Septem

Я часто задавался вопросом… Одним единственным, тем самым, который никак не давал мне спать по ночам на протяжении многих месяцев. «Мог ли я просто взять и пристрелить девчонку тогда, в самом начале, еще до планирования своего безумного плана»? Почему я не воспользовался такими многочисленными моментами?.. Почему не спустил курок ей в затылок, едва только раздобыл пистолет? Почему не перерезал ей горло в ту ночь, когда впервые оказался у нее в комнате? Почему я вложил столько денег, времени, труда, чтобы построить для нее настоящий кошмар? И почему сейчас, когда она рядом со мной испуганно дрожит, у меня сжимается сердце от собственных вопросов. Я так старался уйти от всей этой суеты, так старался просто начать жить, что порой забыл, для чего именно живут люди. Или же существуют?.. В тот самый день, когда я встретил единомышленника, внутри меня и возродилась безумная идея. Тот самый грандиозный проект просто ворвался в мой мозг и ни о чем больше я не мог думать с тех пор. С тех самых пор…

10 месяцев назад.

Дым сигарет мешал разглядеть фигуру, что направлялась ко мне. Казалось, что о-то присел напротив меня. Стало весьма неуютно, ведь обычно меня наоборот все избегают. Незваный гость, да еще и в такой момент, когда я и так чувствовал себя не в своей тарелке. Обычно люди стараются держаться от меня подальше, особенно после вчерашней потасовки, которую я, к слову, даже не помню, как начал. Мое внимание привлекло яркое пятно — женщина в облегающем комбинезоне кислотно-красного цвета. Она без лишних церемоний потянулась к моей бутылке, забрала рюмку и щедро плеснула в нее водку. Одним махом осушив стопку, она едва заметно скривила губы. Я молча наблюдал за ней, протягивая только что подкуренную сигарету. К моему удивлению, она не отказалась, и я почувствовал некое удовлетворение от этого простого жеста. До последнего не верил в происходящее. Видимо, водка все же дала мне по шарам, раз кажется всякая дичь. Да, уж, Мурат, пора завязывать пить в таком колличество. Тишину нарушил шумный посетитель клуба, привлекший наше внимание. На мгновение мы оба забылись, и тут незнакомка нарушила молчание: — Тупые пьяные животные. Напиваются только ради цели — напиться. Не ловят никакого кайфа. — А в чем же состоит этот «кайф»? — я рискнул задать вопрос, хотя и понимал, что она может и не ответить, но зато удостоверился, что дама реальная. Надо же, она действительно не нашла себе подходящую компанию на вечер среди этих алкашей, что решила подсесть ко мне? А может попросил больная блять на голову, раз выбрала алкаша и урода, два в одном… — А, Вы, кажется, понимаете, — она расплылась в улыбке и закинула ногу на ногу, слегка коснувшись моей. — Приятная беседа, под бокальчик другой. Узнаешь много нового не только о мире и других, но так же и о себе, ведь, «что у пьяного на языке, у трезвого на уме». Вот например Вы, Мурат…       Едва она произнесла мое имя, как внутри все сжалось от тревоги. Я мог поперхнуться алкоголем, но вовремя проглотил жгучий напиток. Стараюсь шире распахнуть глаза и внимательно вглядеться в ее лицо. Пьяный дурман не даёт сделать это с первой попытки. А может я успел уже представиться, ведь черт его дери сколько я выпил и как давно мы уже общаемся. Может ещё вчера познакомились. Но все же присмотревшись она мне знакомой не показалась, но что-то подсказывало, что мы где-то уже встречались. Вероятно, что когда-то платил ей за секс. Вряд ли нормальная женщина ее лет будет носить подобную одежду, которая явно выделяет ее среди остальных в этом баре. — Для чего вы каждый день напиваетесь в этом кабаке на окраине города «N»? — закончив вопрос, дама в красном вновь налила алкоголь и протянула рюмку мне. — Разве опытный инженер-строитель, и по совместительству электрик, не заслуживает более престижного места для отдыха? — Так много обо мне знаешь, — я перешел на «ты», не теряя времени. — Кто ты? Я тебя снимал раньше? — О нет нет, я не проститутка. В самом деле считаю, что узнавать что-то о людях до личного знакомства с ними — неэтично. Но и не критично, учитывая тот факт, что о человеке говорят исключительно только хорошее. Например, ваш друг, Аверин, весьма лестно о вас отзывался, Мурат. Но что-то в его рассказе не сходится. Другой ваш приятель, бывший начальник завода, который уже много