Приказ: Всегда готов

Я не верю в сталкерские байки. Это всего лишь сказки у костра. Приукрашенные мужиками истории чтобы напугать новичков. Несомненно в каждом рассказе найдется мораль, если рассказчик не последний дурак, чтобы упустить этот важный момент. Смысл бывает разный. Не ходи ночью по болотам, а то кровосос словит раньше чем поймешь. Или не верь всему вокруг, галлюцинации могут оказаться ловушкой. Или прикрывай спину напарника и сохранишь свою жизнь. В общем предупреждения сборника «не ходи туда, не бери это, не верь всему». Мне нравится последнее предупреждение, которое я охотно соблюдаю. Но как атеист не верит в Бога пока не столкнется с ангелом, (после аварии, во сне, теряя надежду в медицину и т.д.) так и я не поверю в новую сверхъестественную чушь в Зоне пока не увижу сам. ЧЗО кишит аномалиями. И я не имею в виду столб пламени именуемый «Жарка», которому нет научного объяснения. Просто в последние три дня расползается слушок, будто в городе видят призрака. Маленькая припятчанка появляется то тут, то там. Она не говорит. Хотя если верить слухам: видение длится меньше минуты. Сталкеры от страха и фактора неожиданности даже выстрелить не успевают. Мне стало даже интересно. Перебрался в мертвый город, чтобы хоть разок столкнуться с явлением. А еще узнать смогу ли я сделать выстрел. Может, невинная на первый взгляд девочка окажется мутантом телепатом опаснее контролера. Тогда я первый кто станет разрушителем глупых небылиц о не упокоенной душе. Поверили уже в мою жестокость? Так вот это реальность. Нежности показывать я не собираюсь. Но даже взрослым нужны порой сказки. Я из тех людей, который не ждет, когда что-то произойдет. Я сам создаю ситуации. Вот и сейчас я плетусь по городу Припять дворами. На самом деле городок можно обойти за день с целью экскурсии. Что крайне не советуется. В подтверждение своим словам я прыгнул на обочину в ров. Впереди по улице Курчатова ровной шеренгой идут монолитовцы. Бойцы хорошо экипированы и вооружены автоматическими винтовками и гранатометами. Можно сказать я со своим неизменным пистолетом «Кольт 1911» просто дурак, который не понимает серьезной угрозы. Однако до тайника с остальным добром еще нужно добраться. Схрон как раз в парке через дорогу в трансформаторной будке. Кругом деревья и высотные дома окружают двор. Поэтому я терпеливо жду тишины на улице. Приподнимаюсь. Монолитовский патруль идет размеренно вперед. Что-то много в последнее время стало рейдов по городу. Мутантов в десять раз меньше, чем серо-бурых молчаливых ребят. На ЧАЭС им места мало. А нам здесь места мало, потому что их много... тьфу. Рывком пересек открытую местность, скрывшись в чащобе. Растительность буйствуем своим разнообразием. Ноги тонут в сокрытой листьями грязи. Чавкает при каждом шаге. Будто удержать пытается. Оглядываясь назад, я вижу лишь плотную стену деревьев и густых кустарников. Природа отвоевывает свою территорию. Даже тщательно вытоптанные тропинки давно поросли травой. Существование человека постепенно стирается с этой территории. В молодой и самый недолговечный город вернулись незаконно только сталкеры. А невидимая угроза – радиация – все также держится проклятьем. В подтверждение этому счетчик Гейгера затрещал, набирая обороты с уровнем загрязнения. Чтобы не угодить в очаг я обхожу в обход, пока чувствительная аппаратура не перестает терять сигнал. Я уже вижу слева свою трансформаторную будку. Однако мое внимание захватывает другой объект: правее от меня на поляне стоит спиной человек. Самое время достать пистолет и очистить парк от нежелательных возможных свидетелей. Я не хочу терять такой надежный схрон из-за какого-то засранца. Но чем ближе я подкрадываюсь, тем отчетливей видно фигуру и тем непонятнее становится ситуация. — Я, вступая в ряды пионерской оргазиции… ога… Всесоюзной пионерской оргазинации… — сбивается создание с юным звонким голоском. — Или с другой фразы начать? Торжественно обещаю: любить и беречь свою Родину… Маленькая девочка, что стояла на старом прогнившем пне, ищет в кармане передника помятый клочок бумаги с текстом. Она увлеченно проговаривает клятву про себя, заучивая сложный порядок слов. Я замер в нерешительности. К детям в Зоне меня паранойя не готовила. Если честно, то отточенная до безошибочной интуиции паранойя сейчас тихо постукивает по затылку. Я поднимаю пистолет, завожу курок и в нетипичном для себя ужасе делаю шаг вперед. Я слышу ее бормотание и шорох бумажного листка. А еще мое дикое биение сердца. «Мне это кажется» — убеждаю я себя. Словно передо мной замаскированный контролер. Мысль придала мне уверенности, ибо дети в Зоне это первый признак несчастья. Я вздрогнул, когда девчонка снова по