You 're my only one

      Чимин невольно раскрывает губы, когда ловит на себе взгляд, который таит в себе что-то теплое, ожидающее, надежду. Серые глаза, поблескивающие в свете прожектора, как и тогда, блуждают по телу младшего, то есть, по бюсту, дальше его просто не видно. Останавливаются на губах, будто вспоминая, смотрят в глаза, не давая возможности принять себя ненастоящего, чтобы прикрыться. Чимин зарывается руками в свои светлые волосы.       Юнги всё еще что-то говорил в микрофон, часто выдыхая и, все-таки, поднявшись на ноги, прошел до стойки и прикрепил электроакустический прибор. Он обвивает тонкими узловатыми пальцами стойку и накрывает микрофон ладонью, приготовившись. Снова клавиши.

***

***ОТРЫВОК ИЗ ПЕСНИ «I'M HERE»***

I will be standing right here Я буду стоять прямо здесь Always at this place Всегда на этом месте So I can protect you even when it's cold or when it hurts И я могу защитить тебя, даже когда холодно или больно So you will know when you hear this song Ты узнаешь, услышав эту песню This can be my last wish Что это может стать моим последним желанием At the end of this story В конце этой истории I hope you're there like magic Я надеюсь, что ты, там (магия) By my side На моей стороне I only need you Только ты мне нужен (даже если мы виделись всего один раз) Because I must have you Потому что я должен быть вместе с тобой So won't be afraid of anything Я ничего не буду бояться I hope this reaches you Я надеюсь, что ты узнаешь об этом This can be my last wish Это может стать моим последним желанием I'm here Я здесь

      Юнги быстро оглядывается, и, натыкаясь взглядом на парня, которого хотел увидеть, будто что-то говорит ему, и, быстро скрывая глаза за челкой, тормозит. — Следующая песня последняя на сегодня. И именно в неё я вложил все свое чувство, которое я испытываю. Я еще раз хочу сказать, что любовь — сука, но это того стоит. За неё нужно бороться. И несмотря ни на что, если вы связаны красной нитью судьбы, когда-нибудь вы все равно встретитесь. Мой единственный. Мои чувства.

***ОТРЫВОК ИЗ ПЕСНИ NY UO***

It was hard even to say thank you Трудно даже было сказать спасибо In case I fell down again На случай, если я снова упаду I want to peacefully swim in your blue ocean Я хочу мирно плавать в твоём голубом океане Now I’ll tell you Теперь я скажу тебе Thank you, thank you, ur ma world Спасибо, спасибо, ты — мой мир Hold me tight Держи меня крепко This moment I wanted so desperately Этот момент я отчаянно хотел I’ll remember it forever Я запомню его навсегда Our hands held tight Наши руки крепко сжаты I won’t let go Я не отпущу You give me warmth Ты даёшь мне тепло Stay with me always Останься со мной навсегда Even after a long time passes Даже после долгого расставания Just like this Это просто проходит I’ll protect you Я защищу тебя Just as beautiful as you are Это так красиво, как и ты You’re my only one

