Тихое место

Выскочив на улицу, Джинджер сразу поняла, какая она дура. Непролазная. Непроходимая дура. Ей говорили не высовываться. И не нужно было высовываться. Но теперь было уже поздно. К причалу подходила лодка, набитая вооруженными людьми. Кто? Кто? Кто эти люди? Те самые «плохие дяди»? Тогда нельзя, чтобы они узнали, что здесь Мэрл. Ее Мэрл. Он же так и не может встать. Они его убьют. Точно убьют. Где же Дэрил? Ее Дэрил. Наводящий ужас одним своим видом Дэрил. Где он, когда он так нужен? Нужен вместе со своей яростью, дикостью. Это только ее зверинец. Остальным охота запрещена. Закрыта. Заказана. Недозволена. Но как теперь ей быть? Дура. Почему ты не взяла с собой хотя бы пистолет. Хотя бы нож. Дура. Джинджер заставляла себя стоять на месте. И не бояться. И держать лицо. И не показывать охвативший ее страх. Из лодки стали высаживаться люди. — Добрый день, — крикнула Джинджер, решив перехватить инициативу, — это частная территория. У нас все еще США и я не рада вашему присутствию на своей земле. — О, сеньора-сеньорита, мы очень быстро, — сказал первый из них с небольшим акцентом. Видимо, главный. — Нам нужно передать крохотный привет братьям Диксонам. Можно сказать, записочку. — Понятия не имею, о чем вы, — Джинджер была босиком. В старом свитере и тоненьких штанишках. Против группы тяжело вооруженных мужчин. Но она уперлась ногами покрепче и выпрямила спину. Ей бы хотелось встать руки в боки, но это было бы уже слишком. — Не нужно лгать, сеньора, — он погрозил ей пальцем, — мы видели, что младший постоянно находился на этой территории. Значит, старший тоже должен быть где-то здесь. Они не ходят по отдельности. А надеяться на то, что старший сдох сам, было бы крайне опрометчиво. — Совершенно не понимаю, о чем вы говорите, — Джинджер задрала нос повыше. В крови бился адреналин. Она каждой клеточкой чувствовала, как его выбрасывается все больше и больше. — Со мной действительно жил мужчина. Но мы поссорились и он ушел. Здесь живу только я. И это моя земля. Уходите. — А вещи, сеньора, вещи, — они были уже почти рядом с ней, — все знают, что там, где Диксоны, всегда есть чоппер старшего и этот отвратительный пикап младшего. И они стоят как раз за вашей спиной, сеньора. Он подошел вплотную и наклонился к ней. Он оказался высокого роста. Крупный, смуглый, черноволосый. Латиноамериканец. Джинджер присмотрелась и поняла, что белых среди этой группы людей не было. Она решила, что пора уже ей как-то сдать назад, как он схватил ее за руку и резко дернул на себя. От неожиданности Джинджер вскрикнула. — Мы знаем, что они живут здесь. Но сейчас их совершенно точно нет. Потому что соваться без небольшой армии туда, где есть хотя бы один Диксон, было бы исключительно неосмотрительно. Так что мы пришли к вам. Оставить для них послание. Записочку. Для этой белой рвани. Чтобы они знали, что о них помнят. — Какую записочку? — запинаясь, выговорила Джинджер. — О, ничего особенного. Так, мелочь. Ваше очаровательное изуродованное тельце, сеньора-сеньорита. С отрубленными по одному пальчиками. Он поцеловал ее руку. Джинджер передернуло. — Или не только пальчиками. Или, может быть, очаровательное и хорошенько, с фантазией, изнасилованное тельце? — он обернулся к загоготавшим мужчинам. — Женщин сейчас мало, мальчики мои оголодали. А вы — хорошенькая. Как думаете? Дойдет тогда что-то до Диксонов? Волна адреналина накрыла Джинджер. Стой. Бей. Беги. «Стой» уже было. Значит, «бей» и «беги». И она, пользуясь тем, что он стоит совсем рядом, а все остальные уже вовсю ржут, обсуждая, что бы такого с ней можно было сделать, лягнула его коленкой в пах и вырвала руку. В двух шагах от нее была