Тихое место

Мэрл искоса глянул на нее. Джинджер сидела молча, наклонив голову, не отрывая от него взгляда. И, что удивительно, ничего больше не говорила. Значит, была уверена, только ждала подтверждения. Мэрлу это очень не понравилось. Похоже, он терял форму. Из ванной послышался грохот и неразборчивый мат. Джинджер хихикнула и чуть расслабилась. Но потом внимательнее вгляделась в хмурого Мэрла, вздохнула и сползла с подлокотника к нему на колени. Немного повозилась, устраиваясь и сворачиваясь клубочком: — Ну и чего ты сам не сказал-то? Все время руки тебе выкручивать надо… — Заметь, я и сейчас ничего не сказал, — недовольно буркнул Мэрл. Он не собирался поддаваться на ее штучки, несмотря на то, что она так уютно пристроилась, такая теплая, мягкая, и уже начала потихоньку пробираться своей узкой ладошкой под его рубашку в нахальной попытке сломить его оборону. — Ну я же по морде твоей вижу, — снова вздохнула она. — Закидывался втихую? — Следственный отдел ФБР умолял бы тебя поступить к ним на работу, — поморщился он, стараясь не обращать внимания на тонкие пальцы, поглаживающие майку. — Не скандалишь, не депрессуешь, но очень хмуришься, а потом как новенький. Значит, ломки нет, просто где-то болит. Травм у тебя больше не было. Остается спина. Сильно болит, да? — ФБР рыдает. Заливается горючими слезами и от отчаяния в полном составе идет топиться, — он не выдержал, перехватил ее руку, пытающуюся вытащить его майку из-под ремня, и сжал в своей широкой ладони. — Думаешь, там еще хоть кто-то остался? — хихикнула Джинджер. Но сдаваться она явно не собиралась, потому что ее вторая рука двинулась к его плечу. — Давай я хоть массаж тебе буду делать. Или мазь сварю. Травы же всякой пропасть сколько насушила. И жир на леднике есть. И свежего обрезки, и натопили зимой тоже много. — Всегда знал, что ты сучка. И ведьма, — проворчал он, понемногу все-таки размякая. — Как дорвалась с этим варевом, бля. Тебе теперь лишь бы что-нибудь сварить, вытопить, намешать какой-нибудь гадости и куда-нибудь намазать. Или кому-нибудь в пасть влить. Три пера из жопы фазана, коготь летучей мыши и ложка стухшей жабьей икры. Пиздец, бля. — Со стухшей не получится, — фыркнула ему в грудь Джинджер, — свежая! Только свежая! — она немного помолчала. — Ладно. Значит, сильно. Плохо. Совсем пусто по аптекам? — Да нихуя нет, — задумчиво сказал Мэрл, — знаешь, вообще нихуя. Нигде. Вроде никого тут особо не встречаем, а голяк полный. Или мы все так выгребли хорошо. У этого, кстати, тоже там колеса заканчиваются. Вот такой вот блюз, рыжик. — Ну Дэрил-то, по крайней мере, мои отвары пьет. Плюется, но пьет. — Ты же так достаешь, что проще выпить, чем твое нытье выносить. Я тебе даже больше скажу, когда ты с этим пойлом за ним бродишь, я уже сам готов его выпить, только чтобы ты жужжать перестала. — Ну вот и славно. Значит, и свое пойло пить будешь. — Да иди ты… — Послушай, — спросила Джинджер, задумчиво поглаживая его рукав, — ну зачем нам сниматься, уезжать? У нас тут тихо. Хорошо. Никого вообще не видно. Может, вы просто съездите куда-то подальше, куда нужно? Забор вы подправили, никто из этих упырей сюда не пролезет. Да они уже и не приходят давно, похоже вы всех перебили в окрестностях. Еда у меня есть. Сам же знаешь, я вам только мешать буду. Метнусь куда-нибудь, навернусь, котика увижу или еще чего… — Да нет там уже котиков никаких, — фыркнул Мэрл, — скажешь тоже… сожрали