Тихое место

— Здесь сверни, — Мэрл, зажав в зубах сигарету, разложил на огромной угловой разделяющей их торпеде Хамви, из которой они уже давно выдрали рацию, компьютер и прочую теперь уже совершенно ненужную аппаратуру, обе карты — внушительный атлас дорог, прихваченный из дома, и подробную карту Вудберри, час назад с боем добытую ими в бывшей окружной библиотеке. — В паре миль от них тормознемся и лесом двинем. Дэрил быстро свернул на узкую дорогу, с обеих сторон плотно схваченную двумя стенами леса: — Все потому, что эта твоя чертова таратайка ревет хуевым полудохлым бизоном, — проворчал он, с трудом сдерживая скопившееся за последние полдня раздражение. Пребывание в ситуации SNAFU — ситуация нормальная, но мы все просрали — давалось ему с трудом, — но нет, мы же должны были поехать на этой сраной хуйне, на этой адовой горе ебаного металлолома с самой, бля, последней дерьмовой свалки самого дальнего угла сучьей преисподней… — Ладно, ладно тебе, это отличная хуйня, — Мэрл, привычно пропуская мимо себя мрачное бурчание хмурого Дэрила, рассматривал карту города, — главное, что она бронированная, остальное — ебатень. Он откинулся на потертую спинку сиденья. Совершенно неудобно. Нда. Не Бентли, конечно. Хотя кто там знает, как оно в этом Бентли. Медное солнце, лениво сияя на ярко-голубом весеннем небе, неторопливо снижалось над лесом. Мэрл глубоко затянулся. Им удалось очень быстро крутануться. Да, они все еще торопились, но вроде бы удачно проходили по времени. И это было хорошо. Сегодня-то их наверняка никто не ждал. Мэрл последний раз втянул в себя едкий дым до отвращения крепкой сигареты и выкинул окурок в окно: — Бля, нихуя я не верю, что они весь город контролируют. Кусок какой-нибудь отжали себе повкуснее и сидят там обосраными крысами. Ну не могут эти обсосы целый город удерживать, мало их для этого. — Ну нас-то они уделали, бля! Уделали, как щенков малолетних! — снова остервенело взвился притухший было по этому поводу Дэрил. — Ебаный стыд! Сука, не могу даже думать об этом. Пиздец, как меня это бесит! — Да харэ уже, — проворчал Мэрл, — харэ, бля. Спороли хуйню. И охуеть, как спороли. Щас разрулим. Он покосился на Дэрила. Того уже вовсю выносило, только что пар из ушей не валил от судорожных попыток удержать внутри рвущий башню лютый пиздец. Главное, чтобы не грохнуло раньше времени. Мэрл снова глянул влево. Дэрил уже сгрыз почти полную пачку зубочисток и сейчас яростно гонял во рту очередную жертву. Влево-вправо. Влево-вправо. Челюсти сжимаются и разжимаются, скулы ожесточенно напряжены. Хорошо бы он сейчас куда-нибудь вызверился, чтобы потом с холодной головой. — Куда дальше, бля?! Мэрл перевел взгляд на дорогу. Впереди показался перекресток. — Налево. Там и тормознем. Солнце садится, так что как раз вовремя. Он опустил глаза на карту, прикидывая, не проехать ли еще немного по лесу на байках, на всякий случай закинутых в огромный грузовой отсек Хамви, чтобы потом можно было быстрее дернуть оттуда, или лучше так пробежаться и потом не ебать себе мозг возвращением той же дорогой. Дэрил повернул налево и почти сразу так резко ударил по тормозам, что Мэрл еле успел выставить перед собой руку, чтобы со всей дури не шарахнуться носом о торпеду. — Ты че, сука, делаешь?! — заорал он, вскидываясь. Но Дэрил, не обращая на него никакого внимания, бешено вперился куда-то вперед. — Не может быть, — прорычал он, — сука, не может быть… Мэрл повернул голову. Ярдах в