Греческий алфавит

      – Как вы посмели покинуть школу в преддверии войны?! Когда на свободе бродит монстр, которому только и надо что убить вас, мистер Поттер. Я разочарована вас как никогда. – Гермиона жалась ко мне, Ханна стояла как в воду опущенная, а вот Луна, гордо подняв голову, смотрела на портреты, её ничего не пугало. Ну а мне было немного посрать на все.       – Вам есть что сказать в свое оправдание? – Вежливо, в общем как и обычно поинтересовался Дамблдор. Мне, честно говоря, нечего было сказать кроме действительно интересного дела. – Вы говорите с нами, как с преступниками, но, когда мы поступили в Хогвартс, нам не выдавали перечня правил школы; сказали только пару: не ходить после отбоя, в запретный лес и на третий этаж. И это все. – Я не хотел ссориться или доказывать, что не провинился, но, черт, я же был прав, нам действительно не давали такого сборника правил. Так откуда нам было знать, что нельзя покидать Хогвартс на выходных, как делают во всех других пансионах? – Где те правила, о которых вы сейчас нам говорите? Нигде не было написано о том, что нам нельзя покидать Хогвартс на выходных. А других правил мы не нарушили: не колдовали, не пришли позже положенного времени и вели себя совершенно нормально. Или же, как с Хогсмидом, нужно разрешение от родителей? Думаю, никто из наших родителей против бы не был, и они предоставят вам таковое, так что если и ругать кого-то, то себя… – Для пущего эффекта я даже развел руками. Ну вот в самом деле, в любых других школах есть гребаный перечень правил, который можно взять у любого учителя.       – Прости, Альбус, но дети правы. – Профессор Стебель неожиданно, даже думаю для себя, встала на нашу сторону, и это не могло меня не радовать… – Правил как таковых нет, и они не знают, что можно им делать, а чего нельзя.       Ну, пропустим тот момент, когда профессора стали вести себя как малые дети, да даже и того хуже. Они ссорились, и спорили, снова ссорились, а потом профессор Стебель наслала на Снейпа заклинание немоты и в душе я ликовал. Но Дамблдор все же сумел им всем напомнить, что тут мы, их ученики, и что при нас все же стоит хоть иногда, но вести себя как разумные взрослые. А Снейп до завтрашнего дня не сможет говорить. Радовало ли это меня? Одно короткое «ДА».       – А теперь вы. И не думайте, что те ваши высказывания лишат вас отработки. – Гермиона ударилась головой об мою спину, а Ханна так закатила глаза, словно у неё были только одни отработки. Я удержался от едкого смешка, потому что у меня и были сплошные отработки. – Каждый из ваших деканов вам их придумает, кроме вас мистер Поттер. – Да кто бы сомневался в том, что мои отработки будут такими же особенными, как и я сам? – Все могут быть свободными, кроме тебя, Гарри. Составь мне компанию. – Каждая из девочек поцеловала меня, прежде чем уйти, но как только дверь за всеми закрылась, я уселся в любимое кресло, и стал ждать, чего же такого удивительного и необычного мог мне поведать директор.       – Гарри, я уже кое-какое время все хочу с тобой поговорить о твоих новых силах.       – Они старые, просто я о них, сэр, не трепался. – Я достал из кармана куртки свои сигареты вместе с зажигалкой, и потряс ей в руке, спросив у старика. – Можно закурить?       – Не буду тебя отговаривать. – Кивнув ему, я закурил тонкую палочку, втянув сразу половину сладкой мандариновой сигареты, Гермиону прошибло на рождество, через нос, я выпустил такой же сладкий, как и вкус, запах. – Удивительно, что эта вредилка так сладко пахнет.       – Спасибо, мне тоже нравится. Но вы же не сигареты со мной обсудить хотите. – Он, растянув свои губы в доброй улыбке, придвинулся вперед, и перед моим носом закружила чашка с чайником и миска с угощениями, которые так и просились чтобы их сели.       – Да, Гарри, я хотел с тобой поговорить о твоей нежной натуре, которая в тебе, как оказалось, была все это время. – Он поднял чашку с чаем и, сделав небольшой глоток своего чая, снова посмотрел на меня. Все еще не люблю его пронзительные глаза… – Помню себя в твоем возрасте, я ведь тоже омега... Ох, как же я терял голову лишь только от запаха своего альфы, не говоря уже о его улыбке и прочем. – Рад, что он не стал мне рассказывать об этом «прочем», а то, думаю, мне бы пришлось самоуничтожиться. – Но вижу тебя мистер Забини не слишком интересует. Можешь не отвечать, я видел, как ты его избегаешь. Бывает и такое. – Он снова отпил своего чая, а после опять стал рассказывать о своей юности. – Знаешь, Гарри, пройдут месяцы прежде чем ты с ним начнешь ладить, и уйдут года, до того как ты его полюбишь. Но, как бы быстро ты не бегал, и не огрызался на него, вы уже связаны красной нитью судьбы. Она может растянуться, запутаться, но никогда не порвется. – Слишком слащаво, даже для меня, а ведь сладкое я люблю. Разница только в том, что эти слова не просто сладкие, они приторные, мерзкие и липкие, как растаявшая конфета. – Уж поверь старику.       – Скажу лишь только один раз. – Я потушил сигарету об собственную руку, от чего глаза профессора тут же увеличились. Да, для меня это просто пустяк, если я сам этого хочу. – Я рос не как мальчик из цветочного горшка, за которым все ухаживали. За свою жизнь я побывал в такой заднице, что никакая слизь из жопы и красная нитка не заставит меня лечь под Забини. – Я поднялся из кресла с четкими мыслями, что ухожу. Не хочу и дальше продолжать этот разговор. – Я пересплю с этим парнем только тогда, когда он меня будет насиловать, только тогда. Брюнеты не в моём вкусе.

