6 глава "Воспоминания. 1 часть"
18 апреля 2020 г., 14:42
Падать больно. Просыпаться, конечно, тоже не сладкое вино, но лучше, чем падать и пробивать головой пол из цельного камня… Черт. Я открыл глаза, их тут же стал резать свет, мне пришлось потирать ушибленную при падении часть лба. Щуря глаза, я осмотрел класс. Многие повскакивали, другие похватались за животы, а кое-кому, то есть альфам, было похуй, даже профессору было насрать. Он же меня чуть не угробил, гребаный чернокнижник! Чтоб его греческую задницу выебал магл! Рон нерешительно смотрел на меня, со взглядом полным переживаний, Малфой от него не отставал. А тот, кого почему-то мать природа выбрала как моего истинного, сидел себе на парте своих друзей альф, и тупо угорал надо мной…Я уселся на полу, стараясь придти в себя после ядерной атаки самого отвратительного из запахов, а Забини все так же продолжал лыбится. Мне захотелось ударить его по лицу.
– Знаешь, Блейз. – Когда произнес его имя у меня случился рвотный позыв, согнув ноги в коленях, я встал с пола, отряхивая задницу и даже не смотря на ушлепка, я заявил: – От тебя воняет. Никогда не думал сменить парфюм? – Выпрямившись и увидев недовольно сдвинутые брови итальяшки, я добавил. – А, ну да, ты же не можешь... Жаль, хотя стой, нет, мне похуй. – От удара об пол в голове сразу столько ярких воспоминаний всплыло, как, например, на первом курсе дрался с Малфоем на кулаках, и даже вышел победителем, пусть у меня и было сломано ребро, разбит нос и потерян один зуб. Или же случай на втором, когда мы с Роном на спор бегали зимой в одних трусах, и смотрели кто первый сдастся, вот тогда я проиграл. Был такой жуткий дубак! А еще, как сейчас помню, Гермиону на четвертом курсе, как она в прекрасном бальном платье пряталась ото всех, чтобы как можно дольше продлить мгновения первого поцелуя. Я тогда ей так завидовал, сам же еще зеленым был, и до сих пор помню свой первый поцелуй, но о нем не будем. Блять, я все думал, чего это у меня рукав так намок, а это я поранил локоть до крови. Только этого мне и не хватало! Вроде особо я себе ничего так не повредил, ну, помимо гордости, та уже не восстановится, а так... Хотя, если вспомнить мой уровень в медицине, который начинался и заканчивался на пластырях, которые я лепил на любые ссадины, которые на мне были. Да, все же стоило бы наведаться к мадам Помфри, а то у меня могло быть сотрясение. Блин, голова конечно болит, а еще шум в ушах…
– Что же, Поттер, вам разве не понравилось? – Я правда не понимаю Дамблдора, как?! Как он сделал этого сукиного сына профессором? Тут же с детьми дело имеешь, а ему их только бы потролить! Это ненормально, и вообще не педогогично. – Мы вас слушаем, Поттер. – Я провел пальцами по левому глазу, едва ли сдерживая себя от того, чтобы разбить этот кривой нос к черту. Сука, как же я был зол. Мне просто от злости слова не подобрать такие, чтобы корректно назвать этого человека. Похуй, я всегда плохо говорил и начинать быть вежливым поздно, так что он просто подзалупная пизда, проебина, чтоб его так же черти ебали в аду, как он мне мозги!
– Да пошел ты нахуй! Вам только трупы в морге обучать, простите, конечно, хотя мне похуй, но вы самый ужасный преподаватель из всех. – Прихрамывая я направился к дверям. Не могу тут больше находится, да какой там месяц, я и дня тут не могу пережить, меня буквально выворачивает от всех в этом помещение!
– Гарри!
– Мистер Поттер! Это уже слишком, 10 баллов с Гриффиндора. – Ладно, я развернулся на пятках своих ботинок и, вобрав в грудь побольше воздуха, выдал.
