30
29 января 2019 г., 22:59
Губы, волосы, глаза. Вспышки сознания гасли так же быстро, как и зажигались. Он ласкал её, быстро и почти агрессивно покрывая поцелуями всё, до чего мог дотянуться: щёки, шею, грудь, руки. Она была здесь, в его руках, желанная, захваченная врасплох, усмирённая, и всё равно — поцелуи становились всё отчаяннее, и всё ярче на губах оставался привкус горечи. Время шло, секунды бежали, как песок сквозь узкое горлышко часов, а он всё не мог разглядеть её лицо, уловить дерзкий взгляд зелёных глаз, как будто кто-то наложил сильное заклятие иллюзии, и всё никак не удавалось почувствовать очаг эманации магии, чтобы разбить его, развеять, уничтожить. И вновь — поцелуи, неловкие движения рук, вскрики. И поганый запах гари, который душит, глотает кислород, вырывая его у лёгких, подводя черту.
А потом он проснулся.
Эдвин сел на краю кровати и тупо уставился в стену. Сны, в которых так рьяно лезло наружу все то, что давил в себе маг, мучили его уже не первую неделю. Днём он — опытный призыватель, разум которого с легкостью порабощает даже существ с нижних планов. Ночью — мужчина, душу которого рвёт от невозможности дать волю чувствам к одной, единственной. Но он же делал это для того, чтобы спасти её! Чтобы избежать сцен прощания, чтобы избежать слёз потери на поле брани, чтобы избежать пустой надежды, которая занимала все мысли, не давая взамен ничего. Ведь он же любил её, правда любил…
Глупости всё это. Тёмная часть сущности, отравленная Тэйским происхождением, смеялась, выступая главной скрипкой в этом оркестре чувств и мыслей. Эдвин боялся чувства вины. Боялся ощущения стыда. Он знал, что даже если отряду посчастливится выполнить миссию, ему всё равно придётся расстаться с Налией, сказать о том, что он собирается обриться и бороться за право становления зулкиром*, а там — кто знает? Маг войдёт в круг избранных Красных Волшебников, пусть и числились за ним проваленные задания. В школе призывателей Эдвину не было равных, а уж силы духа и трудолюбия у него всегда было в избытке. Только аристократка отвернула бы ему голову сразу после объяснений и прощаний, она была не из тех женщин, что молча давали растоптать своё сердце. Но смысл?
— Ты идиот, Эдвин Одессейрон, — тэец обратился к своему отражению в зеркале. — Любишь и хочешь трусливо сбежать?
Захотелось броситься к двери её номера и молотить кулаками в дверь. Она открыла бы, а он бы прижал её к себе и всё объяснил (нагло рассматривая вырез на груди, конечно), ведь вдвоём искать выход из ситуации будет проще. Разве любовь не всесильна?
— Ты точно идиот, Эдвин Одессейрон, — красный волшебник, вздохнув, опять заговорил сам с собой. — Выход? Какой? Забрать её в Тэй? И долго она продержится под давлением тарчиона?* Иностранцев не жалуют, а иностранцев-магов… Да она школу-то выбрать не в состоянии!
Тэец даже сравнивал её со Стэйлис. К диким магам он, как и все его соотечественники, относился несколько снисходительно (тяжело, наверное, быть браком генетики, пусть и таким занимательным), хотя дочь Баала ему нравилась. Она обладала хорошим образованием (насколько может, конечно, быть хорошо образованным человек, не проходивший обучение в Тэе), имела определенно высокий интеллект, была талантливым стратегом. Когда-то давно два мага, сильно перебрав в таверне Нашкеля, набросились друг на друга на втором этаже. Предполагалось, что призыватель поможет окосевшему командиру добраться до номера, но случилось, как случилось, — они долго и с упоением целовались, пытаясь раздеть друг друга и игнорируя замечания постояльцев, пока не явился Аджантис, который пристыдил обоих. Эти хельмиты всегда отличались способностью испортить настроение и влезть с ненужными лекциями о воздержании, хотя в те годы, казалось, призывать Стэйлис к этому было совершенно бесполезно. Впрочем, всё это было неважно, ибо не случилось главного… Не проскочило искры. Той самой, которая заставляет людей послать сочувствующих и интересующихся прогуляться по всем девяти кругам ада вместе со своими советами. Горячность молодого разума сменилась холодной расчётливостью в выборе союзников, сделав Стэйлис хорошим тактиком, но забрав способность выступать против политики. Она шла по пути наименьшего сопротивления, стараясь избежать насилия и ломки закостенелых устоев, считая, что любой человек, симпатичный ей, имел право на свой выбор. Налия же сумела бросить вызов самому Ордену, отказавшись потакать их парадигмам, отдававшим душком, хоть и покрытым слоем мнимого добра во имя защиты слабых. Да, её выплески об обязательствах интеллигенции и знати перед бедняками по-прежнему вызывали улыбку, но аристократка была готова идти против и жечь огнём всё, что народонаселение глотало десятками лет. Просто потому, что именно ей это казалось необходимым. Тэйцы не верили в справедливое общество. Они верили в собственную силу духа и готовность сопротивляться любому, кто рисковал заявить, что их государственный строй не укладывается в общепринятые принципы демократии и свободы. Просто потому, что именно им это казалось необходимым. Хотя Стэйлис и сейчас вызывала у Эдвина уважение за силу духа и пытливый ум, даже несмотря на позорную связь с рыцарем. Была бы девка хоть немного симпатичнее, цены бы ей не было.
Спать всё так же не хотелось. Желание вломиться в номер Налии призыватель тоже от себя отогнал, хоть и с большим трудом, — бороться с чувствами с каждым днём становилось всё труднее и труднее. Доживёт ли он вообще до Тэя? А она была здесь — любимая, желанная. Заплаканная. Заплаканная из-за того, что маг не нашёл в себе смелости рискнуть. Эдвин накинул мантию и, выдохнув, отправился вниз, в зал, решившись напиться вина до состояния отключки. Думать завтра всё равно придётся только Стэйлис — она руководящая самка, ей и с матроной дела решать.
Оказалось, он был не единственным, кому не спалось. Имоэн, Келдорн и Аномен, расположившись в самом углу, подальше от любопытных глаз, коротали ночь с бокалами, заполненными разноцветными жидкостями. Хмыкнув, маг направился к ним. На секунду на лицах героев отразилась тревога — они всё ещё не могли привыкнуть к тому, что выглядели как эльфы дроу — но узнав в пришельце друга, тут же расслабились.
