Тихое место

С той стороны двери послышалось недовольное ворчание дикого зверя, свирепого хищника, у которого отбирали такую лакомую, такую желанную добычу… и снова этот непривычно вибрирующий, мягко урчащий голос: — Ну хорошо же, Джин… ты сама напросилась… Дверь тряхануло от такого мощного удара, что Джинджер отскочила в сторону сразу фута на три. За первым ударом последовал второй, еще сильнее. Стало ясно — Дэрил в таком бешенстве, что дверь долго не продержится. Как же теперь его снова переключить, притормозить, когда он, разъяренный, ворвется сюда и яростно открутит ей голову, вместо всего прочего? Она завертелась по кухне. Что же… что же… что же? Ну конечно! Джинджер бросилась к кладовке. Распахнув небольшую дверцу, она зарылась в коробки и пакеты в поисках того, что забросила сюда много лет назад, подумав, что оно ей больше никогда и не понадобится. Но теперь все это ей нужно срочно. Очень и очень срочно. Дверь оказалась очень неплохой. Старой работы. Те, что поновее, картонно-фанерные, Дэрил обычно разбивал за считанные секунды. А тут пришлось немного повозиться. С разбитых костяшек пальцев капала кровь, но это только больше его раззадоривало. Во всей бесконечности мироздания осталась только эта дверь. И его добыча. Которая была за дверью. Которая пыталась хитрить, играть с ним. Кудлатая стерва. Это какой же нужно быть сучкой, чтобы попытаться прикрутить его к стулу! А потом запереть перед ним эту херову дверь! Но как же, как же это распаляло! Добычу следовало изловить за рыжий хвост и… дальше Дэрил додумать не успел, потому что наконец проломил филенку. Парой движений он расширил образовавшееся отверстие, несколько педантично обламывая торчащие щепки, просунул в него руку и повернул защелку. Неторопливо откатил дверь в стену, плавно провел рукой по косяку и проговорил: — Джин… Джин… Слышишь меня?.. Я иду… Дэрил шагнул на кухню, в полной уверенности в том, что добыча загнана в угол и будет молить о пощаде. И уж тогда-то он ей устроит… Он шагнул и замер. Несуществующая шерсть на загривке встала дыбом. — Это… что? — слегка прищурившись и наклонив набок голову спросил он, делая нарочито ленивый, медлительный шаг вперед, пытаясь не выдать крышесносящей, пылающей дрожи, взметнувшейся внутри. Прямо перед ним, облокотившись на старый, покрытый уже облезшим темным лаком обеденный стол, стояла Джинджер. С плеча съехала легкая, очень светлая рубашка, застегнутая, кажется, всего на одну пуговицу. А может и не застегнутая вовсе. Дэрил вцепился взглядом в то, что было под ней. Что-то такое ажурное, кружевное, жемчужно-серое, обольстительно обтягивающее, намекающее… и прямо откуда-то оттуда начинались ноги… уходящие вдаль ноги… заканчивающиеся чем-то красным, лаковым, с острыми каблучками… — Награда для героя, — очень нежно и как-то бархатно мурлыкнула она, скользя руками по своему телу и мягко разводя в стороны края этой мешающей его горячим мыслям рубашонки. Он чуть не взвыл от открывшегося ему вида на шелковистое нечто, чему не было названия в его вселенной. Да и какое может быть название у того, что сейчас так облегает ее, так облепляет тонкой, невесомой, узорчатой паутинкой… Рыча, почти рыча, пожирая ее глазами, он двинулся вперед. Не прямо, а по дуге, потому что только так он мог хоть немного контролировать обуревающие его два равных по силе желания — рухнуть перед ней на колени и разорвать ее на части. Сучка! Она опять делала это с ним! Ну нет! Но кровь уже вовсю жарила наружу сквозь вены, наполняя, разрывая каждую его сраную клетку и заставляя его пах болезненно пульсировать. Он хотел ее. Как ненормальный. Джинджер замерла на месте. Дэрил двигался плавно, хищно, глядя на нее чуть исподлобья, ни на секунду не отводя своего звериного, поглощающего ее плоть взгляда, и был невероятно, невозможно, завораживающе притягателен. Несмотря на разбитую бровь. Несмотря на все ссадины, оставшиеся после драки с Мэрлом. Несмотря на драную майку. А может быть и благодаря всему этому. Она никогда не видела более возбуждающего, сводящего с ума зрелища, чем он — бесшумно