Чёрный Король

      Возможно, вы задаётесь вопросом, кто же убил ранее упомянутую Мари? И я считаю должным ответить — это был обыкновенный убийца, а таких в Корсии много. Даже несмотря на большое количество Добровольцев, они продолжают вести свою тёмную деятельность. Люди, живущие там, делятся на два типа — презирающие их и те, что дрожат в страхе, не смея высунуться на улицу ночью. Что же, люди уже смирились со своей полной опасностей и лишений участью, как и власти перестали действовать. Городская Полиция тоже совсем не старается, все дела, заключённые в папках, значатся под надписью «Не раскрытые». О, эти стражи порядка! На эту тему можно предъявить тысячу недовольств и возмущений, вот только слушать их никто не станет. Они без малейших проблесков совести извиняются и пожимают плечами, пока люди безвозвратно гибнут от рук убийц. От этих людей так и веет фальшивым сочувствием. Стоит лишь оказаться рядом, становится тошно. Но это ещё только половина всей несоизмеримой беды. Есть кое-кто пострашнее простых полоумных убийц из подворотни, убивающих исключительно ради извращённой формы удовольствия. Они мельком уже упоминались ранее. В простом народе их принято называть Кукловодами. Считается, что все беспорядки в стране спровоцированы именно ими. Это они сплели ту прочную сеть, в которой увязли беспомощные люди. Но это всего лишь слухи, а решать, верить им или нет, только вам.       Каждый из нас знавал промозглое осеннее утро начала сентября. Когда на улице и в квартире витает прохладный воздух, под одеялом как никогда уютно, а высвобождаться из тёплого плена нет никакого желания. Потому мы с явной неохотой поднимаемся, и нашим телом овладевает дрожь. За окном медленно расползается туманная дымка, что со временем рассеется так же быстро, как и появилась. Птицы молчат, они уже улетели, и это безмолвие, гладкая тишь вводит в оцепенение, завораживает и одновременно вселяет неясный страх. Примерно такое же утро, только был ещё конец августа, встречал мрачный и, по обыкновению своему, пустынный Дандрей. Непривычно было видеть, как утренние лучи оставляют свои следы на давно забытой если не людьми, то богом земле. Это зрелище увлекало и притягивало взгляд, словно поединок тьмы и света, где свет одержал победу, но лишь ненадолго. Вскоре тьма Старого Города даст о себе знать. В чём заключалась его тьма? В безжалостных жильцах. На самом деле, вопреки слухам, их было немного.       Сам Дандрей представлял собой череду впадин и возвышенностей, образовавшихся совершенно хаотично, если осмотреть город с высоты птичьего полета — причудливей картины будет уже не сыскать. Это оставили напоминание о себе старые землетрясения. Дома строили только на уровне впадин, а возвышенности и по сей день остались нетронуты. Так как земля была неровная повсеместно, дома со временем накренились и выглядели весьма нелепо. Но несмотря на это, город вселял тот ужас, который вселяют дома с привиденьями.       Пустые улицы, пустые дома, и лишь тишина, прогуливаясь под руку с ветром, случайно заденет ставни, что сразу распахнуться, или дверь, которая разбавит тишь мерным скрипом. Это настолько тоскливое и отчасти унылое зрелище, что радостный свет солнца казался совсем неуместным. Вот и девочка, одиноко сидящая на качелях посреди этих старых развалин, думала так же. Её бледное лицо украшали тонкие нахмуренные брови и задумчивость, несвойственная детям. Качели были сделаны вручную, и их вид вселял лишь тоску. Они крепились к голой ветке дерева, которое росло на одной из причудливых возвышенностей, почти у самого обрыва. Доски, из которых были сделаны качели, уже начали гнить от переизбытка осенней влаги.       Взгляд янтарных глаз девочки имел ту кротость и проницательность, какая есть лишь у подлинных аристократов. На них словно осела пыль прожитых лет, но, несмотря на это, они выглядели живо и свежо, будто недавно распустившийся цветок. Волосы, лениво покачивающиейся на слабом ветру, выглядели тёмными — иссиня-чёрными. На макушке мешающие пряди волос собраны в небольшой хвостик, закреплённый светлой резинкой с пышным бантом. Он создавал остро ощутимый контраст. Девочку обволакивала утренняя дымка, сквозь которую проглядывались очертания лёгкой, для такой погоды, одежды. На кружевных рукавах голубой кофты были вышиты белой нитью цветы, похожие на ромашки. А под кофтой угадывался роскошного вида сарафан с похожим на гжельский узором. Её шею увенчивало странное украшение пурпурного цвета, также увешенное кружевами и рюшками.       Она была так увлечена занимательной игрой света и тьмы, что даже не заметила юркую тень прошмыгнувшую мимо. Тут же в карман её кофты упала свёрнутая в квадратик бумажка. Девочка вздрогнула от неожиданности, но в миг вновь приобрела величественный вид. — Ты снова балуешься заклинаниями из моих книг? — в тишине звонким эхом разнёсся её звучный голос.       Из пустоты позади девочки начал вырисовываться чей-то силуэт, но постепенно он прояснился. Это был высокий мужчина, одетый как слуга богатого дворянина. Правда, серый строгий костюм был ему великоват. Русые пряди вились кудрями и никак не приглаживались, а округлое лукавое лицо обрамляла такая же кудрявая чёлка. В тусклых серых глазах плясали озорные искорки. Мужчина улыбнулся и, подойдя к девочке, вальяжно поклонился. — Вы, как всегда, проницательны, мисс Роуд, я принёс вам сведения о новой мишени. — Линферд, скажи мне на милость… — Роуд спрыгнула с качелей и мягко ступила на траву, орошённую утренней росой, — зачем, по твоему, я это делаю? Почему же отец не может превратить их в своих Кукол? — Ваш отец — господин Роуд не желает себе таких бесполезных Кукол, мисс. Ему угодно, чтобы ими занимались вы, а раз так, у вас нет права голоса, — сказав это слуга снова начал таять в воздухе.       Его фигура всё бледнела, пока вовсе не превратилась в чуть заметную тень, что скользила под покровом деревьев, уходя всё дальше и дальше. Девочка, сделав над собой усилие, подавила разочарованный вздох и вновь села на качели. Под её весом они протяжно заскрипели, словно сетуя на свою судьбу, но почти сразу умолкли. Слуга ей не советник. Он всего-навсего безвольный раб, вынужденный подчиняться. Это единственное, чем они похожи.       Солнце тем временем уже находилось в зените. Его озорные солнечные лучики разбавили уж слишком мрачную обстановку, сделав её более лёгкой. Они бегали по листочку, который развернула и держала в руках девочка, чертя золотые дорожки на косых буквах. Внезапно тонкие губы девочки тронула холодная улыбка. — Так это же Энджей, — прошептала она, — а вот и повод навестить трактир братика… — и глаза её недобро блеснули.