— Тоже не уснуть? — участливо поинтересовалась Имоэн.
— Да… Кошмары мучают. Это место кого хочешь доведет. Кроме Виконии, конечно.
— Может, тебе молитву о защите о негативного плана? — ухмыльнулся Аномен, вальяжно раскинув руки на подушках.
— Спасибо, я, пожалуй, помолюсь на бутылочку вина, — тэец махнул управляющему. — А ты разве не должен настраивать Стэйлис на разговор с матроной всеми доступными тебе методами?
— Она посидела над книгой с заклинаниями и уснула, — покачал головой хельмит. — Думаю, ей и так тошно после сегодняшних событий.
— Жаль Солафейна. Молюсь Торму, чтобы он смог укрыться, — Келдорн глотнул эля, смахнув пену с усов. — Удивительно, что у Эйлистри ещё остались последователи.
— Их могло бы быть больше, — Эдвину принесли графин с вином и он нетерпеливо плеснул розоватую жидкость в бокал. — Просто они знают, что им неоткуда ждать помощи.
— Мы могли бы помочь им, — заметил старый воин.
— Да не смеши. Вы Виконию готовы были сожрать, а Стэйлис не один раз вытаскивала её из передряг, — отмахнулся тэец.
— Я действительно допустил некоторую… Хм, излишнюю принципиальность. Так того требовал мой долг, Викония — служительница Шар, а эта богиня никогда не отличалась благородством, — Келдорн опустил взгляд.
— Вы путешествовали с ней раньше, — Аномен стал говорить совсем тихо, — почему она стала вероотступницей?
Имоэн и Эдвин переглянулись. История Виконии была знакома им ещё со времен путешествия во Врата Бальдура, когда герои остановили войну, которую пытался развязать Саревок, и положили конец железному кризису. Тогда эльфийка была более разговорчива и открыла соратникам горькую правду о своём изгнании. Сейчас же любое упоминание об этом вызывало в ней дикие приступы гнева, и товарищи старались не затрагивать эту тему.
— Она… Ну… М-м-м, — Имоэн замялась. — Отказалась выполнять поручение матроны-матери своего Дома.
— Ты видишь, какие нравы у этого народца? Всё во имя богини, которая сама не понимает, чего хочет. Викония оказалась умнее своих родственничков и отказалась выполнять ритуал, сопряжённый с бессмысленным насилием. Мамаше это не понравилось, — Эдвин постарался обойти острые углы. — Наша девочка была посвящена в верховные жрицы, поэтому непоминовение трактовали как предательство. Её родной брат помог ей отбиться от другой жрицы, за что его наказали, и нашу принцессу терзает чувство вины. Такой ответ тебя устраивает?
— Вполне, — кивнул хельмит. — А что за история с волшебницей Дайнахейр?
— У нас вечер ностальгии? — сощурился призыватель.
— Зря ты про это спросил, — вздохнула сестра Стэйлис. — Это, знаешь ли, было нашей больной мозолью.
— И всё же, — поддержал рыцаря Келдорн.
— Я, в отличие от Виконии, не стесняюсь, — нахально хмыкнул тэец. — Дайнахейр — ведьма из Рашемена, которую мне поручили убить. Рашемен и Тэй враждуют не один десяток лет, а мы с ней были важными агентами. Вторым моим заданием, как я уже рассказывал, было отследить деятельность Стэйлис в связи с её родственной связью с Баалом. Когда я встретил дщерь бога, Дайнахейр и её слабоумный следопыт были в её отряде, эту вшивую ведьму как раз вытащили из крепости гноллов. Наш добросердный командир прознал про моё задание и как-то ночью отправил Дайнахейр куда подальше, так как решил развести нас по разным углам. Я же всё равно остался, так как уже тогда видел, что девчонка не виновата в повышенном интересе к своей персоне, и хотел помочь, но, понятное дело, провалил задание с убийством Дайнахейр. Ну, а потом, — красный волшебник отхлебнул вина, — мы убили Саревока, остановили войну, стали героями, вот это вот всё. Я отправился в Амн, а Стэйлис, вдохновившись первым успехом, говорят, пошла блудить по побережью. Минск и Дайнахейр, судя по всему, решились опять присоединиться. Как мы теперь видим, зря. Зато я частично реабилитирован перед соотечественниками.
— Дегардан всё равно был недоволен, — заметила Имоэн.
— Потому что я до сих пор блуждаю с вами. Но эту проблему я решу, когда вернусь на родину. Стэйлис не заслуживает смерти и не представляет угрозы нашему действующему режиму, она слишком аполитична, чтобы вообще как-то вникать в подобные вещи.
— Спасибо за откровенность, — искренне поблагодарил Аномен.
— Пожалуйста. Только не спрашивай, спала ли Стэйлис с Аджантисом. Про это я точно говорить не стану, — улыбнулся Эдвин.
— Мы с ней всё решили по этому поводу. Не пытайся меня поддеть, краснозадый, — надулся хельмит.
— Вот и славно, — умиротворённо вздохнул тэец.
— Подозреваю, что именно слава героя и сыграла дурную шутку с миледи Стэйлис, — задумчиво сказал Келдорн. — Горион скрывал от внешнего мира, что растит дочь Баала. События, последовавшие за его убийством, приковали к девушке всеобщее внимание. Вероятно, именно так Айреникус и узнал, кого ловить.
— Я не понимаю, как он смог догадаться о том, кто я… И когда? В Крепости Свечи никто не знал о моей природе… Или всю жизнь мне врали? — Имоэн всхлипнула. — В письмах Гориона было упоминание только о происхождении Стэйлис. Он утверждал, что её мать была его возлюбленной, а Баал изнасиловал несчастную женщину, которая впоследствии умерла в родах. Когда я спрашивала о том, как оказалась в крепости, Горион говорил, что монахи подобрали меня недалеко от дороги. Дескать, какая-то дурочка родила, но не смогла взять ответственность за своё дитя, поэтому подкинула его… Но ведь не может быть таких совпадений, что два потомка Баала оказались вместе? И Саревок был вхож в нашу крепость…
— Над Фаэруном висит тень от пророчества Алаундо, — вздохнул Келдорн. — Нам ещё предстоит узнать, кто тот единственный потомок, который прольёт реки крови.
— Уверена, это точно не я, — всплеснула руками воришка.
— Конечно, не ты. Тебе умишка бы не хватило, — фыркнул Эдвин.
— И это точно не Стэйлис, — не своим голосом заметил Аномен. — Она не станет убивать живое в угоду инстинктам.