скользящий, с опасными, обманчиво полузакрытыми глазами, с напряженными мышцами на загорелых предплечьях, с падающими с правой руки каплями крови. По ее ощущениям, только от одного его вида все торопливо натянутое ею белье тут же промокло насквозь. Дэрил остановился в шаге от нее, широко раздувая ноздри, вдыхая ее сумасшедший, невыносимо пряный аромат. Вдох. Выдох. Снова вдох. Между ними уже не воздух. Уже только наэлектризованная суть бытия. Только медвяная, липкая, темная патока, которую можно жрать ложкой, запихивать в себя половниками, но так и не насытиться ею, потому что наесться вдоволь можно было только лишь друг другом. Близко. Совсем близко. — Ты хоть понимаешь… ты хоть на секунду представляешь себе… как я хочу тебя? — хриплым шепотом, выталкивая из себя слова одно за другим, произнес он. Ее шаг. Рывок. В него врезалось ее горячее, дрожащее тело, ее пальцы впились в его плечи, обхватили его за шею, ее язык уже ворвался внутрь его рта, проглатывая, поглощая все сказанные и несказанные им слова. Дэрил, моментально срываясь, подхватил ее, прижимая к себе, сдвигаясь от того, как плотно она втискивается в него, как изгибается в его руках, что-то горячо шепча ему на ухо, лихорадочно скользя руками по его телу, ныряя глубоко под его майку, вцепляясь тонкими пальцами в его раскаленную кожу и пытаясь разодрать пояс его джинсов. Он стиснул ее бедра, подбрасывая ее вверх, врываясь ладонями под это тонкое, шелковистое кружево, кажется даже ненароком раздирая его… Джинджер погибала в кольце его мощных, сжимающих ее рук, шалея от его твердых пальцев, творящих с ней что-то невообразимое, рвущих ставшее таким лишним кружево, от его быстрого дыхания, от невероятного разгона своего собственного возбуждения с нуля и до полного взрыва, до хлещущей через край потребности слиться с ним в одно целое. Она судорожно жалась к нему, стискивая ногами его бока, царапая его шпильками слетающих с ног туфель, пока их, потерянных в пространстве, не понимающих, где верх и где низ, крутило по всей кухне. С силой впиваясь в нее пальцами, Дэрил снова и снова запускал язык в ее жаркое горло, пожирая ее уже такие истерзанные губы. Он охреневал от ее яростных, скользящих движений — то вверх, то вниз — когда она, что-то выстанывая, всхлипывая, жадно вжималась в него, так мучительно напряженного, своим обжигающим телом, все сильнее и сильнее, и мимоходом думал о том, что если бы грубая джинсовая ткань была чуть тоньше, она давно бы уже нахуй взорвалась от того, как его херов член ломился через нее наружу. Все еще пытаясь удержаться на ногах, спотыкаясь о стулья, ударяясь о так раздражающую мебель, впечатываясь стены, он влетел спиной в шкаф и, почувствовав рядом горизонтальную плоскость, развернулся, чуть ли не падая вместе с Джинджер на потертую столешницу. На секунду, всего на секунду Дэрил оторвал от нее ладони, только придерживая ее на краю, вглядываясь в ее потемневшие глаза, дурея от того, как она все льнет и прижимается к нему, и поднял руку, чтобы отвести волосы с ее лица… как вдруг Джинджер, не отводя от него своего взгляда, перехватила его руку и длинным, очень влажным движением языка слизнула все еще сочащуюся кровь, обводя языком каждую косточку, слизывая каждую каплю, скользя губами по его разбитой коже… Дэрил взревел и дернул ее на себя, снова вгрызаясь в ее восхитительный рот, затем рванул это воздушное, ажурное нечто с ее груди вниз, обхватывая и стискивая ее руками, а потом впиваясь зубами в нежную кожу, проходясь жесткими движениями твердого языка по этому белоснежному атласу, по острым розовым соскам… Джинджер выгнулась ему навстречу, подставляясь под его руки, его губы, врезалась затылком в шкафчик, судорожно схватилась за него рукой, дернула дверку, из которой на них посыпались какие-то корзиночки, баночки, бутылочки, пакетики, специи… но ей было все равно. Потому что ее накрыл жар. Абсолютный. Сжигающий дотла. Жар желания. — Дэрил… — ее дрожащие пальцы зарылись в его волосы, — Дэрил… Он поднял голову, встречаясь взглядом с ее безумными глазами, видя ее приоткрытые