струнке встала на пень и уверенным голосом попыталась произнести клятву. А я заметил то, что посодействовало в трудной дилемме: над головой девочки блеснуло маслянистое пятно. Силуэт ее стал как отражение на потревоженной волнами глади воды. И я нажал на спусковой крючок. Отдача толкнула меня в руку, а выстрел показался чересчур громким в неестественном спокойствии парка. Выдох облегчения на секунду стал видимым горячим паром в осенней прохладе. Свежее пулевое отверстие красуется в стволе тополя. Я и сам трясусь как мертвый лист на ветру, что вот-вот упадет с родной ветви. — И никаких миражей. Правильно говорят: многие проблемы стали легко решаться после изобретения кольта. Согласен. — Успокаиваю я себя, убирая упомянутое оружие в кобуру. Пропуская мою возню в схроне, то как я собирал автомат «Абакан» и распределял ношу по карманам разгрузки, можно отметить что меня ожидало на обратном пути. Милая девчонка с косичками и голубой кофточке на пуговицах пробежала недалеко от меня. Мимолетный взгляд незнакомка бросила на меня. В ее взгляде было любопытство и интерес. Она растворилась в прыжке, оставляя после себя маслянистые разноцветные разводы, а мне седых волос. Паранойя, которой я привык доверять, сейчас упала в обморок. Потому лишь тихо звенит отголосок голоса девочки. Эта встреча сбила меня с толку, потому добирался до базы сталкеров я дольше возможного. Мне все время казалось, что я что-то забыл. Нет, я опустошил схрон подчистую. Даже пожарный топорик захватил. Раньше у меня были любимыми игрушками металлический прут и медная проволока. Но потом их место заменил более удобный практичный топорик, который я нашел в заброшенной лаборатории. Но эта история уже в прошлом. — Привет, Хог! Рад видеть тебя с нами. — Воскликнул мускулистый крупный мужчина, едва я показался на пороге химчистки, а ныне базы сталкеров. — Давно не видно было тебя. Где ошивался? И где твой напарник? — Тебе тоже доброго дня, Кулак. — Я сел на бочку напротив него. Кроме нас на базе насчитывается едва человек шесть. Немноголюдно сегодня. — Столько вопросов сразу. Суслик пока сам по себе. Разошлись мы недавно во взглядах и решили разойтись на время. Слышал, что сейчас на Янове он. — Непривычно видеть тебя одного. Всегда вдвоем закадычные друзья, как в день когда к группе присоединились. А теперь вдруг «взгляды не совпали». Вы же не бабы какие, чтобы ядом плеваться. И не дети малые, чтобы по разным углам песочницы сидеть. — Сталкер почесал свою буйволовую шею. Кулак уже принял русское лекарство от всех бед, чему свидетельствует запах алкоголя и слабая затуманенность во взгляде. Мне остается смириться как этот богатырь лезет в душу. Правда, разговаривать по-трезвому все равно, что разговаривать с животным. Услышать-то услышит, но не факт поймет ли. Потому налил себе водочки, приподнял в молчаливом тосте и опрокинул рюмку в рот. Горло обожгло. Я утыкаюсь носом в рукав, что пахнет землей и влагой. Кулак одобрительно наблюдает. Он уже разлил по следующей рюмке. «Перерывчик небольшой…» — гудит Кулак и мы выпиваем вторую порцию крепкого алкоголя. Вот теперь я готов говорить: — Прав ты, Кулак. Пособачились мы с Костей крепко. Мордобой даже устроили. Я его по почкам бил, а он меня головой приложил. Уже два месяца как порознь. — Да как же так? Вы не разлей вода были. Ты выпей, расскажи. Я все знать хочу. Давай не темни, дружище. Я отмахиваюсь, мол и так сказал достаточно. Однако Кулак продолжает наседать. — Если тебя хотят выслушать, то говори. Когда попросят замолчать, тогда сам учись слушать. — Он нахмурился, замечая мои сомнения и показав кулачища грозно добавляет. — Будешь молчать, я тебе харю наждачкой начищу. Я засмеялся, поднимая руки. Кулак умеет убеждать. А еще алкоголь достигает мозгов. Сопротивляться тяжелей. Так например было год назад при первой нашей встрече. Хромой израненный Суслик опирался на меня. А я сам едва переставлял ноги от изнеможения. Группа сталкеров приняла нас тепло. Кулак обеспечил прикрытие. Среди них нашелся доктор, что помог заклеить мои царапины и наложил шину на ногу Суслика. Немаловажен факт, что мужики приняли нашего странного попутчик детеныша полтергейста относительно спокойно. Ну, сначала автоматами махали. Напугали до истерики детёныша и когда получили выговор от его опекуна, то есть от Кости, тогда сталкеры успокоились. А уже к вечеру начали сами проявлять интерес к шаловливым забавам малыша. Я, наверно, остался самым брюзжащим человеком из всех. Сложно представить как бы мы выжили, если остались наедине с агрессивным центром Зоны. Нас ожидала смерть. И получить приглашение большой группы сталкеров стало началом долгого возвращения в колею. Пока Костя лежал на койке