всех… Рыжик, — добавил он, помолчав, и прижал ее к себе огромной лапищей, — да ниче нормального не выйдет из этого, сама понимаешь. Ты тут будешь дергаться, мы там… в общем… тоже… — он сразу как-то помрачнел. — Кому-то одному ехать — тоже не вариант. Мелкого я не пущу. Разве что самому… — Нет! — она тут же замотала головой и крепко вцепилась в него пальцами. — Нет! — Ну вот видишь… Тут еще понимаешь… такая шняга… — он ненадолго замялся, но потом продолжил. — Чета неспокойно мне. Ну вот места не нахожу себе. Хуета какая-то. Вроде выйду — тихо, хорошо. Все, как ты говоришь. Но вот… блять… не знаю. Мелкий может заразил меня паранойей своей. Он уже вторую, а то и третью неделю гугнит и гугнит, что ему что-то кажется. Хуй знает, что ему кажется, но не оставлю я тебя здесь. Ну не оставлю. Джинджер, не расцепляя пальцев, уткнулась носом ему в шею, будто боясь, что если она хоть на секунду его отпустит, с ним сразу что-нибудь случится или он тут же куда-то уедет, исчезнет, пропадет. — Да ладно, ну чего ты, — Мэрл понял ее по-своему, — как найдем че надо, с кем-нибудь там сговоримся, забьемся… так и вернемся. Закроем здесь все, никто не пролезет. Надо ж двинуть, пока у нас еще все есть, чтобы не в крайняк, чтобы не в безнадеге. — Не, я про спину твою… нехорошо это… — вздохнула она, — зря ты молчал столько, давно бы уже что-нибудь придумали. Но ты же все «я — лось, я — супер-лось, круче меня лосей нет в этом измерении»… идиотизм ваш мужской, вот это что… Джинджер сползла с его коленей, наклонилась и поцеловала его в висок: — Сейчас я барахло Дэрила аннигилирую, пока он обратно в него не влез, и спиной твоей займемся. Ничего, заюшка, разберемся. Мэрл, привычно-раздраженно фыркнув на заюшку, с удовольствием пронаблюдал, как она наклоняется, сладко крутя своей круглой попкой, и собирает разбросанное барахлишко Дэрила. Джинджер привычно перетряхнула все его карманы, выискивая все мелкое, забытое, но очень нужное, по поводу уничтожения чего совершенно точно будут ссоры и крики, и складывая в кучку на столе рядом с уже практически починенной сетью. — Ты спустись вниз, там есть большая коробка с воском. Дэрил мне как-то привозил. Ты вытащи ее, она не особо тяжелая. Я тебе компресс сделаю, надо будет только растопить его чуток. Он даже не успел ей что-нибудь злобно проворчать в ответ, как она уже вильнула своим кудлатым рыжим хвостом и хлопнула дверью. Он неохотно поднялся. Придется лезть. И сраные компрессы тоже придется. Потому что болело уже как-то совсем дико. --- Мэрл не сразу понял, что его резко подбросило, заставило бросить нудное рытье в коробках, уронить зажигалку, которой он, сквозь зубы кроя весь воск на свете, себе подсвечивал, и рвануть вверх по лестнице. И только возле ванной, нос к носу столкнувшись с вылетевшим из нее мокрым и босым братом, застегивающим только что натянутые джинсы, он сообразил, что это был короткий крик. Женский крик. И затем тишина. Дэрил, прищурившись и стиснув челюсти, скользнул по стене в гостиную, подхватывая пистолет с полки за спину, пистолет со столика в удлиненную двойную шлевку на боку, обоймы, ремень с ножами и арбалет с дивана… Мэрл, цапнув пару своих мачете и пригнувшись, двинулся в другую сторону, где лежала его винтовка и переточенный им под патронную ленту огромный штурмовой дробовик. Тем временем тишина сменилась шумом, приближающимся ревом моторов. Прокравшись вдоль противоположных стен комнаты, они почти одновременно