пятистах от них на обочине стоял какой-то унылый паркетник тошно-бабьего мятного оттенка, из которого вылезал кто-то смутно знакомый. Дэрил нехорошо ощерился: — Ну все, пиздец котенку, — процедил он сквозь зубы и жестко влупил рычаг коробки передач вперед, — больше срать не будет. Вечернее солнце светило сзади, хорошо освещая и машину, к которой они быстро приближались, и людей, суетящихся рядом с ней. Мэрл прищурился. Не может быть, бля. Не может, сука, быть. Ах ты ж ебаное вымя. Шериф. Сколько лет, сколько зим. Но как не вовремя! Мэрл бросил взгляд на хищно оскалившегося Дэрила. А может и в самый раз охуенно. Время еще есть. Мэрл и сам не отказался бы сказать кое-кому пару слов, чтобы немного ослабить завод туго сжатой под ребрами черной пружины, вкручивающейся в самое мясо. Затормозив практически вплотную к группе прижавшихся к машине людей, Дэрил выгреб сзади дробовик и выскочил наружу. Взъерошенный, небритый, злой, обвешанный снаряжением — выглядел он устрашающе. — Че ты здесь забыл, бля?! — взревел он, направляясь к опасливо замершей группе и совершенно игнорируя наставленное на него оружие. — Вот именно сейчас, че ты тут забыл, ушлепок убогий?! — Дэрил? — настороженно пробормотал Рик, поднимая левую руку, чтобы успокоить стоящих за ним людей, но не торопясь опускать револьвер. — Это надо же, какая приятная встреча… — Мэрл спрыгнул на землю и медленно пошел вслед за Дэрилом, медленно оглядывая ощерившуюся оружием кучку и узнавая далеко не всех. Сплошь новые лица. — А щи-то че у всех такие сложные? --- Джинджер, поджав под себя ноги, сидела на узкой железной койке. Казематы. Когда она оглядывалась вокруг, в ее голове всплывало только полузабытое слово «казематы». Подвал. Старые кирпичные стены, будто бы сочащиеся влагой, ограничивали ее тесную конуру, состоящую из одной койки, дырки в полу и считанных футов свободного пространства. Когда чья-то тяжелая рука втолкнула ее внутрь и захлопнула отвратительно лязгнувшую дверь, Джинджер пришлось сразу же запрыгнуть на эту койку, потому что пол был донельзя холодным. А она была босиком. И она уже и так здорово замерзла. — Что тебе говорил Дэрил? — бормотала она себе под нос. — Он говорил тебе не ходить с голыми ногами. А ты что ему отвечала? Что мы все равно дома. И вот что теперь? Теперь ты сидишь и мерзнешь. И даже не знаешь, сможешь ли ты когда-нибудь сказать ему, что он был прав, совершенно прав. Она не сомневалась, что они придут за ней. Придут и разнесут всю эту халабуду вдребезги. Всю эту сраную богадельню. Эту гребаную показушную бордельеру. Она знала, что они придут. Она была уверена. Если они выбрались. Джинджер заворочалась, подтягивая вверх колени и обхватывая ладонями ступни ног в отчаянной попытке согреть застывшие кончики пальцев. Да, если они выбрались. Она успела заметить, как много этой нежити высыпалось из грузовика, как они заняли почти весь их двор, как быстро эти тела поднимались, окружая веранду, на которой плечом к плечу замерли они… ее дикий Дэрил и ее бешеный Мэрл. А вдруг? Вдруг их больше нет? Есть только мертвый старый двор, залитый когда-то горячей кровью, заваленный трупами, среди которых когда-то живые они… ее волчище Дэрил и ее вепрь Мэрл. И от этого пепельного, смрадного, смертельного ужаса, захлестнувшего ее чудовищной волной, накрывшей ее с головой и утянувшей на глухое дно отчаяния, у Джинджер сразу же перехватило дыхание. — Соберись, дура, — она яростно сжала зубы, с усилием