      Чимин вслушивался в этот хриплый голос, как он читал партию, и как он пел, напрягался и даже, фальшиво брав некоторые ноты, все равно продолжал, вкладывая в композицию свои силы. Чимин прикрыл глаза на мгновение, он шептал себе: «you are my only one», не осознавая. Он чертовски влюблен и напуган. Застыв, он наблюдал за руками айдола. Он наблюдал за многими макушками в этом зале, которые всё ещё держали свои телефоны над головами. Он наблюдал за взглядом Юнги, который был направлен чисто в пол, а потом в стену, а вскоре — на Чимина. Это было так волшебно и печально, отчего Чимин едва сдержал себя на плаксивое личико. Его скулы были напряжены.       Юнги молчит, и Пак этого поздно заметил. — Спасибо, спасибо вам, что вы были со мной, и спасибо тебе, — он не договаривает своей речи, это однозначно. Он отпускает микрофон и отходит от стойки. Чимин уже оглядывается. Он не заметил, как его занесло в толпу людей, и ему хочется сбежать, чтобы на улице опуститься на мокрую от ливня скамейку и разреветься горячими слезами отчаянья. Он пытается покинуть этот зал.       А Юнги кланяется на девяносто градусов и быстрым шагом направляется на выход со сцены, где, спустившись, срывается на бег, преодолевая стрёмные двери и пугая этим находящийся в помещении стафф.       Чимин вырвался в коридор, и, запинаясь, пошел прочь отсюда, желая покинуть это место, и даже не приходить сюда никогда, если в дальнейшем здесь будет выступать его любимая группа, точно не «L.Y.Q». Но понимает, что он безнадежен, когда видит вдали фигуру артиста, стремительно приближающегося к нему.       Юнги решительно прошагал под аркообразным проходом и, обхватив застывшего дрожащего парня обеими руками, крепко-крепко прижал его к себе — рубашка его, казалось, поцарапала холодную щеку Чимина. Мин такой же, как и всегда — пепельные волосы, на данный момент уже темные глаза и белоснежная кожа. Но на лбу было видно, как пот оставляет разводы пудры, а в его постоянном холодном взоре читается нежность и тревога. Чимин шмыгает и тычется носом в его грудь, все ещё бездействуя. — О боги, я так… так ждал тебя!.. Ты тут, Чимин, ты… Почему ты пришел так поздно? — рэпер не находил слов, но отстранил того от себя, опуская теплую ладонь на скулу Чимина. — Я… — он громко (но не показушно) всхлипнул, все ещё пытаясь не расплакаться перед человеком, — Я…       Но Юнги слышит, как толпа людей из концертного зала выплёскивается потоком, и он, сжимая холодную руку Чимина, увлекает его за поворот, чтобы их не увидели, а потом бежит с ним в пустой кабинет — бывшую гримёрку. Там он усаживает парня на потертый диван, и Пак цепляется пальцами за рубашку айдола. Юнги трепетно сжимает плечи скрипача, все ещё разглядывая лицо парня влажными, блестящими глазами. Минова грудь высоко вздымается, а иногда Паку кажется, когда он бегает взглядом по телу напротив, что он вовсе не дышит. — Может, ох, может быть мы можем поговорить? — боязно, но стоит. Юнги опускается на корточки перед Чимином и опускает широкие ладони на трясущиеся коленки, только одной рукой обхватывает запястье того, перебираясь к ладошке.       Но он слышит шаги в этот коридор, как очень не кстати. Чимин закрывает глаза и опускает голову от стыда, напрягшись. Менеджер влетает в помещение пулей и уже хочет что-то воскликнуть, как заикается от вида постороннего юноши. — Мин Ю!.. — Выйди, прошу тебя. — Юнги говорит отрывисто и строго. В его голосе мешается раздражение. — Юнги! — Свали к черту! — Чимин жмурится от крика Юнги, когда голос второго так разрывается хрипотцой. Ёнкюн закрывает с досадой глаза и закрывает дверь за собой, уходя немедленно.       Чимин после минуты молчания и отдышки, смотрит на сероволосого, как и тот на того. — Юнги, т-ты… — он дёргается, когда голова мужчины опускается на его колени, прячась в ладонях Пака. Тот долго не сидит так и поднимается, всё ещё взволнованно осматривая мальчика. — Чимин, это ты… О боги, — он тянется к бледному лицу скрипача и обхватывает руками, выдыхая через разомкнутые губы, — Я так скучал… — Я…вы, т-ты видел всё! — он совсем не кричит и теряется, — Я боялся из-за тебя…       Юнги поднимается с пят на колени и приближается к лицу Чимина, — Ты здесь, единственный… Мой. — Да, (?) — Чимин не хотел вопроса, он так разволновался, что снова опустил свою голову и смутился, попадая в крепкие объятия Мина.       Их диалог складывается таким сумбурным, что Юнги не упускает грустно посмеяться и улыбнуться. Он тут. Он его нашел. Чимин, что заставил его продрогнуть всей душой и телом, находится совсем близко. И Юнги видит, как тот напуган слегка и как смущен. — Мы можем прогуляться до отеля, ты можешь остаться со мной на ночь? — Юнги поднимается, протягивая руки к русому.       Чимин благодарит за помощь и все ещё держится за его руки. Он понимает, что эта встреча их всего лишь вторая, но он чертовски влюблен, даже не как в артиста, — А как же твой менеджер?.. — Мы на разных этажах, и он рано ложится спать, ты же не откажешь мне? — Мин с надеждой наблюдает за взглядом Чимина, который тут же закусывает губу и робко касается своей впалой щеки. — Ладно? — он так легко соглашается.

