Счастье в неведении

Когда посетителей буквально силой заставили покинуть палату больной, и тем ничего не осталось, кроме как вернуться домой, в больнице наконец настала полная тишина. Ни звука, ни в одной части здания, словно и нет тут живых. Единственное, что хоть изредка нарушало тишину — писк приборов, что в прочем было настолько слабо, что и шумом то это нельзя было назвать. На койке в беспокойном сне металась странная туристка из Англии. Доктора получили дополнительные финансы за то, чтобы никто из них не задавал вопросов. Этого пациента спасти было сложно — пули застряли в плече, одна прошила лёгкое, так ко всему ещё добавлялось то, что девушка всеми силами держала один единственный весьма громоздкий предмет, и сколько не пытались, врачи не смогли разжать её пальцы. Они спасли её, но прогнозы были неутешительными. Ранение в плече — мелочь в сравнении с пробитым лёгким. И доктора с ума сходили от одной мысли: как девушка так долго смогла прожить с пробитым лёгким? Либо её что-то очень крепко держало на этом свете, либо… они даже предположить не могли причину такой живучести. Тем не менее, странную пациентку спасли, и сейчас она уже как семь часов лежала в одноместной палате, не приходя в сознание. Всё это время её друзья не покидали её. Дагур, который, как оказалось тоже словил пару пуль, чего не заметил в разгар битвы, Хедер, не отходившая от девушки ни на шаг, Иккинг, который не смог долго смотреть на жалкое зрелище, в кое-превратилась фиолетовоглазая. Даже Антонио посетил больную, извинился перед ней, и пожелал скорейшего выздоровления. И эту ораву посетителей пришлось гнать пинками от девушки. Сейчас же Астрид осталась совершенно одна. Послышалось завывание ветра, проходящего через помещения. Окно в палате больной открылось, и мягкий свет полной луны осветил бледное лицо девушки. Послышались шаги, откуда-то со стороны шкафа с медикаментами. В свете луны белая кожа с чёрными татуировками в виде полос по всему телу, казалась вовсе мертвенно бледной. Ночной посетитель подошёл к койке больной. Длинные аккуратные красивые пальцы прошлись по руке девушки, поглаживая её. Дойдя до плеча, где была перевязь, серая рука остановилась. На коже образовалась полупрозрачная жёлтая жидкость, одной каплей сорвавшаяся прямо на повязки мгновенно впитавшись. Послышались жужжащие звуки. Взгляд двух красных огоньков переместился на грудь девушки, скрытую больничным халатом. Пальцы ловко развязали его, и оголили её. Посетитель вновь поднял руку над ранением, пусть уже и зашитым врачами. И полупрозрачная капля устремилась к шву. После посетитель перенёс руку в паху, где расположился длинный шрам, совсем недавно зашитый и перевязанный. Ещё одна капля сорвалась с серого пальца. — Идеально, — послышался тихий девичий голос. После взгляд вновь прошёлся по оголённому телу больной. — Оставила бы тебя в таком виде, но… — мысль осталась неоконченной, и серые пальцы осторожно вернули халат на место, ловко завязывая. Сделав шаг назад, девушка оценивающе осмотрела Астрид. Её вмешательство было минимальным, судя по первичному анализу обстановки, никто не догадался бы никогда, что тут кто-то был. Но прибыла она не только за тем, чтобы полюбоваться больной. Обойдя койку, ночной гость положила руку на судорожно сжатый кулак девушки, сжимающий рукоять меча. Рука ослабила хватку, а после и вовсе раскрылась. Одним быстрым движением серокожая схватила меч за рукоять. Послышалось шипение и сдавленный всхлип. Девушка отошла от кровати, смотря на рукоять меча. — Что ты творишь?! Неужели не узнал свою же метку?! — прошипела она. Боль поутихла, и серокожая облегчённо выдохнула. После посмотрела на ладонь Астрид, где расположился ожог в виде круга, перечерченного линией. — Спасибо что сохранил ей жизнь, — тихо сказала она. Колыхнул ветер деревья за окном, но тени пали на пол, словно и не было тут никого. Беспокойный сон больной сменился пустотой, в которой измученный разум наконец обрёл покой…

