Тихое место

Дэрил, не двигаясь с места, одними глазами следил за тем, как Джинджер тараторила и суетилась вокруг Мэрла, все еще совершенно неподвижно лежащего с закрытыми глазами. А затем, вколов ему дозу обезболивающего, как-то очень тихо села на пол, подтянув под себя ноги, и взяла огромную холодную лапищу Мэрла, бессильно свесившуюся вниз, в свои тонкие руки. И прижалась спиной к его, Дэрила, ноге. Дэрил вздрогнул. А она уже положила голову на край дивана и легонько, даже немного робко потерлась затылком о его бедро. Не давая себе возможности задуматься, он протянул руку и очень осторожно запустил ее под эти невозможные волосы, накрывая своей широкой ладонью ее шею. Вот она. Сидит совсем рядом с ним, так плотно вжимаясь в него. Такая теплая. Такая живая. Такая взволнованная. Держит за руку его брата и льнет к нему самому. Можно? Можно? Его большой палец медленно, с нажимом, двинулся по ее светлой коже, оглаживая ряд точеных позвонков. Извиняясь. Лаская. Успокаивая. То ли ее. То ли себя. Мэрл зашевелился и раскрыл глаза. Они были яркими, блестящими. Жесткими. Такими, как должны были быть. Джинджер сразу вскинулась. Дэрил, последний раз скользнув пальцем по ее коже, неохотно убрал руку с ее шеи. — Ну че вы тухлые-то такие? — Мэрл завозился, пытаясь приподняться на локтях. — Вроде все океюшки у нас, образовалось все… Весело посмотрев на Дэрила и Джинджер, уставившихся на него одинаково встревоженными глазами, и оценив диспозицию, он нарочито-удивленно поднял бровь: — Смотри-ка, реально все образовалось! Сидите тут такие кучкой, даже не орете. Я смотрю, вы у моего бездыханного тела уже помириться успели? Вот и слава яйцам! А то заебали вы меня своей грызней страшно. — Блять, Мэрл, — устало сказал Дэрил, — как же ты иногда меня… — Да ладно! — но Мэрл совершено воспрял духом и ничего уже его не брало. — Рыжая, а че носик у тебя такой красненький? Рыдала надо мной, да? Рыдала же! Не боись, рыжая, меня так просто не возьмешь! Джинджер немедленно стукнула его кулачком по широченной груди: — Ну это же невозможно! Ты невыносимый! — вскричала она. — Ну ты же совершенно невыносимый! — Поэтому я так тебе и нравлюсь, рыжая, — осклабился Мэрл, легко перехватил ее руку, когда она собралась треснуть его еще пару раз, и поцеловал кончики ее пальцев. Она моментально вспыхнула. — Слушайте, а есть у нас че-нить попить, а? Сушняк невероятный просто. И жрать чета так охота. — Ой, ну вода же! — Джинджер подскочила, вырывая у него руку. — Вода! Сейчас! Только что она была здесь, и вот уже хлопнула дверью. Дэрил посмотрел ей вслед и мрачно пробормотал, поднимаясь и протягивая брату руку: — Да как ты это делаешь? — Животный магнетизм, — ухмыльнулся Мэрл, хватаясь за предплечье Дэрила. Дэрил рывком поднял его и подсунул под спину пару подушек: — Ты как вообще? — он чуть наклонился, внимательно вглядываясь в лицо Мэрла. — Не ссы, — Мэрл растянул губы в злой усмешке, но, поняв, что брат не отстанет, перестал улыбаться и сразу стал выглядеть гораздо старше. — Да ниче, правда. Ниче. Бывало хуже. Прорвемся. Лады? Дэрил автоматически кивнул ему, зная, что с учетом того, что Мэрл до сих пор не мог подняться, хуже еще не бывало. И об этом знали они оба. Просто не говорили вслух. — Лады, — повторил он за ним и посмотрел в окно. За окном Джинджер пыталась волочить от сарая к дому бутылку с водой. — Блять, ну что ж ты за овца-то такая, — рявкнул он и рванул к двери. Мэрл ржанул в голос, но потом, когда за братом захлопнулась дверь, резко осунулся и с ненавистью посмотрел на свои ноги. — Суки, — тихо проговорил он, — да что ж вы делаете, суки. Когда Джинджер увидела вылетевшего из двери Дэрила, первой ее мыслью было — бежать. Скрыться. Спрятаться. Потому что он шел к ней такими широкими, такими быстрыми шагами, и был такой сумрачный, такой решительный, такой опасный, что от него хотелось мчаться быстрее ветра. Она все еще не понимала его, не понимала выражения его лица, его плотно сжатых губ, его напряженных скул, его прищуренных глаз. Но она