– Вы позволили сделать мне больно, уверен, что у вас проблемы, профессор. – Хочет поиздеваться? Так он не один такой, и я тоже могу быть плохим, могу быть таким сукиным сыном, что лучше бы меня не злить, больно же будет. – Отрываетесь на мне? – Я наклонил голову набок, при этом дико сексуально улыбаясь. Это не мои слова, я просто копировал своего отца, который был заводилой. Думаю, что стоит брать с него пример, в отличие от меня, такого как Снейп он мог поставить на место. – Может в прошлом вас обижали? – Я увидел, как профессор занервничал. – Я прав. Как так, ответь классу, не можешь или не хочешь, Нюниус? – Жестокую кличку, которую дал мой отец в молодости моему преподавателю я проговорил с особой издевкой, по слогам. Никто не понял, но то, как на меня в мгновение ока была направлена палочка профессора, говорило очень громко о нем. – Нападёте на своего ученика? Давайте. – Я сделал по направлению к учителю еще пару-тройку шагов и остался стоять возле парты, за которой сидела самая тошнотворная парочка Хогвартса. – И посмотрим, сколько вы еще проработаете в Хогвартсе.
– Достаточно. - Уже плачу, даже не открывая глаза, знаю, что на меня, как ураган Мария, надвигался Рон с его всемирной заботой чтоб ей и его… Снова спешит на помощь, и кто тут герой? Вопрос на засыпку. – Гарри! Хватит таким тоном разговаривать с профессором, это не вежливо! Да, я понимаю, лекции у профессора Снейпа не такие как у других, но они работают, теперь все знают, как работает феромон альфы на омегу.
– Но я не рабочий материал, чтобы на мне что-либо показывать без моего разрешения. – Пальцы Рона прошлись по моему лбу, от его прикосновений у меня словно на коже выступила едреная сыпь. Меня раздражало в Уизли абсолютно все, и из-за этого мне хотелось его избить, моего лучшего, мать его, друга! Я желал того, чтобы он просто исчез из моей жизни, из жизни парня, в которого я, по всей видимости, был влюблен. – О боже! Что с тобой?
– А с тобой? – Я убрал его руки со своего лица, сейчас меня так сильно раздражали рассыпанные по всему лицу Рона веснушки, медово-огненные волосы, смех, который даже меня завораживал, и это все я стал ненавидеть в друге так быстро, что плакать хочется. – Ну, по мимо внешности. – И в этот момент я вспомнил то, как все лето со мной разговаривали и обращались, я стал относиться так ко всем. Тогда-то во мне что-то взорвалось и не как в тот раз, в кабинете, когда боль переросла в желание, и мне просто захотелось кричать, пока бы она не ушла. В этот раз это была ярость, она накрыла меня и я просто поддался чувству с выше. Я не мог не злиться на него, не думать о всей той лжи, которой он кормил меня на протяжении всех этих лет. Как я верил ему, как доверял, смотрел ему прямо в рот, и был так счастлив дружить с этим эгоистом. – Что, больно? Неприятно? – Я несильно, скорее, чтобы уязвить чем причинить физическую боль, я толкнул указательным пальцем Рона в грудь там, где было сердце. – Что, Рон, хочешь снова сказать мне о том, что мы знакомы с первого курса, что являешься моим лучшим другом и все тому подобное? – Весь класс, включая профессора, внимательно смотрели на нас, хотя последний все же, с желанием чтобы я что-нибудь натворил, за что он мог без колебаний меня, например, треснуть. Но я не идиот, и не буду предоставлять такой возможности.
– Гарри, я...
– Что ты, Рон?! – если бы только на меня не смотрели эти черные глаза, а за спиной Уизли уже не стоял его, блять, партнер, готовый в любой момент меня головой об стол приложить в защиту своего любимого, я бы удушил этого мягкого и пушистого лжеца. – Какой ты дурак, Уизли. – Ладно, отложим этот разговор на другой раз, когда моей голове не придется думать о том, что её могут оторвать не один, а пара-тройка людей. Я, конечно, безусловно круче их всех, но только на красном словце, и когда моя голова до этого не поцеловалась с каменным полом.
