Греческий алфавит

      Я сидел с опущенной головой в кабинете у директора, сейчас шел разговор насчет моего исключения из школы, ведь я ударил другого ученика головой об зеркало… Когда я говорил, кричал о том, что это был не я, а парень, с которым я общался летом и который сейчас невидимкой бродил по Хогвартсу, мне никто не верил. Честно, я тоже себе не верю.       – Профессор. – Тихо, словно белоснежный зайка, в кабинет вошла Луна. Она быстро прошла по кабинету, я заметил, как кудряшки подруги на пару секунд дольше, чем до этого зависли воздухе. Полумна встала возле моего кресла, и я старался думать о чём угодно, вплоть до порножурналов кузена, лишь бы не о моем ночном кошмаре, который стоял за спиной у Луны. – Хью пришел в себя, он ничего не выдвигает против Гарри.       – Это волшебные новости, мисс Лавгуд. – Директор хлопнул в ладоши, мне даже показалось, что он облегчено выдохнул. Ну да, было бы проблематично учить героя, когда того нет под рукой, прямо как ручки... – И, если вас не затруднит, очаровательная мисс Лавгуд, проводите мистера Поттера до гостиной Гриффиндора. – Я не чувствовал своих ног или того как шел, просто делал это. И всё было именно так до того момента, когда Луна, не доводя меня до портрета Полной дамы, резко надела на меня свой кулон, который до этого увеличила так, чтобы тот уместился сразу на двоих.       – Пока на нас заячья лапка, нас никто не видит и не слышит. – Это было гениально, но, думаю, за это мои почки подруге спасибо не скажут, когда мой бывший любовник будет бить по ним ногами. – Слушай внимательно, Гарри. Я знаю, что это сделал не ты! – Это были те самые слова, в которых я так сильно нуждался. – С самого начала года я иногда слышу чьи-то мысли, обычно они были из толпы. – Луна крепко сжимала мою руку, пока я чувствовал его телодвижения. Теперь, когда я перестал себе лгать, что сумел сбежать, я снова чувствую его каждой клеточкой своего блядского тела. – Поначалу я думала: «ну мысли и мысли», но недавно, если точнее, то два дня назад был лишь ты, я и Ханна! – Полумна сжимала мои пальцы все сильнее, от чего я словно оживал. – Мысли Ханны очень добрые, ты не многословен, и тогда я услышала снова те мысли. Они темные и мрачные, Гарри, они чертовски жестокие! Этот человек не просто думал: "Ты лишь мой", "Никому не отдам…" – Подруга, прикусив губу, впервые за всю нашу дружбу смотрела на меня напуганными глазами. – Этот человек думал так: "Мой...", "Думаешь, можешь сбежать?", "Я скорее убью тебя, чем отдам!".       – Луна. – Я поднес руку подруги прямо к своему лицу и, мягко коснувшись губами её ладошки, потерся об ту словно любящий кот, что так скучал по рукам хозяйки. Посмотрев в эти небесно-голубые глаза, я отпустил руку моей Луны и как никогда серьезно сказал ей. – Убегай…       Поначалу мне казалось, что он будет любовью всей моей жизни, я даже не мог надышаться его запахом пота... Я очень сильно любил этого человека. Его аромат корицы, цитруса и перца всегда щекотала мне нос, и я был чертовски счастлив вместе со своим любимым. Ведь он умен, красив и никогда меня не отпустит. Сначала это казалось очаровательным и прекрасным, кто-то хочет меня, держится за меня! Как же сильно я ошибался, ведь красивое чувство обратилось в одержимость. Звук шагов моей подруги растворился в замке, когда я тихо-тихо произнес пароль от спальни. Была уже глубокая ночь, войдя в гостиную, которую я знаю столько лет, я замер. Тихо, боясь реального ответа, сказал пустоте, что была у меня перед носом и от которой исходил тот самый аромат Давида.       – Прошу, Давид. – Слезы тут же стали катиться по моим щекам, я не произносил и даже не думал об его имени уже три месяца. – Не надо… - Я не знаю, может это все же игра моего больного разума, после того как я увидел изрезанное тело Давида, а может он правда здесь, невидимый. – Зачем ты так со мной?       Ответа я так и не дождался, лишь выплакал литр слез. Я ненавижу себя за то, как просто позволил себе влюбиться в не того человека, как привязался к нему, стал зависимым от него, а в результате об меня вытирали ноги. И сейчас я погружался в свой личный ночной кошмар, из которого обычного пути назад не будет, ведь проснуться я не смогу. Я уже не сплю...