трясущиеся губы, слыша ее прерывистое дыхание и чувствуя ее ладони, скользнувшие на плечи, а потом рванувшиеся вниз, жаждущие скорее нашарить, торопливо расстегнуть, обхватить… и ему вспороло мозг, когда ее тонкие пальцы наконец-то коснулись, наконец-то плотно стиснули, быстро скользнули по головке, пробираясь ниже, все еще пытаясь быть нежными… но потом она выдернула руку и вскинулась вверх бедрами, так плотно вжимаясь в него распахнутой собой, что остатки его сознания расхлестнуло в клочья и он одним движением рванул ее на себя, на самый край, врезаясь в ее горячее тело и наконец-то… в нее. Внутрь нее. Глубоко. Сильно. Неистово. От первого же движения Дэрила, так нестерпимо желанного, Джинджер захлебнулась воздухом, задохнулась, и ей пришлось прикусить собственную ладонь, чтобы не начать кричать, поэтому теперь она сопровождала каждый его толчок только отчаянными короткими стонами. В судорожной попытке обнаружить дно этого совместного безумия, она изо всех сил вцепилась пальцами в его крепкие плечи и лихорадочно сжала ногами его узкие, безостановочно двигающиеся бедра, устремляясь ему навстречу. Все сильнее насаживая ее на себя, он уже почти сдернул ее со столешницы, и, пытаясь хоть на что-то опереться, она забросила руку назад, хватаясь за раскрытую дверку шкафчика… но тут он так резко дернул ее, что она даже не успела разжать пальцы. Сзади раздался грохот, кухня рванулась в сторону безумной каруселью и она припечаталась лопатками к обеденному столу, уже накрытая им, нашаривающим ее губы, вминающимся в них и все продолжающим свои сильные движения. Когда она подняла ноги, забрасывая их ему чуть ли не на плечи, Дэрил бешено скрежетнул зубами, потому что она сразу же стала такой тесной, такой узкой, такой невыносимо жаркой. Ее стоны, срывающиеся на крики, бились в его ушах вместе с ревущей кровью. И, словно со стороны, он слышал свое глухое, хриплое дыхание. Вот она выгнулась, запрокинув голову, вот она дрожит, так неостановимо дрожит, кусая губы, что-то шепчет, распахивает рот и он чувствует, как она сжимается еще сильнее и сильнее… и тогда он, задушенно рыча, ускорился, ощущая, как горячий пот галлонами льет по его спине. Еще быстрее, еще сильнее, еще плотнее. В нее. Врезаясь. В нее. Гладкую. Скользкую. Напряженную. Уничтожая себя. Обретая себя. Снова и снова. Вот оно, вот оно, вот… низ его живота сводит сладостным, яростным спазмом, заставляющим его, ослепленного им, еще и еще выгибать поясницу, все плотнее вжимаясь в ее упоительную мягкость. Он наконец-то замер, всем телом придавливая ее и горячо дыша в ее ключицы, чувствуя, как она только ловит губами воздух, все еще сокращаясь вокруг него, досуха в нее выжатого. Сползая вниз, увлекая ее за собой, Дэрил тяжело осел на пол и облокотился на ножку стола. Джинджер, еле дыша, цепляясь за него ослабевшими пальцами, уткнулась в его шею. — Хорошо-то как, — сбивающимся шепотом проговорила она. И через секунду добавила. — Это мы устроили? Дэрил неохотно приоткрыл один глаз. На стене напротив не хватало шкафчиков. Вокруг валялось какое-то барахло. Дэрил задумчиво приподнял бровь и хмыкнул: — Похоже на то, — он покосился на Джинджер, оглядывая изрядно поредевшее кружево на ее груди. — Шмот-то откуда? — Старые запасы, — тихонько хихикнула она. — Еще осталось? — Чуток, — она снова хихикнула и завозилась, вытаскивая из-под себя потерянную туфлю. Он фыркнул и приподнялся. В каком-то из этих ящиков точно валялись сигареты. Ему пришлось наугад выдвинуть пару из них, прежде чем он нашел заныканную про запас пачку и зажигалку. Снова сел, теперь уже напротив Джинджер, рассматривая ее и разминая сигарету. Красивая. Такая красивая. Особенно красивая в этом разодранном бельишке, со взъерошенными волосами, с зацелованными губами, с ошалевшими от сногсшибательного секса глазами. Потом его взгляд скользнул на ее шею, четко высветленную пробившимся через занавеску лучом света. Он вгляделся и замер: — Блять, — хрипло рыкнул он и отвернулся. Смотреть на эти фиолетово-черные пятна, изуродовавшие белоснежную кожу, он был не в