Я провел руками по лицу и, не говоря ни единого слова, просто развернулся и стал уходить прочь. Нет, это не было побегом, просто, будем пока что избегать проблем, пока они сами на меня не прыгают. Подумаем о чем-нибудь хорошем, например мороженое из рома и сахарной ваты, секс на пляже с тем горячим парнем из магазинчика, пачка новеньких сигарет, о боже, аж, стал улыбаться. Я уже спускался по ступенькам, как кто-то схватил меня за талию и, прижимаясь всем телом, стал тихонько говорить.
– Не отталкивай меня, Гарри. Мы ведь лучшие друзья! – Руки Рона были сжаты в замке у меня на животе, и по всюду стал разносится запах медовухи или блинчиков с медом, я плохо в этом разбираюсь и, если честно, не особо хотел с точностью определять ароматы других особей. – Гарри, ты забыл, что мы перед вторым курсом поклялись на крови, что всегда будем больше, чем друзьями? Мы братья, ты моя родственная душа! Прости, прости, я так люблю тебя. – Любит, скучает, о, родственная душа, честно говоря трогательно, но все так же противно и бесит. Ведь не я плохим стал, а это он мне врал, лгал, нагло глядя в лицо, а я верил и делился с Роном самым интимным. Я же рассказывал ему, что меня тянет к Малфою! Он все это время с ним трахался… а я придумывал как признаюсь блондину, он поцелует меня, скажет, что чувствует тоже самое, и я буду рассказывать все Рону, ведь он не Полумна или Герми, не станет рассказывать всем. – Гарри, я так за тебя переживаю, прости, если расстрою, но прошу ответь: все ли у тебя хорошо? – Я снова скинул руки Рона. Я правда стараюсь быть сдержанным и не беситься, пытаюсь не доходить до крайности и все такое, но одного взгляда на Рона достаточно для того, чтобы начать злиться.
– Ненужно узнавать у меня, хорошо мне или плохо. – Я почесал лоб, тем самым стараясь сделать свой тон в разговоре не таким агрессивным, каким он был в классе и только что. – Что ты изменишь? – Может раньше Рональд мог что-то поменять, своей глупой рожей, или голосом монстра, которым меня смешил, о, или своей ужасной готовкой, отвратительным пением и всем тем, к чему у него вообще не было талантов. Да, тот Рон, которого я знал с детства, который смущался от слова секс, и любил пить медовуху, сидя у меня на коленях, да, он мог меня осчастливить одним только своим присутствием, но не этот незнакомец. – Дашь мне совет что ли? Ты-то, лжец номер один, хочешь помочь мне? Да-да, это смешно.
– Но ты все же мой лучший друг. – Я пытался себя сдерживать, правда из-за все сил старался, но, стиснув кулаки, я схватил парня за ворот его старой рубашки и, поднявшись обратно по лестнице, приподнял бывшего друга за его ворот.
– Да отвали ты! – Неслабо тряхнув Рона, я огрызнулся на него. – Потому что мы жили в одной комнате, ели с одного стола или, я знаю, влюбились в одного парня! Какие нахрен лучшие друзья? – Рон в этот раз не стал отмалчиваться, он схватил меня за руки и тоже стал рычать на меня. Его запах тут же поменялся, даже его идиотский браслет не сдержал.
– У тебя словно долбаное расстройство личности, Поттер. Уж прости, но я скучаю по прошлой версии тебя, с которым дружил. – Оу, так это у меня тут расстройство?! Так это я, по его мнению, поменялся, что ли?! Но врал он, а не я, спит с Малфоем и трахается с ним тоже он, и оказался гребаным дефектным он! А я тут плохой. Сука. Я опрокинул принцессу на пол и медленно, кошмарно, отвратительно, сел сверху на своего бывшего друга.