с гипсом, я обустраивал базу в команде Кулака. Пока Костя вспоминал ка сгибать поврежденное колено, я ползал на брюхе по окрестностям Юпитера. Пока Костя учился ходить, опираясь на трость, я выполнял наёмные контракты, из которых не брезговал даже работой киллера. Война всегда приносит прибыль, пусть эта война ведется идейными группировками. Очерствел Хог. Мы приложили одинаково много усилий. С нами тогда был третий член команды: ровесница Кости холодная (в том числе буквально) немногословная девушка по прозвищу Тайна. Ровно через сутки барышня покинула лагерь Кулака. О ней не было известно ровно ничего. Костя все костяшки на руках отбил в кровь. Его раздирала беспомощность. Он с ума сходил от бурливших эмоций. Вот тогда между нами закралась обида и непонимание. И с каждым днем становилось хуже. Я снова окунулся в прошлую свою жизнь одиночества и недоверия. — В Зоне, как на корабле – женщина предвещает беду. — Озвучил я наконец причину, отбивая такт по столешнице и продолжая свой рассказ. …Тайна вернулась на базу в жутких ранах и гематомах. Её одежда пропиталась кровью. Одному Черному Сталкеру известно в каких неприятностях она побывала. Я требовал объяснений, но она не рассказала. Нагло глядя в глаза, твердила: «Всё нормально. Я в порядке» А потом погружалась в омут своих мыслей. Меня дико бесило, да сейчас также раздражает ее поведение. А костя умудрился простить. Больничный режим их сблизил. Девчонка начала доверять ему. Хотя её по-прежнему могло резко переклинить: тихая забитая девица вмиг становилась злее химеры. Её словно в лихорадке кидало в первобытную дикость и также быстро она снова замыкалась в себе. И всё же Тайна старалась. Даже я поверил ей. Первым делом после выздоровления она забрала полтергейста с базы и подыскала ручному мутанту уютное пристанище. Там Жорик не мешался сталкерам и мог учиться выживанию самостоятельно. Тайна приносила ему пищу, заботилась по-матерински о детёныше и с улыбкой хвасталась Косте о новых успехах воспитания. Что касается парня, то он был безумно счастлив знать о них хорошие вести. Это отличная мотивация встать на ноги. — Суслик влюбился в неё. А она снова ушла, не сказав ни слова. Я отказался рыскать по всей Зоне в поисках женщины с тяжелой степенью амнезии. Парень из кожи вон лез в этом году чтобы ей угодить… а она просто ушла. — Меня трясет от злости. — Я не могу понять их поведение. Как мне объяснить другу, что у Тайны за душой ворох этих тайн? Женщина, которую он любит, просто не понимает что такое любовь. — Заключаю я, хотя мое взвинченное состояние говорит за меня. — Ты не прав. Ответ Кулака меня шокировал. А он, наслаждаясь моей реакцией продолжил с толком и расстановкой: — Друг для тебя важен как младший брат, так? А его сейчас заботит от-ветная реакция сталкерши. А знаешь что нужно девчонке? Ей нужна поддержка. Задумайся на минуту каково ей не понимать чувств. Она может потому и уходит, что сталкивается с непониманием. — Кулак, ты не знаешь о ком говоришь. Тайна… — меня грубо перебили. — Полумутант. Знаю я. И много других сталкеров знают. Только те, кто говорит это вслух и хочет убедиться, ждет незавидная участь. Наслышан я про вашу спутницу. И честно говоря, хотелось бы чтобы Тайна утихомирилась. А единственный человек, которому она доверяет по твоему рассказу – это Суслик. — С каких пор ты гуру по сложным вопросам отношений? — Секрет. — Кулак загадочно улыбнулся. — Хочешь совет, Хог? По глазам вижу, что хочешь. Заведи себе женщину. Она сама научит тебя открывать неизведанное, принимать ответственность на себя и главное научит слушать. Собеседник решил это принять за тост, потому разлил еще по рюмке. Сейчас жидкость показалась мне тошнотворной уже на запах. Ловко плеснул содержимое через плечо, пока Кулак морщился. Мне уже хватит. — Слушай, Кулак, хотел спросить: ты встречал в Припяти девочку? — О которой говорят? — Да. Он мотнул головой. По заторможенным движениям видно его кондицию. Это была последняя его адекватная реакция, ибо уже спустя минуту Кулак начал бормотать что-то несвязное. Попытки растормошить его остались безуспешными. А Андрей Кулак откровенно стал пить алкоголь из горла. В голос он причитает о погибших бойцах, проклиная Зону. Сейчас поорет и успокоится. Охрана на базе привыкла к слабости командира. Махнув на него я поднялся на второй этаж химчистки, что переделали как казармы. Дальняя излюбленная койка приняла мое грузное тело. Еще несколько дней я отдыхал на базе. Утром делал физическую нагрузку, а вечером обсуждал за новой бутылкой философские вопросы с Кулаком. Самое излюбленное мной занятие слушать «Сарафанное радио». Каких только слухов не гуляет по Припяти! Даже моя бизнес сделка с Бубном