выпихивая из себя все мысли, отталкиваясь от этого топкого илистого дна и заставляя себя всплывать, грести и выплывать в этом бурлящем водовороте. — Ты же знаешь, что все в порядке. Что они едут. И будут тут уже сегодня. Будут. Слышишь меня? Будут! Слышишь?! Будут!!! А теперь давай, пой! Ты же помнишь, что тебе говорил Мэрл? Вот и давай! И Джинджер тихонько запела, задрав вверх голову и вздернув нос, не обращая внимания на ломоту в челюсти после хлесткого удара Губернатора, на глухую боль в ребрах и предплечьях, где вовсю расплывались черные синяки, и глядя в махонькое окошко под потолком, в которое она видела только крохотный ломтик ясного безоблачного неба. — Если вдруг что, — говорил ей Мэрл, глядя на нее исподлобья, жестко упираясь в нее настойчивым взглядом. — Если! Я не говорю, что так будет, но если! Ничего там не ешь. Не пьешь. Совсем! Хуй знает, что подмешать могут. Поняла? — Поняла, — кивнула ему Джинджер, — не буду ничего. А что делать, если я захочу? Пить-то точно. От обезвоживания глюки начинаются, знаешь ли. — Джин, ну день-то ты можешь потерпеть, — проворчал Дэрил, разбирающий и смазывающий небольшой пулемет, снятый с крыши Хамви, — ну что за детский сад. — Нет, ну день-то ерунда, что ты! Я об этом вообще ничего не говорю. Но тут же не день, тут сколько времени-то! — Рыжик, — Мэрл ласково погладил ее по щеке, — а больше дня ты нигде не пробудешь, поверь. И она ему поверила. Сразу же поверила. Безоговорочно. — И если будешь не на виду, а в норе какой-нить, то пой там че-нить, если получится. — Что, прости?! — глаза Джинджер изумленно расширились. — Пой, дурочка! Только что-нибудь нестандартное, различимое. Он тебя услышит, — Мэрл кивнул на Дэрила. — Проще искать будет. — Что нестандартное?! — удивленно замотала головой Джинджер. — Военные марши?! «Долог путь до Типперери, долог путь до милой Мэри»?! Дэрил заржал в голос, выронил и тут же подхватил на лету масленку прежде, чем черные капли масла из ее тонкого носика разлетелись по столу: — Только не говори мне, что ты его знаешь! — и, глядя на смущенно кивающую Джинджер, расхохотался еще сильнее. — Можешь и его. Да или просто бубни что-нибудь, что ты там обычно бубнишь. Погромче. Я услышу. Прогоняя все плохое и настойчиво возвращая хоровод воспоминаний о запрокинутой назад растрепанной голове хохочущего Дэрила, о пытающемся все еще быть серьезном Мэрле, в ярких глазах которого уже вовсю прыгали задорные смешинки, и улыбаясь им, Джинджер вполголоса напевала и бурчала себе под нос: — Я же не могу постоянно петь и говорить. Говорить и петь. Что я тут буду вообще говорить, — она на пару секунд замолчала. — Ну хорошо же. Из нестандартного, — она откашлялась. — Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве, и хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове. В двери что-то скрежетнуло. Джинджер решила не оборачиваться и, продолжая смотреть вверх, в окошко, в котором как раз сейчас был виден уголочек солнца, будто бы самостоятельно висевший на темной стене, выдала погромче: — О, бойся Бармаглота, сын, он так свирлеп и дик, а в глуще рымит исполин — злопастный Брандашмыг! — Ты просто не поняла еще, что ни Бармаглота, ни Брандашмыга не будет. Вряд ли они выжили, — раздался сзади вкрадчивый, липкий голос, который она так хорошо помнила, от которого по позвоночнику продирал пронизывающий, отвратительный озноб. — Валяются там, скорее всего, с выдранными наружу кишками и сожранной требухой. Или