– Я не предавал тебя, ты сука, так что хватит врать, что ты мой друг… – Я хочу его ударить, он заслуживает того, чтобы его ударить, ведь пока мне все лето делали невыносимо больно, после чего у меня кошмары, и я боюсь даже дышать иногда, этот трахался с тем, кто, как мне казалось, был предназначен мне судьбой. – Хочешь правды?! Получи, Уизли: я выбрал тебя, потому что подумал, что у Малфоя друзья и так будут, а тебе я был нужен, но с самого начала, меня завораживал тот мальчик. – Я так был зол, так хотел, чтобы Рону было больно, как было мне, как сейчас я себя чувствовал преданным тем, кого считал братом. – И сейчас я ненавижу тебя, Рональд Уизли! – Я поднял руку Рона с пола, задрал его серый свитер, на моих глазах появился тонкий красный браслет - это и был тот самый пакт дружбы, про который он говорил, который делал нас братьями, и бесил меня сейчас. Всему приходит конец, я сорвал его с тонкого запястья бывшего друга, потому что больше нет того брата, которого я помнил, и этому человеку я не дарил своей дружбы. – Мы больше не братья, запоминай. – Я убрал рукав кофты со своей левой руки, демонстрируя пустое место, где когда-то был такой же, как и у меня сейчас в руке, браслет.
– Не важно, ты все равно мой друг! - И я сорвался, перед глазами все заволокло, и я замахнулся и ударил. Мой кулак прожгла боль, мне было противно от того, что я ударил Рона. Мое лицо, живот, грудь и другие части тела помнили ту тяжесть кулаков, но я все равно замахнулся снова. Я так злился, так хотел сделать больно, думаю, не столько Рону, сколько другому человеку. Но он умер, я не успел ему отомстить, а он умер, умер и я не сумел вот так ударить его по лицу, причинить ту боль, что причиняли мне. И сейчас, когда во мне столько чувств, злости и ненависти ко всем, кто имеет хоть малое отношение к словам омега или альфа, я был готов начать бить его кулаком по роже. – Ненавижу! – Удары становились сильнее, но не такими меткими как раньше, и я продолжал бить по лицу Рона, вообще ничего не замечая, ни то, что парень перестал сопротивляться и плакать, ни то, что он уже просто без сознания лежал на полу, когда я продолжал наносить удары. – Ты спрашивал как-то у меня, Рон, какая моя самая большая ошибка в жизни, тогда я соврал тебе, ведь ответа у меня, если честно, но теперь я знаю, и это ты, всегда был ты. Моя ошибка заключается в том, что я подружился с таким жалким бедняком как ты! Умри, пожалуйста.
***
– Как отработки, Гарри? Уже неделю туда ходишь. – Слова Луны словно вывели меня из транса. Я просто посмотрел на нее и снова на свои кулаки, костяшки которых пока еще не зажили. Кому интересно, Рональд жив, однако он потерял ребенка. Оказалось, он был в положении, но сам не знал, а я стал убийцей. Снова. Полумна сидела на окне, закинув ноги на колени к Гермионе, я сидел с краю и смотрел то в никуда, то на Миону, которая читала "Грозовой перевал", в то время как я листал свежую газету. Новости были слишком скучными, или же меня мало волновали детали личной жизни богатеев и шлюх высшего общества, Но я все равно читал и ждал, когда будет колонка о моей ошибке летнего сезона. – Такое себе занятие, и лучше не становится. – Если, конечно, не считать того момента, что теперь я был словно комнатное растение, которое изредка приносило самым сильным и бесстрашным чай, ведь весь спец. класс знал о случае с Роном. Я же любил стоять в уголочке, и все так же вести никому не нужные записи, а после этой отработки я ходил на небольшую беседу к Дамблдору, который, видимо, подрабатывал психологом. – Да, особенно после слухов про вашу с Роном драку... – Полумна, наклонив голову набок, смотрела на меня и на то, как я старался не дать челке упасть мне на глаза и в то же время читал статью про то, как прошли похороны Давида.