***

Мрак отступил, и девушка с трудом открыла глаза, в которые тут же попал ослепляющий утренний свет, льющийся из окна. Фиолетовоглазая невольно дёрнула руку, пытаясь закрыться ими глаза. Капельница, установленная в руке слетела. Девушка нахмурилась, смотря на место, где только что была игла, заклеенное пластырем. Так же к телу девушки подключили какие-то другие штуки, ей непонятные. Когда глаза немного привыкли, девушка осторожно отлепила пластырь. После её внимание остановилось на присосках, прицепленных к её другой руке. Одним движением черноволосая убрала их. Послышался монотонный писк прибора, болью отдавшийся в голове. Странный прибор показывал ровную красную полоску и несколько нулей. Послышался топот за дверью. В палату ворвался врач. Увидев девушку, доктор повернул голову к прибору, после к пациентке. Астрид щурилась, пытаясь рассмотреть его, но в глазах всё ещё немного плыло. Доктор прошёл к окну, и задвинул занавески, чтобы девушке было хоть чуточку легче. — Вижу, вам лучше, — с явным акцентом заговорил он. Астрид осмотрелась по сторонам. Зацепившись за стакан с водой, она уставилась на него. Голос почти не слушался. — Не стоит. Лежите, ничего не говорите. Вам нужен покой, — доктор подал стакан девушке, и та быстро осушила его. — Вы помните, что с вами случилось? — Астрид мотнула головой. — Вы поймали несколько пуль, и очень опасных порезов. Плюс, в вашей крови мы обнаружили остатки очень редкого наркотика. К счастью, мы всё откачали, всё вытащили и зашили. Вообще, то, что вы уже в сознании очень… я бы сказал, невероятно. Мы думали, что с такими ранами вы у нас проведёте пару месяцев, в лучшем случае, неделю из которых вы бы оставались без сознания, — Астрид прикрыла глаза. — О, простите, я слишком надоел вам. Просто правда, ваш случай — пример невероятного стремления к жизни, — доктор подошёл, и начал цеплять присоски обратно. Фиолетовоглазая хотела вновь их сорвать, но доктор покачал головой. — Простите, но лучше это будет на вас. Выздоравливайте, — бросил он напоследок, и вышел из палаты. Последующий день девушкой вертели, как хотели. Осмотр показал, что раны начали затягиваться. По предположениям врачей, Астрид смогла бы встать через неделю, если регенерация продолжит идти в таком бешеном темпе. Аппетит у девушки тоже пробудился, и очень активно, что не удивительно при таком сумасшедшем темпе восстановления. Пока врачи ломали голову, почему клетки так быстро делятся, заменяя мёртвые и стягивая ткани, сама Астрид думала о друзьях, которым попросила кинуть весточку как можно скорее.

***

Узнав о том, что Астрид пришла в себя на следующий день после попадания в больницу, Иккинг и Хедер сорвались к подруге так быстро, как только могли. В больнице из встретил лично главврач, который и руководил лечением. — Пройдёмте, — говорил он музыкантам, проводя по бесконечным коридорам с палатами. Подошёл к одной, и постучал. Послышался ответ «Входите». Войдя в палату, первым делом внимание посетителей привлекла темень, появившаяся из-за непереносимости больной солнечного света, от которого у неё жутко болела голова. Астрид читала какую-то книгу по медицине, хотя её слегка туманный взгляд говорил о том, что она вряд ли осознавала то, что видит. Как она читала в темноте, осталось загадкой не только для музыкантов. — Привет, — девушка чуть улыбнулась, отложив книгу. — Как ты? — осведомилась Хедер, подходя ближе. Иккинг присел рядом с кроватью. — В порядке, — ответила она, переведя взгляд на Хеддока старшего. Иккинг облегчённо выдохнул, увидев улыбку черноволосой. Осмотрев её с ног до головы, парень обратил внимание на шрам на голове. Ещё до пробуждения, он привлёк его внимание, от которого остался только еле различимый рубец. С души камень упал, и в порыве радости за выздоровление девушки, Иккинг крепко обнял черноволосую. Девушка чуть сморщилась от вспышки боли ещё не заживших ран, но виду не подала. Осторожно, насколько это позволяло её положение, сомкнула руки на спине парня, чуть мечтательно прикрыв глаза. Только сейчас она осознала, насколько она соскучилась. Смертельно соскучилась. В груди разлилось тепло и спокойствие, контрастируя с тем бесконечным ужасом, который, казалось вечность ощущала девушка до своего пробуждения в стенах этой больницы. — Боже мой, как я за тебя волновался, — выдал скрипач. — Никогда больше так не делай, — Хедер тихо ускользнула за дверь, что не упустил взгляд фиолетовых глаз. — Прости, я не подумала, — вздохнула девушка. Парень облегчённо выдохнул. — Что случилось? — вдруг спросила девушка. — Я имею в виду, после того, как меня похитили. — Дагур отправился тебя спасать, — ответил парень. Девушка расслабилась, позволяя себе утонуть в тепле парня. — Судя по тому, что я ещё жива, удачно, — Иккинг провёл по волосам девушки, осторожно, словно боясь повредить. Помимо тепла в груди сердце забилось быстрее, девушка почувствовала непонятную эйфорию, словно стрела, пронзившую сердце. Появилось чувство защищённости. Девушка уже не раз чувствовала эти эмоции, но их источник так до сих пор ею найден не был. Хедер в прошлый раз заладила, что девушка влюбилась, но Астрид почему-то было неловко даже думать о таком исходе, не то, чтобы признать. Тем не менее, вновь эти чувства одолели её, когда рядом был парень с разноцветными глазами, и вновь этот вопрос всплывал в черноволосой голове. Единственное, что было в этот раз другим — непонятная уверенность. Да и вообще, девушка чувствовала себя совершенно по другому. Когда она жила в Англии вместе с Иккингом, мир для неё был неизведан, она слепо доверяла парню и его сестре, но сейчас… словно после того безумия что-то в ней изменилось. Вернее, что-то и правда изменилось: девушка чувствовала, что-то, чему она просто не находила разумного объяснения, но что было логично, теперь было чем-то обыденным. То есть, какое-то понятие, которое в обществе людей было вроде как запрещено, вызывало вопрос, «а почему?». Но девушка отбрасывала его, говоря себе, что так надо. Теперь же ей было понятно, почему, как и понятно, что из всех этих странностей нужно на самом деле, а что нет. Единственной проблемой оставался Иккинг, который, будучи воспитанным в обществе вряд ли мог понять то, что поняла за время своего безумства фиолетовоглазая. Астрид знала, что это слишком сложно, и к этому нужно идти многие годы, потому решила, что продолжит следовать законам общества хотя бы ради психики парня, которую могло пошатнуть даже её исчезновение. Хватит с него потрясений. Возможно, если будущее даст ей время, Астрид сумеет придумать, как сместить взгляды Хеддока, хотя она была уверена на девяносто семь и шесть десятых процента, что полностью перепрошить ей его не удастся. Для этого нужны сотни лет, которых у Иккинга конечно же нет. — Иккинг? — тихо позвала девушка. Парень чуть отстранился, смотря в глаза девушки. — Хочется поскорее покинуть это место, — девушка мягко улыбнулась. Лицо разноцветноглазого тоже озарилось улыбкой. — Врачи сказали, что ты очень быстро восстанавливаешься, — сказал он, выпуская девушку, и, оба признали, что им было бы куда комфортнее находится в том же положении ближайшую вечность. Посетителей вскоре выгнали из палаты, а девушку направили на процедуры. Хеддоки возвращались в больницу каждый день, и видели улучшения состояния девушки. Врачи изучили состав крови, и обнаружили в нём неизвестный компонент. Странные активные микроорганизмы, судя по всему иявляющиеся причиной столь быстрой регенерации. У Астрид взяли очень много образцов, но держать вечно её не могли, потому неделю спустя, когда следов от ран почтине осталось, всё же выписали.