***

      Моя жизнь обратилась в один долгий кошмар. Сидя за столом в большом зале, я даже есть боялся, казалось, начну пить, а Давид ударит меня, как было раньше, и я начну давиться. Страх переходил все границы, я не мог нормально спать и даже мылся, прижавшись к стене. Я чувствовал, как он смотрит на меня, как дышит где-то рядом. Пару дней назад я нашел записку в учебнике, где говорилось, что бы я был аккуратнее, вел себя как омега, у которого уже есть партнер, или же он разберется с любым, кто двинется ко мне. Зная Давида достаточно хорошо, я бы не удивился, убей он моего ухажёра, ведь уже убивал…       – Поттер! – Я едва до потолка от страха не допрыгнул, а ведь это был всего лишь Невилл с парой-тройкой учебников в руках. – Ты забыл книги! – Выдохнул с облегчением, ведь окажись я на уроке защиты от темных искусств без учебника, Снейп бы меня там же в классе закопал, и никакой бывший не нужен. – Пойдем вместе? – Невилл, как и раньше отличался ото всех. Только теперь он был вежливым и добрым альфой, а не просто соседским пареньком. Он взял мои книги, вежливо вел со мной беседу, несмотря на все те слухи, что ходили вокруг меня. Лонгботтом вежливо рассказывал про какой-то вид растения, бутоны которого имеют такой же оттенок, как и цвет моих глаз. И в этот момент до меня вдруг дошло, что если бы Невилл оказался моим альфой, я не был бы против стать его парой до конца жизни. – Знаешь Гарри…       – Я тебя слушаю. – Невилл подал мне руку, когда нужно было спуститься по лестнице, и вроде бы самый обычный жест, но до этого ни один парень для меня такого не делал.       – Мне всегда казалось, что ты идеальная омега. – Я вот не знаю комплимент это или оскорбление, но, так или иначе, приятно.       – Правда, но почему? – У моего старого друга на щеках появился румянец, он был даже на его кончике носа, от чего я стал улыбаться.       – Ты очень красивый! – Рассмеявшись, я спустился на пару ступенек, оказавшись всего на одну выше Нева. – Изящный, всегда такой заботливый, ты всегда был красивее всех, с самого первого курса. – Отпустив руку Невилла, я провел кончиками пальцев по слегка пухлой щеке друга, на которой красовался тот самый розовый румянец.       – Мистер Лонгботтом, неужели вы делаете мне комплимент? – Парень так звонко рассмеялся, что я поддался волне его смеха. В ярком осеннем солнце на восточной лестнице, я снова почувствовал себя простым подростком, которого не преследует с рождения маньяк и убийца. В данный момент я просто был Гарри.       Смех отражался от стен, я смотрел в светлые карие глаза друга, но уже через мгновение Невилл летел с лестницы, и не как это обычно бывает, кубарем скатишься и лишь пара ссадин, нет, он летел с лестницы. Зависнув на секунду в воздухе прямо у потолка, мой сосед по комнате камнем упал на пол.       – Нет! – Выронив все книги, я пробежал по лестнице, сам чуть не пересчитал лицом ступеньки. Оказавшись рядом с другом, я опустился на колени. Вокруг головы Невилла образовывалась лужа крови, пока я кричал на весь коридор, как ненормальный, о помощи.       Мое сердце билось в висках, слезы были не солеными, а, буквально, горькими, я совершенно не знал, что мне делать. И лишь дрожащими руками мог зажимать глубокую рану на голове, все так же, едва не срывая голос, я кричал, чтобы хоть кто-нибудь помог. К счастью, нас услышал Филч, который ходил по коридорам замка. Увидев меня на коленях возле истекающего кровью Невилла, старик тут же побежал к первой аудитории, которая была кабинетом по ЗОТИ, где только начался урок у профессора Снейпа. Снова суматоха, меня оттаскивали от Невилла, который, как мне казалось, уже не дышал.        Я рассказал все как было, что он упал с лестницы и я ничего не успел сделать, умалчивая о Давиде. Мадам Помфри не только остановила кровь, она спасла моему другу жизнь, а в данный момент Лонгботтом находится в больнице Святого Мунго с сотрясением мозга, под пристальным надзором врачей.       А ведь Давид меня предупреждал, но я забылся, повел себя так, словно у меня есть право на обычную жизнь. Хотя в реальности я лишь красивая рыбка в аквариуме, хозяин которой кормит её и показывает всем, но никому не дает трогать. Было время, и я правда думал, что это и есть любовь. Я желал свободы, дома, чего-то, что было у всех кроме меня. А ведь Давиду и было надо быть со мной, он всегда желал моего тела, даже когда я был грязным или простуженным, не важно, Давид видел во мне что-то. И только потом до меня дошло. Однажды, когда я был в комнате Давида в Испании, я увидел у него огромный аквариум во всю стену, а в нём разные, сказочной красоты, рыбки. Но мне было их жаль, ведь им тяжело. Каждый день своей жизни они плавают туда и обратно, находясь в заточении. И тогда мой красивый, сильный, умный и просто лучший парень сказал:       – Им нравится! Каждый день их кормят, и они спокойно могут себе жить.       