состоянии. — Эй, ну ты чего? — Джинджер тут же подползла к нему и забралась на колени, цепляясь за его плечи, поворачивая к себе его голову. — Ну ты чего? — Это я сделал? — с замершим, совершенно застывшим лицом спросил Дэрил, не в силах смотреть ей в глаза. — Да придавил чуток ночью, — она все пыталась поймать его уворачивающийся взгляд. — Это же неважно. Совсем. Понимаешь? И потом, я же шарахнула тебя подсвечником. Вон, смотри, глаз-то как подплывает. Считай, что мы квиты, — она хихикнула. — К тому же ты сейчас очень неплохо извинился. Дэрил провел рукой по ее спине, оглаживая каждый торчащий позвонок, нырнул пальцами в теплую ложбинку, которую совсем недавно так вкусно закрывали ажурные трусики, валяющиеся где-то в стороне… а она только подалась вперед, к нему, вминаясь в него, стараясь стать еще ближе… Как? Почему? Она не боялась. Не сердилась. Значит, принимала. Принимала его. Он поднял глаза, встречаясь с ней взглядом, поднял руку, осторожно проводя пальцами по ее щеке, ища какие-то слова… но Джинджер только порывисто наклонилась к нему и одним движением впечаталась в его губы. Так сладко. Так отчаянно. Так безумно. И невозможно было прекратить целоваться. Невозможно было выпустить ее из объятий. Он сжимал ее все сильнее, охуевая от всего происходящего, от ее нежности, от своей реакции на ее нежность, от того, как она вспорола собой эту окружающую его вечную мерзлоту, как притушила его ледяное бешенство. Как окружила его собой. — Кто-то хочет еще секса, ммм? — мурлыкнула она, притираясь к нему бедрами, делая влажный круг по уже каменеющей под ней его твердости. — Я не секса хочу, я тебя хочу, дурочка, — пробормотал он, зарываясь в ее волосы, целуя ее шею. — В этом есть большая разница, не находишь? --- Мэрл, уставший и голодный как последняя собака, ввалился в дверь уже почти затемно. Свет внизу не горел и его никто не встречал. Но в доме пахло. Очень пахло. Сексом. Мэрл фыркнул и огляделся. Книжки-бумажки-плед. Подушка упала с дивана. Ну-ну. Он пошел по следу. Разломанный на части стул, какая-то розовая дрянь, тяжеленный подсвечник с кровью на одной из граней, разлитый антисептик… Он хмыкнул на наполовину выдвинутую из стены дверь на кухню, заглянул внутрь, хмыкнул еще пару раз и поднял двумя пальцами разодранные кружевные трусики. — Кто-то ставит капканы с фантазией, как я погляжу… Крутя трусики на пальце, он, прихрамывая, пошел вверх по лестнице, откуда, как он заметил еще с улицы, в окно пробивался тусклый дрожащий свет. Мэрл завернул в спальню и застыл. Прямо на него смотрело дуло пистолета. Он довольно осклабился. Несколько растерзанная и всклокоченная больше обычного Джинджер облегченно выдохнула и опустила оружие на кровать. В левой руке у нее был какой-то журнал, который она читала при свете пары свечей, а поперек нее, обняв ее обеими руками, самозабвенно дрых Дэрил. — Как заснул несколько часов назад, так и спит, — шепотом сказала она, проследив за взглядом Мэрла. — Я уже совсем заждалась тебя. Ты голодный? Я сейчас что-нибудь соберу. — Да не спит он, — ухмыльнулся Мэрл, — сейчас точно не спит. По пяткам вижу. Он вытащил из кармана баночку с таблетками и резким движением швырнул ее в Дэрила. Вверх мгновенно взметнулась крепкая рука. Дэрил перекатился и сел, держа баночку в руках. Брови Джинджер взлетели куда-то высоко под рыжие кудри: — Так ты не спал, свинота?! Вот ты скотобаза! А я же даже шевельнуться боялась! — Спал, — Дэрил помотал головой, вытряхивая остатки сна. — У него же слух как летучей мыши, — Мэрл прислонился к косяку, потому что стоять просто так было тяжеловато, — наверняка проснулся, когда я еще в лесу был. Он просто понял, что это я, и решил еще чуток дремануть. — Типа того, — Дэрил открыл баночку и закинул в рот сразу пару таблеток. Прищурившись, посмотрел на Мэрла. — Спасибо. Мэрл подмигнул ему, с трудом заставляя себя сдвинуться с места, стянуть с плеч куртку и сесть рядом с ними на край кровати. Он очень устал и страшно заебался. И невыносимо болела спина. — Рыжик, а сделай-ка мне че пожрать, а? И он наверняка пожрет. Да и ты