***

      Весь день мотался с астрономической башни туда и обратно, никак не мог накуриться, словно сегодня мог быть мой последний день, когда я могу выдыхать спокойно. Без присмотра какого-нибудь Рона или, хуже, Малфоя. Но время бежало слишком быстро и настал все-таки тот момент, когда мне пришлось идти к кабинету где, велись те специальные уроки, для деток у которых из задниц текла слизь, а у вторых просто хуи были до колен и эго до неба, это вообще нормально. Для меня этот месяц будет чистой воды каторга, на которой я буду главным и единственным рабом. Мне придется вести записи уроков, помогать омегам в положении! Там, блять, будут омеги в положении, а значит, кто не такой умный, они, сука, беременные! И даже не являются учениками Хогвартса, урок-то для всех школ мира оказался… Жесть - это еще очень мягко сказано… Так же, от меня требовалась чистота кабинета, вежливость и помощь в любой просьбе. Я буду типа помощника профессора.       Помявшись еще минуту у двери, я не сумел себя контролировать и потянулся за сигаретами, достав уже новую пачку розовых, в этот раз, палочек я закурил. И только когда дым прошелся по горлу и вышел через нос, мне стало легче. Мутит с самого утра, словно снова съел что-то не свежее, но дело в том, что я с самого утра, после завтрака ничего не ел. Вот странно, откуда такое состояние? Не от овсянки же. Затянувшись малиновой сигареткой, я прикрыл глаза. Все, вроде полегчало и даже не мутит. Улыбнувшись самому себе, я откинул в сторону лестницы уже докуренную до основания сигарету и потянулся к ручке, когда передумал и дал ходу к ближайшему туалету. Меня все же стало тошнить, и сигаретка, как я полагал, не спасла. Когда я говорил тошнило, я имел в виду, что из меня рвался наружу обед, которого я не ел, и меня всего трясло словно током ударило. Я едва успел упасть на колени перед белым другом, когда из меня разом решили сбежать все внутренности. Тело дрожало с такой силой, что голова грозилась лопнуть, а слезы неконтролированно стали падать из глаз. Чудное начало отработок… Снейп вообще оценит.       – С тобой все в порядке? – Послышался до боли знакомый голос, и даже шаги, но именно сейчас из меня сбегала почка и было не до посетителя туалета. Скрипнула дверь у меня за спиной, а после последовало уже такое знакомое чувство, что я должен был посмотреть на человека, но просто никак не мог. – Тише, все хорошо. – Теплая рука коснулась моей спины, а тело накрыла приятная слабость, словно мне не надо было больше бороться, я мог расслабиться от прикосновения этого парня. Я может бы и хотел обернутся и посмотреть кто там мне помочь решил, заглянуть в его глаза и искренне, даже круче, от всего сердца поблагодарить за поддержку, но прямо сейчас я блевал дальше, чем видел… – Мне кого-нибудь позвать? Может профессора, или ту девочку, Гермиону? – Я постарался сказать, и, надеюсь, он понял меня, потому что я себя нет… Но я имел в виду то, что никого звать не надо, и скоро мне должно было стать лучше, правда вышло только бурчание зомби между приходами. – Это мне напоминает тот раз, когда ты ел суши. Тебя так же тошнило в том китайском ресторанчике, солнышко.       Рвота прошла словно её никогда и не было, так же, как и человека, что гладил меня по спине. Тело все так же дрожало, а на глазах стали выступать слезы лютого страха. Зубы дрожали и бились друг об друга, однако все, что я мог сделать сейчас, так это достать еще одну сигарету. Но не те детские, которые курил все время просто для получения внутреннего удовольствия, а простые, магловские.       – Блять. – Закинув зажигалку в задний карман своих брюк, которые на самом деле были черными старыми джинсами, я откинул голову назад и ударился об стенку кабинки. Мне пришлось все так же сидеть на полу, радовало только то, что туалет был женским, а девочки куда чистоплотнее парней. – Заебали это галлюцинации. Ты умер. – Выдохнув дым себе на руку, я посмотрел на кольцо у себя на мизинце, единственное напоминание того, что летом у меня был парень. И не просто там какой-то летний роман, а самый настоящий парень, который был готов взять меня замуж, и от него просто убийственно пахло специями… – Козел.       