месяцев не работает — так же положительно отзывался о вас. Даже ваша бывшая девушка. Марина, кажется. При упоминании имени моей некогда любимой, в горле образовался ком. Алкоголь, видимо, сильно ударил по мозгам, потому что я не мог произнести ни слова, сформулировать хоть один вопрос. Все казалось бредом, галлюцинацией, одной из тех тысяч, что приходят после второй бутылки. Внутри меня бушевал целый спектр эмоций. Это было даже приятно, ведь я давно привык к обыденной суете, к этому дню сурка, к повторяющимся снам. Выпив очередную рюмку, я потянулся к пачке сигарет, но не успел даже достать одну, как моя рука оказалась накрыта ее ладонью. Теплая нежная кожа. Если бы я не видел, кому принадлежит эта рука, то подумал бы, что меня коснулась очаровательная молодая фея, готовая начать заигрывание, которое перерастет в жаркую страстную ночь. Старые воспоминания пронзили мой мозг, вытесняя всю муть из подсознания. Я теперь трезвым взглядом вглядывался в женщину, чьи губы расплылись в улыбке. — Но даже если обратить внимание на добрые слова, сказанные о вас, не стоит забывать и о плохих. Например, о том, что судачат в городе после ваших многочисленных попыток судиться с Ильченко. Едва незнакомка произнесла эту фамилию, как я машинально отдернул руку. Меня окатило холодным потом. Чертыхнувшись несколько раз, я все же закурил, пытаясь выгнать через густой дым эту чертову жажду отмщения. Не сейчас… Нет. Сейчас не то время, чтобы окончательно сходить с ума. Нельзя! Я не позволяю себе. Я смотрел на незнакомую даму с неким азартом. Внутри полыхал ядерный взрыв, и только один вопрос блуждал по моему подсознанию. Кто. Она. Мать. Его. Такая. — Ты вероятно меня не помнишь, — продолжила женщина, — но я помню тебя прекрасно. Знаешь что лучше простой кровавой мести, Мурат? Подготовка к ней. — Думаю, тебе пора свалить отсюда подальше, — буркнул я, тщательно оглядываясь по сторонам. Не покидало меня ощущение, что за мной следят. Кто-то явно что-то задумал против меня, или же попросту хотят подставить. Нельзя никому доверять в этом треклятом городе, и уж тем более незнакомкам в ярком комбинезоне, в столь сером месте. — Она тоже уничтожила мою жизнь. Разрушила её так, будто никогда и не жила вовсе, — от этих слов, меня сковала предательская дрожь, прогнать которую больше не в силе, — любопытно узнать, что еще натворила Алиса Ильченко в тот самый вечер, когда оставила такому красивому парнишке столь ужасные шрамы? Они у тебя на лице, Мурат, а у моего сына она в душе. Их не спрятать, не загримировать, не удалить с помощью пластической операции. Ничего нельзя сделать с разорванной душой, Мурат, с разбитым сердцем, с уничтоженной жизнью. Эта чертовка забрала не только твою жизнь, удачу, любовь, красоту… Она забрала жизнь моей семьи. Незнакомка подозрительно замолчала, плотно поджав губы. Я собирался что-то спросить, или же послать куда подальше… сам себя разобрать не мог, но увидев слезы в глазах женщины, попросту остался ждать. — В тот вечер, она обвинила моего сына в попытке надругаться над собой, просто так, ради веселья обвинила. Моему бедному мальчику едва исполнилось восемнадцать, он еще не знал что такое любовь и быть кому-то интересным. Нахалка наглым образом издевалась над ним на протяжении нескольких месяцев, а потом, пригласила в тот клуб. Придумывала для него всякие постыдные просьбы, и друзьям своим позволяла. Они продолжали глумиться над его добротой несколько часов, а после, девушке стало скучно. Эта чертова шлюха обвинила во весь голос, на весь клуб, что мой мальчик, мой сын, мой… — слезы все же потекли по щекам, а голос незнакомки предательски вздрогнул. Она больше была не в силах держать свои эмоции под контролем, в то время, как я чувствовал, что на меня вновь нахлынула вспышка гнева и ненависти. Ебнутая сука, не только мне жизнь испортила в тот вечер… Я что-то слышал про то, что тогда случилось в клубе, но так до конца и не внимал, ведь беспокоился только о своей беде в тот момент. Все это могло бы показаться простой встречей, но теперь я четко знал, что это все не так… Незнакомка не спроста нашла меня здесь, сегодня вечером. Не спроста подсела рядом и заговорила. Она явно что-то хочет. Не может же просто выговориться соседу по горю. — Его избили, а она всё это время стояла рядом и с умилением