тоже. --- Медленно листались дни. Наступила весна. Джинджер сидела около окна и читала вслух. За плечами уже были Жюль Верн и Джек Лондон, Дюма и Стивенсон, Майн Рид и Флеминг, пришла очередь Толкина. Они уже осилили «Хоббита» и первый том «Властелина колец», и теперь пробирались сквозь второй. Дэрил разложился на столе и чинил огромную рыболовную сеть, отпуская язвительные комментарии по поводу особенно удачных пассажей. Эльфы, гномы, орки и прочие обитатели Средиземья ему не нравились. Одни — слишком слащавые, другие — слишком упоротые, третьи — вообще карлики с волосатыми ногами. И он категорически не понимал, к чему столько сложностей. — Ну послушай, — в конце концов сказала Джинджер, — это же фэнтези! Ты же должен делать поправку на их мир! В их вселенной это нормально. — Ну да, — фыркнул Дэрил, разбирая ячейки сети и заново перевязывая разорванные, — маршировать с компанией карликов в бездну — это пиздец как нормально. Один там у них рациональный мужик был, Боромир или как там? Не без загонов, конечно… но и того грохнули, чтобы не мешал гениальному, бля, авторскому замыслу. Следопыт этот… да какой он нахуй следопыт… Набрать себе полную жопу геморроя и потом упорно разгребаться. Давай потом что-нибудь другое почитаем. Про пиратов ты там что-то вроде говорила. — Сабатини? Да и вообще, это же все аллегория, — завелась Джинджер, но тут из кабинета вывалился злобный и взъерошенный Мэрл. Он уже с неделю торчал там почти до вечера, выходя только пожрать и рявкая на них, если они засовывались к нему в попытке выяснить, что же он там делает. — Я все посчитал, — объявил он, бросая поверх сетей Дэрила пачку исписанных листов, — и получается полная хуйня. — Ну ты че делаешь, — взвился Дэрил, — убери, бля! — Наш рацион — говно! — Мэрл хапанул бумажки обратно, смял их в кулаке и начал маршировать по комнате. — Как только закончится все, что мы напиздили по окрестностям, придет жопа. — Это ясно даже ежу, — хмыкнул Дэрил, протаскивая челнок между ячейками, оценивающе прищуриваясь и наклоняясь к ящику за бобиной с более плотным капроном. — С белком нормально все, но овощи! Витамины! Каши! И вообще углеводы! — не обращая на него внимания бубнил Мэрл. — Ты там книгу о вкусной и здоровой пище нашел, что ли? — наклонила голову Джинджер. — Чего тебя разрывает так? — Это его накрыло, когда мы про цингу читали, — сообразил Дэрил. — Или «Таинственный остров», — Джинджер хихикнула куда-то в иллюстрацию с хоббитами. — Идиоты вы, бля, — Мэрл рухнул в кресло, — я вам говорю, что реально хуйня получается. Мы вокруг все подчистили. Теперь придется натуральное хозяйство вести или как там оно называется. Огород, бля. Коровы, бля. Овцы. Хотя одна овца уже в хозяйстве есть, — добавил он, поглядывая на хохочущую Джинджер. — А то ты в этом че понимаешь, — фыркнул Дэрил. — Да я там подлистал, — Мэрл задумчиво постукивал пальцами по колену, — это полный пиздец. — Ну огород-то ладно, — проговорила Джинджер, — это можно. У нас за домом там даже место есть, у родителей был. В сарае где-то вся эта шняга хозяйственная валяется, но живность… и всякие там злаки… это прям пахать надо, что ли? Лошади и все такое? — Я же говорю, пиздец, — вздохнул Мэрл, — поэтому я так думаю, что валить нам отсюда придется. Надо будет искать кого-то с фермой, что ли. Устроим первобытный обмен, бля. Мы им рыбу-зверя, они нам все остальное. — Потрясающе, — Джинджер встала и пошла на кухню. — Дэрил! — крикнула она оттуда. — Вода согрелась! Давай, бери ведро, маршируй мыться. И одежду брось там, я ее сожгу где-нибудь во дворе. Чистое я уже положила. Мэрл заржал во все горло, а Дэрил только скривился. — Вот не надо! — она уже была у него за плечом. — Тебе вся Джорджия благодарна будет, если ты наконец помоешься. Ну невозможно же. Недовольно ворча, матерясь, демонстративно и последовательно сбрасывая на пол рубашку, майку, штаны, Дэрил побрел в ванну. Когда за ним закрылась дверь, Джинджер присела рядом с Мэрлом на подлокотник кресла: — Ты же не слез с таблеток? В этом все дело? — тихо спросила она. — Спина так и болит?