— Если мы спасём её душу, то не станет, — кивнул Келдорн.
Имоэн плеснула в свой опустевший бокал вина из графина Эдвина.
— Это тебе за высказывание про умишко, — она показала магу язык.
— Пей. Глупым — не жалко, — парировал тэец.
— Молчи, самец, — хихикнула воришка. — А то сдадим тебя матроне-матери!
— Действительно, я был несправедлив к Виконии, — улыбнулся Келдорн. — Она смогла в себе это побороть, ну, а вы-то, миледи, что ж позволяете себе окунуться в пучину грязи?
— Слушай, что тебе старики говорят, бестолочь, — фыркнул Эдвин.
Разговор с соратниками помог отвлечься от терзавших душу мыслей. Пока…
***
Стэйлис нервничала. Помня о способностях к телепатии, которыми обладали матроны и верховные жрицы, она заливала свой мозг силой, чтобы успокоиться и постараться отогнать от себя мысли, что могли бы скомпрометировать её отряд. Вновь и вновь дочь Баала повторяла, как заклятие: «Я служу во имя Ллос. Я чту матрону-мать Ардулейс!» Легче не становилось. Напротив, от переизбытка магии голова начала кружиться, а мысли путаться; вздохнув, волшебница постаралась инактивировать избыток концентрата. — Чего ты так переживаешь? — улыбалась Викония, когда магичка явилась с утра к ней, признавшись в своих страхах. — Одному дроу ты точно понравилась. — Всё-таки влезла в мои мысли, да? — хмыкнула Стэйлис. — Я заметила, что ты врёшь. Стало интересно, что ты скрываешь, и результат превзошёл все ожидания. Солафейн пытался тебя поцеловать? Скажите, пожалуйста! Какая прелесть, завела бы себе ещё одного любовника! Телепатия — прекрасная вещь, позволяющая обмануть даже диких магов. — Ты должна была увидеть, что я отказала. И что чувств у меня к нему нет. Я люблю Аномена и не намерена предавать его! — Да ладно тебе. После принца дроу хельмита тебе точно больше никогда бы не захотелось. — Лучше помоги мне! — С чем, джалук? Матроны и верховные жрицы проверяют в первую очередь жителей своего Дома. Во вторую очередь — представителей аристократии, которые могут замышлять удар. Ты — из провинциального города, а Дом Зи`Карнес, меткой которого нас наделили, стоит на низших ступенях влияния. Это вполне подтверждается тем, что ты, дочь матроны, выродилась уродом и даже не стала жрицей. — Спасибо, — скривилась Стэйлис. — Я всего лишь объясняю тебе порядок вещей, который существует здесь, не корчи из себя обиженного ребенка, — жрица начала раздражаться. — Говори почтительно и спокойно. Спросят, почему волнуешься, так и скажи — благоговеешь пред очами самой Ардулейс. Всё. Они думают, что ты убила принца Дома Хар`етн ради них. Так что если ты не будешь устраивать истерики на ровном месте, то всё пройдёт хорошо. — Прости, — выдохнула волшебница. — Я понимаю, что это — твоя родина, но… Хочется бежать отсюда. И меня раздражает застой в нашей операции. Я боюсь, что мы потеряем время. — Я всё понимаю, аббил, — Викония приобняла командира за плечи. — Всё, что я помню о своём Доме, причиняет мне такую боль, что хочется рвать ногтями кожу на груди. Если всё пройдёт хорошо, мы установим, где яйца. Адалон — не дура, она заинтересована в сохранности своей кладки, я уверена, где-то здесь есть её соглядатаи, которые помогут нам при самом худшем развитии ситуации. Возьми себя в руки и прекрати накачиваться магией, от тебя сильно фонит. Это может их насторожить! — Я поняла тебя, друг. Сделаю всё, что смогу, — волшебница слабо улыбнулась. Фаэр чувствовала себя ничуть не лучше. Всю дорогу до храма, где отряду Стэйлис была назначена аудиенция, дочь матроны молчала, кусая губы, лишь изредка шипя на тех, кто не успевал убраться с дороги. Волшебницу это встревожило; их положение и так не отличалось стабильностью, и раздор между Фаэр и Домом Деспана мог стоить соратникам не только успеха операции, но и их жизней… Снаружи Храм Ллос не представлял собой ничего особенного. Он был похож на паучий кокон, что встретился героям в подземелье кладбищенского района, но стоило зайти внутрь, как первое впечатление стыдливо пало пред необъятным чувством восхищения, смешанного с чувством страха и собственного бессилия. Под потолком, по центру купола, располагалось огромное каменное паучье брюхо; четыре пары ног были размашисто расставлены в стороны, удерживая на себе вес внешней обшивки кокона. Около каждой лапки стоял чан с кипящим маслом, и жрицы подливали пахучие тягучие субстанции, кормя бурлящую силу. Вероятно, структура постройки несла в себе особый смысл; дроу должны были чувствовать здесь защиту Паучьей Матери, её мощь и величие. Тусклый свет, слабо струившийся из немногочисленных лампадок, расставленных на полу, отражался в отполированном камне пола — смеси причудливых волн агата и авантюрина. Удушливый сладковатый запах, пожравший воздух зала, дурманил и будоражил сознание. Фаэр вытянулась, горделиво подобравшись; из недр помещения ступила высокая женщина-дроу в длинном платье, подол которого мягко шелестел по полу, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового. Узоры, вышитые золотыми и серебряными нитями, напоминали паучью сеть; на груди красовался невероятных размеров амулет из адамантина, излюбленного металла дроу, изображавший паука, на брюхе которого красовалась надпись «Деспана», выложенная рубинами. Эльфийка была заметно старше Фаэр, и Стэйлис почувствовала, как неприятно забилось в аритмии сердце; она сразу поняла, кто это. — Матрона-мать Ардулейс, верховная мать первого Дома Уст-Наты — Деспана! — громогласно объявила одна из жриц, плеснув новую порцию масла в чан. Фаэр поцеловала руку матери, любезно протянутую вперёд. Из-за спины матроны показались ещё две молодые эльфийки, с нескрываемым любопытством рассматривавшие отряд волшебницы. — Рамиза, первая дочь матроны. Ксантра, вторая дочь матроны, — продолжила представлять аристократок жрица. Стэйлис молчала, опустив голову. Первый урок, усвоенный ей благодаря Виконии, четко