бродят. Теперь уже среди своих. — На хуй пошел, — бросила Джинджер и запела про Типперери. — Ты такая милая, когда злишься, — голос приблизился, и она уже почувствовала его запах. Его отвратительный. Сладковатый. Трупный запах. Или скорее гнилостный. И от него бросало в гадостную дрожь. — Но это же никак не изменит того, что твои приятели скорее всего уже сдохли. — Я непонятно сказала? — она все-таки повернулась. — На хуй пошел отсюда. Стоящие у двери охранники, сопровождавшие его, заухмылялись, толкая друг друга в бока и переговариваясь. Им было весело. Ему, похоже, не очень. Но он все равно улыбнулся ей, растянув свои невыразительные, будто резиновые губы в стороны. А глаза при этом так и остались пустыми дырами, зияющими прорехами в какое-то непонятное ей безжизненное пространство. — Коготки выпускаешь, кошечка? — тусклым голосом произнес он, ставя на кровать рядом с ней поднос с едой и водой. — Ничего, ничего. Пару дней-то мы решили тебя не трогать, наслаждайся. Потом поквитаемся. Не думай, что тебе это с рук сойдет. Лучше подумай о том, что теперь ты одна осталась. Совсем одна. Он развернулся и вышел, очень аккуратно прикрыв за собой слегка скрипнувшую дверь. Провернулся замок и Джинджер действительно осталась одна. --- — Я, бля, кажется, ясно спросил, — Дэрил, раздраженно цедя слово за словом, подошел почти вплотную к Рику, — какого хуя ты тут делаешь? — Вы ж только посмотрите, какая милая группа скаутов у нас тут на прогулке, — сзади подгреб Мэрл, нацеленный вдосталь настебаться и поскорее разогнать всю эту пиздобратию, чтобы не мешалась под ногами. — Прям даже и с шерифом… Ну че, как дела? Че размахиваешь-то во все стороны своей волыной? Этим хором зайчиков дирижируешь? Ниггера-то жирненького куда дел? Махнул не глядя на тощую негритосочку? Одобряю, одобряю… А че эт она хроменькая у тебя? Подстрелил, чтобы не сбежала? — Дэрил, — Рик, основательно издерганный и обросший, отпустил рукоятку револьвера, оставив его болтаться на спусковой скобе на указательном пальце, раскрывая ладонь и показывая, что он не будет нападать, — я рад, что ты нашел брата, — он перевел взгляд на Мэрла. — Мэрл, я рад, что ты выбрался. И прости, что так вышло. Мы поговорим, но позже. Сейчас у нас нет времени. Совсем нет. — Да че ты тут несешь, гондон штопаный, — взревел Дэрил, наступая на Рика, — мне срать на твои извинения, я тебя, блять, спросил, какого хуя ты именно сейчас тут делаешь?! Люди, стоящие за Риком, замерли. Никто не хотел делать первый и, возможно, неверный шаг, который мог привести к настоящей бойне. Их было больше, но слишком уж разъяренно выглядел Дэрил и слишком уж основательно выглядел стоящий за ним Мэрл. И слишком уж впечатляющие выглядел Хамви, из которого они только что выскочили. Через несколько секунд, когда молчание уже слишком затянулось и Дэрил был готов рвануть на себя Рика, чтобы наконец-то вытрясти из него все, что ему было нужно, из открытой двери машины тяжело вылез Дейл, до этого боком сидевший на сиденье. Дэрил мельком отметил, что дедуля здорово сдал и, кажется, вообще еле стоял на ногах. Дейл подошел к ним и встал рядом с Риком, опираясь на свою старенькую винтовку: — Здравствуй, Дэрил, — устало сказал он, — здравствуй, Мэрл. Не будем ссориться. Не ко времени. Мы здесь потому, что прямо за лесом есть город, люди из которого забрали двоих наших. И мы хотели бы вернуть их обратно. Дэрил, — Дейл посмотрел ему в глаза, — они забрали Гленна. И