выглянули в окна. Кто-то изнутри распахнул их ворота, во двор задом въехал небольшой крытый грузовик и какие-то машины. Из первой выпрыгнули ухмыляющийся, страшно довольный собой Мартинес и хмурый, чуть седоватый, длинный как жердь мужчина, обтянутый черной рубашкой. За ними высыпался какой-то постоянно озирающийся мелкий очкастый хорек. — Ола, амигос! — раздался ненавистный голос с мягким акцентом. — Сегодня я вас переиграл! Выходите, поговорим. Дэрил и Мэрл переглянулись. Дэрил с отвращением скривился и сделал пару жестов. Снайперы, трое. Рассредоточены. Далеко, быстро не снять. Джинджер там, держат двое. Мэрл с досадой выматерился вполголоса и промаяковал ответ, добавляя общее количество прорвавшихся и мудилу с гранатометом. Не зря, не зря их так колотило в последнее время. Значит, следили. Издалека. Очень издалека. Ждали. Долго ждали. Суки. Что же вам нужно, суки? — Послушайте, Диксоны, — новый голос. Глубокий, спокойный, уверенный. Безэмоциональный. Мэрл мельком глянул за занавеску. Понятно, говорить начал длинный, прохаживаясь туда-сюда вдоль веранды. — На самом деле Цезарь, скажем так, преувеличил. Это не он, это я вас переиграл. У него умишка бы не хватило, сами знаете. Когда я его подобрал, он все жаждал разделаться с вами подчистую, но мне это было как-то совершенно безразлично, да и не хотелось тратить свои ресурсы. Но теперь вот понадобилось с вами поговорить. И, чтобы подстегнуть ваш интерес к разговору, пришлось кое-что у вас одолжить. Рыженькая вот эта ваша же вроде? Дэрил дернулся. Мэрл поднял руку, сжатую в кулак. Ждать! Ждать, бля! Пусть скажет еще что-нибудь… Сука! Время! Упущено время! У них была куча продуманных планов на случай, если кто-то пролезет внутрь или попробует прихватить с собой Джинджер. Но ни один из них не предусматривал того, что они оба в этот момент будут где-то ковыряться в жопе, а не быть на стреме. И снайперы. Да и даже похуй на снайперов, если бы кто-то из них был тут, когда… На улице послышалась приглушенная возня, хриплый мужской возглас, яростный мат и звук удара. — Ничего себе кошечка у вас! Ух! И Джонни нашего завалить успела, и меня цапнула. Горячая крошка! Ну так что? Мне забрать ее себе или поговорим? Пат. Просто пат. Мэрл, зверея, двинулся к двери. С другой стороны, наклонив голову, шел Дэрил. В его нехорошо прищуренных глазах плескалась плохо сдерживаемая ярость. Мэрл сжал зубы. Нельзя, нельзя, нельзя сорваться. Если бы они были только вдвоем, они бы уже давно начали стрелять, давно были снаружи… и будь, что будет. Но там была Джинджер. У них была Джинджер. Рыжая, кудрявая Джинджер. Мягкая, уютная Джинджер. Их Джинджер. Поэтому Мэрл, показав, что он первый, а брат за ним, настежь распахнул дверь. Ему в глаза ударило солнце. Мэрл тяжело сощурился и огляделся. Нехорошо. Очень нехорошо. Совершенно бледная Джинджер, не отрываясь, смотрела на него своими огромными глазищами и не шевелилась. Мартинес мог бы ее и не держать. Конечно, она не двинется с места, пока на его груди и груди брата пляшут эти яркие красные точки. Но он держит. Молодец, сучонок. Если бы не пистолет у ее виска и не нож у ее горла, уже лежал бы с дырой между глаз. Вместе с дружками. И похуй, что дальше. Потому что на белоснежной скуле Джинджер разливалось красное пятно, сползающее вниз, к челюсти, к прикушенным, пересохшим губам. Мэрл скрежетнул зубами. Ничего, рыжик, ничего. Сейчас разберемся. Высокий мужчина, стоящий