дошла до города. Джокер проболтался значит. Еще одна галочка в моем послужном списке и дополнительный нуль за поседевшую голову. По ночам я ворочался на отсыревшем матраце. Я слышал детский голосок девочки и беспощадный выстрел. Насколько же я огрубел, если осмелился стрелять в ребенка, пускай ненастоящего? Сердце сжимается в спазме. Ее взгляд был наполнен страхом. Словно она поняла кто пытался ее убить. С кошмарами помогали справиться таблетки снотворного. Рутины добавляло ожидание. Но в конце концов мое терпение было вознаграждено. На базу пришел Суслик. Я встал посередине комнаты, но парень проковылял мимо, словно меня не существует. Он устало свалился на диванчик, потирая колено. Видимо марш-бросок дался ему тяжело. Пропуская первый удар по самолюбию, я сел напротив. — Ну здравствуй, Суслик. Как здоровье? — Как можно более непринужденно начал я разговор. — Не называй меня так. — Буркнул он, не поднимая глаз. — Меня зовут сталкер Сокол. — Во как! Тогда у меня к тебе дело, Сокол… В последнее время меня часто стали перебивать. Надо срочно возвращать былой авторитет. — Я не веду дела с такими людьми как ты, Хог. — Сначала дослушай. Перебивать, знаешь ли, невежливо. Предлагаю пару вылазок сделать. Тебе нужны артефакты для лечения, мне… нужны деньги. Соглашайся. Как в старые добрые времена. Одному не вариант. А добычу как обычно поделим поровну. — А с чего мне тебе верить? У меня уже есть Жора. У нас тоже честный дуэт. И в отличие от тебя, он мне не врёт. — Это твое право злиться на меня. Я поступил по-свински. Если ты хочешь найти Тайну, то я помогу. Тем паче я знаю где ее примерно искать. — Чем докажешь? — Ни чем. — Тогда с чего мне верить? — Что ты заладил «с чего» да «зачем»! Взаимовыгодное дело предлагаю. Если у тебя какие-либо дополнительные условия, то озвучь. – Парень нахмурился, а я протянул руку для рукопожатия. – Значит по рукам? Костя неохотно цепляется за мою лапу. С прежним дружеским энтузиазмом я крепко скрепляю сделку. А на душе стало сразу спокойней. Вот она, маленькая ступенька на подъеме к доверию и прежним отношениям. Физиономия Кости явно выражает другой смысл. Смесь пренебрежения, высокомерия и глобальной злости в скорлупе игнорирования. Всё как раньше. Костя настоял выдвигаться сегодня же и спорить нет смысла. Зачем томиться сутки? И день сегодня хороший. Пасмурно только. К вечеру начнется ливень. Первый за эту неделю, который ознаменует сезон настоящей мокрой осени. Романтики из пестрых листьев подавно нет. Только корявые голые ветви тянутся к серому небу, как нищие за милостыней. Вот яркий золотой луч промелькнул на дороге. Брошенной небрежно «монеткой» оказался артефакт. Попытка поймать не увенчалась успехом. Камень нырнул в плотную завесу «воронок». Костя огорченно посетовал на упущенную добычу. — Надо было «Искру» включить. Наверно то «Светляк» был. — А чего же не держишь свой аппарат всегда включенным? — Батарейку жрёт. — Отмахнулся он, отвернувшись. Возникла неловкая пауза, которую захотелось заполнить диалогом. По крайней мере я почувствовал потребность в разговоре. Тем более до точки назначения осталось рукой подать. — Прямо как Жора. Помнишь как троглодит «Батарейку» слопал? А у нас тогда последние триста рублей остались и еда закончилась. Я искоса наблюдаю за его реакцией. И о чудо! Костя расплылся в ностальгической улыбке: — Ты Жорку предложил на вертеле зажарить. Окатил его водой из бутылки чтобы того закоротило. А он дурашка принял это за игру. Носился потом по станции и брызгал во всех сталкеров. — Меня на базу не пускали пока я оружие у засранца не отобрал. Жора тот еще баловень! Как он кстати? Все в депо живет? — Нет… — Костя поёжился, словно ему иголкой по коже провели. Он снова закрылся. Отвернулся, всем своим видом показывая как неприятна ему тема разговора. Видимо я встряхнул что-то важное. Назойливо расспрашивать что случилось я не стал. Вовремя заткнуться – удел лучших друзей. А до этого звания мне пешком до Китая еще идти. А почему? Да потому что голос разума предложил мне молчать уже после, когда я ляпнул: — Сожрал всё-таки? — Ты заткнешься, а?! Нашел время когда болтать. Уговора о душевных беседах не было. Подходим уже. — Раздраженно шикнул он. А я почувствовал тревогу. Не договаривает он. Здание школы №1 встретило нас дикой тишиной. В голове прижился устойчивый образ шумного учебного заведения со светлой облицовкой, с громкой оравой детей и школьным звонком. А еще ухоженные клумбы с бархатцами под окнами и доброжелательное приветствие «Добро пожаловать!» над входом. От нынешней школы остались лишь призраки воспоминаний, от него веет одиночеством и тоской. Тетради детей с домашним заданием до сих пор разбросаны в