девочку, вот его старшую дочку, — он показал на совершенно седого старикана, стоящего за Риком. — Ты, вроде бы, хорошо относился к Гленну. И это же он тебе подсказал, куда за братом ехать? Рик-то об этом вряд ли вас попросит, поэтому попрошу я. Может быть, поможете нам немного? Несмотря на то, что было? — Губернатор? — сквозь зубы выговорил Мэрл. — Знаешь его? — вскинулся Рик, а стоящая рядом с ним негритянка сверкнула глазами и инстинктивно завела руку назад, хватаясь за торчащую из-за ее спины катану. — Вы с ним?! — Скорее за ним, — сплюнул Мэрл. — Забрал у нас кое-что. Хотим вернуть побыстрее. — Охуеть, — Дэрил отошел на несколько шагов назад, оглядывая стоящую перед ним группу, — охуеть, бля. Ты камикадзе? Или совсем ебанат? — спросил он у Рика. — Ты с этим собрался город штурмовать? Три винтовки, три пистолета, двое старикашек, пара каких-то тухлых арестантов и баба с мечом?! Где хоть приятель-то твой носатый? — Он умер, — за Рика ответил Дейл, — как и Ти-Дог, и Джим, и многие другие. Нас осталось совсем мало. Еще только дети. Женщины. Все. — Мы знаем, как пройти в город, — сказал Рик, не отрывая взгляда от Дэрила. — Она, — он кивнул на негритянку, — она была внутри. Она нас проведет. Если вам туда же, — он перевел взгляд на Мэрла, — и за тем же, может быть, забудем на время прошлые разногласия? --- Надежно укрытые спустившимися сумерками, они рассматривали центральные ворота города, замерев за грудами старых автомобилей, наваленными вокруг защитного периметра города. Зона перед воротами освещалась яркими прожекторами, в свете которых хорошо были видны прогуливающиеся по высокому барьеру стрелки. — Скауты, бля, — фыркнул Мэрл, считая людей, торчащих на стене. — Еще есть входы? — Да, — прошептала негритянка, — такой же с противоположной стороны. Но мы пройдем сбоку. Один из домов стоит почти вплотную к стене, перелезем сразу в окно. Там узкий такой проулок, можно пройти к дому Губернатора, я его на карте показывала. Скорее всего, их всех там держат. У него внизу комнаты есть для допросов. — А ты-то че туда? — в который раз с подозрением спросил Мэрл. — Личное, — наконец-то коротко ответила она. — Лады, — кивнул Мэрл. Такой расклад был ему понятен. Он приподнялся и еще раз глянул на ворота. Похоже, туда уже влез еще и Мартинес. Сука, снять бы сейчас его, да нельзя раньше времени шухер наводить… Если сзади такие же ворота с караулом, плюс люди для охраны внутри, плюс еще сколько-то на отдыхе, то общее количество народа под ружьем более или менее у него сходилось. — Сколько обычных людей в городе? — наклонился он к негритянке. — Около сотни, но там комендантский час уже должен быть. На улицах только охрана, — тихо сказала она. — Идем? — Ща, — буркнул он, поворачиваясь к остальным. — Дедуля, — обратился он к Дейлу, — тут останешься со своим приятелем, — он кивнул на Хершела. — Вы там не помощники. Мэрл глянул на Дэрила, который согласно кивнул и скинул со спины огромную сумку. — Оставим вам пару штурмовых, — сказал он, доставая из нее оружие, — патроны к ним, гранаты. Вот тут, — Дэрил ткнул пальцем, — флажок переводите. Короткие, длинные очереди, одиночные. И подствольный гранатомет. Как услышите, что мы там хай подняли, шмаляйте по этой ебаной хуете, — он кивнул в сторону ворот, — из подствольника, а потом снимайте оставшихся. Мы тогда прямо на вас отсюда и выйдем. И прикроете потом, если что. Он снова залез в сумку и начал оттуда выкидывать прямо на землю