In this lifetime and the next

Незнакомый человек в изящной темно-синей юката, сгорбился в углу, потирая ушибленную челюсть, и бросает на Чую осторожные, но преданные взгляды. Его можно было бы назвать красивым, если бы не бинты, что обернуты вокруг его запястий. Нет. Он на самом деле прекрасен, несмотря на сомнительные увлечения, потому что какой порядочный человек пробирается в квартиру к другому и просто укладывается на кровати рядом?! Одежда мужчины кажется дорогой, поэтому мысли о воровстве отпадают сразу. Вдобавок ко всему он имел смелость заявиться сюда в чертовом косплее. Что за херня? Парень, завернутый в бинты, с парой кошачих ушек на голове и хвостами за спиной. Конечно, это выглядит хорошо, но делает ситуацию еще более странной. Напротив него, в противоположном углу комнаты, держась за стул и учебник – ближайшие вещи, что попались под руку в полусонном состоянии – стоит Чуя. Он схватил их сразу же, после того как закричал и от шока ударил незнакомца: он может быть одиночкой, но далеко не слабак. «Вот как значит, Чуя? Ты бьешь меня после той чудесной ночи, что мы провели вместе?» — скулит человек. Его низкий голос как ни странно успокаивает, но манера произношении имени слишком раздражает – как будто они давние знакомые. Встречались раньше? «Кто ты, черт возьми, такой?» «Дазай, — мужчина загадочно улыбается, словно сказал невероятно забавную шутку, понятную лишь ему одному. Это злит. — Но, кажется, ты хотел звать меня Пушистиком? Буду честен, Чуя, у тебя ужасная фантазия» «Ты…! — внезапно он вспоминает о белой лисице, которую подобрал вчера и безрезультатно ищет ее глазами. — Ладно, это смешно. Хорошая шутка» Чуя резко хмурится, осознавая происходящее: «Ты дрессировал питомца ради этого? Нравится смеяться над простыми людьми? Ну, ты повеселился, а теперь проваливай отсюда, пока я не вызвал полицию» «Смеяться? — человек, назвавшийся Дазаем, смотрит на него с откровенной жалостью, и Чуя с трудом перебарывает желание кинуть ему в лицо книгу. — Это не шутка, я и есть та лиса. Я — кицунэ» «Слушай сюда, мудак, я и так знаю, что происходит, не неси ерунду и вали нахер из моей квартиры!» «А я говорю, что это не шутка. Я — твой хранитель. Даже сейчас у тебя в кармане лежит моя hoshi no tama, — Чуя c подозрением прищурился, но все же потянулся рукой к жемчужине. — Честно говоря, я думал, это очевидно, но видимо переоценил твою догадливость» Чуя бросает в мудака книгой. Однако … она замирает. Не потому что мужчина поймал её и не потому что та, как предполагалось, встретилась с его лицом. Нет, она буквально зависла в воздухе и мягко приземлилась в руки. «Это было близко, Чуя. Ты должен понимать, что кидаться подобным опасно, кто-то может пострадать» «Как ты это сделал?» «Магия. Я — девятихвостый кицунэ. Мы можем делать такое, видишь хвосты?» — все девять хвостов грациозно покачиваются в знак согласия. «Чушь. Всё, что я вижу — это странный тип в жутко дорогом костюме. Ты правда думал, что кто-то поверит в эту историю? В следующий раз придумай что-то более правдоподобное» Дазай раздраженно вздыхает и это ни хрена не смешно потому, что Чуя — тот, кто должен быть раздраженным. Он — тот, кто проснулся в постели с незнакомцем, что пытается скормить ему какую-то откровенную чушь. Кстати о незнакомце. Он пытается подойти ближе, и Чуя крепче сжимает стул с явным намерением пустить его в ход, если что-то пойдет не так. «Как доказать, что я не лгу?» Чуя впивается в Дазая прищуренным взглядом. Хвосты за спиной мужчины действительно двигаются, раскачиваясь в разные стороны, а ушки подергиваются. Что бы не старался сделать этот парень, оно выглядит очень реалистично. Но хороший костюм по-прежнему остается