пыльных классах. Портрет Владимира Ильича Ленина, что замер анфас почти в каждом кабинете, будто не может смотреть на руины. В южном крыле зияет дыра. Бетонные плиты раскрошены до основания из прутьев. А над крышей кружатся наперекор законам физики: мусор, листы из учебников и куски кирпича. Сюрреализм дополняет аномалия «Карусель», которая на глазах затягивает в свой медленный аттракцион новые предметы. Туда-то на сбор урожая отправился Сокол. А я остался снаружи, обеспечивая нашу безопасность. Стою, считаю ворон, и тут слышу подозрительный шум с другой стороны коридора. Напрягся. Заранее проверил готовность Абакана ликвидировать нарушителей. В школьном дворе цокот появился. Я уже крадусь на звук с автоматом наперевес. Под подошвой хрустят осколки и рамки школьных объявлений. К цокоту прибавилось бормотание. По всем признакам псевдоплоть шалит. Одна особь конечно не помеха. Можно не обращать внимания. Обычно угрозу представляют хищники, которым одной тушки мало становится. Цокот то удаляется, то почти рядом. Я приближаюсь к черному выходу перед физкультурным залом. Цок. Цок. Цок… Бормотание стало громче. Вскинул Абакан, выскочил во двор и оторопел. Вместо пугливой мутированной свиньи по асфальту прыгает девчонка лет семи-восьми. Она по расчерченным «классикам» скачет. Каблучки отстукивают об асфальт, песенку какую-то тихо напевает. Одета она тоже интересно. Коричневое платье, черный фартук, на шее неаккуратно повязан красный галстук, волосы собраны черной лентой. Так выглядели ученицы в рабочие дни СССР. На старой фотографии моя мать, будучи школьницей, выглядела так. Я подошел ближе. Пионерка заметила меня и остановилась на клетке 7, балансируя на одной ноге. Она встала нормально и подобрала осколок цветного стекла, что кидала. — Здравствуйте. Вы что-то хотели? — Спросила девочка. Я оторопел еще больше. Как дикарь раскачиваясь из стороны в сторону, наблюдая как глаза девочки внимательно следят за мной. Стало не по себе. И первым делом я стараюсь как можно незаметнее убрать автомат за спину. Я нервно сглотнул и захрипел не своим голосом. — Привет. А… хотел узнать какой сегодня день. Ты ведь учишься. — Я понимаю что вижу глюк, а если нет, то девочка сейчас в своем времени. — Двадцать пятое апреля, пятница. – Любезно ответила она и кинула стеклышко на дальнюю клетку «10» Задорно запрыгала на левой ноге. — А зовут тебя как? — Октябрина. — Школьница даже улыбнулась. — Красивое у тебя имя. Редкое. А почему одна, без друзей? И домой не идешь? — Вот это прикол! Первого октября встретил морок по имени Октябрина. И странно что мы переживаем разные даты. — Марина уже домой ушла. Она с родителями сегодня в театр идет. Там Спектакль «Золотой ключик» будут показывать. Я тоже хочу, но папа на работе. Я иногда в окно смотрю и порт видно, где он работает. — Ого! Ты наверно живешь высоко. — На седьмом этаже. Реку видно… и дорогу… и люди маленькие как муравьи. А Витя Родько в парк ходит и муравейники водой заливает. А ведь он в пионерском кружке! — Красивый галстук. Пионерка. Это тебя ведь я видел недавно в парке? Девочка побледнела. В суете быстро сняла пионерский галстук и спрятала за спиной. Теперь мы вдвоем прячем то, что считаем проблемой. Она стыдливо опустила лицо. Я сел перед ней на корточки. Значит я видел ее секрет. — А кто-нибудь еще знает что ты учишь клятву? Папа, например, знает? — Нет! Только не говорите папе! Дяденька военный, меня отругают. — Не скажу. Только и ты пообещай не заходить так далеко. У тебя ведь дом получается в той стороне? — Я указал на северо-восток, за школу, где как раз была река Припять. Октябрина кивнула. Она сжала в кулачках красный лоскут. — Папа запретил. Он сказал: детям не место в политике. Но ведь политика это когда взрослые дяди собираются в зале, говорят на русском, на английском. Спорят там о всяком... А я пионером стать хочу! Пионеры младшим помогают, следят за чистотой, во дворце культуры спектакли интересные ставят. А еще они честные и добрые. — Твой папа просто не понимает разницы между Пионерами и Политиками. — Я улыбнулся, немножко соврав. В советское время детей уже со школы вербовали в коммунизм. А они в меру своей неопытности верили в правильность порядка. Сначала октябренок, потом пионер, дальше ВЛКСМ и партия. И всё это и есть маленькая прививка политики. — Ой. Мне пора. До свидания! — Счастливая школьница побежала со двора, махнув мне на прощание. Даже жалко было расставаться. У стены я заметил ранец. Подошел и взял. Из любопытства заглянул внутрь. В ранце был учебник математики за второй класс и тетрадь, подписанная как «Ученицы второго класса Октябрины Фадеевой». Догонять не было смысла, ее и след простыл. Вложил ранец в