помнила его руки. Его прикосновения. Его… нежность? Поэтому Джинджер замерла, завороженная, чувствуя себя кроликом, загипнотизированным таким безжалостным удавом. Что? Что он сделает? Ударит? Обнимет? А ей? Что ей делать? Дэрил был уже рядом: — Да сколько, блять, можно-то! Схуяли ты тащишь! Я же… Он забрал воду из ее рук и начал что-то говорить, но ее сердце колотилось так сильно, так громко, что заглушало все звуки вокруг. Что? Что? Его слова, его отрывистые неразборчивые фразы шелестели старой хвоей, падали на нее сухими листьями, и ей казалось, что она слышит только отдельные звуки, а не целые слова. — Я… — пролепетала она, -…что? Дэрил всмотрелся в ее лицо. Ее дыхание сбилось, губы были приоткрыты и дрожали. Да и саму Джинджер било крупной дрожью. Она… боялась? Боялась его? Какого хера? Это было не то. Совсем не то, чего ему хотелось бы. Потому что он бы хотел, чтобы она вот так задыхалась только под ним. На нем. От растекающегося желания. От его движений. И он бы ловил ее судорожные выдохи своим ртом. А не так. А не вот это все. Он поставил воду на землю и взял ее за подбородок, поднимая ее лицо вверх. — Тебе не нужно бояться меня, — он постарался смягчить свой хрипловатый голос, свою обычную резкость, — я не обижу тебя. Понимаешь? — Да, — тихо сказала она и быстро облизнула пересохшие губы, — да. Дэрил проследил за движением ее язычка, мелькнувшего между розовыми губами. Он тут же вспомнил и их мягкость, и их теплоту. Еще немного и он двинется от нее головой. Двинется окончательно. Он заводился уже от одной ее близости. Но этот ее язычок… это было уже слишком. Кровь загустела. Мысли стали горящими, пылающими. Ему захотелось немедленно схватить ее и вгрызться в ее губы, вжать ее в себя, втиснуть, а потом впечатать в стену, в землю, куда угодно, чтобы только вломиться в нее, заставить ее изгибаться под ним… Видимо, что-то такое мелькнуло в его глазах, потому что зрачки Джинджер опять расширились, закрывая собой всю серо-зеленую радужку. Блять! Меньше всего он хотел снова напугать ее. Поэтому Дэрил, придушивая себя, сдерживая, не давая себе сорваться, наклонился к ней и настолько осторожно, насколько мог, поцеловал ее. Только прикоснулся к ней губами. И едва-едва Джинджер потянулась к нему, потянулась так доверчиво, как что-то мелькнуло на периферии зрения Дэрила. Он резко развернулся. Блик. Снова. И еще раз. Блик. Чертов блик от… Блять! Дэрил схватил Джинджер за руку и поволок к дому: — Быстро домой. Сидишь и не высовываешься. Поняла? — яростно и отрывисто шипел он ей на ухо. — Да подожди ты, — Джинджер хотела бы всплеснуть руками, но одна их них была сжата стальной хваткой Дэрила, — да что происходит-то? Да как вообще… да что за… Не слушая ее, он зашвырнул ее в дверь, метнулся к сараю за всем хреновым барахлом, подхватил воду и забросил весь этот хлам следом за ней. Закинув за спину арбалет, он схватил дробовик, поймал напряженный взгляд Мэрла, мотнул головой, кивнул ему на винтовку, стоящую около входа, захлопнул дверь прямо перед носом Джинджер и прижался к ней спиной. Сзади в дверь стукнула Джинджер, а затем раздался ее рассерженный голос. Но сейчас ему было не до того. Он осматривался, обводя лес и озеро прищуренными глазами. Джинджер чем-то шарахнула в дверь и, видимо, надавила на нее изо всей силы, немного сдвинув Дэрила с места. — Там куры. Свари ему суп. Или бульон, — бросил он в образовавшуюся щель. — Да что угодно! Только не высовывайся, блять! — последние слова он уже проорал и снова захлопнул дверь. За дверью затихли. Дэрил по-звериному оглядывался, высматривая новые блики. Или что-то еще. Что-то еще. Плохо. Это все было очень плохо. — Да что же это! — Джинджер развернулась к Мэрлу. — Он у тебя психованный, что ли? У вас в роду шизики были? Ну как такое может быть? Только что нормальный, а потом псих полоумный! — Ты ему просто нравишься, детка, — медленно проговорил Мэрл, явно думая о чем-то своем, — как может, так и действует. Нежностям, знаешь ли, не обучены, — он слегка приподнялся, пытаясь