Греческий алфавит

      Я проснулся укутанным в огромное одеяло в больничном крыле. Мне сказали, что я упал с лестницы прямо в ледяную воду, учителя едва сумели меня спасти. Но вот что действительно было забавно, так это то, что я все же оказался в аквариуме поменьше. Давид не только всех зачаровал, стерев им память и внушив, что я сама неуклюжесть, но и от доброй души решил простить мне мою метку, раз она появилась у меня в возрасте четырнадцати лет и при возможном изнасиловании. Он даже жалел меня.       И все вернулось к тому состоянию, когда люди думают, что я безумец, а я стараюсь не умереть от очередного секс-марафона. Я перестал с кем-либо общаться, как и хотел мой личный демон, который теперь даже в туалет со мной ходил. Его раздражала даже мысль, что я мог в его отсутствие с кем-нибудь связаться. Ханна пару раз стремилась возобновить общение со мной, но вместо этого я оттолкнул девушку так же грубо, как и Гермиону. К слову о ней, она меня не просто избегала, нет, Миона продолжала жить как и раньше, собиралась с Ханной и Мэг, ведь Луна на некоторое время уехала домой. Это я её попросил, она как легилимент была в опасности больше остальных, и все из-за Давида. Летний, мать его, роман. Если бы у меня была такая же способность, как и у Луны, то, прочитав мысли Давида, мне бы хватило ума с ним не связываться?       Перелистывая страницы учебника по Травологии, я летал в своих мыслях, на пустом месте справа от меня сидел мой прозрачный монстр. Сегодня был день записей, так что я пачкал пергамент чернилами, стараясь хоть немного поспевать за тем, что говорила профессор Стебель. Тогда в наш теплый класс вошли два больших мужчины и один невысокий, но достаточно суровый парень с большими серыми глазами.       – Здравствуйте, профессор Стебель! – Тот самый невысокий парень расплылся в радушной улыбке перед нашим профессором. Та едва не растаяла и побежала обнимать этого парня.       – Джон! Что же привело тебя к нам? – Почему у меня такое ощущение, что раньше я уже видел этого парня? И тут мой мозг подкинул кадры моего суда в прошлом году, на котором был и этот самый Джон, он же аврор Долиш.       – К сожалению по работе. Мне нужно двое ваших учеников: Маклагген и Поттер. – Я так быстро подскочил из-за стола, что моя чернильница опрокинулась, заливая все мои записи. – Здравствуй, Поттер. Помнишь меня? – Я пару раз кивнул головой, на что этот мужчина тут же стал хохотать. Проведя рукой по светлым волосам, Дольш протянул руку, чтобы я пошел с ним, а я и рад.       Нас с Маклаггеном отвели в кабинет директора, который радушно, как родной дедушка, встретил нас с кружками чая и лимонными дольками. Впервые за долгое время чай был таким сладким, а эти убогие дольки казались вкусными. Присутствие авроров в школе радовало меня так же сильно, как если бы они оказались Сантой!       – Что же, ребята, не буду долго вас задерживать! – Я только еще раз кивнул головой словно болванчик, за что красивые пальцы Джона оказались в моих волосах. – Маклагген, могу ли я называть тебя Кормак?       – Да, сэр. – Джон гладил меня по голове так, словно я был большим котенком, от которого он не мог оторвать рук.       – До меня дошли сведения, что летом у тебя была маленькая стычка с Давидом де Бомоном. – Я аж чаем поперхнулся. Честное слово, такого вопроса я никак не ожидал и уж точно не Кормаку. То есть поэтому Давид всегда так злился, стоило мне заговорить с Маклаггеном?!       – Честно говоря, о покойных так не говорят. – Маклагген потирал шею, видимо раздумывая, следует ли ему вообще говорить. – Он был отвратительным человеком, но, к сожалению, наши семьи дружат.       – И откуда столько нелюбви к Давиду? – Смешной вопрос, попробуйте провести с этим ублюдком трое суток в закрытой комнате, и он вас либо до суицида доведет, либо до убийства, другого варианта просто нет.       – Год назад, на рождественской вечеринке все пили и веселились, с нами был и Давид. Он, как и всегда, был не один. – Кормак опустил свои глаза на чашку, словно стал гипнотизировать чай. – С ним была очень красивая девушка, Мадлен, добрейшей души человек. – Пока я смотрел на Маклаггена, то едва ли ни чувствовал его боль. – Она громче всех смеялась, могла поддержать абсолютно любую беседу, но такое внимание к девушке Давида злило его, он был чертовым собственником. – Был? Скажи это моим отбитым почкам и раненой заднице, которую не перестает рвать член этого самого Давида. – Я был слегка пьян и просто поцеловал руку Мадлен, но Давид.. он просто сорвался, орал на нее и ударил! – Снова опустив глаза, парень тихо добавил. – Бильярдным кием по голове…через неделю Мадлен умерла от кровоизлияния в мозг.       – Да, этот случай и я помню, так вы из-за него летом повздорили? – Но вместо кивка Маклагген пару раз покрутил головой.       – Мы столкнулись с Давидом в ресторане «Веселый краб». Я помню, что дело было в чьих-то слезах… – Веселый краб? Так это же тот ресторан на берегу моря, где я еще сбежать хотел, но Давид, словно прочитав мои мысли, не дал мне этого сделать. – Я хотел остановить ублюдка, ведь он бил очередного своего партнера!       – Это. – А ведь правда, я не помню, чем именно закончился тот злополучный ужин кроме тех слов, что мне никогда не уйти от него.       – Гарри, ты хочешь что-то сказать? – Джон закрыл свой блокнот и сел передо мной на корточки. – Я слушаю тебя, котенок. – Светло-серые глаза смотрели мне прямо в душу, пока я, прищурившись, старался изо всех сил вспомнить, что же там произошло. Помню, как расстроился, я, выругнувшись на Давида, стал убегать, врезался в человека… и тогда воспоминание словно вернулось!       Я столкнулся не с каким-то простым прохожим, это был Кормак с девушкой. Я плакал, потому что слова Давида меня напугали, тогда мой одноклассник вывел меня на улицу, где старался утешить, и все как-то так вывернулось, что в одну секунду Маклагген вытирал мне слезы, а в другой момент его губы нежно целовали мои. Течка, у меня тогда течка началась, а я не знал, что это такое, и просто жил с этим чувством, а от Маклаггена так сладко пахло горьким шоколадом, что я не мог себе отказать поцеловать этого парня. И, конечно же, нас застал Давид, которого все это время успокаивала Мариана. Но стоило моему парню увидеть, как его враг целуется со мной в засос, то Давиду голову сорвало! Он набросился на нас, отшвырнул меня, как щенка, в сторону, а сам сел на Кормака и стал превращать его лицо в месиво! Меня тогда накрыла паника, я кричал, срывая голос, чтобы Давид остановился и только после того, как я потерял сознание все закончилось…       – Это был я, это я тогда плакал… – Глаза Джона стали по монетке, он явно не ожидал такого ответа, но тут мужчина аккуратно убрал ворот моего свитера, где были багровые следы от пальцев. На днях Давид видел, как я смотрел на Малфоя голодными глазами, за что ночью я чуть не распрощался с жизнью.       – Солнце мое, а откуда у тебя эти синяки? – Прикоснувшись свободной от чашки рукой к шее, спросил Джон. Я вспомнил, как мое лицо горело и я не мог вдохнуть ни глотка желаемого воздуха. – Кто сделал тебе больно?       – Я в порядке. – Но вместо меня ответило тело: слезы стали падать прямо из глаз. Я знаю, что Давид сейчас в этой комнате, и он смотрит на меня, ждет, что же я такое скажу в этот раз. – Но я кое-что сделал. – Все эти месяцы у меня на пальце было кольцо Давида, которое считалось главной уликой в деле по его убийству. Прокрутив на своем пальце этот огромный перстень, с которым три месяца назад красивый парень во время фейерверка во Флоренции надел мне обручальное кольцо, ведь он хотел прожить со мной вечность. – Это я убил Давида. – Я снял кольцо и отдал его Джону. Он крепко закрыл глаза и, словно с нежеланием, все же это сказал.       – Гарри Джеймс Поттер, вы арестованы за убийство Давида Эрика де Бомона. – Я лишь кивнул, вставая из кресла, я протянул руки аврорам. Они меня совершенно не пугали так же, как и дементоры и в общем Азкабан. Честно, когда магические путы связали мои руки, а палочку изъяли из моей мантии, я сумел выдохнуть с облегчением.       – Но как же так?! Гарри - хороший мальчик, он бы никогда! – Директор выглядел напугано, Кормак сидел с опущенной головой, его глаза были широко раскрыты, и он не мог даже взглянуть на меня. Могу предположить, что я разочаровал парня, но иногда лучше попасть в тюрьму, чем оставаться на такой лживой свободе. Я выбрал стать убийцей, чем оставаться с тем самым убийцей.       Меня вели по Хогвартсу как преступника, все смотрели на меня с широко раскрытыми глазами, а я лишь улыбался, я наконец буду свободен. Меня подвели к выходу из замка, и в этот момент в него заходили ребята с Травологии и слизеринцы с урока ухода за магическими существами.       – Гарри! – Гермиона отдала книги шокированному Рону и побежала ко мне навстречу, когда перед ней вырос Джон.       – Простите, мисс, но вы не имеете никакого права подходить к подозреваемому. – С напуганными шоколадными глазами моя подруга была уже готова достать палочку и атаковать, когда взглянула на меня.       – Все хорошо Мион, ты прости. – Меня подтолкнули к выходу, когда на пути встал Блейз. Скрестив руки на груди, он бросил вызов аврорам.       – И куда вы повели мою истинную пару? – Пока Джон стал разводить светскую беседу с моим альфой, меня загрузили в карету, и я блаженно расслабился, ведь впервые почти за полтора месяца я остался один.       Меня доставили в дом преступников, там содержались несовершеннолетние правонарушители. Джон даже выделил мне приличную, отделанную камеру. После провели еще один допрос, для меня же это скорее была все же беседа, которая длилась больше шести часов. Так же у меня изъяты воспоминания и кольцо Давида. После шел осмотр тела, его проводила молодая женщина, она была достаточно вежливой, когда попросила меня полностью раздеться.       – Твой полный возраст, вес и рост, если помнишь. – Покусывая губы, я стал медленно снимать с себя одежду.       – Мне шестнадцать, в последний раз вес был около шестидесяти, рост сто семьдесят. – Сняв с себя трусы, я стал мяться, кроме Давида меня никто голым долгое время не видел, от чего было смущение.       – Хорошо, иди ко… – Девушка запнулась, увидев меня. Я её понимаю, синяк на синяке, многочисленные ссадины, уже не говоря о том, что было с моим анусом. – Боже мой… – Девушка медик закричала, привлекая внимание Джона, который все это время был за дверью, и стоило тому зайти, как мое смущение приобрело размеры тролля. – Ты посмотри на него! Вы уверены, что он преступник?! Я бы поставила на то, что он жертва!       – Я тоже, Тина. – Мракоборец прошелся своими серыми глазами так, словно те были сканерами, но при этом Джон даже не двигался в мою сторону. – Гарри, мог бы ты повернутся спиной? – Кивнув, я выполнил просьбу мужчины, повернувшись спиной, на которой все еще были свежи следы от кнута. Давид очень злился, когда я отказывался заниматься с ним сексом… – Солнце, будь так любезен, наклонись и раздвинь свои ягодицы. – Помявшись, я все же наклонился, выполнив просьбу взрослого. – Ты это видишь, Тина?       – Сперма! Стой так! – Мне было холодно и неприятно так стоять, казалось, словно я был голым перед всем Хогвартсом, а не только перед медиком и аврором. Я чувствовал, как серые глаза изучающе смотрели на мой, уже не сжимающийся как раньше, анус.       – Давно была течка?       – Полторы недели назад. – Джон ничего не стал отвечать, только подошел ко мне и провел рукой по ране на спине.       – Кто это был? Скажи мне, я найду его и яйца отрежу. – Слегка рассмеявшись, я даже расслабился, и в этот момент ватная палочка вошла в мой анус, доставляя адскую боль. – Прости, котенок. – Проведя рукой по моим волосам, Джон снял с себя мантию и накинул на мои плечи. – Я провожу тебя до комнаты, а чуть позже Тина обработает твои раны.       – Спасибо.       Комната была маленькой, в ней была койка, стол и стул, а также раковина с туалетом. Но я был действительно рад такой крошечной комнатке, ведь в ней просто не было места, где бы мог спрятаться Давид и следить за мной из угла. Когда моя голова коснулась не самой мягкой подушки, даже на такой, я с удовольствием провалился в сон.