хохотала. Ей наконец стало весело. Наконец её мечты осуществились. — Какие еще мечты? — не выдержав, я задал один вопрос, после ответа которого потерял дар речи. — Она стала вершить жизнями людей. Так же, как и её папаша судья. Она стала той, которой все сойдет с рук, чтобы она не делала. Твое лицо наглядный тому пример, Мурат. Какого это было, когда она безжалостно наехала на тебя своей машиной? Когда не помогла тебе, истекающем кровью? Когда все отрицала и продолжала жить, как ни в чем не бывало, пока ты боролся за собственную жизнь в отделении реанимации 25 часов? — Откуда ты знаешь? — мне не на шутку стало не по себе. Снова оглядываясь по сторонам, замечаю, как несколько парней таращатся на нас. Уже собираюсь сделать первый шаг и увентить отсюда, как вдруг женщина продолжает. — У меня много связей в больнице, — молча демонстрирует свои запястья, на которых красуются белые рваные рубцы, — я много лет пролежала в местной психушке, благодаря судье, которые подписал лично бумаги о моей невменяемости. А там, долго не церемонились, надо же было доказать, что я действительно сумасшедшая. Так что ты чувствовал, Мурат? — Я хотел прикончить их… — А сейчас? — К чему все эти вопросы? — судорожно хватаюсь за бутылку алкоголя и пью прямо с горла. — Что я могу сделать? Тут даже посмотреть в её сторону не удастся, сразу же все станет известно её папаше! — А что, если я скажу тебе, что не долго осталось королю, а его маленькая и избалованная сука принцесса в скором времени останется совсем одна и без защиты? Сердце замерло. Я больше не ощущал его биения, не чувствовал как кровь рассекает по венам, обогащая меня жизнью. Все в тумане, а слова незнакомки отражается эхом в голове. Мне не нужно было несколько секунд, чтобы подозрительно посмотреть на женщину. .Я не мог поверить, что все это время она оставалась безнаказанной. В голове крутились обрывки воспоминаний, как я, истекающий кровью, лежал на асфальте, а вокруг меня собирались люди, не обращая на меня внимания. Я помнил, как в тот момент, когда мир вокруг меня распадался на куски, она, вероятно, смеялась, наслаждаясь своей властью. Каждый раз, когда я смотрел в зеркало, я видел не только шрамы на своем лице, но и отражение своей беспомощности. Я был жертвой, и это знание разъедало меня изнутри. Но теперь, когда я слышал эту женщину, когда ее слова резали воздух, как нож, я понимал, что я не одинок. Она тоже потеряла что-то важное, и ее горе было таким же глубоким, как и мое. Она разрушила жизни не только мне, дрянная сука, но и многим другим. И все это ради забавы, ради своего удовольствия. Я чувствовал, как гнев нарастает внутри меня, как волна, готовая обрушиться на берег. — Что, если мы объединим наши силы? — мелькнул голос незнакомки, будто в тумане. Я не знал, что именно она хочет, но в ее глазах была искра, которая могла разжечь огонь мести. Мы могли стать союзниками в этой борьбе, в этом безумном мире, где правили безнаказанность и жестокость. Я посмотрел на нее, и в этот момент что-то внутри меня изменилось. Я больше не был просто жертвой, я стал частью чего-то большего. Мысли о мести, о справедливости, о том, как вернуть то, что у нас отняли, начали заполнять мой разум. Я вспомнил, как долго я жил в тени своего страха, как прятался от воспоминаний, как пытался забыть тот вечер, когда моя жизнь перевернулась. Но теперь, когда я слышал ее историю, я понимал, что не могу больше оставаться в стороне. «Мы можем сделать это,» — шептал я себе, — «мы можем вернуть себе то, что у нас отняли.» Взгляд незнакомки был полон боли, но в нем также читалась решимость. Она не просто хотела мести, она хотела справедливости. Я чувствовал, как наши судьбы переплетаются, как два потока, которые сливаются в один мощный поток, готовый смести все на своем пути. — Что ты предлагаешь? — спросил я, хотя и знал, что ответ уже витает в воздухе Незнакомка посмотрела мне в глаза, и я увидел в них отражение своего гнева и боли. — Мы подготовим план, Мурат, — произнесла она с решимостью, — и сделаем так, чтобы Алиса поняла, что за свои поступки надо отвечать. — А ее папаша? — О нем не беспокойся. — Ты сказала, что ему осталось не долго, — я молча вглядывался в глаза незнакомки, в которых отражалась хитринка. — Его смерть ждут многие, особенно приближенный к нему человек. — Кто