увидеть, что происходит за окном. — Посмотри-ка там, рыжая, что он делает? — Рыщет, — Джинджер глянула в окно, — высматривает что-то. Через забор сиганул. Вдоль озера побежал. — Плохо, — Мэрл заметался, — как плохо! — он перевел взгляд на свои ноги. — Давайте, бля! — прошипел он. — Сейчас! Мы в полной пизде! Он же там один! — Мэрл? — Джинджер растерянно посмотрела на него. — Да что же это такое происходит-то… Он поднял голову: — Это, рыжая, чуйка у мелкого работает. А у него она такая, что любая зверюга позавидует. Так что, рыжая, похоже, плохие дяди к нам идут. И мне бы, бля, как-то встать надо по этому поводу, — рявкнул он. — Плохие дяди, — фыркнула Джинджер, — ну ты сказал. Вечно у вас какая-то фигня… Она наклонилась к вещам, которые принес Дэрил, раскрыла мешок… и Мэрлу заложило уши от ее короткого взвизга. — Ты че? — рявкнул он. — Там… — Джинджер кивнула головой на отброшенный в сторону мешок, — там реально куры. — И че? — Целые куры. Только шеи… свернуты… — И че? — еще раз недоуменно спросил Мэрл. — Ты ж супер-хавло готовишь, ты че, кур дохлых не видела? — Нет, — она помотала головой, — только уже… в общем, не так… персонализировано… — То есть, трупы ты видела и они тебя никак не смущают? А куры — да? А кролики? Маленькие такие, пушистенькие, дохленькие кролики? С хвостиками? — Мэрл уже ржал во все горло, глядя на выражение ее лица. — Ладно, давай сюда. Все равно от меня толку щас… меньше чем от кутенка… мелкому ничем не подсоблю… — он протянул ей руку. — Помоги мне нормально сесть. Щас я тебе все сделаю. И дай мне нож. И второй пистолет. И воды наконец дай мне! Пожалуйста, бля! --- Мэрл, налопавшийся оладьев с сосисками и хорошенько заправившийся кофе, лежал лицом в подушку, а Джинджер восседала у него на пояснице и разминала ему спину. На кухне, на закрытой варочной плите уже прогоревшего камина, томились суп и что-то вроде фрикасе, в которое Джинджер собрала куриное мясо и какие-то остатки овощей. Остальные куры, ощипанные и разделанные Мэрлом, лежали на леднике. — Ты как «волшебные пальчики», — просопел Мэрл, подняв голову, — знаешь, есть кровати такие в мотелях. Только ты лучше. — Ты всегда говоришь такие приятные комплименты, — хихикнула Джинджер, которая уже полдня наслаждалась этим ярким и сочным флиртом, в котором Мэрл кому угодно мог дать сто очков вперед, — я прямо теряюсь. — Это я могу, — довольно сказал Мэрл, приподнимаясь на локтях и поворачивая голову. — Че там вообще? Когда я встану-то уже? — Да в целом-то неплохо все. И пальцами ты шевелишь, и чувствительность есть, так что вполне можно было бы и встать. Тебе просто стимула не хватает, — Джинджер осторожно проминала плотные, глубокие мышцы на его спине. Мэрл был таким мощным, таким крепким. Если у Дэрила все мышцы были на виду, при каждом движении перекатываясь жилистыми витыми канатами, жесткими тросами под его обветренной кожей, то у Мэрла они были не видны. Матерый, покрытый шрамами самой разной формы, весь дубленый и будто бы затвердевший или вообще с рождения вырубленный в этом неподъемном камне, он был таким, какими бывают только очень сильные люди, покрытым сплошным единым панцирем из мышц, которые Джинджер с трудом могла размять своими пальцами. — Да ладно, — пробормотал он, снова укладываясь на подушку, вытягивая руку назад, к коленке Джинджер, и начиная ее легонько поглаживать, — у меня отличный стимул есть. Мы ж с тобой забились. — А я помню, — она наклонилась к нему, мягко проводя ладонями по его спине, наслаждаясь скрытой в ней силой, и тихо выдохнула ему на ухо, — это я очень хорошо помню. — Ну тогда мне нужен аванс, — Мэрл продолжал вырисовывать пальцами обжигающие узоры на ее колене, обтянутом тканью тонких домашних штанишек. — Да иди ты, — Джинджер посильнее нажала ему на загривок, пытаясь не показывать, что движения его пальцев уже заняли все ее мысли. Точнее, вынесли все мысли из ее головы. Кроме одной. — Лучше расскажи мне, что там за «плохие дяди» и почему ты обложился оружием со всех сторон. И постоянно смотришь