Тошнит от всей лжи в этой статье, но за душу тронул только отрывок речи Аннет. Пусть её брат был не идеальным, каким его считало общество, для сестры он все так же оставался любимым братом. Что я узнал за неделю про Альф и Омег? Они пошли от волков, поэтому у них есть течки и гоны, есть феромоны и истинные пары. Вот только не все пары моментально начинают любить своего партнера, а иногда даже никогда и не начинают, но всегда чувствуют в нем нужду. Вот только единственное, что я чувствовал к Блейзу, было отвращение. Меня, честно говоря, тошнило от каждой минуты, которую мне приходилось проводить в обществе тех фриков, которые не лучше обычных людей, а то и хуже, честно говоря. – Ты в порядке? У тебя бардак в голове, вообще ни одной спокойной мысли, не за что цепляться. – Не только там, у меня голова раскалывается, я устал. - Я откинул в сторону газету, которая моментально обратилась в пепел, а тот в свою очередь стал солнечным зайчиком. Я устал не только от новоприобретенных талантов, но и от воспоминаний о лете. Глаза щипать стало, да и голова все равно болела. В понедельник неплохо так головой об камни приложился, а после меня еще Малфой с лестницы, не специально конечно, скинул. Блин, я же чуть концы тогда не отдал, так и не понял что затормозило падение... – Может сходим до столовой? Там должны были остаться пироги, а еще я чувствую запах кофе. – Я «за» всё съедобное. – Неожиданно ожила Гермиона. Она отложила книгу в сторону, спрыгнула с подоконника и помогла мне с него сползти. – Не грусти, Гарри. Пойдем покушаем, и печаль уползет обратно в свою яму, из которой выползла. – Я тоже «за», не волнуйтесь, я пусть и грустный, но все еще ваш. – У меня просто не оставалось иного выхода как пойти с ними, особенно что это я предложил пойти поесть. – Гарри, вот честно, если бы выбор встал перед пирогом с курицей или пиццей, что бы ты выбрал? – А пицца может быть любой? – Я взял под руки своих подруг, и мы не спеша пошли в сторону большого зала, чтобы немного размяться, в этот слишком солнечный день, в который хотелось только читать. – Да, любой. – Тогда пицца. – Гермиона стала смеяться, а Луна просто была довольна ответом. Мне нравится говорить с девочками, ни о чем не задумываясь. Народу, как и обычно, было достаточно. И не удивительно, в такое-то время тут вообще обычно мест не оставалось, но мы все равно нашли свободные места, ну, точнее за тем столом уже сидели люди. А самое обидное, там был Малфой с Уизли. Лицо Уизли выглядело даже лучше прежнего, и не скажешь, что неделю назад я его избил до полусмерти. Нормальный, вон, сидит и уминает пирожные, да и насчет ребенка он даже не плакал. Думаю, так и не понял, что ему все говорили. Я махнул на них рукой, есть и есть, все равно с ними каждый вечер вижусь, словно держатся подальше, так что просто сели на свободные места с девочками, а через минут пять к нам прилетела яркая, как само солнце, Ханна, хвасталась тем, что вырастила поле подсолнухов зимой. – Они такие! Такие... – Ханна никак не могла подобрать слов и забавно жестикулировала руками. Её щеки горели краской, носик был измазан в какой-то грязи, а золотые волосы были в ростках. Ханна прыгала на одном месте от счастья, все так же в попытке придумать такое слово, которое бы подходило, чтобы описать ее труды. – Прекрасные? – Предложила Гермиона, но Ханна стала мотать головой отчего с её волос стали падать растения. – Может, волшебно-красиво-не-повторимо-чудесно? – Верно! – Хана села рядом со мной, прижалась, а, когда я ей тихонько сказал, что её прекрасный курносый нос в какой-то грязи, она её без сомнений убрала с помощью моего плеча. Глупая малышка, с самым чистым воистину детским сердцем. Подавшись вперед я поцеловал Ханну в тот самый кончик носика. – Я тоже тебя люблю Гарри. – Я не люблю её, так же как и Луну с Герми, я от них завишу, без них сложно вообще