Я все же добрался до класса, где должна была проходить моя отработка, на которую я опоздал на целый час; я просто еще где-то сорок минут не мог подняться с пола, ноги не подчинялись мозгу, а потом, оставшиеся двадцать минут, я просто стоял под дверью, и боялся туда зайти. А что, если я там увижу обычных людей и пойму, что могу быть с ними? Я не хочу становиться одним из них, не желаю быть каким-то там омегой, чтобы такие как Забини мной управляли. Я не хочу и не могу быть таким как Рон. Нет, не могу, просто не могу, это больше чем я, или они. Я развернулся и стал уходить, когда сразу за поворотом натолкнулся на Малфоя.       – Привет, значит не я один опаздываю. Слышал, тебя наказали. – Я лишь хотел его обойти, когда эта счастливая копия того Малфоя, которого я знал, и в которого мне не повезло было влюбиться, схватила меня за руку. – Не уходи, хватит уходить. Я и Рон, мы очень сильно пытаемся с тобой поладить.       – Ты издеваешься? – Я откинул его руку и снова стал вести себя с ним как ублюдок, мне просто не нравилось, точнее говоря меня бесило, что Драко выбрал не меня. Он бегал за мной все эти гребаные годы, не давая мне про него забыть, а сейчас оказалось, что бегал он не за мной, вот я и бешусь. – Вот честно, Малфой, ты хотел сделать мне больно, отомстить?       – Почему ты так решил Гарри? Я хочу стать тебе другом. – Но я не хочу, не хочу, чтобы человек, что меня возбуждает, что снится мне в эротических снах, был мне другом. У меня был друг, с которым я мог часами сидеть за шахматной доской, передвигая раз в сорок минут фигуры, просто потому что больше мы просто молчали и переглядывались, в этом и заключалась наша дружба…       – У меня был друг. – Я сделал небольшой шаг на Малфоя, он не шелохнулся. - Я верил ему, доверял, любил, называл братом, а потом узнал, что ты его трахаешь. – Мой голос становился все грубее, от чего я сам себя снова начинал бояться, потому что иногда я больше чудовище, чем человек. - Так что прости, но он и ты, вы оба, сильно, нет, слишком сильно ранили мои чувства.       – И наших извинений тебе не хватает.       – Ха, а ты бы простил Рона если бы он изменил тебе с твоим лучшим другом? – Я только помотал головой и снова стал уходить, когда он, все не отступая, догнал меня и, толкнув в спину, крикнул мне; да, вот таким ублюдком я узнавал этого слизеринца.       – Но я не был твоим лучшим другом, ты сам это решил!       – Мне было одиннадцать! И я не знал, что выбор был таким масштабным! Я хотел дружить с вами двумя, но потом ты отнял напоминалку у Невилла и подставил меня. – Детская обида всегда куда глубже, чем раны взрослых людей, всегда напоминает о себе чаще других, и не заживает даже за всю жизнь.       – Так давай дружить сейчас, в чем проблема?       – Да она в тебе! – Я закрыл себе рот словно сказал лишнее, то, что никогда не должно было стать сказанным. Но не вести же себя как идиот, я просто убрал руку от губ и пошел уже на свою идиотскую отработку. Блять, этот месяц точно простым не будет, а я так надеялся его просто пережить и забыть. Аррр.       – Что значит во мне, Поттер? Что это значит?! – Он снова пошел за мной. Кому-то тоже не нравится, когда ему что-то не договаривают. В этом мы с ним похожи, вот только я бы никогда не стал спать с Роном, это слишком мерзко на мой взгляд. – Блять, Поттер, что ты имел в виду говоря такое?       – А ты не понимаешь? Это просто смешно. – Я провел руками по лицу и повернулся к нему, чтобы посмотреть в глаза. Надоела эта недосказанность. – Ты правда не догадываешься или притворяешься? В тот день в классе, это твой запах подставил меня, из-за тебя мое тело стало таким горячим, что я просто не мог терпеть.       – Прости. Наверное до этого мы с Роном…       – Я не хочу знать, что вы с Роном. - Блин, как же можно быть таким умным и таким идиотом одновременно? Словно у него работает хорошо только одно полушарие мозга, а второе просто так, для красоты было приделано. – Ты не помнишь? Я тебя по имени позвал, когда падал. Знаешь почему? Все просто, я любил тебя, я хотел бы не любить, но любил, и сильно, а на следующее утро узнал, что ты спишь с моим лучшим другом. – И это действительно меня так бесило, ведь я не хочу чувствовать что-то такое к этому уроду, который ни разу на меня не взглянул, как оказалось. Ему всегда нравился Рон, а я был его другом, просто рядом стоящим, темное пятно, и много других терминов. – А потом ты ещё и сказал, что ублюдок, который меня бесит, мой, мать его, истинный. Я так полностью и не понял, что это значит, и, честно, мне похуй. Просто не подходите ко мне.