боеприпасы: — Так, еще гранаты. Дымовухи на всякий. У тебя патроны для твоей берданки есть? С запасом? — он поднял взгляд на Дейла. Тот кивнул. — Хорошо. Тогда все. И не высовывайтесь тут, — буркнул он напоследок, закидывая сумку за спину, застегивая крепления и устремляясь вслед за Мэрлом, уже нырнувшим в кусты. В городе было удивительно тихо. Дэрил скользил вдоль стены кирпичного дома и вглядывался вперед. Дальше по улице горели тусклые желтые фонари, и им, судя по карте, было именно туда. Мэрл бесшумно двигался за ним, потом кралась бойкая негритосочка. Шериф с приятелями сопели сзади. Дэрил был против того, чтобы брать их с собой, но тут уж как получилось. Сдохнут — значит сдохнут. Он выглянул из переулка. Прямо на них шел патруль. Дэрил вскинул назад руку, раскрывая ладонь. Потом показывая четыре пальца. Мэрл тут же нарисовался справа от него. Это они сейчас решат по-тихому. Дэрил вытащил ножи. Не нужно привлекать внимание раньше времени. Продвигаясь вперед, они точно также сняли еще три патруля, и он с удовольствием заминусовывал общее количество охранников. Около одного из домов ему послышался знакомый напевающий голос, доносящийся будто из-под земли. Джин? Это Джин? Дэрил замер, но больше не услышал ни звука. Фантомные боли. Это, сука, только фантомные боли. Ничего, Джин, сейчас. Сейчас. В дом Губернатора они вломились уже не скрываясь, просто выбив входную дверь, а человек десять громил, торчащих в холле на входе, вынесли короткими очередями, не дав им даже толком сориентироваться. Что там? Куда? Вниз? Дэрил рванул вниз по лестнице, скатываясь в подвал. Удар, еще удар. Выстрелы. Это Мэрл. Мэрл прикрывал его сзади. Дверь, еще дверь. Какая-то полуголая девчонка, навстречу которой рванул полоумный шериф. Боуи Дэрила мимоходом вскрыл очередное горло, когда он прорывался к последней двери. Кто это? Корейчик? Хуясе его уделали. Но где же, блять, Джин?! За его спиной взревел Мэрл, оглядываясь и стирая брызги крови с лица: — Где, бля, эта черная сучка? — Наверх дернула, — пробасил один из бывших заключенных, добивая пытающегося отползти еще живого охранника. Мэрл, яростно кроя все живое на свете, побежал вверх по лестнице. За ним по пятам несся Дэрил. Со второго этажа доносилась какая-то возня и звуки ударов, потом что-то хрустнуло и разбилось. Одна из дверей была распахнута. Мэрл, вынося плечом косяк, ввалился внутрь, ему в спину мощно врезался Дэрил. На роскошном узорчатом ковре, раскинутом посреди комнаты, на коленях стоял растерзанный и окровавленный Губернатор, у шеи которого шустрая негритяночка держала свою катану. — Где она?! — заорал Мэрл. — Где, блять, она?! Губернатор, увидев Мэрла, как-то даже радостно вскрикнул и попытался ползти ему навстречу прямо по окружающим его осколкам разбитого стекла, полностью игнорируя врезающееся в его шею острие. Подобравшись чуть ближе, он с трудом выговорил: — У него, она у него… она у него. У него. Помогите… помогите… я так надеялся, что вы придете… я сказал вам, сколько тут людей… чтобы вы были готовы… помогите… пока он был один, он не высовывался, и я еще как-то… но потом они объединились… я не знал, что делать… помогите нам… мне… Дэрил, оттолкнув Мэрла, вылетел вперед, отшвыривая ничего не понимающую негритосочку и хватая задыхающегося, давящегося в его руках каждым вздохом Губернатора, за горло и вздергивая вверх, к своим диким, прищуренным глазам: — Что за хуйня из-под коня, бля, — разъяренно прошипел