свой рюкзак и вернулся к напарнику. Он как раз закончил и хвастался найденными «Золотой рыбкой» и «Душой». Я обеспокоенно оглянулся назад. Мне не дает покоя новая знакомая. В её завтра наступит Чернобыльская катастрофа. Она ляжет спать, а днем по городу объявят эвакуацию. Куда уедут Фадеевы? Как сложится их жизнь после? Я топчусь на месте схватившись за голову. Моя паранойя голосит, тянет словно обеспокоенный пес учуяв чью-то скорую гибель. А я не могу сопротивляться. Меня ноги сами тянут в указанном направлении. — В той стороне что у нас? Порт? А улица какая? — Курчатова. Эй! Хог, ты куда?! — Надо проверить… надо проверить… Я ускоряю шаг и направляюсь к дому, который больше всех подходит под описание. Она не сказала адрес. Ну и пусть! Обыщу все квартиры на седьмом этаже. Паранойя неистово бурлит в затылке дырку. Я пробираюсь через тернистую рощицу. Ветви хлещут по лицу, под ногами стоит жуткий треск. Наверно половина обитателей города услышала меня. И даже страх быть обнаруженным не успокаивает взбеленившегося зверя. — Хог! Куда ты? Да остановись же. Мне бегать проблематично. — Пыхтит позади Сокол. — Если не откликнешься, то я приму тебя зомбированным и пристрелю. Агр-р. Ты не оставляешь мне выбора… За спиной щелкнул затвор пистолета. А парень-то не шутил. Повзрослел. Тем временем я выскочил на открытое пространство. Три девятиэтажных дома возвышаются немым доказательством о жизни многих семей. Справа осталась лишь половина от многоэтажки на перекрестной улице Дружбы народов. Но меня интересуют именно дома на Курчатова. Первый и третий жилых дома соединяет аномальное дерево «Лоза» с кучей Газировок и подвижной кислотной аномалии «Уксус», что передвигается по двум ветвям. Я заранее знаю о заваленном подъезде третьего дома и единственный способ попасть внутрь это залезть по Лозе по траектории «Уксуса». Занятие опасное и неблагодарное. Но где моя задница не пропадала?! Мой затылок ощутил нечто твердое и холодное. Костя напряжен до предела. Шутки в сторону… — Воу, горячий парень, я понимаю ты возбудился и всё такое, но… — недоговорив я быстро сместился и заломил вооруженную конечность ему за спину. Нет, поторопился я с выводом взросления. — Предложение не обязательно слушать до конца. Убийцы не слушают мертвецов. Надеюсь, понял почему. — Понял я, понял. Отпусти. Больно. — То-то же. Мне нужно найти одну квартиру. Точнее нам. В одном из этих домов на седьмом этаже есть схрон Тайны. Пойдем, проверим. Да, да, я соврал. Просто на ум не пришло ничего более логичного, чтобы вовлечь в это Костю. Говорить о маленькой девочке сейчас безрассудно. И вместо горящих энтузиазмом глаз сейчас бы я наблюдал как палец крутит у виска. Кратко я пояснил как должен выглядеть «схрон» и отправил напарника в первый дом, где был свободный подъезд. Сам же направился к основанию Лозы. Ибо только по ней можно забраться на верхние этажи левого здания. Пока лез, подстрелил трех зомби. Пару раз чуть не упал и не влетел навстречу пролетающий Уксус, хорошо у ствола есть толстые ответвления, на которых можно было переждать аномалию. Наконец, я ступил на балкон шестого этажа и спокойно смог вздохнуть. В дом не могут проникнуть твари, потому оружие я убрал за спину. В ванной комнате демонтирована ванна и навалены в три слоя матрацы. Если потребуется, здесь можно спокойно поспать и переждать выброс. Разрушенный гостиный зал служит перевалочным пунктом. Тут в тумбе хранится небольшой запас консервы, воды, и медикаментов. Панорамный вид на Лозу. Пей чаёк и любуйся. Я взломал запертую дверь и вышел в подъезд. Этажом выше выбрал дверь, которая окнами смотрит на запад. С этой дверью пришлось повозиться. Замок и петли проржавели и законопатили квартиру, но топорик и терпение творят чудеса. Все в пыли. Обои облезли и висят в некоторых местах лохмотьями. На маленькой кухне-столовой больше не хлопочет хозяйка. Кастрюли так и остались стоять на плите с присохшим заплесневелым супом, что давно высох и затвердел на дне черной коркой. В зале стоит разложенный двухместный диван с прогнившими простынями, но вполне целой обивкой и пружинами. Древний телевизор с маленьким экраном и надписью «Маяк». Буфет с одной уцелевшей чашкой, расписанный под гжель. Мельком я заглянул в соседнюю комнату. Обстановка несколько иная: двуспальная кровать, вещевой шкаф, который простоит еще полвека, и несколько монохромных фотографий в треснутых рамочках. На них запечатлена молодая пара. Красивая девушка в белом сарафане и ободком держит за руку молодого офицера с открытой доброй улыбкой. В другой маленькой комнате стоят металлическая кровать с перетянутыми пружинами вместо днища, рабочий стол, над ним намертво прикрученные полочки и небольшой