по-хозяйски сложенная Дэрилом поленница из тех дров, что уже не влезали под крышу навеса. И два топора, заклиненные им в огромную колоду — тяжеленный колун и еще один, поменьше, которым Дэрил рубил узкие чурки или делал щепу. Джинджер рванула в сторону, вырвала этот топорик и взлетела с ним вверх по поленнице прямо на легкую крышу. — Сука! — заорал главный. — Ебаная сука! А ну снимите ее! Несколько мужчин подскочили к навесу, забираясь по прочно сложенной поленнице. Один оказался быстрее всех. Он уже шагнул на крышу и протянул руки к Джинджер, но адреналин снова сказал «бей», и она размахнулась топором, ударив мужчину наотмашь прямо по горлу. Он взмахнул руками и, обливаясь кровью, рухнул назад, сбивая тех, кто лез за ним, и разрушая аккуратную горку поленьев, покатившихся на стоящих внизу людей. Джинджер в ужасе замерла, глядя на то, как из горла человека, которого она только что ударила, толчками, булькая и вроде бы даже пенясь, вытекает кровь, смешиваясь с землей, с пылью, как он скребет пальцами по щепкам, оставшимся после колки дров, хрипит и умирает прямо там, внизу. Прямо на ее глазах. Главный громко выматерился на испанском, затем нехорошо ухмыльнулся и достал пистолет: — Чувствуется, что ты с Диксонами. Сучка. А ты не думала, что я могу просто пристрелить тебя? И это тоже будет отличным посланием… Джинджер стояла на крыше, сжимая в руках топор, и просто смотрела на него. В ее голове билась только одна мысль, что ей, кажется, пришел конец. Со стороны дома раздался сухой выстрел. Один из обступивших навес людей упал лицом вниз. Потом второй выстрел. Третий. Стоящие внизу люди перестроились, развернулись и начали стрелять по дому. Потом выстрелы раздались сзади. Негромкие, быстрые. Джинджер обернулась. Со стороны леса бежал Дэрил. Даже нет. Не бежал. Мчался ураганом. Петляя. Уворачиваясь от выстрелов. Он рыбкой перепрыгнул через забор, приземляясь на обе руки, делая кувырок и сразу поднимаясь на ноги, а затем ныряя вбок и уходя куда-то за сараи. Главный что-то командовал. Джинджер наконец-то сообразила, что ей нужно хотя бы пригнуться. Из окна дома продолжали стрелять. Метко. Четко. Мэрл. Это же Мэрл! Джинджер оглянулась. Дэрил быстро двигался. Похоже, он расстрелял все патроны, потому что он уже отбросил и дробовик, и пистолеты, и теперь орудовал только ножами и арбалетом. А Мэрл, стреляющий откуда-то из окна, бил без промаха. Нападающих было все меньше. Джинджер заметила, что один из них из-за угла целится в спину Дэрилу, который занят с двумя другими и не видит этого. И Мэрл явно тоже не видит, потому что до этого он снимал всех заходивших брату за спину, ему перекрывает обзор угол веранды. Заметавшись, Джинджер снова послушала голос адреналина. Резко выдохнув, она швырнула единственное, что у нее было, топор. Надеясь хотя бы просто попасть. Топор полетел острым страшным бумерангом. Она следила за его вращением, которое виделось ей как в замедленной съемке. Вот он летит. И вот он попал. Обухом. В голову этому человеку, успевшему рефлекторно выстрелить, прежде чем упасть, уткнувшись лицом в вытоптанную траву. Дэрил обернулся на звук выстрела и, увидев топор и лежащее тело, поднял глаза на Джинджер и кивнул ей. Внезапно хлынул дождь. Резкий, сильный. Слишком холодный для обычного жаркого лета Джорджии. Из двери дома выскочил Мэрл и одним мощным прыжком перелетел через перила веранды. Оставшиеся в живых нападавшие отступали, да нет, просто бежали обратно к лодке, в которой уже сидел их главный. Мотор завелся, лодка быстро набрала скорость и помчалась к середине озера. Моментально вымокший под ливнем Мэрл поднял винтовку и приник к прицелу. Джинджер видела, как вслед