прямо напротив двери, шутливо наклонил голову: — Разрешите представиться, Губернатор. — Че хотел, мудила? Мэрл смерил взглядом Губернатора. Морда у того была тошная, помятая, глаза пустые, паскудные. Ну ладно. Посмотрим. Он медленно забросил винтовку на плечо и переложил дробовик в другую руку, всем своим видом показывая, что ему реально похуй на все, что происходит. — Да вот, хотел посмотреть на ту рвань, которая вдвоем целый наркокартель вынесла, так что Цезарь с приятелем еле ноги смогли сделать. Рыженькая ваша тоже ничего, кстати, шустрая. Но мы ей уже объяснили, что с вами будет, если она еще хоть разок дернется. — И че? Посмотрел? Рыжую оставил и вали нахуй. Не обращая никакого внимания на то, как напряглась вся стоящая перед ними вооруженная толпа, Мэрл полез в задний карман и вытащил пачку сигарет. Значит, Мартинес, можно сказать, один остался… хорошо… хорошо… Он похлопал себя по карманам жилетки. Точно, зажигалку-то он внизу уронил. Шагнул вперед, протягивая руку к перилам, где валялась зажигалка младшенького. Толпа отшатнулась. Мэрл ухмыльнулся и прикурил. — Да нет, дружок, — Губернатор усмехнулся, — так просто не получится у нас. — Возвращаемся к началу, — Мэрл презрительно сплюнул. — Че хотел, мудила? — Мне нужны люди, — Губернатор, ничуть не смущаясь, перекатывался с носков на пятки, разглядывая Мэрла и молча сверкающего глазами Дэрила, — мы тут немного поиздержались в человеческих ресурсах. Поэтому я был бы очень заинтересован в паре таких, как вы. Для решения различных вопросов. — А так и не скажешь, что ты в чем-то там поиздержался, — Мэрл обвел взглядом заполнивших двор людей. — Ну так это почти все, что есть. Пришлось собрать ради вас, — махнул рукой Губернатор, — а город у нас большой, охранять нужно. По тому, как слегка дернулся Мартинес, Мэрл понял, что это правда. Легкомысленно. Очень легкомысленно со стороны такого, как Губернатор. Непредусмотрительно. Но удачно. Очень. — И с чего ты взял, что мы к тебе в охранники пойдем, кошкодав хуев? — Мэрл иронично поднял бровь. — Да вы мне и не охранниками нужны, а скорее охотниками… — задумчиво произнес Губернатор, — ну да потом разберемся, — оборвал он сам себя. — А работать ты на меня будешь, дорогой мой бычара. Еще как будешь. Пофырчишь тут, поплюешься, попенишься, но будешь. Столько, сколько потребуется. Потому что кошечку вашу рыженькую я себе временно оставлю. Для гарантии, так сказать. Губернатор сделал жест Мартинесу, и тот, отступая назад, торопливо поволок Джинджер к машине. Мэрл замер. Может быть получится еще переиграть, может быть… если сказать, что похуй… если они следили, то этого не ожидают… выиграть момент, всего один момент, чтобы нырнуть сейчас вбок… рыжик потом поймет… Мэрл уже цинично прищурился, уже высокомерно и насмешливо сдвинул вбок челюсть, как вдруг Мартинес, будто почувствовав его мысли, остановился, усмехнулся, наклонился и длинным движением лизнул шею Джинджер. Все. Пиздец. Все. Мэрл спиной почувствовал, как бессильное бешенство Дэрила, до этого будто бы медленно стекавшее с него вниз каплями, просачивающимися сквозь старые доски веранды, разъедающими остатки вытертой краски, моментально взорвалось взметнувшимся вверх гейзером: — Руки убрал от нее, пидор сраный! — взревел он. — Не смей трогать ее, мразь! Мартинес только заржал и втолкнул смертельно побледневшую Джинджер внутрь машины, куда уже успел суетливо влезть тот очкастый ханурик и какой-то