он, разрываемый практически неконтролируемой яростью. — Где Джин, блять? — Я не знаю, где… но у него… Если бы я знал! Они больше не выпускали меня одного! — вырываясь, хрипло прокричал Губернатор, умоляюще хватая Дэрила за руки. — И у него дочь! Моя дочь! Он забрал мою дочь, чтобы я делал… все… Кровь била в виски, застилала глаза алой пеленой, тяжелыми ударами разрывала сердце и вены. Дэрил отбросил Губернатора в сторону и резко развернулся к Мэрлу, встречаясь с ним звериным, бешеным взглядом. Этот ни при чем. Значит, за всем этим только Мартинес и тот пизденыш. Губернатор бессильно осел на пол, повторяя: — Они у него… моя дочь у него… прошу, помогите! --- Клочок неба, который видела Джинджер, уже слился цветом с темной стеной. Она твердила себе, что ее Бармаглот и Брандашмыг сейчас придут. Что сейчас для них самое время. Ночное время. Но, как бы она не выталкивала из себя страшные мысли о том, что Мэрла и Дэрила больше нет, его вязкий голос, снова и снова проговаривающий, что за ней никто не придет, что она теперь одна, постоянно звучал в ее голове. Джинджер никогда не жаловалась на отсутствие воображения, поэтому теперь, в очередной раз впустив в себя эти невыносимые мысли, она внезапно как наяву увидела застывающий взгляд Мэрла, из последних сил ползущего по траве, и остановившиеся, мертвые глаза лежащего навзничь Дэрила. Она громко всхлипнула, судорожно прикусив кулак. Из-за двери раздались приглушенные голоса: — Что у вас? — Все тоже самое. Сидит. Поет. Бормочет что-то там. — Еда? — Не притронулась. — К воде тоже? — голос напряженный, с ожиданием. — Пока нет. — Хорошо. Идите, отдыхайте. Я тут побуду. Джинджер замерла. Вот оно. Мэрл был прав. Он ждет, чтобы она выпила воду. И с Энни, с Энни же было также! Патологоанатом потом сказал, что в ее организме были найдены следы… За дверью раздался шорох. Джинджер похолодела. Наверняка это он подошел вплотную к двери и стоит теперь, смотрит в глазок своими рыбьими, немигающими глазами, наблюдает. Она затаила дыхание, пытаясь не выдать себя, своего понимания. Этот живодер. Это чудовище. Но он же сейчас там один. Если его обмануть, то она сможет выбраться. Но страшно, как же страшно! Как же ей невыносимо страшно! — Неужели ты никогда не боялся? — однажды спросила она Мэрла, со смесью ужаса и восторга слушая его неохотные, отрывистые, вырванные только ее постоянными уговорами рассказы о том, как в той тяжелой коробочке оказалось столько медалей. — Конечно боялся, рыжик, — спокойно ответил он, — все боятся. Разница между трусом и мужчиной не в том, что один боится, а другой нет, а в том, как он поступает, когда боится. Джинджер закусила губу. Ладно. Все боятся. Тогда ладно. Перебарывая свой отчаянный животный ужас, мучительное оцепенение перед тем существом, что стояло с той стороны двери и наблюдало за ней, Джинджер медленно взяла стакан и подняла вверх. Хорошо, что уже стемнело. Он не увидит, что она не глотает воду, а льет ее вниз по шее. Как же холодно и мокро! Ничего, ничего, Джинджер. Ничего. Теперь потихоньку прекращай бубнить и ложись. Замирай. Будто засыпаешь, будто отключаешься. Замирай и жди. Ждать ей пришлось недолго. Тихо щелкнул замок, раздались осторожные шаги и этот отвратительный голос, от которого все стыло внутри, который годами гнал ее по закоулкам чудовищных кошмаров, разрывавших ее разум в клочья: — Кошечка заснула. Хорошая кошечка. Славная кошечка. Кошечка мне несколько раз так сильно подпортила все