ты такая? — все еще не упускаю шанс узнать немного больше о таинственной женщине. — Я приближенная к личному лечащему врач семьи Ильченко, — любой другой сказал бы это гордо, без стеснений, но женщина явно стыдилась данного факта, поэтому произнесла яркую фразу весьма подавленно и смыто, — моя тяга к мести сильнее чем твоя, Мурат, безусловно. Но один во мне минус все же есть — я не могу сделать того, что можешь сделать ты. Сдавленный смешок вырывается из моего рта. Я закатил глаза, тяжело выдохнув, вероятно в этот момент незнакомка осознала всю степень своего безумия, которое так яростно мне тут излагала. Осматриваюсь по сторонам, удостоверившись, что никто даже не пытается наблюдать за нами. Каждый занят своим личным делом, а именно стремиться побыстрее нажраться и укатить отсюда в более уютное место с любой, которая будет еще в состоянии стоять на ногах. Никому не интересна тема нашего разговора с этой женщиной, которая с каждым новым глотком кажется мне все привлекательней. Даже обширные морщины вокруг её глаз и уголков рта — так не смущали меня, как мысль о том, что находится меж её ног. Этот разговор я сначала посчитал глупой ошибкой, потом чертовски разумным подходом незнакомки, сейчас же считаю, что я слишком пьян, чтобы думать о таком. Очередная рюмка горячительного попадает в организм. Тепло заполняет мою грудную клетку, а в голове вновь мутный туманящий дурман, от которого уже даже избавиться не охота. Я хотел расслабленно закончить этот вечер, один из многочисленных, ничем не отличавшийся от всех других. Даже слова " приближенная личного врача Ильченко» улетучились из разума, позволяя мне добиться желанного результата. — Вижу, мои слова для тебя оказались полной хернёй и бессмыслицей. Тогда посмотри на это, — протягивает не вскрытый белый конверт, а сама, будто её не интересует результат, отвернула личико в другую сторону, — можешь разорвать, можешь выкинуть или оставить на этом столе, мне все равно. Дело твое. А можешь посмотреть на все, что внутри и сделать собственные, разумные и грамотные выводы. Выводы, которые делает любой уважающий себя человек, после пережившего ужаса. Взгляни, кто действительно стоит за всем тем кошмаром, который лег на твои плечи. Посмотри на её улыбку… посмотри на её страсть. Посмотри на то, что тебе покажется еще большей несправедливостью, чем тот вечер. Я вслушивался в её слова, неаккуратно открывая конверт. Первая фотография из многочисленных. Вот она, ебаная тварь, улыбается едва ли не в объектив камеры, принимая, наверное, очередной подарок своего папаши. Юная Алиса Ильченко с черными как смоль волосами. Если бы не её белоснежное лицо, она могла бы быть самой смертью. Ебучим дьявольским отродьем, от которого отказался даже сам Ад. Следующая фотография заставила меня обомлеть от ужаса и шока. Моментально поперхнувшись едким воздухом, всматриваюсь в знакомое лицо. Внутри наполняется лава гнева, она заполоняет весь разум, каждую нервную клетку, медленно, но настырно сжигая всё до основания. Я захлебываюсь кислородом, понимал, что легким наверняка пизда, раз не мог сделать даже элементарный вздох. Всё казалось нереальным, это очередной дурной сон! — Откуда это?! — не стесняюсь в своем тоне, я едва ли не ткнул фотографию женщине в лицо. — Я, блять, спрашиваю!!! Не могу сосредоточиться. Выражение лица незнакомки разбудил дикий огонь. Кулаки зачесались. Хотелось врезать ей по этой физиономии, и будь что будет! Мне нужно было спустить куда-то свою ярость, гнев, свою боль. — Они не только лишили тебя работы, внешности, жизни, но так же и лишили тебя любимого человека, Мурат. Взгляни, это Никита Вязов на открытии своего стрип-клуба. Точнее, после открытия, после того как он поссорился в очередной раз со своей названной невестой Алисой Ильченко. — Мне плевать, в какой это день! Почему здесь Марина! — произнеся имя своей бывшей невесты, меня снова унесло в омут воспоминаний. Болезненного разрыва, обессиленого состояния. Жаждой мести всем вокруг, за то, что они натворили. — Думаю, ты и сам поймёшь. Взгляни на следующие фотографии. — незнакомка абсолютным спокойным голосом бесила ещё больше. Я вмиг делаю так, как она сказала. Как она «приказала»… Закусываю губу едва ли не до крови, с силой бью кулаком по столу, чем привлекаю внимание местных пьяниц. Но лишь