***

      Я стоял на этом дурацком уроке в самом углу у больших окон, на которых были приятного бордового цвета шторы. Они как-то иначе назывались, но вообще не уверен, что знаю как. Я записывал каждое слово Снейпа, а моя рукопись копировалась, чтобы потом достаться всем, кто здесь был. Кого-то я знал, а кого-то видел впервые, я не старался их запомнить, мне было откровенно все равно. Учеников было около сорока, больше альф, как оказалось, на одного альфу приходится по две омеги. Да, я слушал Снейпа. Я стоял статуей, старался даже дышать меньше положенной нормы, вдруг те могли мне передать заразу? А то все омеги, что тут были, восхищались альфами. Мне такое не особо нравилось, так что я прокачивал уровень писателя. Это все, что я хотел делать в этом классе. Мог, конечно, помочь паре омег подняться из кресла, а то их огромные животы им этого делать не давали. Мог, помогал, а потом шел обратно. Я старался показать всем, что я не тот, с кем можно было бы поговорить, потому что я не реагировал на тех, кто пытался быть со мной милым. Мне не нужны были новые друзья, у меня уже есть и их мне хватает.       У них уроки длились пять часов, в которые все рассказывали, какие легенды ходили у них в роду про омег и альф, были дискуссии, чай и разговоры. Снейп рассказывал об альфах и их природе, о том, что они верные, сильные и всегда будут любить своего омегу. Я лишь только записывал, потому что мне было настолько все равно на все, что он там говорил. Предмет был слишком длинным, по моему мнению, но им всем нравилось, а еще у этих ребят была часовая перемена, где меня старались растрясти, но я как стоял в углу молча, так и стою… Забини, гордый как бык, сказал, цитирую: «Эта сладкая девственная омежка моя истинная пара, можете завидовать.». Чувствовал себя дорогой машиной, которой он только что похвастался, и это чувство мне совершенно не понравилось…       – Ладно, а теперь поговорим об омегах. – Сказал Снейп после чего глянул на меня своими черными глазами, и я очень расстроился, что не знаю заклинания немоты… – Есть омеги такие как вы, а есть такие как Поттер. Посмотрите на него, красивый, стройный, и даже умный, так говорят. – Это чистой воды унижение. Он унижает меня, старается сделать мне больно, но это не так просто, как кажется на первый взгляд. – Однако дело все в том, что он один из тех, кто сопротивляется своей натуре, но... Блейз, встань, пожалуйста. – Он протянул руку к тому ублюдку, который сидел на первой парте. Видимо тут он был отличником, хотя и в простой магии тоже, и это был еще один момент, который бесил меня в нем. – Но стоит даже такой высокомерной омеге почувствовать запах его альфы, он становится, продемонстрируй нам Блейз. – И тут Забини, который стоял слишком близко ко мне, снял свой браслет, и меня накрыло. Голова стала ватной, а мир закружился, запах был такими сильным, что глаза стали слезиться. – Вот видите, омеги могут врать, но их тело при запахе альфы не может сопротивляться.       – Меня тошнит.       – Гарри, ты в порядке? – Голос Рона был словно за стеклом, мои записи посыпались на пол, а перед глазами было лицо человека, в которого, как я думал, был влюблен. В голове звенел его смех, он сводил меня с ума, и я позволял этому случаться, на моих губах все так же был вкус его пота, я хотел снова прогнуться под ним...       – Ах. – Но после он всегда грубо брал меня за волосы, тянул на себя, когда я не подчинялся ему, он злился, наказывал меня так, как считал нужным. Я же схватился за живот, меня стало ломать, будто началась героиновая ломка… – Прости… – Заикаясь, со слезами я просил всегда об одном и том же. – Прости… Я виноват, прости. – Я повторял это как мантру, прежде чем упасть на колени, прежде чем оказаться во тьме…