Греческий алфавит

      Забавно, но в тюремной камере у меня складывалось чувство, что я в каком-нибудь пансионе: кормят три раза в день и даже не помоями, как обычно в маггловских фильмах показывали тюремную еду. Джон принес мне пару-тройку книг, я спокойно себе сижу, читаю книги, когда приходит Тина, она обрабатывает все мои раны, делает мне массаж, чтобы разогнать кровь по спине, ведь та у меня, по словам девушки, чертовски сильно пострадала. По вечерам хожу в душ, но лишь с обычными магглорожденными и омегами. Подружился с парнишкой по имени Барри, он тут за то, что отчиму, который его изнасиловал во время течки, член отрезал, и тот коньки двинул. Он сидит уже второй год в камере, сказал, что после рождества его выпустят, а я предложил жить у меня на Гриммо, если меня, конечно, за убийство не посадят. Я все жду момента, когда Давид возьмётся за яйца и заявит о том, что он жив, но видимо тому в кайф, что я буду сидеть за его убийство. Стал ловить себя на мысли, что, действительно, ублюдка надо было порешать, тогда не за просто так бы тут лясы с ребятами точил. О, а еще я сленга нахватался, а Гермиона недавно меня навещала и передала две пачки сигарет с мятой и ромашкой, Барри просто влюбился в них.       Барри рассказал, что на рождество им дают вкуснейший сырный крем-суп, пирог с мясом, а на десерт кусок торта, так что скажу честно, это место мне нравилось больше моего родного дома, где обо мне пеклась тетка.       – Эй, Гарри, как думаешь, я бы сумел попасть в Хогвартс? – Я уверенно кивнул, честно говоря, мне казалось, что Барри был умнее Гермионы. Но вот только он сам себя учил по старым книгам, и это круто!       – Барри, тебя определенно примут!       – А как же деньги? – Да, в этом, конечно, была загвоздка, и тогда я вспомнил, что у меня как бы целое хранилище, набитое до отвала золотом.       – Если вдруг меня не посадят, я все оплачу. Стану твоим спонсором! – Барри стал громко смеяться. Мне определенно нравится, как смеётся этот парень, у которого только на одной части лица были веснушки, отчего он казался удивительно привлекательным. – Или ты предпочитаешь крестную фею? – Я изобразил крылышки за спиной, отчего друг стал ещё громче смеяться, на нас уже посматривали и другие ребята.       – Поттер, я думал, что ты сноб. – Я надул губки и сделал брови домиком, глаза Барри снова стали наполнятся слезами от смеха. – Перестань. – Парень толкнул меня, теперь уже я хохотал, и все было сказочно, идеально, пока не показался в дверях нашего двора Джон.       – Я сейчас. – Растрепав светло-русые волосы друга, я поскакал по мягкому снегу прямо к Джону. Он, как и раньше, поймал меня, и вместо того, чтобы назвать «котенком» и просто отпустить на землю, крепко обнял. – Сколько мне дали? – Я был на первых двух судебных тяжбах, но на недавнем не мог присутствовать из-за течки, которая просто взяла и началась, всего на один день, чтоб её. Она сводила меня с ума и рядом живущих альф тоже. Но что я могу сказать про первые два? Я видел солнышко в лице Марианы, она выглядела просто сказочно, а также наконец узрел мать Давида и его отца, те были непреклонны, они требовали лишь одного: «поцелуй дементора». Но мой адвокат, Алексис, четко дала понять, что меня не могут отправить на смертную казнь по двум весомым причинам: А) Я несовершеннолетний, что сразу же дает по тормозам, и Б) Я предоставил все свои воспоминания, те самые, где Давид бил меня, насиловал, душил, мучал и все в этом духе.       – Я не знаю, как так вышло, но эти старые ублюдки... – Джон буквально дрожал, он сильно меня обнимал, прося прощение. Видимо я отсюда не выйду, но и ужин рождественский тоже не застану. – Их точно подкупили, они выбрали поцелуй… – Так вот что решило сердце Давида: «Если я не достанусь ему, то не достанусь и никому.»       Я вернулся к Барри, он лепил на столе маленького снеговика. Нос и руки у друга были красными, я расплылся в улыбке, рассматривая такого милого друга. Часть своих денег и дом я попросил Джона передать Барри, если я все же завтра умру, если вдруг не случится чудо. Аврор меня понял, но от злости все равно разбил кулак в кровь, когда постарался снять злость ударами об стену.       – Чего это Джон такой эмоциональный сегодня? Сколько тебе дали, пять лет, семь? – Улыбнувшись, я сел Барри прямо на колени. Если бы парень был альфой, нас бы тут же растащили, но что уж взять с двух омег?       – Проведи со мной эту ночь. – Жестоко просить о таком? Но я не хочу умереть, помня только те жесткие изнасилования, которые происходили со мной в последние пару недель. – Тина обо всем позаботится.       – Ты не ответил, сколько тебе дали лет? – Положив голову на плечо парня, я поцеловал его щеку, такую холодную, что мурашки по телу побежали, но такие приятные.       – Поцелуй дементора. – Барри ничего не мог сказать на протяжении целого часа, он просто сидел на улице на старой скамейке, я все так же был у него на коленях. Друг обнимал меня, не в силах высказаться.       – Ублюдки… – Голос друга был грозным, но стоило мне посмотреть тому в лицо, как я увидел глаза, в которых блестели слезы. – Как они могли?! Ты же защищался! – Вытерев слезы, не давая им коснуться щек друга, я лишь пожал плечами.       – Ну, родителям на это как-то все равно, ведь я убил их любимого сына. – Каким бы ублюдком тот не был. Пропустив пальцы через волнистые локоны Барри, я наслаждался зимней атмосферой рядом с другом, от которого пахло детским мылом.       – Ты мне нужен… – Эти слова задели меня в самое сердце, я не просто наклонился и нежно чмокнул парня в губы, как вообще-то планировал изначально. Все было слегка более эротично, наклонившись к губам Барри, я прошелся по ним языком, просовывая кончик в приоткрытый рот. Мой красивый мальчик тут же на это ответил, закрыв свои красивые светло-зеленые глаза, он обнял меня как можно крепче. Его язык прошелся по моим зубам, нежно лаская мой собственный язык, я словно таял от такого поцелуя. Пока грубый донельзя идиот альфа, которому видно было пора в Азкабан, а не в колонию для несовершеннолетних, не сказал.       – Слушайте, зайки, а не хотите и мой член также полизать? – Поднявшись с колен друга, я плавно подошел к альфе, но при этом так, чтобы меня не оправили в комнату за нарушение дистанции между альфой и омегой.       – Иди сам себя трахни, потому что я не хочу, чтобы у меня на руках оказалась кровь второго альфы. – Парень что-то еще вякнул, но стоило Барри что-то показать у меня за спиной, как того просто сдуло ветром. Что именно показал друг так и осталось покрыто мраком.       – Гарри, я выполню твою просьбу. – Меня со спины обняли замершие руки, отчего я принял решение пойти все же в здание, как раз Тина должна была прийти, чтобы обработать мои раны и оставить смазку с презервативами.       Тина сидела у меня на постели, её темно-карие глаза были красными, это давало мне понять, что девушка была так же, как и Джон, не рада решению суда. Подойдя к новообретённой подруге, я сел на кровать и крепко ту обнял. Тина стала рыдать навзрыд, от чего даже охраннику пришлось заглянуть, но стоило ему увидеть, как я утешал доктора, тот молча вышел.       – Как эти уроды могут тебя казнить?! Ты же ребенок! – Я лишь посильнее обнял девушку. Не хочу, чтобы она так плакала из-за меня. – А главное - жертва! Этот ублюдок чего только с тобой не делал…       – Тина, все хорошо. – От моих слов девушка только сильнее заплакала, слезы пропитали рукава блузки, которыми Тина все время вытирала лицо. Она проплакала минут десять, прежде чем начать протирать мои раны. Сегодня был неплохой день, ведь, спустя почти неделю, мне было разрешено снять бинты.       – Гарри, насчет той спермы... – Я лишь только улыбнулся, мое тело млело от мягких пальцев подруги на моей спине. – Я проверяла дважды, но результат оставался тем же. Это семя, оно… – Девушка явно не знала, как такую бессмыслицу сказать вслух, так что я решил ей помочь.       – Это сперма Давида, я знаю. – Тина замерла так, словно я ударил её, и стоило мне посмотреть в лицо девушке, на нём читалась такая эмоциональная палитра, что лучше бы я молчал.       – Что значит ты знал?! – Тина, как Мамочка с большой буквы, схватила меня за ухо, и, честно, я не знаю, как то не оторвалось. – Поттер, начинай говорить, пока я твое тело не упокоила!       – Этот ублюдок не умер. – Девушка, отпустив мой ухо, встала передо мной, скрестив руки на груди. – Первое время я правда думал, что он мертв, но пару месяцев назад со мной в школе стали происходить странности.       – Какие? – Сглотнув, я стал все по полочкам раскладывать для Тины, потому что она была мне другом, ну, или же я её оным считал. Мне казалось, что она заслуживала знать правду больше многих. То, что я рассказал мисс Доктор, довело девушку до ручки. Я видел, как её левый глаз начинал дёргаться на самых пикантных моментах моего не самого приятного приключения. – Этот ублюдок - невидимка, но как такое вообще возможно?       – Может, это какая-нибудь семейная магия? – Я оттягивал старые рукава растянутого свитера. У меня была ломка, хотелось покурить, а сигареты два дня назад закончились. Но все же этот разговор и вообще общение, в общем-то отвлекало от маленькой ломки. – И о том, что Давид невидимый знает лишь только один человек. – Облизнув пересохшие губы, я подвинулся на самый край своего матраса, не поднимая глаз на Тину. Словно нас кто-то мог подслушивать. – Его сестра, Мариана. Она всегда всё знает.       – Я постараюсь что-нибудь придумать, а ты пока отдыхай. – Тина провела рукой по моим волосам, прихватив свою сумку с вещами, мой милый доктор быстро покинула меня. Я погрузился в легкое одиночество. Без сигарет…       Я лежал на кровати, глядя в потолок, там бегали огоньки от звезд из окна, это было плавно и красиво. Мне нравилось вот так лежать на кровати, да, она не моя и я вообще нахожусь как бы не на отдыхе, но тут, в окружении этих «преступников», мне было комфортнее чем с друзьями. И вот пришел он, убийца. Ему открыли дверь в мою камеру, его лицо слегка горело от смущения, и мне нравились эти веснушки, румянец и добрые глаза Барри.       – Привет, Гарри. – Барри подошел ко мне. Он не стал рабом своего смущения, он тут же снял через голову черный свитер и залез сверху на меня. – Продолжим наш разговор? – Расплывшись в улыбке, я обнял за шею этого красивого парня, в котором нашел то, чего мне так сильно не доставало. – Чур ты снизу. – Кусая свою пухлую нижнюю губу, я даже не думал отказываться от столь сексуального предложения. – Всю жизнь мечтал это сказать. – Ну, раз он мечтал, а у меня это последняя ночь на грешной земле, то почему бы нам двоим не исполнить мечты друг друга? Ведь глубоко внутри я тоже хотел, чтобы сладкий омега, которыми нас так нелепо считают альфы, трахнул меня.       – Давай! – Я обхватил ногами талию Барри, он же, опустившись на локти, стал целовать мою шею, одной рукой спустившись до моего живота, "сладкая омежка" резко стянула мои треники.       – Я стану лучшим. – Барри прикусывал губы, словно не зная, что именно надо говорить, ведь обычно весь этот крутой бред говорили альфы, но мне не нужны были эти слова про лучших, ведь я хотел просто Барри.       – Эй, посмотри на меня. – Парень тут же заглянул в мои глаза, заставляя меня улыбаться во все тридцать два зуба. – Тебе не нужно говорить все эти пошлости про лучших, ведь для меня ты изначально такой. – Притянул к себе за плечи красивого мальчишку, который, по сути, был старше меня, но опыт имел только с местными тупоголовыми альфами, у которых эго было в разы больше хера и тот ублюдок отчим, который посчитал, раз течёт и сладко пахнет, то точно для него. Почти все альфы такие ублюдки. Соединившись в нежном поцелуе, я водил пальцами по нежной коже на спине, чувствовал мышцы под кожей и сладкий запах соленой карамели. – Барри, если ты у меня в постели, это значит я хочу тебя.       Мягкие пальцы моего омеги забрались под мягкую ткань свитера, задирая его до моих сосков, которые нежно поглаживал омега, отчего мелкие разряды бегали по коже. С моих губ сорвался тихий стон, на что Барри стал улыбаться, ведь двигался в верном направлении. Еще раз быстро поцеловав мои губы, омега хотел было коснуться губами моей груди, когда застыл в ступоре. Да, ссадины зажили, синяки почти зажили, но выглядело мое тело все так же малопривлекательно.       – Вот же скотина. – Опустив свою светлую голову, Барри рассматривал мои раны, аккуратно водя по ним пальцами, словно боясь сделать мне больно. Но в том то и дело, больно мне уже не было, и я не стыдился своего тела из-за всех этих синяков, ведь я знаю… Я не был виноват.       – Если неприятно, можешь не смотреть. Это не обязательно, Барри. – Подняв на меня свои светло-салатовые глаза, зрачок которых был больше кошачьим чем человеческим, этот большой кот наклонился к моей груди и стал покрывать мягкими поцелуями огромный темно-синий синяк, оставшийся от ботинка Давида.       – Мне не противно. – Окончательно избавившись от кофты, я лежал на кровати полуобнажённым, перед таким же омегой каким был сам, смотря тому в лицо. – Я просто в ярости, что тот ублюдок столько бил тебя. – Руки Барри прошлись по моей талии прямо до шеи, положив на нее свои аккуратные пальцы, мой омега стал мягко водить ими по шее, слегка щекотя. – Не могу поверить, что он мог оставить грубый след на таком шикарном теле. – Опустив свое лицо к моему, Барри мягкими, иногда воздушными, поцелуями стал оставлять дорожку прямо до моего пупка, где была эрогенная зона, о чем я узнал буквально только что. Прогнувшись дугой, я едва ли не кончил себе в штаны, когда Барри нежно прикусил кожу под моим пупком…