***

      У Чимина вылетает из головы, кто первый из них прижался к губам напротив. Но их поцелуи остаются бесконечными. Юнги оглаживает под футболкой парня торс, прижимая к себе за талию, а тот в свою очередь путается пальчиками в волосах Мина. Горечь распространяется по всему телу, желание вяжет узел внизу живота, а губы приятно пощипывает от трения. Их длинные поцелуи такие мокрые, горячие. Мин посасывает пухлую губу Чимина, забирая себе блаженный вздох. И мальчишка не хочет сопротивляться. Это так странно. Но так приятно. Тягостное ожидание спадает с плеч и становится намного легче. А когда Чимин становится раскованным все больше и больше, опускается в доверие Юнги, то скользит руками к ремню с массивной пряжкой, заставляя рэпера вызывающе улыбнуться и начать покусывать шею Чимина.       И Чимин нескоро одумывается, что на его шее расцветут засосы «прелестным» букетом из роз, тюльпанов и пионов. Пак дрожит при мысли, что на нём лишь футболка с глубоким вырезом. И нехотя тянет айдола за волосы, вызывая недоумение. Он возбуждён до крайности, его глаза мутнеют, он дышит надрывно, но успевает сказать это, перед тем как затянуть любовника в желанный поцелуй снова. — У меня нет водолазки, я боюсь, что отец увидит, пож-жалуйста… — Юнги кивает себе и опрокидывает Чимина с себя на приятно пахнущие простыни, заваливаясь сверху. — Я, о боги… — Юнги задирает лёгкую футболку скрипача и припадает губами к бледной сладкой коже. А Чимин протяжно стонет от забытых ощущений, ему щекотно сейчас, и эти же касания губ заставляют его напрячься. Он обвивает бедра того ногами и тянет на себя, желая ощутить шершавые губы на своих.       А Юнги подчиняется, даря мальчику ещё один робкий и жаркий поцелуй. Он надавливает горячим языком на влажные раскрасневшиеся губки Чимина, проталкивая его дальше. Он блуждает руками по телу младшего, освежая свою память и запоминая изгибы его изменившегося тела. — Я люблю тебя, ты слышишь? — Юнги расстёгивает свой ремень и пуговицу на брюках, нежно целуя грудь парня. — Я тоже тебя люблю, сенпай, — Чимин опрокидывает голову набок, выгибаясь в пояснице и создавая себе нужное трение. — Единственный…