представить жизнь не то что следующий день. Если потеря Рона делает меня хуже, без них я стану высшим злом. Ханна играла, как и обычно, с едой; Луна, словно с другой планеты или же просто не с нами, интеллигентно пила ванильный чай со вторым тостом; Гермиона громко смеялась, травила шутки, которые ей рассказывал отец, и поедала пирог с капустой. Ханна же пыталась съесть уже мной зачарованную ватрушку, которая летала рядом с ней, ну а я уже поел. Наш общий смех заполнял стены большого зала, и мы со стопроцентной вероятностью мешали всем остальным. Ханне пришлось прыгать за ватрушкой возле гриффиндорского стола, где она упала со спины на Невилла. Узнав непосредственную правду о Невилле, меня поразило то, что этот огромный красивый парень не был грубым, любил растения и когда рядом с ним оказывалась девушка, да, тогда он начинал смущаться, вот прямо как сейчас из-за улыбки Ханны.***
Было начало месяца, меня с первого дня тянуло к яблокам, чаю и мне не хотелось курить, просто есть что-нибудь сладко-карамельное. Я даже и не заметил, как пролетело время и наступил новый месяц. Не знаю, раньше я что ли следил за временем... У меня же была маленькая проблема, и она вернулась в самый неудобный момент. В горле слегка запершило, кто-то пролил яблочный сок, потому что стоял очень сильный аромат яблок Мне было хорошо, я, наконец, впервые за неделю не грустил и поэтому не придавал значению, что мне не удобно сидеть, а тело начинает гореть. Когда до меня издалека все же дошло что именно не так, я почувствовал краешком носа тот самый запах, от которого весь мир уплывал, таял как воск под натиском огня в свечи. Через сотни разных запахов мой нос улавливал лишь только один: мята, снежная свежесть и прохлада. Как приятно, я даже почувствовал, как этот аромат щекотал мне ноздри. И покалывают кончики пальцев на ногах от него. "Я могу вдыхать этот аромат вечность" - подкинул мне внутренний голос. – Гарри. – Я посмотрел в глаза Полумны, она выглядела слегка обеспокоенной, что было крайне странно для моей красивой Луны, она обычно вообще не беспокоится. – Твои щеки порозовели. – И правда тебе жарко. Температура? – Миона приподнялась и слегка прохладными пальцами прошлась по моему влажному лбу, даже не заметил, как вспотел, пока Гермиона не коснулась меня. – Ты горишь. – Нет, это ты холодная. – Я старался не думать о запахе, да, я пытался, но мое тело хотело обратного. Я не послушал ни себя, ни возгласы подруг, просто встал из-за стола и пошел по сладко-холодному аромату. И он привел меня к тому, чьи глаза наполнены горячей, на удивление, ртутью, а улыбка словно ножи врезается в самое сердце, потому что мне она никогда не была предназначена. – Поттер. – Малфой. Он смотрел прямо мне в глаза, а я хотел только одного, я аккуратно поднял холодные пальцы к своим влажным из-за слюны губам и, слабо надавив на них, смотрел на бледно розовые губы парня по которому сходил с ума, парню который сидел на противоположной стороне от стола, а я стоял буквально напротив него, и только стол был препятствием. Я хочу, очень сильно, до слез на самом деле, чтобы эти длинные пальцы играли на моей коже, хочу, чтобы наши совершенно разные запахи смешались. Понимаю, будет отвратительно, но я хочу этого. Хочу узнать каково это - целовать его, обнимать, оказаться прижатым этим телом к чему угодно. Главное, что именно он. – Гарри. – Рон хотел было взять меня за руку, потому что сидел ближе ко мне чем к своему партнеру, но рыжий замялся. Думаю, для него еще слишком свежи те воспоминания, как эти самые руки, к которым он только что потянулся, выбили из него недавно дух. Ну а мне сейчас было все равно, тронет он меня или нет, скажет, что-нибудь, или попытается снова быть милым со мной. А я хотел поменяться местами с этим рыжим лжецом, хочу его друзей, семью, парня, его