Такой он жизни хочет для меня? В тот день меня осенило, хотя и шел я к тем выводам постепенно. Ему нужен был резервуар, в котором спокойно могла плавать его маленькая красивая рыбка… Я был его аквариумной рыбкой, и за все попытки сбежать из аквариума я должен был быть наказан. Чтобы он не переместил меня в аквариум поменьше и тогда мне ничего не осталось бы, как угождать своему хозяину! Меня одолела безысходность! Мать его, Гарри Поттера победила безысходность! Волан-де-Морт просто нервно курит в сторонке.       Так пролетело все лето. Оставалась всего неделя до возвращения в Хогвартс, и тогда мой парень заявил, что я бросаю школу, ведь расставание это грех. Для своей красивой рыбки Давид бы нанял лучших учителей, те бы учили меня на дому, пока я, как свиноматка, рожал бы тому детей…       И тогда мне в голову пришел план, в котором мне помогала родная сестра Давида, Мариана. Мы подсыпали во всю еду и воду в доме сонного порошка, и под покровом ночи я должен был просто сбежать! Ведь ему только казалось, что он дает мне достаточно свободы и удовольствия в жизни, когда это было не так. В ту ночь у меня в голове крутилось лишь одно: «Я сбегу! Я смогу! Куда бы ты за мной не последовал… я сбегу, если понадобится, то снова.»       А после все вышло из-под контроля, и вот я сижу на полу в ванной старост на четвертом этаже, у меня в очередной раз красные заплаканные глаза из-за него, а на руках и одежде кровь друга… И ведь я правда так верил тебе, любил тебя, почему ты оказался чертовым монстром?       – Я ведь говорил, ты лишь мой. – Слезы разбивались об кафель, пока я хлюпал носом. Рыбка была поймана. – Ты же без меня никто. – Я его не видел, но чувствовал презрение в голосе, так как сейчас Давид был зол. Я видел его в таком состоянии лишь трижды. Когда я упал с лестницы, в самом начале наших отношений и в то утро мне нравилась его злость, ведь в ней была и тревога с волнением, ведь я верил в его любовь. Второй раз я сумел так взбесить его во время моего неудачного побега… я убежал, считая себя чертовым убийцей, а Мариана взяла все на себя, сказала, что избавится от тела. И я жил с этими мыслями почти три месяца. – Как ты посмел…       – Гарри! – Блейз стоял возле дверей, пока я медленно боролся с желанием утопиться.       – Что вообще происходит? – Но, стоило мне поднять глаза, как я увидел спасательную команду, в слегка новом составе. С ними теперь была и Гермиона. – Иди ко мне, давай просто поговорим. – Если бы это и правда было так просто…       – Уходите… – Моего мира уже давно нет, просто я так сильно хотел свободы, думал, если буду барахтаться, то сумею выбраться. А в результате все произошло как с зыбучими песками, меня затянуло еще быстрее.       – Гарри! Да что с тобой?! Просто, прошу тебя, родной, давай поговорим, ну хоть со мной! – От голоса подруги меня пробрал мороз, и в голове появилось: «А что, если?». Не успел я додумать, как на мои плечи легли те самые тяжелые руки. Давид наклонился ко мне и шепотом сказал то, от чего я послушно стал снова лишь красивой рыбкой.       – Скажешь хоть слово, и я убью эту девочку. Интересно, какое у нее сердце? – Я даже и не сомневался в его словах, ведь он столько раз сдерживал свое слово. – Прогони их, моя рыбка. – По моей спине прошлись длинные пальцы Давида, а я, словно послушная кукла без чувств, поднялся на ноги, двигаясь к своим друзьям.       – Вас кто-то звал? – Мой голос был холодным и злым, даже у меня от него шел мороз по коже. – Проваливайте, отряд блядского спасения! Вы мне не нужны, что рты раскрыли?! Уходите! – Пройдя пару шагов, я оказался возле друзей, ну, или знакомых, ведь сложно было назвать парней друзьями. Лишь перед Гермионой мне было стыдно за свои слова и поступки. – Что смотришь, Забини? Думаешь, раз я перестал грубить, то мы что, пара? Хуй тебе, а не моя задница! – Я толкнул парня в грудь, ударил его по лицу, от чего он отпрянул назад. Мне было противно говорить все это, вести себя таким отвратительным образом. – А ты чего смотришь на меня? Найди ты себе уже парня, мне нянька не нужна, тупая грязнокровка! – Гермиона влепила мне пощечину и быстро убежала, за ней также ушел и Рон, но перед этим он посмотрел на меня так, словно и не знал вовсе.       – Поздравляю, Поттер, от тебя отвернулась даже она. – Я и сам знаю, что только что оттолкнул лучшую подругу, которая нужна мне прямо сейчас, но все, что я могу, это строить из себя ублюдка. Лучше уж так, чем стоять на ее похоронах. И отчего-то остался Малфой, он смотрел на меня так, словно я был потерянным щенком.       – Почему не уходишь? – Мне под кофту легла тяжелая рука моего хозяина, пока я с надеждой смотрел в эти чистые серые глаза. – Уходи.       – Я не хочу тебя оставлять. – Положив руку на грудь Драко, словно прощаясь с ним, я толкнул парня за дверь, произнося лишь три слова. – Я не один…