Я лишняя

Открыв глаза я поняла, что меня кто-то держит на руках. Это была женщина с короткими светлыми волосам, с улыбкой до ушей и со слезами на глазах она смотрела на меня и лелеяла, ласково называя «Вилая», меня так в детстве называла мама, неужели, моё имя не изменилось и эта женщина — моя мать? Рядом с ней такой же счастливый мужчина с черными волосами, они чем-то напоминали ежовые иголки, скорее всего, отец… «Я же… должна была умереть, неужели меня спасли? Так, стоп, несостыковочка… У мамы давно не было коротких волос, а у отца таких густых и темных волос!» Но когда я потянулась рукой к этой женщине, то увидела, что моя рука очень и очень маленькая по сравнению с ними… С ними? Теперь это моя семья? Новая жизнь, но с памятью о прошлой?! — Аагуи? — только и смогли произнести мои уста. В душе поселился животный страх, а на глазах появились слёзы и я громко, прямо, как младенец, хотя, кажется, я таковым и являюсь, заплакала, нет, правильнее будет сказать, что заревела. «Какого черта?! Почему я не могла просто умереть? Если здесь будет так же, как и там?! Нет… Я не должна сделать ЭТУ жизнь похожей на прошлую, нельзя повторять свои же ошибки.» — Ну-ну, Вила, не плачь, мама рядом, папа тоже… — ласковый, теплый голос, наполненный любовью и заботой. Как же давно я не слышала чего-то подобного? Наверное, довольно давно. Понемногу я стала успокаиваться и вскоре уснула, крепко держась за большой и крепкий палец отца и поняла, что это — мой шанс на светлое будущее. Шли годы, я научилась ходить, говорить, писать и читать, но, что меня удивило, так это то, что я переродилась в Японии, причем, слишком похожей на феодальную эпоху. Здесь все такое, так сказать, старое? В смысле, по времени. Неужели, это какое-то антиутопическое прошлое или будущее? Кто его знает… Сейчас меня радует то, что я живу в самой обычной, может, слегка бедной семье, но дом всегда наполнен уютом, теплом, заботой и любовью. К семи годам узнала, что это, черт возьми, Общество Душ, хотя, может, это всего лишь мои предсмертные галлюцинации, где мозг воспроизводит сокровенные желания человека? Как ни крути, но… Мой мир перевернулся вверх дном, когда до меня дошло, что это реальность. Я чувствовала боль, чувствовала запахи, холод, ветер, жару и так далее. Мое тупое и наивное желание, о том, что я хочу переродиться в аниме — исполнилось. Правда, с момента, как я оказалась в мире, наполненным Пустыми, Шинигами и всякой этой бредятиной, я напрочь забыла сюжет, но имена некоторых персонажей и основную информацию о здешнем мире я, все-таки, помню, что немного радовало. «Окей. Вил, ты всегда хотела стать героем, давай, вперед и с песней! Ты можешь питаться, ты чувствуешь голод, из этого следует, что в тебе есть духовная сила, что ведет к тому, что ты можешь стать местным солдатом, а то бишь Шинигами, конечно, не таким охеретительным, как сьюха Ичиго, но, где-то на уровне 9 офицера, ну, может быть, дотянешь…» — Однажды сидя на пороге дома, думала я, заодно посматривая на зеленые деревья. Было невыносимо жарко и это бесило. Решив прогуляться по Дзюнринану, чтобы как-то освежиться, моя особа рассматривала прохожих, даже без зазрений совести, что, мол, некрасиво засматриваться на окружающих, но это же интересно. Не каждый же день попадаешь в мир, наполненный фэнтези или чем там населен мир Блич? Прогуливаясь все так же по окрестностям, я забрела в какой-то бедный район, который был похож на тот, в котором жила я, но то, что я там увидела заставило раскрыть глаза по пять копеек. Облокотившись на дерево, с грустной миной на лице стоял Хитсугая Тоширо. Его обходили стороной, но… Сейчас, как никогда раньше, я понимала его чувства. Тебя ненавидят и тебе одиноко, правда, его еще и боялись. Меня же — нет. Если быть честной, то зная о Снежке лишь поверхностно, я не помню, чтобы он отличался какой-то агрессивностью или какими-то действиями, за которые его можно было бы назвать «монстром». — Я прям слышу твой вопрос: «Что зыришь — глаза пузыришь?» — произнесла я, широко улыбнувшись, не отрывая взгляда от мальчика-ровесника, который как-то странно на меня смотрел, — Мне просто нравятся твои волосы, красивые, на снег похожи. — тот отвел от меня уже свой взгляд и ушел. Ладно, видно, не судьба мне подружиться с этим гением. Пожав плечами и отвернувшись, я побрела уже в сторону дома, так как начинало смеркаться. Шла я значит, себе такая на уме, как вдруг чувствую, что врезалась во что-то, ну ужас мягкое. Отойдя на