за его быстрыми выстрелами несколько людей выпадают из лодки один за другим. Потом винтовка дала осечку. Мэрл выматерился, передернул затвор, снова вскинул винтовку, выцеливая пару последних, оставшихся в живых, среди которых был тот самый главный, но лодка уже ушла из поля зрения. Джинджер обессиленно опустилась на крышу навеса. Сверху ей было видно, как братья шли навстречу друг другу, переступая через трупы. Довольные. Разгоряченные дракой. Победой. Мэрл протянул Дэрилу руку. Тот крепко обхватил его предплечье своей окровавленной рукой. Джинджер в замешательстве увидела такую широкую и такую непривычную улыбку на лице Дэрила. — Вот же ты адский пес, — сказал Дэрил. — Стоишь? — Стою, — хмыкнул Мэрл. — А тебя, похоже, сманили. Как дурачка деревенского. — Ну, бля! Пидоры. Но там всего несколько человек было. Хуйня. Я одного слегка тряхнул, так он сразу сознался. Я обратно. До пизды набегался. Суки, блять, — Дэрил сплюнул. — Как ноги-то, мудила? — Лучше всех, — хохотнул Мэрл, — правильно рыжая тут сказала, стимула мне не хватало. — Но щас-то стимулов заебись было… Они подняли глаза. Джинджер сидела, сжавшись в комок на краю крыши, подтянув колени к самому подбородку. И молчала. Ее трясло. Она не отводила глаз от лужи крови, растекшейся вокруг человека, которому она перерезала горло. И она даже не могла взглянуть в ту сторону, где лежал тот топор, которым она размозжила другому человеку череп. Она убила. Убила. Живого человека. Двух человек. Она. Убила. — Эх, рыжая, — со вздохом сказал Мэрл, увидев, куда она смотрит, — говорили же тебе, не высовывайся. Дэрил подошел поближе к навесу и протянул к ней руки. — Давай! Прыгай! Я поймаю тебя, — струи дождя били ему прямо в лицо, мокрая одежда облепила тело. — Давай! — снова повторил он. Мало что соображая, но подчиняясь его голосу, Джинджер вытянулась ему навстречу и скользнула вниз. И тут же оказалась пойманной его сильными руками. Дэрил осторожно подхватил ее, плавно опуская на землю. Но не спеша отпускать. Сзади подошел Мэрл: — Перепугалась, да, рыжик? — он наклонился к самому ее уху, а его руки опустились на ее талию. — Но ты молодец. Ты даже не представляешь, какая ты молодец. — Я… я… — от его тепла, от его простой и неожиданной нежности Джинджер захлебнулась воздухом и слезы сами собой потекли из ее глаз, — я же… я их… — Ничего, ничего. В первый раз всегда так. Жизнь она такая. Несправедливая. Жестокая. Страшная. Но тут у нас ерунда была… Его ладони бережно гладили ее по бокам, а Дэрил опустил руки ниже, на ее бедра, и просто молча, остро и внимательно, смотрел ей в лицо. Сверху все лил и лил дождь, заставляя волосы Джинджер выпрямляться, удлиняться и мокрыми змейками сползать вниз с плеч. Мэрл продолжал успокоительно бормотать ей на ухо, укачивая ее, уговаривая: — Вот в девяносто третьем, в Могадишо, вот это у нас был замес… представляешь, против нас целый город негров, а нас — горстка… в гражданских стрелять нельзя, эти пидоры прячутся за гражданскими, за детьми… бьют нас как котят… выбраться невозможно… кого-то уже вывезли, а мы как мудаки, обвешанные снарягой, еще бежим под обстрелом почти милю до всей группы… или вот в Панаме до этого… да… а тут так, игры детские… Почти убаюканная его голосом, Джинджер наконец-то подняла заплаканные глаза. И первое, что она увидела через широкое плечо Дэрила, было то, как один из трупов начинает подниматься. Она подавилась, захлебнулась криком, сунув кулак в рот и изо всех сил прикусив его. Дэрил моментально обернулся. Мэрл тут же прыгнул в сторону, выхватывая из-за спины пистолет. Труп уже шагал к ним неверными шагами. За ним стали медленно подниматься остальные. — Что за…? — Дэрил