцпол, парня там не оказывается. Но Юнги не успевает расстроиться. — Не хочешь свалить отсюда? — в самое ухо шепчут ему. А может, и орут во всё горло. Кто разберёт за музыкой. — Чего? — хмурится Юнги, оборачиваясь. Внутри всё застывает. Дьяволёнок стоит прямо перед ним. Софиты оказываются не причём. Рубашку эту, в самом деле, стоит запретить, как оружие массового поражения. Парень времени не теряет. Не говорит ничего больше, тянет за руку к выходу. Юнги всех богов благодарит, что за выпивку нужно платить заранее, иначе он стал бы вором. Потому что возвращаться и отпускать его сил нет никаких. Юнги зажимают в ближайшем тёмном переулке, юркие чужие ладошки скользят под его футболку. Шею жалит острыми поцелуями с укусами вперемешку, пока Юнги ловит откровенный кайф. Спасибо нужно сказать тому, что придумал осязание. Потому что лёгкие джинсы и то, что скрыто под ними, ощущаются восхитительно. Юнги не фанат обжиманий с незнакомыми людьми. Даже если они выглядят, как самая яркая мечта. Он многого себе не позволяет и парня тоже останавливает. Тот хнычет недовольно и вскидывает глаза. «У него биполярка, что ли?» — удивляется Юнги, наблюдая воочию превращение жаркого танцора в милого щекастенького хомячка. — Что такое? — парнишка задыхается, но это не мешает его голосу звучать чертовски мило. — Я тебя даже не знаю, — успевает быстро выплюнуть Юнги, прежде чем его снова к себе притягивают и напрашиваются на прикосновения. В эту игру можно играть вдвоём, решает он и меняет их местами. Парень податливо выгибается, обхватывает ногами его талию и смотрит так, будто сожрёт сейчас. — Я Чимин, — выдыхает-выстанывает, когда Юнги больно кусает ключицу. У того внутри вертится навязчивая мысль, которая никак не хочет покидать сознание. И он, вообще-то, собирался другое сказать, но вылетело само: — Будешь моим парнем? Чимин, кажется, от такого поворота дел опешил. Юнги подстёгивает, убирает руки и ставит его на землю. И понимает, что не шутит. Он готов пойти на это, на идиотскую идею начинать отношения с первым встречным. Чимин может оказаться маньяком, закусывающим на обед котятами и поклоняющимся Сатане (вот насчёт последнего Юнги почти уверен, потому что настолько красивым быть может только какой-нибудь суккуб*). Но интуиция вопит, что выбор верный, а он привык доверять себе. — Ладно, — парень облизывает губы и возвращает ладони Юнги на свою талию. — Ладно, я согласен. Только поехали уже куда-нибудь, иначе я за себя не ручаюсь. И Юнги так хочется посмотреть, чем обернётся это «не ручаюсь», но он послушно вызывает такси и везёт Чимина домой. Этой ночью он решает отпустить все предосторожности, и будь что будет. Он надолго запомнит эту ночь. Тогда в ушах звенело от стонов и вскриков, конечности дрожали от желания напополам с удовольствием, а внутри за грудиной, но чуть левее, разгорался маленький, но яркий огонь. Смотря на Чимина, прикрывшего от наслаждения глаза, держащегося за простынь, будто та была его якорем, Юнги чувствовал, что это не на одну ночь. И оказался прав. Потому что утром Чимин не исчез никуда, разбудил его мягкими поцелуями по лицу и тёплыми, уютными объятиями. Они говорили обо всём и ни о чём, и с каждым его словом Юнги понимал, что увязает в этом парне ещё сильнее, чем в клубе. Чимин остаётся ещё на одну ночь, кормит вкусным ужином, а перед сном застенчиво признаётся, что сам залипал на Юнги каждую неделю. Юнги смеётся и укутывает его в одеяло, как гусеницу в кокон. Чимин жмётся доверчиво, трётся носом о плечо и засыпает почти сразу. Ночью Юнги не спится, поэтому он просто рассматривает теперь уже своего парня и знает, что это навсегда.