***

      Чимин помнил, как утром Юнги, в восьмом часу, сидел на краю кровати и вбивал свой номер в контакты Пака, а потом перезванивал, сохраняя уже у себя. Чимин помнил, что Мин порылся в своей сумке и, выудив оттуда практически свежий тональник, позже аккуратно касался пальцами шеи полусонного парня, маскируя яркие пятна. Вспоминает, как пепельноволосый проводил его до выхода из отеля, крепко держа за руку и, выйдя с тем в разделение двери внутрь и на улицу, аккуратно поцеловал в самый уголок губ, получая короткую улыбку. — Звони мне, пожалуйста, — а потом он скрылся внутри здания, встрепав на прощание волосы младшего. Тот был смущен.       Сейчас уже не восемь, а десять. И он добирается домой. Скорее уже добрался, но поднимается на свой этаж по лестнице. Их квартира не на первом, и уж точно не на третьем. Ноги от этого болят, но Чимин не приветствует лифты в целом, но если он опаздывает, то залетает в него. И сейчас ему никак не хотелось наткнуться на своего отца. Он хочет думать, что он ушел к себе в офис рано утром, когда Чимин еще спал. Он встречается с соседом в своем подъезде и кланяется ему, глупо улыбаясь, а потом, когда тот шел за спиной Чимина в другую сторону, лицо последнего переменилось на напуганную мину. В глазах мешался явный страх и уже зарождающееся разочарование. Длинные черные реснички подрагивали, а от излишней влаги слипались из-за того, что мокли. Он опускает руку на ручку двери и дергает ее, а дверь с легкостью открывается. У Чимина сердце пропустило удар, и это неописуемое чувство настигло с головой. Он от этой мысли размыкает пересохшие губы и его кадык дергается. Он переступает порог и, не находя отца в своем поле зрения, быстро раздевается и проскальзывает в свою комнату. Может, он забыл закрыть дверь сам? Надеется, что отец ещё спит. Он с осторожностью опускается на кресло и открывает крышку ноутбука.       Но все рушится за один миг, когда дверь в его комнату распахивается и мистер Акайо проходит внутрь. — Ну, сын, и где тебя носило? — в его голосе можно было различить раздражение, но сам тон был таким спокойным, что Чимина это выбивало из колеи. — Дома? — он сводит брови к переносице, чувствуя, что мужчина подходит ближе и его рука опускается рядом с чиминовой. — Думаешь, я настолько глуп? Тебя не было в пятом часу, дверь в ванной не была заперта. В твоей комнате тебя тоже не было. Как и куртки в прихожей, — Чимин выдыхает через нос, потупив взгляд в стол, — Я тебя спрашиваю: где ты был? — У друга б-был, — Чимину так стыдно врать, но он, чёрт, делает это. Парень чувствует, как взгляд отца скользит по его спине. И Чимину становится намного страшнее при осознании, что его футболка хорошо просвечивает, и он в открытую дергается, когда широкая теплая ладонь папы опускается на его спину. — И что вы с другом делали? — папа проводит рукой выше — к шее, где пальцем забирается за ворот элемента одежды на Чимине и заставляет парня вздохнуть безысходно. — Играли в приставку? — «ты засветился, просо заткнись, придурок!» — думает Чимин, ощущая холод на своих плечах, когда отец оттягивает пальцами ткань футболки. И шипит, когда чужие смуглые пальцы проезжаются по одному из засосов, оставленных на плече и не замазанных из-за предположения, что его не увидят.

한국, 서울; 04:23 PM

      Юнги с безразличием тащится к кабинету Хвануна. Он кивает головой стаффу, которого сегодня не видел и, засунув руки в карманы, просто шаркает сандалиями по полу. Ему уже не было интересно, зачем он его позвал, ведь, обычно, его вызывают туда только для плохих новостей. И сейчас это было дерьмовое расторжение контракта. Он стучит под ручкой двери два раза и заходит внутрь помещения, находя директора за столом. Он снова приятно улыбнулся и пригласил рукой к себе ближе. — Как прошел твой концерт? Если его можно ещё так назвать? — Юнги не ослышался. — Окей, все прекрасно, — Мин опускает руки на колени, присаживаясь напротив. — Да? Ну, что же… — Ё выпрямился и взял в руки стопку бумаг, те оказались на принтере сверху. Босс ещё раз посмотрел на рэпера, прежде чем вздохнуть и скрестить пальцы в замок, — Я вот думал на протяжении пяти дней, разговаривал с Тэхёном и менеджерами. С коллективом. Со всеми, пока тебя не было. И думал, что, все так хорошо о нем отзываются, а Ким не видит своего существования без тебя… Может быть, дать тебе ещё один шанс?.. — он говорил немного подозрительно. Юнги, казалось, засветился на мгновение, но после хмурого взгляда понял, что — нет. — И что же? — Мин дёргает бровью и уже начинает думать про себя. — И я уже практически убедился в том, что я могу продолжить наше сотрудничество, но… После вот этого, — он успевает незаметно для айдола достать карточку и бросить ему, это — фотография, где они с Чимином (откуда?) идут по парку, ночью. Хванун кашляет, — и, после того, как мне сказали, что ты проводишь вновь с ним свое время, я подам тебе это, — и Хванун протягивает тому бумаги, скреплённые степлером.       И Юнги даже удивляется такой холодного спокойства своего все ещё начальника.       «Расторжение контракта» — первое, что видит Юнги и, как ему не хотелось показывать свою боль. — Где мне нужно подписать? — он изгибает черную бровь, поднимая стеклянные глаза на Ё.