шкаф. Судя по куклам с синими лицами и разбросанных листов с яркими карандашными рисунками, это была детская. Причем комната юной девочки. Я сел на край кровати, тупо разглядывая ранец. Внутри тянет непонятный осадок. А чего я здесь ожидал? Увидеть свою галлюцинацию? Или может ранец растворится в воздухе? Ничего этого не произошло. Не факт, что призрак появится снова. На заднем школьном дворе повторился ее обычный день или воспоминание. А потом, ночью с 25 на 26 произошел переломный момент для всех припятчан. Радиоактивный ветер проник на каждую улицу, в каждую форточку, стал воздухом для ничего не подозревающих жителей. Об аварии официально узнали только в три часа дня, когда без спешки началась временная эвакуация в ближайшие поселки. Но вернуться назад разрешили лишь за важными вещами. Значит Фадеевы уехали как все. И воспоминания призрака должны по идее замкнуться и начаться с определенного момента. Итого: мои мимолетные видения всего лишь одна из аномалий Зоны Отчуждения. Плюнув с досады собрался уходить. Сзади хрустнул осыпавшийся кирпич. Я обернулся и увидел в дверях свою знакомую – Октябрину. Вот сейчас я совсем запутался. Может мне свои мыслишки при себе держать, а то материализуется все подряд. Хотя от белого песочка, вермута в кокосе и созерцания своих волосатых ног под кристально чистой водой я бы не отказался. На мгновение я даже зажмурился, вспоминая когда последний раз был на море. Увы, иллюзия не осуществилась, а девочка так и осталась растерянно смотреть на меня. Она с ужасом оглядывается, держит кулачки на груди и шарахается от обстановки. Ее взгляд в поиске защиты устремляется на меня. Слезы блестят. А ещё заметна маслянистая оболочка вокруг нее, которая дрожит мелкой дрожью и лопается. — Где я? Почему здесь бардак? Мама ругаться будет… А вы кто?! — Растерянно бормочет юная аномалия, вытирая слезы со щёк. — Я – Анатолий. А ты ранец забыла. Пришел отдать. — Улыбнулся я, представляясь паспортным именем и протянул пропажу. Знакомая вещь ее немного успокоила. На трясущихся ногах она подошла за ранцем, но так и не решилась забрать. Конечно, ее пугает обстановка. И чужой грубый дядька в грязном свитере и густой щетиной не внушает доверия. Надо успокоить девочку и получить расположение. А ещё необходимо понять что ОНА такое. — Слушай, Октябрина, представь, что это сон. Что произошло прежде чем ты заснула? Ты сейчас крепко спишь и тебе ничего не угрожает. — Я хочу проснуться. Хочу к маме! Тут страшно! — Всхлипывает девочка, а я корю себя за неосторожность в словах. — Пока я здесь – тебя никто не сможет обидеть. Однажды я защищал одного мальчика, который также уснул. А потом мальчик стал смелым и может сам себя защитить. Потому я буду с тобой. Ты в безопасности. — Точно? — Совершенно точно! Моё внимание привлекла тень из спальной комнаты. На двухместной кровати, что была пуста, появились прижавшись друг к другу две иссохшие и покрытые паутиной мумии. У мумии побольше на кости присохли домашние трико, оголенная грудь показывает провалившийся живот и обтянутые серыми остатками кожи рёбра. Вторая мумия пониже ростом, завернута в махровый халат непонятного цвета и прямо из черепа к подушке растрепались белые длинные волосы. Над ними мерцает пару секунд облако. У меня по шее неприятно защекотало. Я ведь чётко видел: их там не было. Сложилась мозаика последних событий в злосчастной квартире дома номер «3». Во время эвакуации Фадеевы собирали самое необходимое, их дочь Октябрина пропала, родители в панике и нарастающем горе остались в Припяти. Просто не смогли покинуть город без нее, оставаясь в квартире на случай, если она найдется. Их ожидание длилось дольше, чем вера в лучший исход. В какой-то вечер они, обнявшись, легли в постель. И единственным возможным вариантом заглушить утрату стала горсть снотворных пилюль. Невыносимая тоска заполнила квартиру, проникая в мою душу с запахом плесени. Отзвуки рыдания матери звенят внутри уха. Больше не сдерживаясь я опустился на колени. — Все будет хорошо. Я теперь с тобой. В обиду я тебя не дам. — Успокаиваю я девочку, что теперь тихо плакала. Я заключаю ребенка в объятья, чтобы та не заметила жуткого зрелища. Именно ребенка, а не призрака или галлюцинацию. Потому что она мягкая, теплая и осязаемая… материально живой маленький человек. Теперь я запутался между реальностью и мороком сильнее. Во мне бушует котел смешанных чувств: то бросает в холод от страха, то жарко от стыда. В парке девочку уберегли неведомые силы, а сейчас она самое уязвимое существо в этом проклятом мире. — Как мне вернуться? — Серьезно произнесла она, уткнувшись носом в мой комбез, пропитанный её слезами. — Ты не бойся главное. Мы найдем