требовал: не сметь заговаривать со служительницами Ллос первой. — Матрона-мать, позволь, я представлю тебе героиню, что с таким усердием служила интересам нашего Дома и нашей возлюбленной богине Ллос! — Фаэр сделала шаг в сторону, чтобы Ардулейс могла вдоволь насмотреться на Стэйлис и её друзей. — Велдрин, смиренная магичка из Чад Насада! — И что? — верховная мать не скрывала раздражения. — Что тебя так покорило, что ты оторвала меня от подготовки? — Мать, это та самая героиня, — заговорщицким тоном сказала младшая дочь Дома Деспана. — Кровь принца куо-тоа. И та, вторая проблема… Связанная с союзом с Домом Хар`етн. — Так это она! — Ардулейс изменилась в лице. — Велдрин, прости мне моё хамство. Просто ты выглядишь как-то… Костляво. Никогда бы не подумала, что это ты отправила врагов нашего Дома в Паучью Яму. Но тем лучше, ибо твоё тело скрывает ярость и силу, которые не знакомы моей бестолковой дочери! Сначала она позорно совокупилась в течку с самцом, которого я не одобрила, а потом провалила задание, убив нашего союзника вместо Старшего Шара, кровь которого нам была так нужна. — Мать, я же говорила тебе, разведка донесла, что… — Мне всё равно, что донесла разведка, недоразвитая! Ты должна была узнать сама! Служительницы Ллос — расчетливы и умны! А от тебя — одни неприятности! Хорошо, что Велдрин — не мужчина, иначе мне пришлось бы стерилизовать тебя ради безопасности своей чести. Сгинь с глаз моих! — мощная рука Ардулейс бесцеременно вцепилась в плечо Фаэр, заставив ту отступить назад. — Велдрин, ты пришла очень кстати. Сегодня в полночь мы призовём такого союзника, что исход войны станет кристально ясен, — Сулданселлар падёт, захлебнувшись кровью и испражнениями. И всё — благодаря тебе! Как только мы закончим, я одарю тебя драгоценными камнями и рабами. Но сейчас — к делу. Из уважения к твоим подвигам я приглашаю тебя поучаствовать в священном действии, хоть ты и не жрица, как мне доложили. Самцам твоего отряда тоже будет дозволено встать рядом со служительницами Ллос. Они будут нашей защитой, нашим оплотом, уверена — другие Дома обдумывают вариант напасть на нас, чтобы свергнуть фамилию Деспана и получить боевую славу в этой войне. Жду тебя сегодня, приходи заранее. Помни — сама Паучья Матерь протянет к нам свои руки этой ночью! — Да, матрона-мать, — смиренно ответила Стэйлис. — Да прольётся кровь наших врагов! — Право, мне начинает нравиться работать с колдунами. Вы мудрее некоторых моих детей, — Ардулейс покосилась на младшую дочь. На Фаэр было страшно смотреть. Публичное унижение в храме их богини, да ещё и при старших сестрах, раздавило несчастную жрицу. Дочь Баала видела, что в глазах её стояли слёзы, хотя лицо эльфийки было каменным; рука неистово сжимала булаву, болтавшуюся на поясе, единственного верного друга, не предававшего ни в одной битве. — А теперь я должна отправить вас восвояси, — деловито сообщила верховная мать Дома. — Ллос требует моего внимания, сегодня всё должно пройти гладко. Имрэ! — эльфийка повернулась к одной из жриц, контролировавших чаны с маслами. — Запечатайте ворота в город! Мы должны быть осторожны, как никогда! Никто не зайдёт и не выйдет, пока мы не закончим! Отзовите все патрули в черту города, они нужны здесь! Стэйлис почувствовала мерзкий холод, скользнувший вдоль позвоночника. Запечатать ворота, немыслимо! Если они найдут яйца, только само чудо спасет союзников. Только бы Викония не ошиблась насчёт сторонников Адалон… Стоило героям покинуть храм, как Фаэр ухватила Стэйлис за локоть и оттащила в сторону. — В мои покои, — рявкнула жрица. — Одна, без прислужников! Немедленно! Волшебница растерянно обернулась к друзьям. Викония показала ей кулак из-за спины Аномена и что-то прошипела; вряд ли то было что-то доброжелательное, судя по гримасе, исказившей лицо единственной истинной дроу команды. Вздохнув, дочь Баала обречённо поплелась за дочерью матроны, вспышки ярости которой становились всё невыносимее. В личных покоях Фаэр окончательно потеряла самообладание. Она швыряла вещи, рыча что-то нечленораздельное, и Стэйлис послушно ждала, пока та вдоволь насладится нектаром своей злобы. Как ни странно, успокоило жрицу зеркало — любовь к самолюбованию, очевидно, была сильнее любви к власти. Причесав волосы, дочь матроны обратилась, наконец, к подчинённой. — Скажи мне, Велдрин. Ты ведь на моей стороне? — Разве убийство Солафейна не доказало мою преданность? — Стэйлис почувствовала неладное. — Да, ты права… Но я хочу знать, как далеко ты согласна зайти ради моего расположения? — Если ты приведёшь меня к благам самой Ллос, я сделаю всё, что нужно, — волшебница знала, как играть в эту игру. Не зря же Викония столько времени вдалбливала им порядки безумного подземного мира. — О, да, — Фаэр повернулась, осклабившись. — Естественно, дорогая. Сегодня ночью мы убьём матрону-мать Ардулейс. Она хочет вызвать демона глабрезу, чтобы скормить ему яйца Адалон, защитницы выхода на поверхность. Но руководить армией вместе с Айреникусом хочу я, а этой обезумевшей старухе пора отправиться в Паучью Яму. Я не прошу тебя делать грязную работу. Я прошу тебя всего лишь подменить яйца, а настоящие передать мне. Сделай это, и я гарантирую — тебе не захочется возвращаться в Чад Насад, так как здесь тебя постигнет небывалое величие! Сердце Стэйлис застучало быстрее. Яйца… Она сможет дотянуться до яиц серебряной драконицы! — Я сделаю, как ты просишь, о Фаэр, будущая матрона-мать Дома Деспана. Жрица самодовольно расхохоталась. А потом встала и подошла к шкафу, где за чередой разноцветных цветастых тряпок, внизу, спрятался неприметный холщовый мешок. — Бери его, Велдрин. Там — четыре фальшивых яйца, которые я сделала с помощью служительниц храма. Да, мы давно вынашивали план, как умертвить эту дряхлую суку, ты сама видела, как она со мной обращается. Я не позволю топтать моё достоинство, как и не позволила делать это Солафейну! Фальшивки не отличить от настоящих, матрона слишком тупа, чтобы заметить подмену. Ступай в храм, хранилище находится на востоке. Ключ я тебе дам. Используй скрытность, не все жрицы святилища лояльны ко мне. Внутри сидят два голема, но они слепы, подмени артефакт тихо, и они ничего тебе не сделают. Да прибудет с тобой сила Ллос, о, мой преданный слуга!***