здоровяк, и захлопнул дверь. — Ну вот все и выяснилось. Значит, поработаете, — сказал Губернатор, очень снисходительно улыбаясь. — Жду вас у меня в Вудберри не позднее, чем через два дня. Найдете сами на карте. Там и поговорим нормально. А то ведь действительно придется стать кошкодавом и придушить вашу зверушку. Или скормить этим мертвецам, что ли. И, как-то абсолютно беззаботно, будто бы и не сомневаясь, что ему никто не выстрелит в спину, он пошел к машине. Остальные отступали вслед за ним, забираясь в машины, в кабину грузовика, не опуская оружия. Не доходя до открытой ему навстречу Мартинесом двери, Губернатор развернулся на каблуках к Диксонам, застывшим на веранде с до боли напряженными плечами: — Ах, да. Собственно, вы на меня не произвели особого впечатления. И на слово Цезарю я поверить не готов. Так что, хотелось бы подтвердить ваши возможности. Да и притормозить, если он не преувеличивал. Если выберетесь — до встречи через два дня! Он махнул кому-то рукой и запрыгнул в машину. Кузов грузовика немного приподнялся, задняя дверь распахнулась и оттуда во двор потоком хлынули ходячие ублюдки. --- Мэрл молча и сосредоточенно собирал сумки. Оружие, патроны, ножи. Просто гранаты. Гранаты для большого дробовика. Еще ножи. Дымовухи. Не отвлекаться. Не отвлекаться больше ни на что. Если он сейчас позволит себе вспомнить ее, такую бледную, такую с надеждой впивающуюся в него глазами, такую беззащитную, его выдержка, от которой уже почти ничего не осталось, рванет Йеллоустоуном. И еще спина. Спина, бля! Ну что еще? Что? Бухло. Он присосался к уже здорово опустошенной им бутылке бурбона. Надо закинуть с собой бухло, иначе его тупо разорвет, вывернет наизнанку. Из ванной вывалился мокрый, яростный, до краев переполненный бешенством Дэрил, которому заваленный трупами двор совершенно не помог хоть немного скинуть градус ненависти: — И нахуя, блять, я мылся! Нахуя! Я же говорил ей, что это, блять, нахуй не нужно! Ебанаврот! — Дэрил свирепо пнул стул, отлетевший к противоположной стене. — Нахуя! Нахуя! — Уймись, бля, — Мэрл подобрал с пола их грязную, полностью покрытую кровью, кишками и какими-то ошметками одежду и выбросил ее во двор, к гнилостно воняющим трупам. Думать о том, что было бы, если бы он, как зашибленный недоумок, не поперся бы вниз за этим хуевым воском, на который он теперь никогда спокойно не сможет смотреть, он был не в состоянии. — Собирайся. — Сука, бля, ебаная! — Дэрил метался, яростно матерясь и швыряя в стены каждую попадающуюся ему под руку ерунду. — Нахуя тебе это было, Джин! Нахуя я послушал тебя! Мэрл не вмешивался. Он просто ждал, пока мелкий немного успокоится. Разъебанная мебель иногда помогает. Ему — нет. Дэрилу — да. Внезапно Дэрил замер на месте, держа в руке зеленую вазочку и вперившись остановившимся взглядом куда-то в середину комода. — Отпустило? — Мэрл коротко и требовательно глянул на него поверх раскрытого рюкзака. Но Дэрил, не отвечая, сначала так и стоял столбом, а затем бегом рванул на кухню, с грохотом отшвыривая все, что попадалось ему по пути. — Мэрл! — взревел он оттуда и чем-то громко шваркнул. — Мэрл, бля! — Ты че? Че-то срисовал, что ли? — Мэрл, услышав в его голосе до боли знакомые нотки, дернул к нему. Это был голос Дэрила, взявшего след. — Где-то здесь. Ищи, — Дэрил одну за другой выбрасывал из кладовки коробки. — Ищи! Читай, бля! — Да что искать, бля?! — в голос заорал Мэрл, но сразу же осекся, увидев