всего лишь костюмом. Чуя порывается вперед, хватая горсть белого меха и, прежде чем мужчина успевает отреагировать— «АЙ, мой хвост!» дергает. Он не отрывается, хвост приделан очень хорошо. Мужчина отшатывается назад, широко распахнув глаза от столь низкого предательства, и прижимает меха к груди, будто боится, что Чуя повторит свою выходку. Чуя же просто стоит с горстью белого меха в кулаке, разглядывая человека, на глазах которого застыли слезы. «Как это крепится?» «Это крепится КО МНЕ! Это и называется "хвост", чтоб ты знал!» «Не неси чушь! Дай посмотреть» «Посмотреть на что?» — Дазай подозрительно сужает глаза и смотрит в ответ, заворачиваясь в свои меха, пока Чуя малодушно наслаждается сменой вечно самодовольного и снисходительного выражение лица кицунэ на что-то прямо противоположное. «Я хочу посмотреть крепление» Лицо Дазая расплывается в хитрой усмешке, а уши начинают подергиваться, и это сразу же вызывает у Чуи чувство тревоги. Они знакомы всего пару минут, но по какой-то причине он знает: это не к добру. «Это довольно смелая просьба для Чуи. Знаешь, если ты хотел увидеть меня раздетым, то стоило просто попро— Мои уши!» Пока тот болтал, Чуя дотянулся до белых кошачих ушек, притягивая этого длинного идиота к своему лицу. Возможно, он немного подергал их. По крайней мере, Дазай точно не сможет сбежать от жесткой хватки Чуи. Парень поднимает другую руку, поглаживая Дазая по голове, но в ту же секунду от шока отдергивает ее. «Где твои уши?» Дазай хмурится и тянет руку к пострадавшему уху. «Только что ты попытался их оторвать» «Подожди… тогда… в самом деле?» «Они на моей голове. Да, это так, — Дазай раздраженно смотрит на него. — Теперь ты веришь?» Извращенный блеск вспыхивает в карих глазах, и он усмехается: «Или, может, ты все-таки хочешь увидеть, где начинается мой хвост? Нужно ли мне раздеться?» «Нет! — вскрикивает Чуя и уже спокойнее добавляет: Итак, ты настоящий кицунэ» «Кажется, ты убедился в этом собственными руками», — Дазай с презрением окидывает взглядом разбросанные на полу клочки вырванного меха. «Настоящий кицунэ, — повторяет Чуя. Вся эта история уж слишком невероятна. — Как в легендах?» «Ну, не знаю, какие именно истории ты читал, но хочется верить, что я красивее и восхитительнее» «И что ты хочешь?», — Чуя игнорирует прошлую фразу и спрашивает, глядя прямо в глаза. Кицунэ удивленно смотрит на него. И чего он ожидал? Неужели действительно думал, что Чуя будет пресмыкаться перед ним только из-за его сущности? Ха! Не надо его недооценивать. Но еще страннее, что на лице Дазая расцветает маленькая нежная улыбка, улыбка, оттененная печалью, которая быстро сменяется привычной – ехидной и дерзкой. «Как ни прискорбно, но так как у тебя моя hoshi no tama, я привязан к тебе, — Дазай театрально и явно наигранно вздыхает. —Не хочешь вернуть ее?» «Ни за что! — Ответ выходит на автомате. —Это…я не могу отдать ее, она – последнее воспоминание о маме». Слова получились похожи на извинение: по разным легендам ему известно, насколько важна данная вещь для кицунэ, но не может ничего поделать. «Я не буду ее забирать», — мягко произносит Дазай. Его голос мягкий, а глаза выражают искреннее понимание, будто он знает что на душе Чуи, будто знаком с мучительным чувством, когда человека, которого любишь больше всего на свете, забирают у тебя … но, конечно, он сразу же разрушает момент: «В таком случае, у тебя появился сосед по квартире. Постарайся не пускать слюни в следующий раз». «Ты спишь на диване!» «Но Чуя так мило обнимал меня сегодня ночью!» Чуя хмурится, но щеки все же стремительно алеют. «Дайте мне перерыв», думает он, «я всего лишь засыпал с бездомной лисой». Он определенно не позволил