шаг назад увидела перед собой прекрасные пышные грудные формы. «Такие сиськи только у одного человека могут быть… Мацумото…» И я была права. Молодая, еще с короткой стрижкой светлых волос и другим шарфом, она выглядела, как-то, ну, совсем юно? — Ох, простите Мацу… — осекшись и решив, как-то «спасти ситуацию» пошла обычным и наитупейшим путем — быстро закашлять и изменить неправильное на правильное, — Кхм… Тетенька… — поклонившись, я, как можно скорее, убежала с места преступления, чтобы не возникало каких-либо вопросов. Забежав домой, поняла, что дома лишь мама, которая готовила ужин, чувствовалось по запаху; отец, скорее всего, где-нибудь, на работе. — Я дома! — крикнула я, снимая на ходу туфли. — С возвращением! Иди мой руки и садись за стол, ужин скоро будет готов. — медленно, но верно, моя особа потопала к ванне. Зайдя в комнату, первым делом посмотрела в зеркало. До боли знакомое лицо, которое было у меня и до этого, только здесь у меня глаза не папины, а мамины, нос папин, а не мамин, губы тоже её. Имя не изменилось. Я все та же Вила Май, правда, семилетка и в прошлом. Кажется, в мире людей, сейчас какой-нибудь… Эм… 1850 с хвостиком? Бог его знает! Воу-воу, полегче, Бога нет, хотя, погодите, а кто тогда Мацумото Рангику? Святая женщина, честное слово. И прибухнет с тобой, совет даст, да лицо разобьет, если надо — убьет, была бы только возможность. Эх, красота… Ближе к ночи вернулся отец — уставший, на взводе. Такое редко бывало, но он старался не выносить свои чувства наружу, так как знал, что мы не виноваты, но сегодня что-то пошло не так. Он долго ругался с мамой о чём-то, слышать о том, что он устал постоянно быть на побегушках у Капитана Куроцучи и выполнять какие-то непонятные поручения о том, что нужно принести то или это, слышать постоянные унижения, как никак, он же ученый! Еле как мама смогла его успокоить, приглушенно было слышно, как всхлипывал отец… «Кажется, что отец такого отношения не сможет долго терпеть и взорвется, наплевав на правила и вовсе ударит Капитана и со спокойной душой уйдет из Отдела Технологий и часто будет дома, а возможно, что найдет что-то более интересное, нежели наука…» Раскрыв одеяло, я встала с футона и стараясь не издавать звуков, вышла на улицу, дабы развеяться. Залезая на персиковое дерево, с горем пополам, нормально села и подняла голову вверх, рассматривая ночное небо. Яркие звездочки на темном небе, заставляли чувствовать себя полноценным человеком, заставляя принять все свои минусы и продолжить жить, странно, почему же такая система не работала в ТОМ мире? Ответа я не могла найти, как и желания возвращаться в то место, откуда пришла. В мир, который наполнен жестокостью и отвратительной цепной реакцией на те или иные характеристики человека, не подходящего под нормы общества, хотя, здесь, всё-таки это есть, в воспоминаниях сразу пронесся белокурый мальчик Тоширо, с грустным выражением лица, смотрящего себе под ноги. На сколько же люди низко пали? Каким-то непонятным чувствам, в голове вспомнились слова песни Морико — Нура недолго думая я тихо запела: Где-то — тин спирит, Им вторят сплины, Потом шум-шорох, меняется картина: Вот в квартире белые обои, а посуда черная, И не выброси на берег меня, моё Море. Старый плеер оказался очень кстати, Новый накрылся, как будто есть, что накрывать там. Новым сюжетам выписан диагноз Острой недостачи всех вас Чайник накалился догоряча, Сотни песен спето про горячий чай. На город опускается нуар — Ты правда спешишь так? Ну ладно. Чайник накалился догоряча, Сотни сотен песен про горячий чай. Постой, посиди ещё, не спеши, Мне так хорошо в тепле твоей души. Потом — что-то там Почти шёпотом Мы с тобой обсудим тихо, а потом Пойдём по домам, каждый в свой город. Угораздило же меня жить вдали от моря. Понимаю, начинаю соглашаться, Да, я вижу, я. кончиками пальцев, и. Если прозренью быть, то сейчас самое время Что-то поменять — меняй. Чайник накалился догоряча, Сотни тысяч песен про горячий чай. На город опускается нуар — Что, ничего не нужно? Ну ладно… Чайник накалился догоряча, Сотни сотен тысяч песен про горячий чай. Теперь вот сиди-ищи, не дыши, Как бы сохранить красоту своей души. Когда я замолчала, то хотела начать спускаться, как на мои глаза попалась белая колючая шевелюра, уж, больно знакомая, привыкшие к темноте глаза расширились в удивлении, смотря на красивые бирюзовые глаза, которые тоже застыли в удивлении. Потеряв равновесие я грохнулась с ветки громко ойкнув.