на первой же коробке знакомое слово. Которое он сегодня услышал впервые, а Дэрил, видимо, нет. — Бля, — очень тихо повторил он. Дэрил сразу же вылез из кладовки и встал рядом с ним. Прямо перед ними лежала большая коричневая коробка с надписью «Вудберри». Со всех сторон заклеенная скотчем. — Она тогда как раз все белье свое охуительное оттуда доставала, в пакетах рылась, в коробках. Я чета спросил ее, откуда столько барахла, — глухо сказал Дэрил, — она ответила, что из прошлой жизни. И что одна коробка вообще еще из Вудберри осталась, и что открывать она ее даже не собирается. Как лежала столько лет, так и еще полежит. Мэрл, глядя на коробку, как на неразорвавшуюся бомбу, кряхтя, тяжело сел на пол, достал нож и взрезал скотч. И двумя руками раскрыл коробку. Прямо сверху лежали белый халат, голубая больничная форма и стетоскоп. Рядом медленно опустился Дэрил, стаскивая их в сторону, к себе на колени. Под халатом обнаружился бейджик на имя «Джинджер Макманус. Городская больница Вудберри. Студент-медик. Стажер.» На бейджике было фото совсем молоденькой Джинджер, точно такой же рыжей, только с волосами, заплетенными в две толстенькие косички. Такой гордой, сияющей, довольной собой. Они зарылись дальше. Какие-то бумаги, записные книжки, счета, чеки, дневничок в совсем девчачьей обложке… и ворох фотографий, заграбастанных Дэрилом. Он быстро, почти лихорадочно просматривал снимки, передавая Мэрлу, который их переворачивал и читал подписи. Энни и я. Я и Энни. Мы с Энни. Вдвоем в больнице, юные, хорошенькие, смеющиеся, в беленьких халатиках. Вдвоем в каком-то лесу. Вдвоем в кафе. Там. Сям. Джинджер и очень симпатичная курносая девчонка. — Этот, — быстро сказал Дэрил, ткнув пальцем в следующий снимок. Мэрл взял фото обеими руками. Точно. Это был он. Братья переглянулись. Одна и та же мысль сверкнула ослепительной вспышкой, пронеслась изломанной молнией и ударила оглушительным громом. Мэрл перевернул фото и прочитал вслух подпись. Отбросив снимок, он схватил дневничок и начал яростно листать страницы. Записала, записала, что-то наверняка записала. Все девчонки пишут. Все. Нет. Нет. Нет. Вот. — Надеюсь, сегодня Энни наконец-то разойдется с этим уродом, — хрипло прочел Мэрл, — никогда он мне не нравился. Кажется умным, добрым, начитанным, а сам будто ненастоящий, какой-то протухший внутри, склизкий, зловонный. Я себе всегда именно так и представляла маньяков, вроде этого жуткого Клегга из «Коллекционера» Фаулза. Волнуюсь. Пойду к ней. — Дальше? — отрывисто спросил Дэрил, комкая в крепких ладонях оставшиеся снимки. — А дальше ничего нет, — ответил ему Мэрл, показывая разворот дневничка. — Последняя запись. Последняя. Посидев еще несколько секунд, глядя на развороченные ими бумаги и фотографии, Дэрил молча потянулся назад и открыл один из ящиков стола. И, достав оттуда пачку таблеток, бросил их Мэрлу. Тот, недоверчиво прищурясь и кривя губы, прочитал название и поднял глаза: — Это же ты ее подослал, сучонок! Ты! Давно припрятал запас? Дэрил только хмыкнул, вставая и протягивая руку Мэрлу: — А ты знаешь, после всего этого, — он показал глазами на коробку, — даже как-то спокойнее стало. Больше похоже на работу. Пойдем, будем собираться, — произнес он таким холодным, колючим голосом, что у любого случайного свидетеля их разговора в желудке моментально образовался бы стылый ледяной ком, сплетенный из страха и ужаса, — разнесем это пристанище снулых уродцев.