не договорил. — Быстро в дом, — Мэрл толкнул Джинджер в плечо. — Быстро, я сказал! Она, не раздумывая, рванула к дому, слыша за спиной выстрелы и тихие щелчки арбалетных болтов. Между ней и спасительной дверью оставался один труп, тот самый. С перерезанным горлом. Но он тоже уже зашевелился. Джинджер взвилась в воздух, пытаясь перепрыгнуть его, но он схватил ее за ногу, поэтому она с размаху упала на землю, ударяясь о нее всем телом. И он уже тащил ее назад, к себе. К своей жуткой пасти. К этим страшным зубам. К такой неотвратимой смерти. Она даже не вскрикнула, только всхлипнула, пытаясь вырваться и ползти вперед, цепляясь за землю. Сзади раздался удар, после которого хватка трупа ослабла. А затем мощные руки схватили ее поперек тела, поднимая в воздух. Она забилась в ужасе, в непонимании. — Это я. Я, — голос Дэрила. Повторяет снова и снова. — Это я. Я. Это я. Не бойся. Это он. Он. Подхватил ее на руки и внес на веранду. Джинджер сжалась, уткнулась в его грудь, вцепилась в его мокрую майку, в его плечи, как в спасательный круг в этом бушующем кошмаре. В этом нещадном ледяном дожде. На его руках было не страшно. Совсем не страшно. Сзади все еще были слышны выстрелы, затем уже только удары и неразборчивый мат. Потом приближающиеся шаги. — Давайте домой, что ли, — тяжело сказал Мэрл. Дэрил открыл дверь, сделал несколько шагов внутрь и поставил Джинджер на пол. Но, кажется, не собирался от нее отходить. Он стоял вплотную к ней, все еще такой взвинченный после драки, разгоряченный, просто раскаленный, несмотря на мокрую до нитки одежду, и его глаза поблескивали в сгустившемся во время дождя сумраке. Мэрл пристроил винтовку, аккуратно закрыл дверь, опустил засов и повернулся к ним. Спокойный. Собранный. Только в ярких глазах тлел огонь. Джинджер колотило. Ее щеки горели. Адреналин перехлестнулся во что-то другое. Что-то совсем другое. Мэрл обменялся взглядами с Дэрилом и шагнул к ним. И когда-то просторная гостиная сразу же сузилась до размера их троих. Вдруг стало невыносимо жарко. Тесно. Так тесно! Воздух исчез. Не было больше никакого воздуха кроме их дыхания. Не было ничего. Ни до. Ни после. Кроме них. Вот он, Дэрил, дикий, полыхающий жаром желания, еле сдерживающийся, чтобы не стиснуть ее в своих грубых руках. Вот он, Мэрл, такой уверенный в себе, в своей вседозволенности, такой сильный, такой неуязвимый, такой обжигающий. И вот она, Джинджер, со сбившимся дыханием, укутанная сверху донизу в свое всепоглощающее влечение. К этим двоим. Мэрл взял ее за плечи и наклонился к ней. — Рыжик… — лицо Мэрла было совсем рядом, — ты нас утром выгонишь, если сейчас что-то будет? — Я… — Джинджер задыхалась от его близости, от ощущения тела прижимающегося к ней сзади Дэрила, — я… кажется, я вас выгоню…. если сейчас ничего не будет… — И это самый правильный ответ, — шепнул Мэрл, притягивая ее к себе. — Да… да…. да! Да! Джинджер выгнулась в его руках, откидывая голову на плечо Дэрила и подставляя Мэрлу шею, к которой он тут же наклонился, покрывая ее такими горячими и влажными поцелуями. А ее приоткрытый рот сразу же накрыл губами Дэрил, целуя ее жадно и рвано, так глубоко проникая в тесноту ее рта, будто это было последнее, что ему оставалось в жизни. Их руки скользили по ее телу, оглаживая ее широкими ладонями. Пальцы Дэрила подцепили мокрый свитер и потянули его вверх, стягивая, снимая. Джинджер подняла руки, помогая ему, судорожно выхлестываясь из одежды. Мэрл тут же подхватил ее и приподнял выше, легко прихватывая зубами кожу над ее грудью, а потом и на груди, и втягивая в рот ее нежный сосок. Джиджер громко ахнула и закусила губу, пытаясь сдержать рвущиеся из глотки стоны. Она