больше всего, и прямо сейчас. Я тоже хочу Драко Малфоя! Хочу его целовать, хочу быть любимым им. Я облокотился на стол, встал на носочки и полной грудью вдохнул аромат, который исходил от сильного тела этого парня. У меня аж глаза закатились и появились такие яркие вспышки, это был он, все был он! Наклонив голову, я открыл глаза и снова посмотрел прямо в лицо Малфою, в его глаза, и я увидел в них, что-то такое детское, неизменное. Я видел это в нем всегда, и люблю его именно за этот блеск в глазах, за то, как он проявлялся когда видел меня… Я правда буду всегда надеяться, что так он смотрит на меня, меня! А не на Рона. – Гарри, у тебя течка началась! – Что? – Малфой поднялся на ноги, когда он встал, запах, словно волна, накрыл меня, а я маленькая песчинка на пляже. Может я бы и сдержался, но я совсем поехал головой, потому что я схватил Малфоя за галстук и потянул его на себя, а он не успел здраво отреагировать. Все произошло слишком быстро, он наклонился ко мне, а его прекрасные глаза были готовы выпасть из орбит. – Ст... – Я не дал ему договорить, больше не мог контролировать свои желания. Губы сами накрыли его рот и, когда это произошло, было что-то феерическое, тело словно перестало ломать, а жар стал растворяться в мятной прохладе, и все было так, как и должно было всегда быть. Я просто знал, всегда знал, так все и должно было быть с самого начала и никак иначе. Только он, я и наши губы, которые сплетались в жарком танце… Если бы я ему не нравился, язык Драко не оказался бы у меня во рту, верно? А губы не двигались в такт моим, и это чувство оргазма не накрыло бы его светлую голову. Я отпустил часть его одежды и кончиками пальцев пробежался по его гладкому лицу с начала одной рукой, а после уже обеими я держался за него, едва держа равновесие. Стол был весьма большой помехой, а вот Драко не отставал от меня, и также проявлял инициативу. Малфой, хваткой северного медведя, схватился за мои плечи. Никто еще меня так не держал, я чувствовал в этих руках такую силу, и безопасность. Не могу, я, не разрывая поцелуя, залез с ногами на стол. Приоткрыв свои красивые серебряные глаза, принц змеиного факультета передвинул меня через весь стол, разбивая и роняя на пол еду. Он притянул меня к себе, сильно обнимая. Я обхватил его торс ногами, обнимал его плечи, запутывался пальцами в его густые мягкие, как шелк, волосы. Когда Малфой укусил меня за нижнюю губу, я застонал в голос, все тело стало еще горячее, а руки, о которых я так мечтал, гладили мою поясницу, сжимали в своих ладонях мою задницу, грубо, жадно, так, словно я был его партнером вечность, ведь, его губы знали как меня целовать, его руки помнили с какой силой нужно сжимать. В голове какая-то каша, отрывки непонятных воспоминаний... Не могу на них сосредоточиться, только на этих руках. Меня в очередной раз грубо откинули в сторону, словно я вещь какая-то. Ладно, в этот раз я заслужил и от удара все же немного пришел в себя. Я упал на пол и, когда подскочил чуть ли не с когтями, но готовый драться за своего альфу, то понял, что оттащил меня не кто-то там, а Невилл. Он едва ли не задыхался рядом со мной, течной омегой… Рон стоял с глазами полными слез, даже мне стало его жаль: глаза красные, губы дрожат, а брови домиком. Таким уязвимым я его еще никогда не видел. Я вторую неделю подряд сильно ранил Уизли и мне было так стыдно за свое поведение... Да и Малфоя я видел таким впервые: его волосы стояли дыбом, глаза горели как у животного, тяжелое дыхание, каменный стояк. Я улыбнулся во весь рот и коротко стал смеяться, едва сдерживая истерику, которая на меня надвигалась. – Прости. – Не известно перед кем извинившись, я со скоростью пули вылетел из большого зала, с глазами полными слез, но ни одна слезинка так и не упала, пока я не остался один на один с собой.