— Однако. Я уж думал, мы тут жить останемся, — Эдвин растянулся на кровати, с интересом наблюдая за тем, как остальные союзники рассматривали поддельные яйца — вытянутые, розоватые, размерами с голову взрослого виверна. Отряд собрался на совещание в одной из снимаемых комнат, слишком тесной, чтобы удобно вместить семерых героев. — Главный вопрос: как разбить чары, которыми запечатали ворота? — Келдорн вопросительно посмотрел на Виконию. — Есть какое-нибудь контрзаклятие? — С этим проблема, — вздохнула жрица. — Боюсь, что нет. Подобными полномочиями располагает только матрона-мать первого Дома. Чары питаются её разумом. Разбить их можно только её умерщвлением. — Да здесь, похоже, все вопросы только так и решаются, — просипела Имми. — Хорошо. Матрона падёт во время ритуала. Можем ли мы атаковать Фаэр? — поинтересовался Аномен. — Если ритуал будет в закрытом святилище, то мы можем попробовать. Охраны, кроме нас, не будет, как сказала Ардулейс, — кивнула Стэйлис. — Наложим заклинание невидимости и скроемся, пока остальные жители не спохватятся, что матрона засиделась в храме. — Вы яйца-то подменить не забудьте, — веселым голосом добавил тэец. — Да, а ещё не забудьте про глабрезу — вряд ли он будет тихо сидеть и смотреть, как вы решаете свои неурядицы с Домом Деспана. — Чёрт, — бодрый настрой волшебницы погас. — Действительно, в худшем случае придётся вступить в бой ещё и с ним. — С другой стороны, — Налия, прислонившись к косяку, вдруг подала голос, прервав своё тоскливое молчание, — если мы его одолеем, то сможем свалить смерть матроны и её дочерей на обезумевшего демона. Думаю, начнётся неразбериха, а мы сможем безнаказанно скрыться. — Если только нас не решат допросить, — ответила Викония. — Но ты права. Без матроны первого Дома они станут метаться, пока не сообразят обратиться к воинам. А с учетом пропажи Солафейна, думаю, Дом-союзник может и пожалеть остальных принцев, это слишком дорогое удовольствие. — Тогда давайте думать, как достать яйца, — сменила тему Стэйлис. — Воровскими навыками у нас обладают Имоэн и Налия, и… — Я развиваюсь, как маг, — отрезала Налия. — Ключ у нас есть, достаточно скользнуть в тени и выудить артефакт. Прикрою невидимостью и скоростью, если понадобится. — Как ма-а-а-аг, — передразнил её Эдвин. — Стэйлис, у нас шибко много колдунов развелось. Куда столько? Бедный хельмит с ног собьётся за всех оружием махать! — Я достану яички, — хмыкнула Имоэн. — Налия права — с ключом делов-то! Големы меня не услышат, а если и услышат — пусть побегают за тенью, не имея глаз. Будет весело. — А школу новоявленный маг выбрал? — продолжал приставать красный волшебник. — Да, Эдвин. Выбрал, — отчеканила Налия. — Я — преобразователь. — А чего не архимаг? Или попробуй мутировать в дикого, — продолжал цепляться тэец. — Ты закроешь пасть, или тебе помочь? — взвилась Викония. — Пусть хоть некромантом станет, о, Шар, ты мне начинаешь напоминать одного самца, который пил нашу кровь всё странствие. — Кто это? — простодушно поинтересовался Аномен. — Да, Викония, у меня вот тоже нет идей! — обиделся призыватель. — Так, — Стэйлис вдруг поняла, что вот-вот рассмеётся на всю таверну. — Налия, Имоэн! Я пойду с вами, и пусть Ллос повернёт свой взор в другую сторону. Викония, Аномен и Келдорн — проверьте оружие и доспехи, ночь может оказаться жаркой. Эдвин, — волшебница склонила голову, — займи себя чем-нибудь полезным. Что-нибудь полезное не равно приставанию к другим членам отряда, если что! — Хочешь, буду приставать к тебе? — паясничал Эдвин. — Лучше совокупись со своей книгой с заклинаниями, — отшутилась магичка. — Нам могут понадобиться все твои таланты. — Ну да. Не с женщиной же, в самом деле, — фыркнула Налия. — На выход, — Стэйлис распахнула дверь, кивком приглашая соратников прекратить разборки. Похоже, Ллос действительно была сильно озабочена делами войны; Имоэн, растворившись в тенях, легко подменила яйца, а големы, обрегавшие их, даже не почувствовали чужака в хранилище. Сохранять невидимость было решено до самой таверны. На случай, если подмену всё-таки заметили бы, отряду нужно было прикрытие, и оставшиеся на месте соратники по очереди спускались вниз, чтобы примелькаться перед глазами управляющего. Перед тем, как отчитаться Фаэр, Стэйлис внимательно осмотрела кладку у себя в номере. Яйца и правда были невероятно похоже на те, что сунула им жрица; огромные, лоснящиеся, теплые — даже сейчас они вызывали немой трепет перед той силой, которую вскоре им суждено было принести в сей мир. Столп искр ознаменовал открытие портальной двери; волшебница успела выхватить кинжал, осторожно уложив последнее яйцо в мешок из-под фальшивок. Что бы ни случилось, она была готова отдать жизнь за этих зародышей, спрятанных от любопытных глаз за толстой скорлупой. — Нет нужды переживать, мой друг, — знакомый голос успокоил магичку. — Солафейн! Как я рада тебя видеть! — Стэйлис бросилась к нему и обняла. — Я слышал, что Фаэр всё-таки решилась устроить переворот и забить собственную мать. У меня тут есть подарочек для неё, — воин выудил из заплечного вещмешка массивный сверток из паучьего шёлка. — Передашь? Волшебница развернула подношение и чуть не бросилась на шею принцу ещё раз. — Ты спас нас, — магичка разглядывала ещё один набор поддельных яиц. — Для удобства я пометил их. Переверни любое — увидишь несколько голубоватых пятнышек. Демон пожрёт жриц за обман, а ты сможешь спокойно бежать, прихватив настоящие яйца Адалон. Глабрезу не станет тебя задерживать, ведь ты его не призывала! — Солафейн, мы обязаны тебе жизнью! Но как ты смог сделать копию? — Камень света, — лукаво улыбнулся эльф. — Я добрался до Адалон и рассказал ей о твоих стараниях. Она создала ещё одну иллюзию, на самом деле яйца — простые камни. И это я тебе обязан, Стэйлис. Прошу, останови войну на поверхности! Лесные эльфы — не враги нам, за что дроу проливают их кровь? Я точно знаю, что мы должны вернуться к своим корням, иначе… Иначе зачем весь этот мир нам нужен? — Я остановлю, друг. Клянусь, — дочь Баала сжала руку Солафейна.***