почувствовала, как по ее бедрам заскользили руки Дэрила, поддерживая ее, поднимая ее ноги, заставляя ее обхватить ими Мэрла, и прижимая ее спину к себе все крепче. Он целовал ее шею, плечи, ключицы, закусывая открытую подрагивающую кожу, не отрываясь, то мягко касаясь, а то плотно вылизывая ее своим твердым языком. Джиджер сходила с ума от их запаха, только усилившегося после проливного дождя, от их возбужденного дыхания, от их резких поцелуев, на которые она порывисто пыталась отвечать, от ощущения их влажной кожи под ее руками, от той легкости, с которой они ее удерживали на весу… от них самих. Внезапно Мэрл стремительным движением вжал ее в свой разрывающийся от жара пах, шепча ей на ухо: — Ты чувствуешь? Чувствуешь, что ты делаешь, маленькая рыжая лисица? О да, она чувствовала. Еще как чувствовала. Как и вдавленный в нее сзади горячий член тяжело дышащего Дэрила, пока еще стиснутый плотной тканью джинсов. Как и они наверняка чувствовали, что делали с ней, потому что она была насквозь мокрой не только из-за дождя, а низ ее живота уже вовсю тянуло невыносимым жаром, нестерпимой жаждой. Жаждой и необходимостью стать заполненной. Ими. Мэрл что-то неразборчиво сказал Дэрилу. Тот понял его и шагнул в сторону, выпуская Джинджер из своих ласкающих ладоней, давая Мэрлу дорогу к дивану. Тот в два шага покрыл это расстояние и опустил Джинджер, судорожно глотающую воздух, ставший невыносимым кипятком, захлестывающим ее гортань, на сбившееся покрывало. Не отрывая от нее жадных глаз, Мэрл опускал руки все ниже и ниже, медленно запуская ладони под ткань ее штанов, захватывая их, стягивая вместе со ставшими такими мешающими и ненужными маленькими трусиками, проводя горячими пальцами по обнажающейся коже. А затем он отстранился, поднимаясь, вставая над ней. Рядом с ним уже стоял Дэрил, небрежно стаскивающий с плеч мокрую рубашку, снимающий через голову майку и остающийся в одних джинсах. Джинджер пожирала их глазами. Таких потрясающих. Таких безжалостных. Таких невероятных. Таких… ее. Она приподнялась на локтях и немного сдвинулась назад, отодвигаясь еще чуть дальше, освобождая им место. Раскрываясь им навстречу, а потом снова сжимая ноги, проводя пальцами по своей груди, потом по бедрам, и снова по груди. Дразня их, еще больше возбуждаясь, еще больше задыхаясь. Мэрл, секунду подумав, толкнул Дэрила плечом вперед и ухмыльнулся, подмигнув Джинджер. Обещая. Обещая. Но чуть позже. Дэрил молниеносно сбросил оставшуюся одежду и одним движением оказался рядом с Джинджер. Закрывая собой все. Сразу занимая собой весь мир. Все пространство. Торопливо скользя руками по ее телу, охватывая пальцами ее нежную кожу, он наклонился к ней, глубоко и рвано дыша, и его язык, проникнув за послушно распахнутые ему навстречу губы, одним движением оказался внутри ее рта. Она втянула его в себя, обхватила губами, столкнулась с ним своим языком, пытаясь отвечать на его яростные выпады, лихорадочные движения его губ. Его зубы закусили и немного оттянули ее нижнюю губу, потом он опустился ниже, на ее изогнутую шею, а его руки уже обхватили и слегка сжали ее грудь, заставляя ее выгибаться ему навстречу, заставляя заходиться мелкой дрожью желания. Он хотел ласкать ее. А она хотела его внутри себя. Как можно скорее. — Пожалуйста, — проговорила Джинджер выдыхая, спотыкаясь на каждом звуке, — пожалуйста, Дэрил… — она облизнула напрочь сухие губы, — хочу… хочу тебя… Он немного отстранился от нее и длинно провел ладонью вниз, очерчивая ее изгибы, сильно сжимая бедро, а потом скользнув рукой туда, где было так горячо, так мокро, так тесно. Джинджер зашипела сквозь зубы и рванулась под ним, когда один его палец вошел