бы Дазаю сделать и половину этого прошлой ночью, если знал, кто он. Подождите. Прошлой ночью… «Ты подглядывал за мной в душе?» Выражение лица Дазая не меняется, но хвосты довольно покачаются от воспоминания. Он получает аналогичный синяк на другой щеке. *** Несмотря на сумасшедшее утро, остальной день проходит вполне спокойно. Ему пришлось убедить Дазая, что «нет, ты не можешь пойти со мной и я не собираюсь тратить своё драгоценное время эти уговоры, Дазай. Меня не волнует твоя лисья форма. Белая … ладно-ладно, серебристая лиса, идущая со мной в школу всё равно будет выглядеть подозрительно». Честно говоря, поверить в то, что этот странный человек и есть настоящее божество, кицунэ - одно, но видеть как взрослый мужчина с кошачьими – это действительно важно? - лисьими ушками и хвостами превращается в маленькое животное – совершенно другое. ***

( «Знаешь, я бы поверил намного раньше, если ты просто превратился передо мной» «И что бы сделал Чуя, если незнакомец внезапно обращается в лису?» «Наверное, выкинул его из окна» «К счастью, в моей получеловеческой форме Чуя слишком крошечный для подобного» Слишком крошечный Чуя бьет его по ноге. «Пошел ты»)

*** Школа была спокойным местом. Из-за переезда у него не было друзей, но это не так важно, он привык к одиночеству. Кроме того над ним не издевались, вернее, в первый и последний раз, когда кто-то попытался, Чуя сломал наглецу руку. Тому идиоту, по-видимому, стало слишком стыдно показываться в школе, так как больше там не появлялся, но никто даже не обратил на это внимания. Когда Чуя вышел из здания школы, то сразу же заметил толпу девушек у ворот. Он не знает, что их заинтересовало да и в целом плевать: пора на работу, поэтому парень полностью игнорирует их хихикание. Он не хочет подводить Кое-сан, поскольку она и так относится с предельным пониманием к его ситуации. Кое-сан слишком добра. «Чуя!» О нет. Это невозможно. Это не «Хэй, Чуя, я ждал тебя» Конечно. Пусть он и не так давно знает Дазая, но у него есть стойкое чувство, что этот человек сделает всё, лишь бы усложнить другому жизнь. Он оборачивается, но вместо утренней темно-синей юката видит синюю рубашку, черные штаны и полное отсутствие белых ушек и хвостов. «Дазай? А где...?» «Маскироваться под людей — одна из моих способностей. Чуя должен больше верить в меня» «Любая вера умерла в тот момент, когда мне пришлось спасать тебя от чихуахуа» Бровь Дазая раздраженно дергается. Чуя почти может представить, как его ушки сворачиваются от обиды. «Дазай-кун? Ты знаешь Накахара-сана?» — по голосу Чуя узнает одну из своих одноклассниц, фамилию которой не помнит, и действительно удивляется, что она знает его имя. Он запомнил ее лишь по постоянно раздражающему и высокомерному поведению. Чуя видит, как ее идеально накрашенные ресницы и призывно расстегнутые верхние пуговицы блузы, а когда развратный лисий взгляд скользит к декольте, а после кицунэ мило улыбается девушке в ответ, то парень ощущает сильное желание вырубить Дазая. «На самом деле мы с Чуей живем вместе» «Мы соседи по комнате», – уточняет Чуя во избежание недоразумений. «О, ты никогда не упоминал об этом» «Наверно потому, что мы никогда не разговаривали раньше?», — думает Чуя, но проглатывает замечание, в то время как кицунэ скулит от досады: «Это больно Чуя. Ты говоришь такие вещи, после того как взял с меня обещание остаться с тобой на всю оставшуюся жизнь!» «Что?! Я такого не говорил!» «Конечно говорил! — голос Дазая звучит обиженно и если Чуя может понять театральную наигранность, то девушки явно не замечают. — Не говори, что ты забыл? И это после того, как крепко ты обнимал меня вчера и отказывался вернуть мою душу? Что еще нужно