способ. Тихо, девочка. Тихо. — А меня мама Бусей называла. — Сквозь слезы улыбнулась пионерка. — А меня друзья зовут Хог. Будем знакомы, Буся. Ты кушать хочешь? — Хочу. Я с утра ничего не ела. И пить. — Ну вот и замечательно! Искренне улыбнулся, поглаживая по светлой макушке девочки. Она в спешке потирает мокрые веки, смахивая слёзы из очаровательных каре-древесных глаз, в которых уже загорелся задорный огонек. Чтобы не погасить этот огонек о страшном известии, я увожу Октябрину из зала, пока она не увидела родительскую спальню. Меня так увлекло последнее событие, отчего я не сразу заметил навязчивый писк из кармана. Сообщения Кости чередуются просьбами ответить, с беспокойством и угрозами. Последнее сообщение напечатано заглавным регистром, дабы появился эффект КРИКА. Пускай идет. Потом с ним объяснюсь, разжую, попрошу прощения, встану на колени если надо… хотя последнее точно не сделаю. Обойдется засранец мелкий. К тому же, если я сейчас уйду, то замучает совесть, мол ребенка бросил. А я не люблю когда к паранойе присоединяется Совесть – плохое сочетание. В голове прокручиваются разные вопросы и теории вместо ответов. Де-вочка скрупулёзно вытирает табурет, шмыгает носом и постепенно успокаивается от потрясения. Вести себя с ней как с малышкой мне не позволяет подсознание. Если она появилась с катастрофы восемьдесят шестого года, то практически мне сверстница. А вдруг она всего лишь образ моей повредившейся психики? Придумал ей имя, возраст, трупы родителей в той комнате и даже заморочился с тактильными ощущениями. Зона и не такое может сотворить. Благо, проверяется это довольно просто. Но об этом потом. Отложив сомнения, я повел ее на кухню, достал съестные припасы из рюкзака. В двух вскрытых банках попались говяжья тушенка и горошек. В сухпайке нашлась гречневая каша быстрого приготовления. Теперь надо соорудить самодельную плиту. В контейнере давно валялся без дела «Огненный шар», пора ему помочь голодным сталкерам. Никак не мог продать данный камень. Оказывается не зря оставил. После трения артефакта об деревянный пол, «Шар» активировался, нагреваясь со скоростью костра политого бензином. В подвесном кухонном шкафчике нашелся маленький кипятильный чайник. Счетчик Гейгера показал незначительное количество рентген. Налил воды и поставил днищем к артефакту. Через десять минут мы уже уплетаем за обе щеки горячую кашу с тушенкой вприкуску горошка. Получилось вкусно и питательно. А для Буси нашлась в моем рюкзаке шоколадка. Что ее искренне порадовало. Октябрина замирает иногда с ложкой каши, глухо всхлипывает, заедая свои мысли. Сразу видно: она борется с бедой. От этой силы духа заряжаешься уверенностью. Хочется ее поддержать, успокоить. Она – маленькая крупица затерянного города; птичка, залетевшая в другой чужой ей мир; ребенок, исчезнувший практически в один миг. Вытащил из нагрудного кармашка коммуникатор и включил функцию проверки крови. Сбоку выскочила полая заостренная к концу трубочка. Теперь можно заняться проверкой своих гипотез. Наука всё поставит на свои места. Мягко объясняю девочке дальнейшие действия, дабы упростить себе задачу: — Буся, чтобы мне помочь тебе, скажем, если ты заболеешь, то мне нужно знать немного о твоем организме. Ты ведь сдавала в больницах кровь? Это то же самое. Только я уколю тебе не палец, а ухо. Напугано схватив свои мочки ушей, она с подозрением смотрит на меня. — А это больно? — Палец колоть больнее. — Улыбнулся я. — Тебе ведь уши, наверно, прокалывали для сережек. А это совсем чуть-чуть. Даже дырочки не будет. Она опустила ручонки, и я заметил, что мочки не проколоты и мой пример ей не знаком. Но это все равно ее убедило. Покорно усевшись на табурет подставила правую сторону. Резким движением чуть надколол нежную кожу и получил для сканера нужную капельку. Коммуникатор вывел окно загрузки обработки данных. — Скоро ты там Хог? — Спросила Буся, что все еще сидела, зажмурив-шись и ожидая укола. Смех самовольно вырвался из груди. Конечно, это такой пустяк. Нервных окончаний же почти нет, не то что на пальцах. Будь в ее ушах сережки, она бы так не зажмуривалась. — Я уже давно все сделал. Даже ничего не почувствовала, Буся. — Улыбаясь, погладил ее по плечу. — А серьги вставлять также не больно?! — Удивилась она, хлопая длинными ресницами. — Вот уедем в другой город и там проколем тебе уши, и я подарю тебе золотые сережки. — Спасибо, Хог! — Выкрикнула от радости девочка и повисла у меня на шее, обнимая меня. Коммуникатор вот-вот загрузит данные, но доказательств и не требуется. Сегодня, первого октября, я познакомился со своей путеводной звездой, для которой я готов идти в любом направлении, преодолевая любые преграды… а они уже назревают.