Ритуал начался ровно в полночь. В огромном котле, стоявшем посреди храма, кипело жуткое варево, в которое старшие дочери матроны бросили печень одного из казнённых эльфов с поверхности. Стэйлис с трудом подавила приступ тошноты, когда смрад обваренного мяса вклинился в приторный сладковатый фимиам цветочных масел. Туда же полилась кровь принца куо-тоа, мгновенно гемолизировавшись; матрона-мать Ардулейс воздела руки к потолку, напевая слова молитвы, призывающей демона, и обещая ему бесценный дар. Её дочери упали к её ногам, жалобно завывая, точно ветер в прохудившейся избе, и волшебница отметила старания Фаэр, которая извивалась в оргастическом припадке, подавляя звонкими протяжными стонами голоса старших сестёр. Долго ждать не пришлось. По полу поползли трещины, из которых взвился пар. Жрицы запели громче, дисгармония буквально вытесняла из храма другие звуки, чувства, мысли, ревностно заполняя собой всё пространство. Мощная волосатая лапа пробила покрытие. Осколки драгоценных камней разлетелись в разные стороны, из недр земли послышалось рычание, перебившее молитву служительниц Ллос. Матрона-мать упала на колени, переходя на истошный крик, стараясь удержать ментальную связь с чудовищем, протягивая к нему свои руки. То было похоже на роды; но земля оплакивала своё лоно, разорванное тварью, заточенной внутри. Протяжное гудение недр утопало в молитвенном экстазе тёмных жриц. Глабрезу, приложив усилие, выскользнул из образовавшейся на полу дыры. Он скользнул взглядом по распластавшимся эльфийкам, выпрямляясь и расправляя могучие плечи. — Кто посмел вырвать меня с моего уровня? — утробный голос раскатисто прогремел на весь храм, отражаясь от стен и потолка. — О, великий. Я, матрона-мать первого Дома города Уст-Ната, Ардулейс Деспана, прошу тебя о помощи в великой войне. Позволь мне принести великий дар, который достоин твоего могущества! Яйца Адалон, самой хранительницы руин ложного храма поверхности! — верховная мать осторожно подвинула мешок к демону, развернув его. — Ты смеёшься, Ардулейс? — заревел глабрезу, бросив взгляд на подарок. — Ты думаешь, что служитель баатора настолько глуп? Это же дешёвая подделка! — Что?! — матрона задохнулась от изумления. — Этого не может быть! Посмотри на них внимательнее! — Сгинь, — демон взмахнул лапой, превратив Ардулейс в горстку пепла. — Кто-то хочет ещё что-то мне предложить? Ксантра и Рамиза ошалело вжались друг в друга, не смея произнести ни звука. Фаэр, победоносно плюнув в то, что было когда-то её матерью, вынула из-за котла другой мешок, облизнув губы, пересохшие после воя и стонов. — О, великий, послушай меня. Эта падаль, — она ткнула пальцем в сестёр, — помогала моей матери подготовить эту фальшивку, что оскорбила тебя. Яйца у меня, я спала их, дабы показать свою покорность пред твоей мощью! — Что ты несёшь, сестра?! — вскрикнула Ксантра. Демон заревел, ударив хвостом по земле. Несчастные дочери, ничего не подозревавшие о предательстве своей кровной родственницы, упали навзничь, ловя ртом воздух; лица их исказили сардонические улыбки. Союзники старались не смотреть на мучения обречённых. Сдавленные вскрики перешли во влажные хрипы. А через несколько минут эльфийки навсегда затихли. — Покажи яйца, младшая, — приказал глабрезу. Фаэр, смакуя каждую секунду своего триумфа, медленно развернула своё подношение. Демон, прикоснувшись к нему лапой, взвыл и отпрыгнул назад. Глаза его налились кровью от боли и злости. — Ты вздумала убить меня, тварь! Эта грязь покрыта молитвой от имени среброволосой Эйлистри! Камни с заклятием иллюзии?! Да я из тебя кишечник вытащу, а потом размотаю его по всему храму! — ревел глабрезу. — Велдрин! — младшая дочь матроны бросилась к волшебнице. — Мразь, ты меня обманула! — Привет от Солафейна, — ласково ответила Стэйлис. — Катись в Паучью Яму, позор рода дроу, — крикнула Викония. Демон ухватил Фаэр за ноги. Та, истошно вопя, пыталась вцепиться ногтями в пол, с мерзким хрустом ломая их. Силы были неравны. Тварь со всего размаху приложила эльфийку головой об стену. Розовое и липкое плюхнулось, долетев даже до котла. Этого глабрезу было мало; вырвав из брюшной полости моток всё ещё пульсировавших кишок, он яростно отделял их от сальника, швыряя желтые ошмётки во все стороны. Стэйлис услышала, как всхлипнула Налия. Обернувшись, она увидела, что Эдвин прижал её к своей груди, чтобы укрыть от зрелища, кощунственного даже для дроу. Аномен, зажмурившись, тихо молился Хельму. Имоэн беззвучно плакала от ужаса, и Келдорн вышел вперёд, чтобы закрыть собой воришку. Спокойной была только Викония. Хотя волшебница догадывалась, какие мысли сейчас крутились в голове жрицы. Спланхи Фаэр глабрезу быстро надоели. Он повернул окровавленную морду к отряду Стэйлис и с интересом спросил: — Что предложишь мне ты? Тоже подделку? — Нет, — уверенно ответила волшебница. — Те, кто посмел нарушить твой покой, мертвы. Ступай домой, тебя больше не потревожат. — Похвально, что ты не пытаешься использовать меня в своих целях, — демон облизнул кровь с губ. — Прощай, Велдрин. Пусть эти трупы послужат уроком вашей расе, — силуэт медленно расплывался в полумраке. — Налия, — Стэйлис повернулась к друзьям, — заклинание скорости, давай! Я