***

С момента возвращения фиолетовоглазой в дом Антонио прошло два дня. Поездка и без того слегка затянулась, и скоро уже заняла бы две недели, но Астрид слёзно умоляла всё же отправится в страну медведей. И что самое забавное, главным аргументом были именно медведи, которых Астрид так желала лицезреть. После недолгих уговоров, парень всё-таки согласился. Дагур отказался от поездки в Россию, решив немного подлечится у брата, а после вернуться в Лондон. Иккинг в общем-то и не принял бы сопровождение в виде Дагура. Тот и без того настрадался из-за Хеддоков. Для поездки в Россию требовалось приглашение, которое Иван написал крайне неразборчивым почерком. После лингвисту пришлось очень долго долбить мозги визовой системе с этими приглашениями, чтобы наконец выдали временные визы трём англичанам. Наконец, чуть не наорав на них трёхэтажным матом за упёрство, Иван наконец получил нужные бумаги, которые тут же послал Иккингу по электронной почте. Вскоре все трое были готовы отправляться дальше по своему пути. Утром, в день отлёта, компания собралась за совместным завтраком. На стол накрыли еду простую, но вкусную и полезную. За трапезой Астрид вдруг порази вопрос: меч. Астрид отчётливо помнила, что в руках её был меч, жгущий огнём. Однако после пробуждения оружие найдено не было, а на ладони остался выжженный круг с полосой, прочерчевающей его. Тем не менее, вопрос возник только в голове черноволосой, и, поняв, что другие не могут это обсуждать, только делая удивлённое лицо, девушка бросила затею что-то попытаться узнать. Антонио отвёз музыкантов в аэропорт, где вручил купленные ранее билеты. Астрид удалось осмотреть весь аэропорт, пока они ждали свой рейс. Девушка разве что карты не нарисовала по причине того, что таковая тут уже имелась, но запомнила её на всякий случай, хотя интуиция ей подсказывала, что в это здание она вряд ли вернётся в ближайшем будущем. Вскоре прибыл самолёт Аэрофлота, который должен был взять пассажиров до аэропорта Шереметьево. Оттуда Иккинг планировал направиться в Москву, откуда уже добраться до вокзала, и доехать на междугороднем поезде до Серпухова. Там, в стороне от города и обитал лингвист: Иван Васильевич Носов, по прозвищу среди других учёных «Викинг», из-за обширных знаний их культуры, традиций и языков в целом. Это не мешало ему то же время очень хорошо владеть греческим, чуть хуже латинским. Арабские языки он никогда не применял на практике, и никто не знал, известен ли ему хоть один из этих языков больше, чем «название и народ, использующий». Тем не менее, Антонио советовал его, а значит он и правда мог помочь. Наконец началась посадка, и трое, попрощавшись с Антонио и Дагуром, поднялись на борт воздушного корабля. Между Астрид и Иккингом вклинилась Хедер, не желавшая сидеть с краю. Пара усмехнулась, смотря на до смерти перенернивчившую девушку. Астрид даже показалось, что Хедер так не волновалась даже когда она была у бандитов. Ей это наблюдение показалось смешным, но озвучивать она его не стала, боясь обидеть голубоглазую. Так началось их новое путешествие, из солнечной Италии, в мрачную северную Россию.