на мгновение. Они бросили косой взгляд в нашу сторону и вновь принялись за свои дела. В какой-то миг казалось, что я умер в той аварии, а всё что сейчас происходит — это лишь мой путь в Аду. И это был последний круг личного Ада, где я наблюдал, как Никита Вязов целовал мою невесту, прижимая её нагое тело к себе. — Этого не может быть! Она больше не живет в этом городе, она… — Уже не живет, — вторглась в мой монолог, — но бывает здесь часто. Она винила тебя в жажде месте, в том, что ты больше не принадлежишь её всецело, но как видишь, она так же не принадлежала и тебе. Фотография за фотографией. Мое состояние разрушено уже в хлам. Я больше не мог сдерживать слезы обиды, боли, бессилия. Захлебнулся ими, дабы никто не заметил. Но все тщетно. Все мои старания были напрасны. Зациклившись на очередной фотографии, я не мог сдержать отвращения. Опять эта тварь, опять эта сука… Ильченко купалась в лучах славы, в очередной масштабной вечеринке. Она весело улыбалась, держа бокал с напитком, пока любовалась танцем почти голой девицы… И этой девицей была моя Марина… Не моя. В правом нижнем углу я заметил дату. Фотография была совсем свежей и недели не прошло. Это было примерно в то время, когда Марина попалась мне на глаза в городе. Она была счастлива, с каким-то кавалером выходила из ресторана, который принадлежал семье Ильченко. В то время, когда я и моя сестра страдали из-за вердикта врача, по поводу моей мамы. В то время, когда я собирался навсегда исчезнуть из этого города, из этого мира… Нырнуть целенаправленно в Ад, и пусть лучше черти меня разрывают, чем эта горькая реальность жизни. Последняя фотография, от которой я впадаю в ступор. Это был явно стоп кадр с городской камеры видеонаблюдения. Темное время суток. Лежавший на асфальте полуживой парень, а улыбающаяся девушка, протягивающая руки своему спасителю, который только что прибыл на место её преступления. Никита Вязов и Алиса Ильченко… Счастливые видеть друг друга, пока я продолжал медленно умирать на том сыром грязном асфальте посреди дороги. — Откуда… камеры ведь… — Когда ты — Судья и вся полиция подчиняется тебе, все легко могло бы просто исчезнуть, — женщина пожимает плечами, затем вновь открывает свою сумку, на этот раз достав папку с бумагами, — это чертежи заброшенного здания за городом. Его начнут реконструировать через много лет, и то, если руки дойдут. Мой знакомый недавно там был, давал согласие на этот проект. — Оно же разрушено, — едва взглянув на первоначальный чертеж заверил я. — Но не подвальное помещение. Его раньше использовали как склад припасов. Все комнаты изолированы друг от друга, есть встроенная вентиляция и собственная канализация. В военные годы это здание спасло многих. Я внимательно всматривался в проект подвального помещения. Небольшого строения «лабиринт», так я всегда относился к данным проектам постройки. — Ты не один, Мурат. Но ты единственный кто может достичь цели. — Цель — уничтожить Ильченко?! — Разве не этого ты хочешь? Тебе не достаточно мотиваций?! — она горько усмехнулась, протянув последний козырь, спрятанный в собственной сумке. — Это фотография комнаты Алисы Ильченко. Ей так понравился снимок с Вязовым. Тот самый, с того стоп кадра камеры. Считала его романтичным, поэтому заказала картину едва ли не на всю стену. Взгляни на это… Тот момент, когда ты умирал, она решила увековечить. Вглядываясь на снимок картины, я так и не нашел себя, лежавшим на асфальте. Меня просто вырезали из карты так же, как и из воспоминаний, из собственности совести. Я был лишь хорошей мотивацией их радостных улыбок. Их личным красивым воспоминанием того вечера, когда они с распростёртыми объятиями бежали на встречу друг друга… Не меня, не разбитой тачки, ничего. Лишь двое падших ублюдков. Лишь они… Хочу кричать во весь голос. Сейчас же направиться и подорвать их ко всем чертям. Нет! Не так быстро!.. Не так легко, как и они вычеркнули меня из жизни, из памяти, из картины. Я буду действовать гораздо медленней, стирать их самым мягким ластиком. Постепенно, медленно, причиняя как можно много боли, страха и раскаяния. Сжимая губы, я в последний раз одариваю женщину изучающим взглядом. — Пошли, — киваю на выход из кабака, тщетно уместив в одной руке всю информацию, переданную мне, не забыв другой рукой захватить остатки водки.