читаю невидимость! Бежим так быстро, как только сможем! Аристократка вышла из оцепенения. Оттолкнув призывателя, она всплеснула руками, преобразовав энергию этого жуткого места в заклятие, что должно было помочь героям скрыться. — Стэйлис, иллюзия! Она тает! — испуганно вскрикнула Имоэн. — Кожа светлеет! — Сейчас прикрою! — сверкающая пыльца, вызванная дочерью Баала, окатила отряд, сделав силуэты размытыми. — Всё, уходим! Город оживился. У ворот Дома Деспана толпились воины, почувствовавшие потерю силы своей верховной матери. Жители энергично стекались к особняку, стоявшему недалеко от храма, где погибли сразу все представители фамилии; из Дома Хар`етн вышел строй солдат, подгоняемый вторым принцем Дома. Семья знала, кто повинен в пропаже их лучшего бойца, и не собиралась спускать с рук вероломное убийство. Падение Дома Деспана произошло как нельзя кстати. Иллюзия действительно таяла. Стэйлис тихо выругалась, видя, как молочная белизна разливается по коже. Вся надежда оставалась на то, что действие заклинания не сорвётся. Им повезло. Ворота оказались раскрытыми, и общая суматоха жителей позволила героям беспрепятственно покинуть территорию города, чуть не ставшего их могилой. Задыхаясь, отплёвываясь, ругаясь, они летели сначала сквозь туннель, изо всех сил вглядываясь в тьму, чувствуя, как пропадает способность к инфравидению, а потом по ступеням пещеры, щурясь от яркого света волшебного кристалла. — Они у тебя! — Адалон взмахнула крыльями, опустив голову к вещмешку Стэйлис. — Мои дети, мои возлюбленные дети, ты спасла их! — драконица облизывала яйца, роняя огромные слезы, прозрачные, как горный хрусталь. — Я раздавлю этих ублюдков. Клянусь всеми наземными богами, раздавлю. Пойдём, человек. Я помогу тебе выбраться из этого насквозь прогнившего места! Портальная дверь выкинула союзников к каменным вратам, украшенным древними эльфийскими рунами. Здесь нёс службу отряд из десяти воинов-дроу; Адалон, закрыв собой спасителей своих потомков, извергла тугую струю пламени, зажарив охрану заживо. — Проход открыт, ступайте! — драконица с удовольствием топтала лапами обгоревшие останки. — За воротами туннель, ведущий к храму на поверхности, будьте осторожны, сегодня вновь идёт битва! Два раза просить не нужно было. Стэйлис прочла заклинание защиты от оружия, и, подождав, пока Эдвин призовёт в помощь элементалей огня, кинулась вперёд. Воздух становился таким дурманяще свежим. На камнях показались мазки сочного изумрудного мха, яркой кляксой разрывая серую круговерть камня. Волшебница вспомнила, как бежала из темницы Айреникуса; знакомое чувство, состоявшее из растущей ярости перед неизбежной битвой и окрылявшей надежды на свободу, сладкой истомой разливалось по членам. Дверь, что вела прочь из царства тьмы, порока и рек пролитой крови, разлетелась в щепки от заклинания стука. Взору открылся маленький церемониальный зал, покрытый пылью и грязью, заполненный пустыми рассохшимися шкафами. На стенах болтались пожелтевшие ошмётки шёлковых знамён, изображавших трилистник, заключённый в золотой круг, — священный символ Риллифэйна, покровителя лесных эльфов. В соседних помещениях шумел бой. Эдвин приказал элементалям выступить в качестве авангарда, и кавалькада, бежавшая из подземелья, яростно ворвалась в самую гущу схватки. Звенела эльфийская сталь, разбиваясь об адамантин тёмных сородичей. Зеленый магический свет кольчуг лесных эльфов бликовал на черных доспехах злодеев-интервентов, словно зелень, пустившая ростки на пепелище. Горели синие, как сапфиры, глаза, устремляя яростные взгляды на красные, как рубины, очи врагов, точно вода, что хотела поглотить пламя-убийцу. И только кровь, струившаяся и по белой, и по темной коже была одинаковой; первородная жидкость, олицетворявшая собой начало начал, окропляла пол осквернённого святилища. — На помощь к наземным эльфам, быстро! — скомандовал Эдвин. Элементали рванули вперёд. Эльфийские боевые маги, вздрогнув, попятились назад, давая возможность невесть откуда взявшимся сторонникам помочь потеснить врагов. Имоэн отработанным синистром полоснула по шее жрицу, сопровождавшую отряд дроу; Аномен, Келдорн и Викония бросились во вражеский тыл, чтобы окончательно вывести нападавших из равновесия. Один из лесных эльфов больно сжал плечо Стэйлис. — Найдите нашего генерала, Эльхана, быстро! Выходите через ту дверь, — он указал на западный проход, — там помещения уже зачистили! Дроу позорно бежали, бросая оружие. Восхваляя Риллифэйна, лесные войны мчали за ними, добивая уцелевших, посмевших позариться на хрупкий мир, что так долго хранила здесь Адалон. Волшебница дёрнула дверь, и ласковый южный ветер поцеловал её лицо, приветстуя после долгой разлуки. Яркие звезды, казавшиеся такими близкими, что хотелось протянуть руку, нахально сопровождали убывающую луну, ставшую свидетелем очередной кровавой бойни. Стэйлис вдохнула пряный аромат липового цвета, слушая, как скрипят ветви многовековых деревьев, да шумит листва. — Мне нужен Эльхан, ваш генерал! — волшебница обратилась к воинам, поспешившим к её отряду. — Пожалуйста, мне нужно поговорить с ним, я бежала из Подземья, но успела собрать информацию! — Сюда, — коротко бросил эльф. Его сослуживцы взяли отряд Стэйлис в плотное кольцо. Конвой сопроводил союзников к огромной размашистой палатке, пестревшей неистовым буйством цветастых узоров. Доложив постовым о ситуации, один из сопровождающих нырнул в глубь её, чтобы пригласить главнокомандующего на переговоры. Эльхан явился через пару минут в сопровождении старцев в длинных плотных хламидах. Он выглядел согласно своему чину: косая сажень в плечах, упрятанная в массивный латный доспех, украшенный защитными рунами и знаками воинского различия, соответствовавшими званию. Длинные тёмно-каштановые волосы были собраны в высокий хвост, демонстрируя десятки рубцов от