сделать, чтобы убедить, что я всегда буду с тобой?» «Какого черта ты несешь!?» Девушки задыхаются, некоторые из них хихикают и прячут румянец рукавами, другие пялятся на них, широко раскрыв глаза от шока. «Я не знала, что вы с Накахара-саном...» «Это сложно, но таков мой долг…», — начинает Дазай, но Чуя шлепает его по губами, мешая сморозить очередную ложь. «Мы не вместе, —Чуя хмурится. — Он шутит. А теперь, извини, нам пора идти» Он буквально хватает Дазая за воротник и оттаскивает. Его лицо моментально нагревается от смущения, когда до него доносятся девичьи перешептывания позади них, пока кицунэ машет потрясенным девушкам на прощание. «Зачем так лгать?!», — шипит Чуя, как только они отходят на приличное расстояние. Дазай совершенно не выглядит виноватым. «Не помню, чтобы я кого-то обманул. Ты отказался вернуть жемчужину, и до тех пор я привязан к тебе» «Агх». Парень тяжело вздыхает от бессилия, потому что технически лис прав: «Тебе не нужно было выражаться именно так». Дазай улыбается, наклоняясь ближе к Чуе, и шепчет на ухо: «Но разве Чуя не был рад? Все девушки боролись за моё внимание, но я дал понять, что принадлежу только тебе» Чуя спотыкается и краснеет. Он хмурится, слегка поглаживая лиса по голове, прежде чем ударить. «Никогда больше так не делай!» Игнорировать восторженный смех Дазая позади себя сложно, но у него получается. Место, где он работает, - это небольшое кафе, принадлежащее Кое-сан. Эта красивая и добрая женщина позволяет Чуе работать после школы и в выходные дни, а также заботится о нем, часто спрашивая как его дела или здоровье. Другие работники тоже довольно приятные люди, если не брать в расчет их эксцентричную своеобразность. Они являются самыми близкими друзьями с тех пор, как он приехал в этот город, поэтому Чуя искренне рад работать в таком уютном коллективе. Он заранее предупредил Дазая не мешать ему, и смена прошла без каких-либо казусов. Часто Чуя ловил проблески коричневых волос у окна и пушистый белый мех у двери, но сам кицунэ предусмотрительно не показывался. Как только смена закончилась, к нему подошла Кое-сан, беспокоясь, что его куртка слишком тонкая для наступающих холодов, но Чуя отмахнулся яркой улыбкой и клятвенно заверил, что скоро купит новую, прежде чем наскоро попрощаться и выбежать из кафе. Он совсем не удивился, когда кто-то появился из неоткуда и начал идти рядом. «Та женщина права, — внезапно говорит Дазай. — Уже слишком холодно, чтобы ты носил это». «Не лезь не в свое дело, — огрызается Чуя. Не похоже, что у него был какой-то выбор. — По сути твоя беззаботная задница тоже на мне. Как я могу купить новое пальто, если нужно кормить еще один рот?» Дазай на минуту задумывается: «Если деньги – всё, что нужно, то я могу дать столько, сколько ты пожелаешь» «О нет, мы знаем эту историю. Я не хочу, чтобы ты воровал, это будет еще проблематичнее. Если придется, я просто возьму другую подработку». Дазай смотрит на него, но больше ничего не говорит. Вместо этого он подходит ближе и обнимает Чую за плечо. Чуя убеждает себя, что тепло кицунэ – единственная причина, по которой он не может оттолкнуть его, и оба молчат, когда он прижимается к Дазаю теснее. Незаметно, Дазай слегка улыбается и притягивает его плечо капельку сильнее. ***

(«Хэй, Дазай, мама рассказывала, что нашла жемчужину сразу после моего рождения. Это значит, что ты был рядом, когда она была еще жива? «Ну, моя жизнь привязана к hoshi no tama, я думал, что это очевидно даже для тебя, но видимо переоценил твой интеллект» «Заткнись!... Тогда… Это значит, что в день аварии…» «…» «Нет, неважно, забудь» «Мне жаль, Чуя. Я… Я по-прежнему абсолютно бесполезен. В тот раз не было ни шанса спасти её»)