в нее до основания. Дэрил, чуть прищурясь, сжимая зубы и представляя, как войдет в нее по-настоящему, наблюдал за ее дразнящими, напряженными, торчащими вверх сосками, за тем как она, широко открыв рот, откинулась на подушки, выгибаясь и подставляясь под его медленные движения. Он добавил второй палец, скользя в нее ими, то сильнее, то медленнее, то разводя их в стороны, растягивая ее. Она билась в его руках, терлась о него, цеплялась за его ласкающую руку, нашаривая своей рукой его пах и обхватывая его член, проводя пальцами по тонкой коже, сжимая, лаская, умоляя. — Пожалуйста, — сквозь бушующую в голове кровь он услышал ее голос, охрипший, задыхающийся голос, — пожалуйста… Она могла бы и не просить. Он знал, что если сейчас не войдет в нее, не начнет вбиваться внутрь нее, вбиваться яростно, до самого мяса, его разорвет этот невыносимый жар, эта безумная пульсация, с каждой секундой промедления уничтожающая его, стирающая его сознание. Поэтому он выдернул из нее свою руку, слыша сладкий влажный звук, с которым выскользнули его пальцы, и навалился на нее, навис над ней, подтягивая одну ее ногу выше, забрасывая себе на поясницу. Она уже впилась ногтями в его плечи, уже тянулась к нему губами и просила, снова просила его… Все его попытки сдерживаться лопнули. Разлетелись в прах. И он, впиваясь в ее зацелованные губы, наконец-то вошел в нее. Рывком. Она пронзительно закричала и сжалась под ним, стискивая его руки и обхватывая его так плотно, что он только натужно выдохнул сквозь зубы. Через несколько секунд она немного расслабилась и он сделал первый толчок. Потом еще один. Сначала осторожно, а потом все быстрее, сильнее, яростней. Она забросила обе ноги ему на спину, изо всех сил подаваясь ему навстречу. И он понял, что можно. Еще сильнее. Еще глубже. И начал вбиваться в нее до боли, придушенно рыча, хватая губами, хватая зубами ее губы, даже не целуя, а просто скользя языком в ее рот, касаясь, вгрызаясь… как вдруг она выгнулась под ним, судорожно, неотвратимо, всхлипывая, распахивая рот и стискивая его внутри себя. Его хватило еще только на несколько сильных, глубоких движений и через несколько мгновений он уже туго выплескивался в нее, а потом еще и еще, делая последние, беспорядочные толчки, замирая, уткнувшись в ее шею. Через несколько долгих секунд, собрав оставшиеся силы, Дэрил скатился с нее на соседнюю подушку. Джинджер еле дышала, пережидая последние спазмы, сжимающие все ее тело. Где-то над ухом хмыкнул Мэрл и диван немного просел под его тяжестью. Он запустил руку в ее волосы, убирая их в сторону, а потом медленно провел рукой по ее лицу, шее, груди, обводя пальцами ареолы сосков, спускаясь ниже, оглаживая ее живот, проводя пальцами по затягивающимся шрамам. Она распахнула глаза. Его лицо было совсем рядом. Он легко, совсем невесомо, тронул пальцами уголок ее губ. Она раскрыла рот и лизнула его пальцы одним длинным движением, а потом втянула их в себя, обвела языком и прикусила посильнее. — Лисица, — довольно проворчал Мэрл, ложась рядом с ней и затягивая ее на себя, — моей спине нужно немного отдохнуть, — сказал он, наслаждаясь мягкостью прижатой к нему груди, гладя ладонями ее спину, сжимая ее упругий зад. Джинджер приподнялась и села на нем, вжимаясь влажным, истекающим соками лоном точно в его горячий член, плотно прижатый к его животу. Она провела пальцами по его широченной груди и сделала пару круговых движений бедрами, чувствуя, как ее клитор трется об его твердость, заставляя ее дрожать и прижиматься к нему все теснее. Мэрл поднял руки и поймал ладонями ее грудь, пропуская соски между пальцев, зажимая их, стискивая, вырывая у нее то ли стоны, то ли