в окно. А то молчишь про все это как сыч. — Рыжик, — хрипловато сказал Мэрл, не прекращая плавных, неторопливых движений, — просто мы кое-кому здорово дали пизды и подначистили ебальца. И как раз съебывали куда подальше, чтобы оттуда уже стукануть куда надо, а тут вся эта хуйня. Честно говоря, я надеялся, что они все попередохли. Но похоже, что нет. И если бы я был на ногах, вообще проблем бы не было. А так мелкому одному разбираться. Не люблю его одного отпускать. Он не видел лица Джинджер, но чувствовал по ее изменившемуся дыханию, по ее замирающим пальцам, что она заводилась. Заводилась от одного его голоса, от его прикосновений. Разгоралась. Наверняка уже залилась краской до самых скул. Именно так, как ему нравилось — когда этот ее легкий, розовый румянец легонько расползался под ее фарфоровой кожей, покрытой светлыми веснушками. Вот она даже слегка заерзала на его голой пояснице, неосознанно отправляя его своими неосторожными движениями в персональный ад. Он хотел бы швырнуть ее на подушки и затрахать до полусмерти. Завалить ее прямо сейчас. Он точно знал, что она горела, что она хотела, что она будет громко и с готовностью биться и стонать под ним, что мог бы завалить ее уже давно и не один раз, но он не хотел это делать так. Таким как сейчас. Это означало бы смириться с ногами. С тем, что он не встанет. Никогда. Это означало бы расписаться в своей беспомощности. И это было смертельно. Обреченно. До хрипоты. До крови в горле. Поэтому пока он выписывал себе рецепт только на поговорить. — Давай-ка, рыжик, отвлеки меня от всей этой хуйни… — Мэрл говорил ровно, ничем не выдавая свирепствующей внутри бури, поднимаемой марширующими по пылающему плацу неистовости его собственными демонами, — выдай мне задаток… а то все ходишь тут, крутишь своей круглой попкой… а я ничего еще и не видел… а ты-то уже давно весь товар лицом… — Скорее уж не лицом, а кое-чем другим, — хихикнула Джинджер, сползая с его спины и садясь рядом с ним на диван, подобрав под себя ноги. Мэрл рывком перевернулся и закинул руки за голову. Точно. Немного смущается под его взглядом, но эти глаза, эти губы… о чем же ты думаешь, маленькая рыжая стерва? Он поймал ее быстрый взгляд, брошенный на его ширинку. Вот оно что. Прав, прав, конечно прав. Ты же горячая штучка. Огонь-девка. О чем еще ты можешь думать. — А то ты была против! — он прищурился. — Теперь твоя очередь. Ну-ка, спусти чуток свитерок с плеча. Хочу посмотреть, есть ли там у тебя тоже веснушки. Джинджер медленно стянула в сторону растянутый ворот свитера, когда-то специально купленного на несколько размеров больше, чтобы таскать его дома, внимательно следя за выражением глаз Мэрла. Он жадно проследил за движением ее руки, пожирая взглядом открывшуюся ему обнаженную кожу. — Так? — Хорошо! — Мэрл прямо и хищно смотрел на нее, она чувствовала, как от его взгляда тлеющие под ее кожей угли разгораются в свежий пожар. Но тут его глаза хитро блеснули. — А братец-то мой тоже самое видел? Или ему побольше обломилось? Хотя нет, не думаю. Он такой дундук в этом деле… — Что?! — подскочила Джинджер. — Да ладно, — протянул Мэрл, — только слепой не увидел бы, что мордашка твоя утром была такая загадочная-загадочная, а у него еще виноватее, чем обычно. Целовались?! Глаза Джинджер расширились. — Целовались! — весело объявил Мэрл. — И как мой младшенький целуется, а? Расскажи мне. Как? Хуже меня? — Хочешь узнать как целуется твой брат?! — Джинджер вперилась в него взглядом. Мэрл наклонил голову вправо, сразу став похожим на большую понятливую собаку. Она придвинулась к нему поближе. — Тогда возьми и поцелуй его сам! И сразу все узнаешь! Мэрл довольно заржал, схватил ее за руку и дернул на себя, разворачивая, заставляя упасть рядом с ним на диван. — Ах ты ж маленькая хитрая лисица! Ты знаешь, что ты выбрала единственный правильный ответ? — он приобнял ее за плечи одной рукой, плотнее прижимая к себе, наслаждаясь ее теплотой, ее близостью. — Но ты же понимаешь, что тебе все равно придется выбрать? — А