Japan, Tokyo, next day

      Чимин уже не может. Он сохранял свой ужасный невозмутимый вид, пока его отец жутко изводился.       Предательство.       Нарушение закона.       Извращенство. Снова. — Да как ты ещё можешь представлять такие себе вещи?! Это мужчина! Твоя физиология создана для женской. Тебе так приятно раздвигать ноги перед мужиком? Мерзко! — мистер Акайо драл на своей голове волосы, его брови были нахмурены так, что все имеющиеся морщинки выступили, — Как ты ещё являешься моим сыном? О бог мой, выметайся из моего дома и пользуйся своим совершеннолетием!       Он практически сорвал себе голос, и довольно громко хлопнул дверью, не захотев выслушать ответ. Чимин закрывает лицо ладонями, падая на спину, и его крокодильи слезы потекли из-под ладоней — к ушам. Он держит все всхлипы в себе. Он не мог представить, что его собственный отец из-за необычных предпочтений своего ребенка выставит за дверь, желая попутного ветра. И, наверное, самая большая проблема — где ему жить?       Юя: мама, папа, брат и собака. Он точно не сможет приютить своего лучшего друга, как бы не хотел этого. Только на одну ночь и то будет тесновато. Родственников у него нет в этом мегаполисе. Бегать по мотелям и покупать койку на пару ночей — как-то странно. Это чертовски трудно, а с тем, что ты ещё должен посещать занятия и как-то зарабатывать деньги — непреодолимо.       В шкафу его ждёт ещё несобранный чемодан, на столе ноутбук и сообщение от Тоцука, а в чате в телефоне пара вопросов от нового контакта, записанного как три звёзды и капли воды, которые означают очень интересную вещь. Пак трёт своё лицо и пускает тусклый взгляд в потолок, который остаётся всё ещё таким же скучным и белым.       Потом парень вытягивает свои руки перед собой и видит заживающие раны, или уже давние шрамы, разбросанные по запястьям белыми полосами. Он вспоминает окровавленный смычок, и как это было противно ощущать на своей коже туго натянутый конный ус. Парень морщится от противного воспоминания и переворачивается на бок, забывая, что его телефон может больно надавить на тазовую косточку. И конечно же не терпит этого, пребывая в полном раздражении. Он снимает блокировку и наблюдает за оповещениями и полоской, предназначенной для них.

>Контакт, переименован на «Юнги»< «привет?» «как ты?» «тебе что-то сказали? ты игнорируешь меня» «я пытаюсь писать на японском, прости за ужасное знание языка»

«меня выгнали из дома, я собираю вещи, я не знаю, что мне делать, Юнги, понимаешь? Меня просто засветили и поругали…» «с моей психикой точно не все в порядке, я в любой момент могу взяться за смычок! Я уже дико устал от этого всего» «я не знаю, куда мне идти»

>Контакт: Юнги< «лети в Корею» «у тебя есть деньги лететь в Корею?»