резаных и рубленых ран на сухом гладковыбритом лице с ярко выраженными скулами и острым носом. Генерал подал знак рукой; двое конвоиров тут же набросились на Виконию, повалив её наземь. Один из них, размахнувшись, ударил тёмную эльфийку по лицу. Коротко вскрикнув, она поникла, пытаясь спрятать голову в колени, чтобы уберечь её от нового удара. Стэйлис не думала ни минуты. Послав энергию к мышцам рук, она в несколько прыжков подлетела к обидчику и приложила его кулаком по носу. От неожиданности эльф не успел сгруппироваться и отлетел к стоявшему сзади сослуживцу; волшебница упала на колени и закрыла собой дроу. — Ты сдурела, джалук? Вон пошла, а то обеих прибью символом смерти! — зарычала Викония. — Нет! — Стэйлис заплакала, крепче прижимаясь к подруге. Она так надеялась, что их мукам пришёл конец. Они прорвались сквозь клубок интриг Подземья, пережив ритуал призыва демона и бой в храме, ради чего? — Нет! — магичка крикнула громче, видя, как воины подступаются к ним. — Она — мой друг, горите в бездне, остроухие твари, мы только что сражались на вашей стороне, и чем вы нам отплатили?! Остальные союзники подошли ближе. Элементали всё ещё были рядом и послушно легли у ног Эдвина. Налия демонстративно достала лук и натянула тетиву с горящей стрелой. Келдорн выхватил Карсомир. Имоэн выставила перед собой короткий меч. Аномен воззвал к Хельму и укрылся щитом. — Вам придётся биться со всеми, если вы хотите убить эту дроу, — добавил тэец. Солдаты изумленно уставились на Эльхана. Главнокомандующий, рявкнув приказ, обратился, наконец, к героям. — Хорошо, дикий маг. Давай поговорим. Возможно, я должен был дать тебе шанс высказаться, но условия не позволяют нам раздавать благодать всем, кто вылезает из Подземья. Я буду допрашивать тебя в присутствии своих мудрецов, — генерал указал рукой на старцев, — если ты попробуешь обмануть меня, уверяю, они это поймут! — Валяй, — ледяным тоном отрезала волшебница, вытирая слёзы. Её друзья опустили оружие. — Ты — союзник дроу? — начал допрос Эльхан. — Я уничтожила верховную мать первого Дома, спровоцировавшую войну. Я — определённо их враг. — Правда, — хором подтвердили мудрецы. — Хорошо. Ты — враг нашего врага. Но это ещё не делает тебя нашим другом. Ты что-то искала там? Артефакт? Оружие? — Я искала мразь, что похитила мою душу. И его сестру заодно. Зовут их Айреникус и Бодхи. Слыхал? Говорят, они руководили операцией по захвату ваших руин! А ещё есть мнение, что он затаил обиду на ваш род! — Правда! — испуганно выкрикнули мудрецы. Воины зашептались, переглядываясь. — Значит, ты знаешь больше, чем кажется, — генерал напрягся, поглаживая эфес шпаги, торчавший из ножен. — И ты тоже пострадала от Айреникуса и Бодхи? Прости нашу грубость, но ты должна понять, с тобой ступает дроу, и ты сама видела, что эти противоестественные твари натворили. Айреникус бьёт в самые уязвимые места. Наш город, наш славный Сулданселлар, он полностью под влиянием негодяя! — Что? — удивленно заметил Келдорн. — Целый город пал? Почему же вы не отправитесь домой, чтобы отбить его? — Нас выманили сюда, — вздохнул Эльхан. — Та самая Ардулейс Деспана заключила сделку с Айреникусом, устроив провокацию в развалинах храма. В это время колдун пробился к городу и покрыл ворота мощным заклятием, которое нас не пропускает. Артефакт, который мог бы помочь нам проникнуть сквозь пелену смрада черной магии, был украден Бодхи. Мы не можем установить его местонахождение. Дела плохи, у нас кончаются припасы, а дроу все лезут и лезут… — Я знаю, где логово Бодхи, — уверенно сказала Стэйлис. — Отзови своих мудрецов, и я помогу вам достать артефакт! — Хорошо, — кивнул Эльхан. — Но с одним условием — мои маги прочтут заклинание верности на вашу дроу! — Что?! — возмущенно выкрикнула Налия. — Да как же вам не стыдно! — Эльхан, так нельзя! — разъярилась волшебница. — Она ступает со мной с самого начала, я не позволю унижать её! — Либо так, либо я продолжу допрашивать вас всех с применением магии, — отрезал генерал. — Пусть читает, аббил. Моя верность тебе сильнее любого заклятия, этим дурачкам не сломить волю рабыни Шар! — устало сказала Викония. — Я пропущу мимо ушей твоё хамство, дроу, — прорычал главнокомандующий. — Нардиель и Эльнарт, прошу, прочтите заклятие. Мудрецы боязливо подошли ближе. Жрица не спускала с них глаз; во время чтения заклинания она даже не дрогнула, нагло глядя в глаза лесным сородичам, бросая им вызов своим бесстрашием. Они действительно были напуганы её молчаливым сопротивлением, стоило розоватому свету вспыхнуть вокруг её тела и рассеяться, старцы быстро отошли назад, к генералу, боясь, что тёмная эльфийка передумает сносить оскорбление молча. — Так будет лучше для всех, — Эльхан вздохнул. — Так вы поможете нам? — Сначала расскажи, что вы сделали Айреникусу, — огрызнулась Стэйлис. — Он же не просто так одержим идеей уничтожить вас? — Это — не для твоих ушей, прости. Мы… Наш народ совершил страшную ошибку. Я не могу обсуждать это без нашей королевы, без великой Эллесим, крови нашего леса. Помоги нам, и если мы сможем вырвать её из лап убийцы, ты задашь ей все интересующие тебя вопросы. Пойми, я — солдат. Я присягнул на верность своей правительнице и клялся беречь тайны своего народа. — Хорошо, — волшебница встала с земли. — Хорошо, Эльхан. Я помогу. Но помни, если ты посмеешь обмануть нас… Или причинишь вред хоть кому-то из моих друзей… Просто помни о том, что Ардулейс мертва. Мне хватит силы разорвать ещё и тебя. Поверь, терять мне нечего. — Я не предам тебя, дикий маг. Мы отдадим вам все запасы святой воды и кольев, что остались на складе, победи Бодхи и вырви у неё Риннский светильник. Нам необходимо прорваться в город! Иначе… Иначе, боюсь, скоро мы не узнаем Фаэрун. *Зулкир — в Тэе — один из членов руководящего парламента. *Тарчион — в Тэе — глава выделенного района, тарча.