если я не хочу? — тихо сказала она. — И это тоже правильный ответ, — смеясь, ответил ей он, — потому что тебе понравится. Обещаю. — Да ладно! Ты ж только бока намнешь лапищами своими… — Джинджер хихикнула и осторожно двинулась тонкими пальцами по его груди. — Вот значит, что ты думаешь, — фыркнул Мэрл и перехватил ее руку. — Ну ладно. Я сейчас тебе скажу, как это было бы. Джинджер еще ничего не понимала. Но его огромная ладонь уже двинулась по коже ее руки, лаская ее подушечками пальцев. И его голос. Низкий. Хриплый. Тяжелый. Обволакивающий. — Я бы сейчас опрокинул тебя на спину, — начал говорить он, зажимая ее пальцы своими в замок, — и, пока ты ничего не сообразила, опустился бы вниз. Накрыл бы ладонями твои колени, медленно спустился на твои бедра, раздвигая твои ноги. Шире. Еще шире. Джинджер проглотила вдох. Забыла, как дышать. А его рука все ласкала ее пальцы, сжимая то крепче, то почти отпуская. Вот он двинулся уже к ее предплечью, только слегка касаясь, чуть прижимая ее кожу ногтями. По ее позвоночнику прокатилась тяжелая волна жара, накрывающего сознание. Как? Как он это делает? Только пальцами. Только голосом. — Продвигаясь все глубже, все дальше по твоим ногам. О, да ты бы уже вся дрожала. Выгибалась. Мммм… твой влажный запах. Ты же такая горячая. Такая мокрая. Думаешь, я бы сразу стащил с тебя эти штанишки? Нет, — протянул он, сжимая ее горящую кожу, — я бы сначала провел пальцами… вот этими, — он на секунду оторвал пальцы от ее руки и поиграл ими прямо перед ее лицом, — прямо по самой середине, по самой влажности. Самой мягкости. А потом наклонился бы… и знаешь, что сделал? — заговорщически прошептал он ей на ухо. — Нет… — Джинджер трясло. Его ладони. Его голос. Будто вылизывающий ее изнутри. Она совершенно не могла противостоять его прикосновениям. — Я бы сначала ударил языком по самому верху, один раз, а потом другой, — у Джинджер вырвался стон, — а потом немного оттянул бы зубами такую мокрую ткань, ведь ты бы уже промокла насквозь, снова и снова лаская тебя. А ты бы уже билась у меня в руках, просила бы меня, умоляла войти в тебя, и только тогда... тогда… Джинджер рвано дышала, прикрыв глаза и вцепившись в его ласкающую руку. Мэрл с удовольствием посмотрел на результат своей деятельности и сказал обычным голосом: — Ну вот как-то так. А то бока намнешь, бока намнешь. Джинджер вывернулась из его рук и, пытаясь отдышаться, села на краю дивана. В висках стучало. Сердце колотилось как бешеное. Внизу действительно горело и было насквозь мокро. Она хотела! Хотела… хотела его… — Это… это… — Я знаю, — очень самодовольно сказал Мэрл. Он хотел что-то продолжить, но внезапно насторожился. Прислушался. По его резко изменившемуся выражению лица Джинджер поняла, что на самом деле все это время он был настороже. Не отвлекался от реальности. Постоянно контролировал то, что происходит снаружи. Она растерянно наблюдала за ним. Он же хищник. Страшный, опасный хищник. Тигр. Бьющий хвостом. Только кажущийся теплым и мягким. Только потому, что прятал все это время клыки и когти, уютно свернувшись на диване. Может и пострашнее младшего брата. Как она могла об этом забыть? — Рыжая, — медленно сказал он, доставая оба пистолета, которые он, оказывается, положил под подушки, — там что-то приближается. — Так это же Дэрил, наверно, — подскочила Джинджер и побежала к двери, — ему давно пора… — Стой, дура! — рыкнул Мэрл, резко потянувшись за ней в попытке схватить край ее свитера, падая с дивана и понимая, что не успевает за ней, за ее движением, за хлопнувшей за ней дверью. Он перекатился по ковру, подхватывая упавшие пистолеты. Раздался звук мотора. И ее решительный голос. Потом мужские голоса. Глупая, глупая, глупая! Наивная девчонка! Мэрл до сих пор так остро не осознавал свою беспомощность. Сука! Его винтовка. Его родная винтовка стоит около двери. А он тут, возится на этом сраном ковре, с этими хуевыми пистолетами, валяется бесполезным бревном. Ее вскрик. Сука! Если тебе, сука, был нужен стимул, то какой, как не этот?!