удовольствие! Но ничего, кошечка, еще пара дней, и мы с тобой порезвимся на славу. Не дыши, не дыши! Жесткая металлическая сетка койки прогнулась под его весом. Он сел рядом. Замри, замри, замри Джинджер! — Когда Мартинес сказал, что есть пара отморозков, которых можно было бы использовать, меня это совсем не заинтересовало. Джинджер почувствовала, как его мерзкая, холодная и липкая рука двинулась вверх по ее голой ноге, трогая, ощупывая, поглаживая. Жди, жди, жди! У тебя будет только один шанс, жди! — Но когда он сказал, каким образом их можно заставить на нас работать, и описал тебя… Вот тут мне стало очень, очень интересно. Столько же времени я надеялся, что мне удастся добраться до тебя, кошечка… Месть — это такое восхитительное холодное блюдо… а тут еще и удовольствие… Она изо всех сил старалась ровно дышать и, не двигаясь, терпеть его невыносимо гнусные прикосновения. Его шарящие пальцы уже добрались до ее бедра, задирая вверх подол уютного льняного домашнего платья и пробираясь туда, куда никто не должен был прикасаться кроме тех двоих, у кого на это было данное ей пожизненное право. — Как же мне всегда нравились женщины. Сейчас хорошо, можно довольствоваться этими дохлыми тварями, но это же совсем не то, что ваша тонкая, нежная кожа. И это ощущение бархата, когда проводишь по ней кончиками пальцев. И это ощущение гладкого, чуть блестящего шелка сочных мышц, когда снимаешь ее, чуть поддевая, подрезая острым ножом. Стягиваешь скользкой перчаткой. Тут главное не торопиться, не спешить. Раз за разом, надрез за надрезом, раскрываешь душу. Видишь душу. Под кожей. А уж когда смотришь в глаза! О, это такой момент, кошечка! Момент торжества, превращения… Что-то зашуршало, его руки забросили платье на ее спину и Джинджер ощутила, как вместе с его пальцами теперь движется еще и что-то холодное, острое. Его голос стал исступленным, дыхание сбилось… — Скользить, скользить, скользить… прямо сюда… наверх… Разрывая ночную тишину, с улицы донеслись выстрелы, грохот и яростный мат. Снова выстрелы и эти родные ей голоса, заворачивающие такие конструкции, которые вряд ли кто-нибудь смог бы повторить. Они! Они! Это точно они! Ощупывающая ее рука пропала. — Ну неужели! Кажется, кошечке повезло… тогда придется немного поторопиться… Лязг. Звук металла о металл. Нет! Дура! Дура! Ну какая же ты невозможная дура! Зачем, зачем ты все это устроила! Сидела бы тихо! Но нет! Дура! Они же теперь не успеют! Но он же отвлекся. Отвлекся! Сейчас или никогда. Сейчас. Джинджер подобралась и, резким движением распрямив ногу, ударила ей назад и вверх. Что-то хрустнуло, раздался вопль. Она вскочила и развернулась. Он, ослепленный ее ударом, крутился по комнате, размазывая кровь по сломанному носу, погнутым металлическим очкам, вбитым ее ударом в его переносицу, и надсадно выл. Джинджер метнулась к двери, распахивая ее, выбегая в коридор, устремляясь к лестнице… и она отчаянно вскрикнула, когда ее что-то резко дернуло назад, когда он рванул ее на себя за волосы и швырнул прямо в стену, выбивая из нее весь воздух, размазывая ее плоть по камню, свежими ссадинами обжигающему ее кожу. Она оттолкнула его от себя, снова ударила куда-то наугад, не сдаваясь, цепляясь, цепляясь, цепляясь за стену, двигаясь вперед, туда, где она уже слышала те самые, такие нужные ей голоса, стремясь к ним через боль, когда над ее ухом раздался его гнусавый шепот, заставивший все внутри сжаться: — Не так быстро, кошечка…