рваные выдохи, затем скользнул ниже, на ее талию, приподнимая ее чуть выше. Она знала, чего он хочет. И она, она сама хотела этого не меньше его. Джинджер поднялась, привставая на колени, обхватила ладонью его, такого твердого, раскаленного, и направила в себя. Медленно опускаясь. Медленно заполняя себя им. Растягиваясь. Насаживаясь. Начиная такие медленные, такие тягучие движения, вжимаясь в его ласкающие ладони, подаваясь к нему бедрами, жарко стискивая его внутри себя. Одна его рука скользнула вдоль ее бедра и опустилась на ее клитор, придавливая его большим пальцем, очерчивая его контур, а вторая снова поднялась на грудь, лаская ее, двигаясь все быстрее, обжигая ее кожу раскаленным огнем. Джинджер млела от его близости, поднималась и опускалась на нем, чувствуя эту пронзительную, эту восхитительную заполненность при каждом движении. И наслаждаясь ею. В какой-то момент откуда-то снизу стала подниматься волна жара, полностью захватывая ее. И каким-то шестым чувством Мэрл понял это. Он опустил руки на ее бедра, не давая ей больше двигаться, и начал вколачиваться в нее снизу, каждым движением почти пронзая ее насквозь, вырывая у нее короткие вскрики. Ей нравилось. Как же ей это нравилось. Когда она с растяжкой простонала его имя, он рванул ее на себя, прижал к себе, вломился в ее нежный рот и одним движением перевернулся вместе с ней, а затем бросил ее на живот, снова накрывая собой, снова входя в нее, такую скользкую, такую тугую, такую мягкую. С первым же своим движением он что-то задел внутри нее, ударил в какую-то точку, из которой по всему ее телу фейерверком разлетелись яркие искры. Джинджер закричала, а потом дрожащими губами назвала его имя, снова и снова. А он все двигался в ней, врезаясь и выскальзывая обратно, ритмично, безостановочно, напряженно, пока она не начала метаться под ним, прижимаясь к нему, двигаясь ему навстречу, а потом замирая, гася свой крик тем, что вцепилась горячими губами в его предплечье. А он, рыча, прикусывая ее плечо, ушел вслед за ней, снова и снова вздрагивая всем телом. А потом откатился в сторону. Джинджер медленно перевернулась на спину. Слева лежал тяжело дышащий, пышущий жаром Мэрл. Справа — уже выровнявший дыхание Дэрил. Глаза Джинджер закрывались. Дэрил приподнялся, подхватил сбитое их ногами в конец дивана покрывало и набросил на них сверху. Джинджер прижалась к Мэрлу, который что-то невнятно проворчал. Но Дэрил его понял, поднялся и Джинджер услышала шаги, а потом щелчки патронов, заправляемых в обоймы. Потом он что-то протянул Мэрлу прямо над ее головой, еще что-то засунул под подушку и лег сзади нее, прижимаясь к ней всем телом. И, когда она чуть повернула к нему голову, он приподнялся и коснулся ее губами. После чего она провалилась в черноту. Джинджер не знала, когда проснулась. За окном было темно. Она лежала под заботливо подоткнутым со всех сторон одеялом, между ног тянуло так сильно, так сладко, так хорошо. С улицы были слышны тихие голоса. Она улыбнулась и поднялась, потягиваясь. По всей гостиной валялись вещи. На кресле лежала футболка Мэрла, которую Джинджер немедленно натянула. Она закрыла ее чуть ли не до середины бедер. Джинджер приоткрыла дверь и высунула нос на улицу. Братья сидели на ступеньках веранды вплотную друг к другу. Рядом стояла квадратная бутылка с черной этикеткой и лежало оружие. Она была уверена, что они услышали ее сразу же, как только она встала, потому что они, не поворачиваясь, раздвинулись, давая ей место между ними. Она шагнула вперед и села, плотно стиснутая их плечами. Одна рука опустилась ей на колени. Другая — на плечи. Джинджер завозилась, пристраиваясь. Ей было очень, очень уютно.