«у меня есть деньги на билет» «у меня должны быть деньги на билет»       Чимин отрывается от своего телефона. Теперь осталось разобрать свой гардероб и взять половину своих вещей. Он отключает его и оборачивается к шкафу, оглядывая его, а ещё себя в отражении зеркала. Худой, бледный, с соломенными будто волосами. Видеть себя не хочется. Но приходится; Чимин вытаскивает заваленный коробками серый перевозной чемодан и раскрывает его на кровати, осматривая отделения на их наполненность старыми и ненужными забытыми вещичками. За спиной его ждут вешалки с одеждой.       Он думает, что еще успеет купить билет на ночной перелёт. — Здравствуйте, у вас есть билеты в Южную Корею в Сеул? — Чимин посмотрел на табло перелётов и также на время, что гласило половину второго до полудня, а потом снова обратился к девушке, сидящей по ту сторону стекла. — Есть на три пятнадцать, будете? — Чимин быстро кивает, уже доставая из нагрудной сумки паспорт и кошелек, — Так, с вас двадцать тысяч пятьсот йен, — девушка проверяет предоставленный документ и вздыхает, что-то вбивая в компьютер. Чимин высчитывает деньги.

***

      Шестой час утра, Чимин ёжится от холода и поправляет свою джинсовку, которая, будто, ничем не помогала ему. Он осматривался по сторонам, находясь перед главным аэропортом Сеула, и теребил прикрепленные к передним карманам на груди значки. Его скулы сводило от легкого ветра, который трепал светлые волосы. Он, кажется, видит выскакивающего из автобуса музыканта, который так стремительно рвется к тому. — Чимин! — Юнги преодолевает последние восемь метров, разделяющих их, Пак поворачивается к тому полностью и оставляет бедный чемодан в покое. Мин смотрит на Чимина взволнованно и будто уже не знает, что ему нужно говорить? — Привет. — Привет. — Чимин повел плечом от холода и вцепился пальцами в ворот своей курточки.       Солнце не так высоко стояло над землей. Редкие перистые облака окрашивались в нежно-лиловый. Люди то и дело только бежали в здание, чем из него. Юнги рассматривал бледное лицо юноши, наклоняя голову вбок, убирая челку с глаз. Свежесть на улице не давала нормально мыслить обоим. По одному проводилась стаей мурашек, другого клонила в сон. — Мой отец… Он выгнал меня из дома, из-за этого, — парень оттягивает ворот белой футболки, показывая знакомые Юнги пятна, — и, кажется, откажется передавать своё наследство в мои руки, я практически свободная птица. — русоволосый посмотрел на небо, что в уголках глаз скопились слёзы, но не от обиды. — Это… ох. А меня компания из-за тебя? не думай, что они плохо о тебе отзываются, — он усмехнулся, принимая невозмутимый вид, — выперла. Я больше не участник «L.Y.Q»… — не единый мускул его лица не дрогнул. — Я не обижаюсь.       Пак положил руку на плечо того, сразу сжимая ткань его черной толстовки в своей руке. Он пристально взглянул в глаза Мина. В глубине чиминовых зрачков чёрная как смоль вязкая жидкость выводила диковинные водовороты. Какое-то время этот красивый мрак заглядывал в Юнги. Затем юноша приподнялся на носки и прижался к нему щекой. Он опустил дрожащие реснички и проскользнул руками дальше, обнимая и оставляя свой багаж без «присмотра».       Чимин продолжает: — Зато, теперь мы… счастливы? Теперь мы вместе, хотя бы мы вместе…       Хоть и корейский скрипача страдал, он очень старательно произносил слова, иногда задумываясь, но пепельноволосый понимал его речь. И когда парень отстраняется от него, внимательно впившись взглядом в глаза старшего, тот сплел пальцы на их руках, всё еще не вымолвив ни слова. Он крепко держит эту холодную, розоватую от порезов, костлявую руку, настолько сильно, будто парень вот-вот упадёт в пропасть. Он должен разрешить парню говорить на своем языке, они еще смогут уделить этому свое время.       Губы согревали чужую кожу, от которой веяло малыми следами цитрусового одеколона, что казался слишком естественным, привычным, манящим. Оставляя томный поцелуй на шее, Юнги также забирает чемодан из руки младшего, направляя к остановке; ветер всё ещё дул по оголенным лодыжкам и трепал волосы, — Вместе…